Темный шоколад (Dark Chocolate)

«Может, нам поговорить об адвент-календаре?» — спросила Гермиона. «Уже слишком поздно», — сказал он из-за своей стопки пергаментов. «Ты купил его?» «Нет. Я не люблю повторяться, Гермиона». Она закатила глаза и молча насмехалась над его словами, пока его лицо было скрыто. Вслух она спросила: «Тебе не интересно, как он сюда попал?» Наступила пауза. «Нет». Она фыркнула. «Ну что, мы продолжим есть шоколад?» И вот тогда он опустил пергамент. «Это тот тип магии, который не подвергается сомнению». Ее челюсть почти отвисла до пола. Что?! Это был ее бывший профессор, насмешливый и жестокий, да, но также чрезвычайно дотошный и склонный к подозрениям. И он не собирался подвергать сомнению шоколад с магическими наркотиками, который таинственным образом появился на их прилавке? «Кто ты?» — едко пробормотала она. Он снова посмотрел на свои бумаги. «Твой муж». Она проигнорировала дрожь, пробежавшую по ней. «Ладно», — сказала она и подошла ближе к двери. «Ну, тогда я пошла». Бумаги шлепнулись на стол. «Пошла?» «Да. Эм, я иду встречаться с Джинни и Гарри в пабе. Сегодня пятничный вечер, Северус». Он уставился на нее своими черными бархатными глазами. «Ты…» — она поморщилась от слов, которые, казалось, не могла остановить, вырываясь из ее рта, «… хочешь пойти?» Пожалуйста, скажи нет, подумала она с ужасом. Что заставило ее предложить такое? Тем более, что это была ложь. Паб был больше похож на клуб, где она время от времени заливала в себя водку с клюквой и танцевала, пока не отбрасывала каблуки, а затем танцевала еще немного. Что и было ее точным планом на ночь. Потребность расслабиться была непреодолимой. Казалось, он следил за каждой мыслью, пришедшей ей в голову, и ей пришло в голову, что он, возможно, незаконно применяет к ней легилименцию, вот придурок. Он слабо улыбнулся.—«Да». Блядь, блядь.

***

«Профессор Снейп! Я имею в виду Северус, я полагаю. Или вы предпочитаете профессор?» Гарри с энтузиазмом протянул одну руку, а другой провел по своим растрепанным волосам. Они сочетались с его такой же растрепанной бородой. Музыка пульсировала и громыхала. Все, чего хотела Гермиона, это выпить и затеряться в толпе кружащихся тел на танцполе. Но теперь за ней нависло высокое грозовое облако в черном. «Он пришел с тобой? В танцевальный клуб?» спросила Джинни уголком рта. «Ага», — сказала Гермиона, натягивая улыбку на лицо. «Он... танцует?» «Нет». Джинни кивнула. «Он пьет?» «Редко». Она снова кивнула, как будто это имело смысл. «Верно. Точно. Так, а зачем он здесь?» «Чтобы испортить мне вечер? Я, черт возьми, не знаю, Джинни», — прошипела Гермиона. «Можем ли мы, пожалуйста, пойти выпить, пока я не свихнулась?» Джинни нахмурилась. «Я думала, вы двое влюбл...» «Не говори этого. Поговорим во вторник, ладно? Мне нужно выпить, пожалуйста». Она заставила свои глаза широко раскрыться и заморгать. Джинни рассмеялась и перекинула руку через локоть Гермионы. «Пошли». Они пробрались к бару и заказали какой-то фруктовый коктейль, в который входила огромная порция текилы. «И Bud Light», — закончила Джинни. Она пожала плечами в ответ на поднятые брови Гермионы. «Гарри любит дерьмовое американское пиво... плюс он сегодня аппарирует. Хочешь что-нибудь для Северуса?» Она покачала головой и повернулась, чтобы взглянуть на мужа. Она едва могла его разглядеть из-за толпы, но он, казалось, внимательно слушал Гарри со своим обычным суровым выражением лица. «Он может сам взять себе выпить, если захочет». «Вы двое в порядке? Потому что я действительно думала...» «У нас все хорошо! Мне просто обычно нравится расслабляться... одной». Джинни снова рассмеялась, но Гермиона увидела расчетливый взгляд в ее глазах. Черт, она не скрывала своего презрения к мужу так же хорошо, как обычно. Возможно, это было как-то связано с недавними воспоминаниями, все еще бурлившими в ее голове — как его щека, измазанная глазурью, тепло его груди, горячее движение его языка... о боже. «Танцпол зовет», — ухмыльнулась Джинни, и Гермиона расслабилась. Отвлечься . Вот что ей было нужно больше всего. Они протиснулись сквозь толпу обратно к Гарри и Северусу. Гермиона осушила свой напиток четырьмя глотками. Северус смотрел на нее с явным неодобрением, но ничего не сказал. Она хотела ухмыльнуться ему, но вместо этого обнаружила, что кашляет. «Фу, они ужасны! Это что, маракуйя?» Лицо Джинни немного позеленело, и она осторожно поставила свой нетронутый напиток на стол. «Нет. Не буду его пить. Где вообще в описании говорилось о маракуйе? — спросила она, качая головой. Она повернулась к Гермионе. — Ты готова? «Да, черт возьми». «Гарри, ты идешь, детка?» — спросила Джинни, взяв Гермиону под руку. «Сейчас», — сказал Гарри, махнув им рукой вперед. «Рон только что пришел, так что я собираюсь...» — он замолчал, указывая на вход. У Гермионы свело живот. Они не обсуждали, что Рон присоединится к ним сегодня вечером. Она рассчитывала на то, что он больше никогда не придет в клуб! Черт, эта ночь может стать еще более неловкой? Убегай — кричал ее мозг. Гермиона потащила Джинни на танцпол, игнорируя укол вины за то, что оставила мужа одного. Он взрослый человек, который может сам о себе позаботиться, подумала она. Громкий ритм музыки и топот ног вскоре вовлекли ее, и постоянные, шумные мысли в ее голове уплыли прочь. Только бас и покачивания бедрами. Когда она танцевала, она была свободна. Час спустя, после похода в бар и туалет, она неохотно отыскала Северуса из своей позиции в толпе. Он стоял в тени на дальней стороне танцпола. Она могла видеть отражение мерцающих клубных огней в его глазах, которые были устремлены на нее. Наблюдал ли он за ней все это время? «ДЕВУШКА ИЗ ПОЕЗДА?» — услышала она крик кого-то сквозь грохот музыки. Она обернулась и с удивлением обнаружила, что Джинни исчезла, а на ее месте оказался тот красивый парень, с которым она разговаривала по дороге в Лондон несколько дней назад. «Любовные романы?» Она не смогла сдержать широкую улыбку, которая расплылась на ее лице. Он рассмеялся, и его голубые глаза весело заблестели. «Да! Но мое настоящее имя Джек». Он протянул руку. «Приятно познакомиться…?» «Гермиона», — закричала она. «Ты…». Она потеряла его слова в шуме и наклонилась ближе. «Что?» «Ты очень сексуально танцуешь!» — закричал он громче и начал подпрыгивать под музыку. Она покраснела. «Спасибо…» Но ее прервали, когда кто-то сзади толкнул Джека, и он оказался прижатым к ее телу. Его рука потянулась, чтобы удержаться за ее плечо, и он мог бы сказать что-то еще, но внезапно Гермиону оттянул и спрятал за собой кто-то, кто выглядел как Мрачный Жнец. Вокруг них вспыхнула опасность, и Гермиона засунула руку в знакомую черную мантию перед собой, крепко сжимая ткань. «Стой», — ахнула она и попыталась втиснуться перед высокой фигурой мужа. Но он уже говорил. Рука Джека была закручена вокруг его спины, его лицо было маской боли, и Северус рычал ему в ухо. «Никогда больше не трогай мою жену, жалкий маленький засранец». «М-м-мне жаль! Ж-жена? Я не знал, что она замужем. У нее нет кольца». Черт. Гермиона отпустила Северуса и обхватила левую руку правой рукой. Она привыкла накладывать гламур на свое кольцо, когда она выходила на танцы... или в поезд... или когда она была ужасно несчастна и больше не могла смотреть на его насмешливый золотой блеск. «Она моя», — выплюнул Северус, прежде чем отпустить руку Джека и оттолкнуть его так сильно, что он споткнулся. Моргая широко открытыми, испуганными глазами, Джек обхватил свою ушибленную руку и отступил, прежде чем повернуться и убежать в толпу. Затем ее муж медленно повернулся, и все, что она могла сделать, это стоять там и ждать последствий. Он сжал пальцами ее левое запястье, теперь уже было видно ее кольцо. Он потащил ее через толпу. Пьяные посетители разлетались по сторонам, как будто Северус был маслом, а они — водой. Гермиона видела в толпе вспышки удивленных лиц и обеспокоенные взгляды. Одной из них была и Джинни, беззвучно спрашивавшая «с тобой все в порядке?» Гермиона кивнула и закатила глаза, даже когда ее сердце предупреждающе колотилось по ребрам. Северус был в ярости. Она чувствовала это, и видела в его побелевших костяшках пальцев. Снаружи он прижал ее к стене и прижал ладони к кирпичам, фактически заперев ее в клетке. «О чем ты думала?» — вскипел он. «Я танцевала», — бросила она в ответ, хотя ее голос был немного слишком дрожащим. «Этот скользкий мерзавец флиртовал с тобой. Он обхватил тебя руками». Она втянула воздух, чтобы объяснить, что Джек безвреден, что это было простое прикосновение к плечу, чтобы привлечь ее внимание, и даже если он флиртовал, она могла бы справиться сама. Но затем слова замерли у нее в горле. Вместо этого она выпрямила спину в клетке из его рук. «Какое тебе дело?» — выплюнула она. «Это был первый раз, когда я услышала от тебя, что я …» Она отвернулась. «Знаешь что? Это, черт возьми, не имеет значения. Отвали от меня. Я иду домой». Он не двинулся с места. «Скажи это». Она посмотрела на него и пожалела, что не знает заклинания, чтобы стрелять огнем из своих зрачком. «Впервые ты назвал меня своей женой на публике». Он презрительно усмехнулся. «У меня не было возможности. Ты избегаешь меня». «Зачем мне хотеть выходить гулять с таким холодным, равнодушным ублюдком!» Он рванулся вперед, черт, он был прямо у ее лица. Его нос был в миллиметрах от соприкосновения с ее носом, а его губы, коснулись ее губ вспышкой жара, от которой у нее чуть не подогнулись колени. «Открой рот», — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Она подняла подбородок, пытаясь проявить непокорность, но ее губы задрожали. «Нет». «Сделай это», — приказал он и обхватил ее одной рукой, притянув к своему теплу. Было ли холодно? О боже, она дрожала! Она даже не заметила ледяного ветра. Со злобным вздохом, который был почти всхлипом, она раздвинула губы. Он сунул ей в рот половину шоколадки, и она щелкнула зубами, почти прикусив кончики его пальцев. Он мрачно усмехнулся и положил вторую половину шоколадки себе в рот. Протянув руку, он заправил локон ей за ухо и пробормотал: «Фундук Нуар». Он растаял на ее языке, густой и теплый, и она приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Он позволил ей поцеловать его, их языки сильно соприкоснулись, ореховый крем размазался по их ртам в неистовстве поцелуя. Он обнял ее и аппарировал их домой. Они целовались, как подростки, по всему дому, сталкиваясь губами и прижимаясь друг к друга, как будто они были вместе на танцполе. На ходу сбрасывая друг с друга одежду, Гермиона упала на кровать с задыхающимся смехом. Она моргнула, чувствуя себя дико раскованной и возбужденной до чертиков, почти как если бы она была пьяна, но это было не совсем так. Она выпила всего два коктейля в клубе, и все же вокруг нее было мягкое свечение, и она чувствовала, что все плывет. «Северус?» Она приподнялась на локтях и разразилась смехом. «Что ты делаешь?» Ленточки вернулись. Красный и зеленый, Гриффиндор и Слизерин. “Счастливого гребаного Рождества!” Северус сидел на кресле в комнате весь связанный с полным обзором на нее на кровати. Его рот все еще был красным и опухшим от поцелуев, и ее киска сжалась от этого зрелища. Она начала ползти к нему по кровати. «Что ты наделал?» Она заставила свой голос звучать гортанно и застенчиво. Это было странно. Это был шоколад? Или это была просто она? «Стой», - сказал он тихим голосом. «Не двигайся». Она замолчала. «Почему?» «Потому что, ты маленькая шалунья. Ленты натягиваются с каждым дюймом, на который ты приближаешься». «О». Она посмотрела вниз и увидела, что одна лента была обмотана вокруг его члена. Он был похож на леденец. О! Медленная улыбка расползлась по ее лицу. Она немного приблизилась и наблюдала, как она сильнее сжимает его довольно внушительную эрекцию. «Гермиона». Ей втайне нравилось, когда он так произносил ее имя. В нем сквозило предупреждение, опасность. Она отступила на кровать и плюхнулась на подушки. «Ты действительно не можешь двигаться?» Он не ответил, только презрительно усмехнулся. «Тогда, полагаю, тебе придется смотреть». Она подняла руку и провела пальцами по ключице. Его глаза проследили ее движение, и она увидела, как его зрачки расширились в глубокие лужицы только от этого маленького движения. Сила этого была опьяняющей. Она обхватила свои груди, и его дыхание с шипением вырвалось наружу. Когда она провела большим пальцем по своему соску, он дернулся в своих путах. Это было похоже на сон, когда она заново знакомилась со своим телом и всем удовольствием, которое она могла из него извлечь. Это было так давно. Может быть, это был шоколад, а может быть, это был Северус, весь связанный и почти с пеной у рта, старающийся добраться до нее. Она чувствовала себя чувственной, женственной, и красивой. Она распустила волосы и позволила им упасть волной на спину. Это щекотало и заставило табун мурашек пробежать по ее коже. Ее соски напряглись еще больше, и она раздвинула ноги. Северус растворился вдали, когда все ее внимание сузилось до ее клитора, ее пальцев и всех ощущений, которые она могла вызвать в своей самом чувствительном месте. Потребовалось время, чтобы достичь этого первого восхитительного кульминационного момента, и когда она наконец взорвалась изогнутым, мерцающим фейерверком, она подумала, что может умереть от удовольствия. После этого она подняла глаза на Северуса, и он напрягся, сопротивляясь лентам. Каждый мускул был напряжен и пульсировал. Он был худым и смертоносным, а его волосы падали на лоб темными, потными прядями. Он молчал, во время ее оргазма, или, по крайней мере, она не слышала, как он рычал на нее из-за звука ее собственных всхлипов и криков. Теперь он задыхался, как будто все, что он мог делать, это дышать. И смотреть. Гермиона удерживала его глаза, когда она окунула свою руку обратно в скользкое месиво своей пизды. Именно тогда он издал долгий, низкий стон. На этот раз это было быстрее, и она сжала одеяло в кулаке, когда она снова закричала о своем блаженном триумфе. Никогда в своей жизни она не испытывала два оргазма подряд. «Снова», — прорычал Северус, вжимаясь в ленты, пот теперь капал с его лба. «Я не могу», — заныла она и расслабилась, откинувшись на подушки. «Ты должна». Действительно, ее возбуждение снова росло. На этот раз она без палочки вызвала небольшой вибратор, который Джинни подарила ей во время их скоропалительного брака три года назад. Она вспомнила, как пробовала его дважды и все время краснела, представляя, что муж ее слышит, а затем засунула его в ящик и забыла о нем. Она произнесла его начисто и нажала маленькую кнопку. Низкий гул наполнил комнату. «Блядь», — прохрипел Сев. Он выглядел явно неуютно. Ленты впивались в его кожу, и это должно было быть больно. Между завитками ленты вокруг его члена она могла видеть полоски пурпурной плоти, толстые и пульсирующие. Сидя, вытянув и раздвинув ноги, она провела вибратором по своему опухшему чувствительному клитору и вскрикнула. Несколько щелчков по кнопке, и жужжание стихло. Она смогла раскрутить себя до следующего оргазма. На этот раз она чувствовала себя так, будто развалилась на куски, и она ожидала, что к концу обнаружит себя разбросанной по одеялам. «Еще», — выдохнул Северус. «Еще, пожалуйста, Гермиона». «Нет», — всхлипнула она и покачала головой, откинувшись на одеяло. Ее предательская рука, вибратор которой все еще пульсировал, скользнула обратно вниз, в капающую смазку. Это стало чем-то диким. Рациональная Гермиона отключилась на кровати в подавленном оцепенении, и дикая секс-богиня Гермиона, по-видимому, была главной. Она рычала и вырывала оргазм за оргазмом из своей пизды, в какой-то момент глубоко засунув свои два пальца внутрь себя снова и снова и снова, пока она не сжалась, не излилась и не закричала на Северуса с животной яростью. Это стало агонией удовольствия и боли, и контраст грозил разорвать ее на части. В конце концов, желание угасло. Она не знала, в какой момент ленты ослабли, но когда это произошло, он был на ней, как зверь. Он поднял ее трясущуюся фигуру на себя, подпер ее теплыми руками и поместил ее абсолютный беспорядок пизды прямо на свой ребристый, опухший член. Он не скользнул внутрь нее. Вместо этого он крепко сжал ее бедра и потерся о ее скользкие половые губы, пока не издал хриплый крик и не кончил несколько мгновений спустя, добавив капающую, липкую кашу, которую Гермиона сделала из своей переутомленной пизды. Река этого потекла между ними и собралась на кровати. Кровать? подумала она в замешательстве. Где они были? Когда она поняла, все тепло словно высосали из комнаты, и внезапно все встало с резким, отрезвляющим облегчением. Нет. «Ты привел меня сюда?» — прошептала она, наконец узнавая свое окружение. Его руки все еще были на ее бедрах. «Гермиона». Это была мольба. Она отстранилась и соскользнула с кровати, приземлившись на дрожащие ноги. «Нет. Нет, — пробормотала она. — Я не хочу здесь находиться. Он слез с кровати и встал, но она подняла руку, все еще глядя в сторону двери спальни. — Не иди за мной. Сначала она пошла в ванную, выпила две гигантские чашки воды и поплакала под душем. Затем она поплелась наверх и легла в свою жалкую, холодную постель, которая пахла затхлостью и чердаком. И все же это было намного лучше, чем чувствовать его запах на простынях... чувствовать его тепло рядом с собой... знать, что мужчина, с которым она лежала рядом, мог спать рядом с бревном, ему все равно. «Я не люблю лесной орех», — решила она и натянула на себя одеяло, как накидку. К счастью, ее тело было истощено — и осушено — поэтому сладкая бессознательность пришла быстро.