Темный шоколад (Dark Chocolate)

«Я могла бы к этому привыкнуть», — подумала Гермиона, просыпаясь в уютной тишине чердака. Она перевернулась на спину и сонно моргнула, глядя на деревянные балки. Понедельник раскинулся перед ней в прекрасном просторе свободы. Никакого будильника, никакой работы, никаких планов. Свернуться с книгой на диване перед сияющей рождественской елкой было божественно. Северус ушел с ее кровати, но на подушке ее ждала половина шоколадки «Адвент-календарь». Она сунула ее в рот и наслаждалась вкусом кардамона и миндаля, согласно маленькой карточке, которую он оставил рядом. Идеальное угощение перед завтраком в праздник. Она широко развела руки и ноги, как морская звезда, и громко рассмеялась. Это будет прекрасный день. Кроме — о боже, в ее животе пронзительно что-то сжалось. Затем она рванулась к краю кровати и вырвала все содержимое желудка на пол. Какого хрена? она подумала, глядя на беспорядок с полным шоком. Она положила руку на живот и подождала мгновение, прежде чем осторожно сесть в постели. Она чувствовала себя... хорошо. Даже голодной. Что ж, это излечило ее от того, чтобы снова есть десерт перед завтраком. Глупая ведьма, подумала она. Разве мама не предупреждала тебя об этом с трех лет, когда ты просила леденец первым делом с утра? Шоколад, должно быть, не понравился ей. Она взмахнула палочкой, и рвота исчезла. Голова Северуса появилась в люке чердака, и он выскочил с подносом, парящим позади него. На нем были мягкие зеленые клетчатые пижамные штаны и больше ничего. Ее глаза жадно скользнули по его голой груди. Может, она должна была съесть его, а не еду. Она моргнула от своей мимолетной, грязной мысли. Что, черт возьми, с ней происходит? «Доброе утро», сказал он немного натянуто и жестом поставил поднос ей на ноги. «Я приготовил завтрак», — сказал он. Его глаза были темными и немного... нервными? Он беспокоился, что ей не понравится? Он кормил ее несколько дней, но она поняла, что большую часть еды она брала на вынос. Тем не менее, ей хотелось смеяться, учитывая, что она подавала ему абсолютную дрянь в течение нескольких недель, и он ни разу не пожаловался. «Выглядит вкусно». Когда она посмотрела на простую еду, это были ломтики нарезанного авокадо на тосте со стаканом свежевыжатого апельсинового сока, ее желудок предательски скрутило. Но она отказалась это показать и с удовольствием взяла тост. Она откусила огромный кусок. «Ммм». Она улыбнулась ему, пока ела, и его плечи расслабились. Она сглотнула, и реакция последовала немедленно. Его глаза были встревожены, когда она подняла голову от подноса, когда ее снова вырвало. Ее щеки горели, больше от смущения, чем от отвратительного потрясения того, что было действительно вкусным кусочком завтрака, черт возьми. «Ты больна». Он прижал руку к ее лбу, и она наклонилась к его прикосновению. «Я не чувствую себя больной. Просто... голодна», - вздохнула она и посмотрела на беспорядок. Северус взмахнул палочкой, и весь поднос исчез. Затем он наложил на нее диагностику и нахмурился, увидев показания. «С тобой и правда все в порядке, кроме...» «Что?» «Тебе нужна еда». Она облизнула губы, пока ее взгляд блуждал по телу мужа. «Да», - сказала она. «Я голодна». Она нахмурилась от собственного многозначительного тона. Что на нее нашло? «Извините. Может, мне пойдет на пользу чашка чая?» Он помог ей подняться, и она оделась в удобную одежду. Мягкие зеленые джоггеры и ее гриффиндорская толстовка. Он, казалось, не мог оторвать от нее глаз, внимательно наблюдая за всем процессом, как будто готовился броситься вперед и поймать ее, если она случайно упадет в обморок, как леди из романтических книг. Она склонила голову набок с легким намеком на раздражение. «Я в порядке», — настаивала она. Просто чертовски голодна, — тоскливо подумала она. Он резко кивнул ей и спустился по лестнице первым, она следовала за ним, чтобы он мог подхватить ее, если она упадет. «Я не больна, Северус», — проворчала она. «Тебя дважды рвало». «Как ты...» Он прищурился, и она раздраженно вздохнула. «Я в порядке». Они прошли на кухню. Ее шаги были твердыми, и единственным, что происходило в ее животе, были довольно смущающие рычащие звуки. Северус взмахнул палочкой, чтобы включить чайник, и начал наполнять тарелку простой едой. Нарезанное яблоко и сухой тост. Она отвернулась. «Я не могу это есть». Его руки замерли. Она уставилась на них, удивляясь его длинным пальцам и тонким костям. Странная мысль пришла ей в голову, что, возможно, ей следует всосать их в рот и проглотить их. «Гермиона». Она быстро подняла на него глаза и покраснела. «Извини. Я не знаю, что на меня нашло, кроме того, что я такая…» Ее глаза опустились к его губам. «Какая?» — подсказал он. «Голодная», — сказала она со вздохом. Она медленно облизнула губы, пока он бесстрастно наблюдал. «Ты уже съел вторую половину шоколада?» она спросила с фальшивой невинностью. Он посмотрел на нее, и жар пронесся по ее животу. Это означало да. «Как ты себя чувствуешь?» — спросила она, небрежно проведя пальцем по стойке. Наступил напряженный момент молчания. «Наполненным». Она моргнула, глядя на мрамор. Наполненным? Что это значило? «Меня неприятно распирает», — добавил он с ноткой ярости в голосе. Когда она осмелилась взглянуть на него, он тоже сердито смотрел на мраморную столешницу. Она наблюдала, как он изменил позу, широко расставив ноги. Она опустила взгляд и — ох. Его эрекция впечатляюще выпирала через его домашние штаны. Ее рот начал наполняться слюнями, и она с трудом сглотнула. «Я думаю, мы можем помочь друг другу», — тихо сказала она. «Это совершенно...» «Ты настоял, чтобы мы продолжили эту игру, Северус», — прервала она. Он смахнул невидимую крошку, словно смахивая ее слова. Собравшись с духом, Гермиона соскользнула с табурета и встала перед мужем. «Гермиона». Ей начинал нравиться этот его предостерегающий тон, даже слишком. Он заставлял ее хотеть быть... непослушной. Она ухмыльнулась ему, а затем опустилась на колени на холодный кафельный пол кухни. Он наклонился и провел двумя мягкими пальцами по ее челюсти и щеке. Ее губы приоткрылись в приветствии, и он скользнул пальцами в ее рот, как она и представляла. Она сомкнула губы вокруг его пальцев и пососала, и хотя от этого ее нижнее белье намокло, а сердце забилось быстрее, это было не то, что ей было нужно. Он, казалось, понял и медленно скользнул влажным пальцем из ее рта. Когда он потянулся к шнурку на своем поясе, она оттолкнула его руки и сама развязала узел. Она наклонилась вперед и вдохнула теплый воздух через фланель, прежде чем схватить эластичный пояс и спустить их вниз по его ногам. Его штаны упали на пол, обнажив его член, больше и тверже, чем она когда-либо видела, натянутую под мягкой тканью его трусов-боксеров. Теплый, мускусный аромат окутал ее, заставив слюну скопиться во рту. Ей пришлось сдержаться, чтобы не рвануться вперед и не поглотить его одним глотком. Боже, она умирала с голоду. Она сжала пальцы на его поясе и дернула вниз с почти дикой потребностью. Его член выскочил вперед, огромный и уже истекающий. Она наблюдала в дымке возбуждения, как сперма пульсировала из щели в его члене и капала на пол белой струйкой. «Не трать ее впустую», — прошипел он, а затем нахмурился, словно сбитый с толку собственным странным приказом. Гермиона точно поняла, что он имел в виду. Она отчаянно кивнула и придвинулась ближе. Она вдохнула его запах, он был чертовски восхитителен, а затем провела языком по шву его члена. Медленно, нежно она лизнула и смаковала его вкус. Его член пульсировал под ее языком, и она расплющила его, чтобы усилить давление. Его глубокий стон был ее наградой, и ее живот заурчал, увеличивая ее желание до лихорадочного состояния. И все же, она не могла заставить себя двигаться быстрее. Это была ее еда, и она будет смаковать каждый вкус, каждый укус, каждую струю спермы. Он затвердел еще больше, если бы это было возможно, и она обхватила рукой его основание, крепко сжав. Поток обильного семени вырвался наружу, и она наклонилась над ним, содрогаясь от желания, и наконец, черт возьми, наконец, выпила его подношение. Ее стон был диким, под стать его стону над ней. Его вкус заполонил ее рот и поразил ее чувства. Он был нечеловечески сладким, как мед, и декадентски теплым, когда скользил по ее горлу. Она чувствовала руки Северуса в своих волосах, оттягивая ее голову назад, чтобы он мог наблюдать, как она облизывает губы с несдерживаемым удовольствием. Его глаза были черными и сияли собственническим желанием, которое заставляло ее отчаянно стремиться угодить ему. «Вкусно, женушка?» — мрачно спросил он. «Еще», — захныкала она. Он отпустил ее, но оставил руку в ее волосах, как будто ему нравилось ощущение ее кудрей на его коже. Она медленно гладила его член, заставляя больше спермы выплескиваться наружу, которую она слизывала с задыхающимся стоном. Ее сдержанность лопнула, и она скользнула в его рот и обратно с настойчивыми, беспорядочными покачиванием головы. Она не могла перестать ласкать его, ища больше густой медовой благости, которой он кормил ее слишком медленно. Ей нужно было утонуть в нем, пожалуйста, пожалуйста, и она с дикой страстью приступила к своей цели. Она сосала, облизывала и втягивала его член в свое горло, пока не задохнулась, и все еще хотела большего. Она чувствовала, как его бедра содрогаются и трясутся, и смутно ощущала его резкое, стонущее дыхание над собой. Это подстегивало ее, и черт, она приняла его глубже, кружа языком, преследуя каждую каплю спермы, которая наливалась и вытекала из его щели. Его рука, сжимающая ее волосы, была ее единственным предупреждением, прежде чем он напрягся — и отпустил. Поток за потоком сладкого, густого семени лился в ее горло, окрашивая ее внутренности и принося сладкое облегчение ее пустому, грызущему желудку. Она глотала и глотала, отчаянно не желая тратить ни единой капли, пока он наполнял ее, трахал, заполняя ее до краев. В конце концов, когда он выдавливал только маленькие капли белой субстанции, она отстранилась от его члена и ухмыльнулась ему. Она чувствовала себя пьяной и парящей, потерянной в эйфории чистой гребаной сытости. Тяжелое дыхание Северуса замедлилось, и он посмотрел на нее полуприкрытыми глазами. «Чувствуешь себя лучше?» — спросил он с самодовольным удовлетворением, помогая ей подняться. «Намного», — сказала она, улыбаясь. Ее щеки были горячими, а лоб влажным, но она внезапно стала энергичной. «Хочешь прогуляться?» Он издал короткий, снисходительный смешок, а затем они оделись в теплую одежду и пошли вокруг большого поля позади их собственности. Она положила руку на сгиб его руки и представила, что она Элизабет Беннетт, «пересекающая поле за полем быстрым шагом», только ее мистер Дарси был совсем рядом. Она взглянула на него. Те же задумчивые черты лица и неприступная манера поведения, и он такой красивый в утреннем свете. Его щеки приобрели восхитительный розовый оттенок на холоде, темные волосы разметались по лбу, и его обычно нахмуренный лоб расслабился пока он шел. Он поймал ее взгляд, и она смущенно фыркнула. Она не увидела легкую улыбку, которая еще больше смягчила его лицо от ее взгляда. «Ты завтра не навещаешь друзей?» — спросил он, пока они шли по заснеженной траве. «Нет», — сказала она. Наступила пауза тишины. «Они тебя не пригласили?» «Они пригласили». «Ты не хочешь пойти?» — подтолкнул он. Ее живот все еще был теплым и полным, а бодрящий воздух и прекрасный пейзаж успокоили ее разум. Она решила сказать ему правду. «Северус, они не знают». Он посмотрел на нее с небольшой морщинкой на лбу. «Ну что мы не...», — она замолчала, не в силах закончить фразу, которая разбила бы ей сердце. Она ожидала, что на его лице проявится понимание, но вместо этого увидела только печаль. Она подняла лицо к слабому утреннему солнцу, пока они шли. «Если я приду без тебя это вызовет множество вопросов, на которые я не готова ответить». «Я понимаю», — сухо сказал он. Единственными звуками были хруст их ботинок и их дыхание. «Я не хочу продолжать это», — внезапно сказал он. «О», — сказала она и повернулась. «Ты готов вернуться?» Она стояла в ожидании, все еще обнимая его за руку. «Нет», — сказал он, пристально глядя на землю слева от ее ботинок. «Я не хочу продолжать наше отчуждение». Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. «О», — прошептала она, и что-то в ее животе будто рухнуло. «А чего ты хочешь?» Он притянул ее к себе и грубо поцеловал в губы. «Я хочу тебя», — сказал он ей в губы. «Я хочу узнать тебя, Гермиона». Комок встал у нее в горле, и навернулись слезы. С легким вскриком она поднялась на цыпочки, чтобы еще раз неистово поцеловать его. Она не могла вынести ни секунды вдали от него. В конце концов, когда она согрелась от макушки головы до пальцев ног, они начали идти обратно к дому. «Что ты хочешь завтра на ужин?» — спросила она. Он бросил на нее притворный взгляд. «А как насчет банки тунца, вываленной на несколько черствых крекеров?» Она откинула голову и рассмеялась. «Ты все равно это съешь!» — обвинила она его. Он кивнул и пожал плечами. «Я бы съел все, что ты мне приготовишь», — тихо сказал он. Она с трудом сглотнула и сдержала улыбку, хотя она и дрожала. «Ну, моя семья любит, то есть любила готовить домашнюю лапшу и болоньезе в канун Рождества». «Правда?» — спросил он, приподняв темные брови. «Это действительно звучит вкусно». Она фыркнула и шлепнула его. «Я умею готовить, ты зануда». «Полагаю, тебе придется это доказать, милая жена». Он был так прекрасен, когда улыбался, когда улыбка была настоящей, мягкой и почти застенчивой. У нее перехватило дыхание. «А теперь расскажи мне, какие у тебя еще рождественские традиции?» — потребовал он. И он слушал, как она рассказывала о вязаных носках, которые ее бабушка делала, когда она была ребенком, и о выпечке лимонных батончиков с дополнительной порцией цедры, и о чтении «Это была ночь перед Рождеством», свернувшись калачиком на коленях у матери. После того, как они вернулись, Гермиона поднялась наверх, чтобы переодеться в новые кроссовки — ее насквозь промокли — и увидела, как ее муж вошел в гостиную с палочкой, предположительно, чтобы разжечь огонь. Температура упала, и серые облака собирались с намеком на еще один снегопад. Пока она была наверху, она схватила потрепанную книгу с полки и принесла ее вниз. Чтение на диване в ленивые дни перед семейной суетой и приемами пищи было еще одной традицией, которая вызывала у нее боль в сердце. Когда она пришла, Северус тоже был на диване. Огонь ревел, и она блаженно вздохнула, свернувшись калачиком рядом с ним. Она расположилась так, чтобы они не соприкасались, отчего он неодобрительно замычал и притянул ее к себе. «У тебя есть что почитать?» — спросила она и прижалась к его груди. «Всегда», — вздохнул он и без палочки вызвал свою последнюю стопку пергаментов. Она увидела списки ингредиентов зелий и инструкции с большим количество заметок, нацарапанными на полях его почерком. Он обнял ее и погладил чувствительную кожу чуть ниже ее груди. «Ты никогда не читаешь ничего веселого?» — поддразнила она и открыла свой старый экземпляр «Джейн Эйр». Он заглянул ей через плечо. «Ты действительно назовешь этот жуткий сюжет «сумасшедшего на чердаке» веселым?» «Ты читал «Джейн Эйр»?» — удивленно спросила она. «Когда-то, давным-давно». Его лицо застыло, и он не продолжил. Что-то будто бы его огорчило. «Ну, подумай об этом. Угрюмый пожилой мужчина. Изуродованная молодая женщина. Таинственный дом на краю цивилизации». «Нуу, все не совсем так», — сказал он. «Это особый пригород Лондона». Она улыбнулась и погрузилась в знакомые слова своей книги. Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо: «Ты уж точно не изуродована». Затем он нежно поцеловал ее в шею и устроил ее поудобнее напротив себя. Они долго читали. Гермиона не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так уютно и была так довольна. Она была вырвана из темной тайны Торнфилд-холла, когда ее желудок издал громкое урчание, заставившее Северуса усмехнуться. «Голодна?» — спросил он, и, возможно, его вопрос должен был быть невинным, но как только слова сорвались с его губ, его глаза опустились к ее рту. Тепло собралось внизу ее живота. «Да», — прошептала она и переместилась на диване так, что оказалась распростертой на подушках на животе, положив голову ему на пах. «Пожалуйста, покорми меня, Северус», — бесстыдно заскулила она. Он тут же спустил пояс и вытащил свой член. Он был все еще частично мягким, и она проглотила его с благодарным гулом. Через несколько мгновений он прижался к ее горлу, твердый и истекающий маленькими каплями сладости ей в рот. О, боже, она жаждала большего. Она отстранилась и скользнула обратно, кружась и погружая свой язык в его щель, жадно выискивая каждую каплю меда. Он откинул голову на диван, и его бумаги выпали из его руки, забытым образом порхая по ковру. Она провела ногтями вниз и вверх по его все еще покрытым бедрам и почувствовала, как его мышцы напряглись под ее прикосновением. Когда ее пальцы обхватили его яйца, она ахнула от удивления, стоя у его члена. Они были огромными и тугими. Черт возьми, она снова будет заполнена, и эта мысль подтолкнула ее к неистовым действиям. Она сосала сильнее, сжимая поглаживающий его кулак, и он издал громкий стон над ней и схватил ее за шею. «Я... я собираюсь...», — выдохнул он и толкнул бедра. Она была благодарна за предупреждение, потому что через несколько секунд он брызнул, как гейзер, ей в горло, и она неистово испивала его. Даже несмотря на это, сила его оргазма заставила часть его спермы капать с уголков ее рта и стекать по подбородку. Блядь, блядь! Она хотела каждую чертову каплю. Она обхватила руками его член, чтобы поймать то, что упустила, и продолжила поглощать все что он ей давал. Ей пришло в голову, где-то в глубине ее сознания, что пить ведра спермы мужа, словно это пища, должно было быть дико странно и, возможно, даже тревожно, но она — она чертовски любила это. Он был таким вкусным, и мед его семени заставлял ее чувствовать себя такой теплой и заботливой. Он кормил ее своим телом. Не было большего поклонения, ничего более интимного, и она почти желала, чтобы она могла быть привязана к нему вот так навсегда. Он бормотал над ней что-то, что звучало как «такая хорошая девочка…, такая красивая и такая милая…», и ее сердце замерло в груди. Когда она закончила слизывать последние остатки сладости с его ствола и со своих рук, она положила голову ему на колени и глубоко вздохнула, как будто после забега. Его рука мягко лежала на ее волосах, играя с ее локонами в декадентских маленьких поглаживаниях. «Северус?» «Хм?» Она расслабилась на нем и закрыла глаза. «Как ты думаешь, что бы произошло…» Она замолчала и зевнула. «Да, женушка?» «Если бы ты так кончил в меня». Она почувствовала, как он замер у ее щеки, словно его сердце остановилось, а затем, тяжело вздохнув, он продолжил ласкать ее. Она ждала, что он заговорит, но когда он ничего не сказал, на ее лице появилась озорная улыбка. «Я думаю, ты заполнишь мою матку, такая полная и глубокая, что твоя сперма будет вытекать из меня несколько дней», — хрипло пробормотала она. Она не могла его видеть, но чувствовала толчок его хорошо измотанного члена под собой, и ее улыбка стала шире. «Пощади, ведьма», — пробормотал он. Затем: «Это будет твой ужин». После короткого сна они расцепили конечности, поднялись с дивана и потянулись. Гермиона наблюдала, как глаза Северуса скользнули по ее телу с явным одобрением. Он тайком поправился, пока она вздохнула и двинулась к коридору. «Куда ты собираешься идти?» — спросил он. «Наверх», — раздраженно сказала она. «Мне нужно снова сменить нижнее белье... и мои джоггеры, если уж на то пошло». Его восторженный смешок преследовал ее всю дорогу до чердака. Остаток дня она провела, возясь по дому. Между ними царила странная атмосфера домашнего уюта. Гермиона пекла печенье, которое наполняло дом запахом сахара и специй, пока Северус нарезал ингредиенты для зелий напротив нее, а не в своей лаборатории. Сначала она была насторожена, не желая, чтобы в ее печенье попали Венерина Орхидея или Гоблинская Кожа, но быстро поняла, что это были всего лишь травы и несколько безобидных растений, за которыми нужно было тщательно ухаживать. Они мало разговаривали, но все было мирно и по-дружески. Надежда в ее груди сияла все ярче и ярче с каждым мгновением, проведенным вместе, с каждым ласковым взглядом, с каждым интимным жестом. Она закончила свои дела, помыв формы для выпечки, и как только она закончила, он был там, обнимая ее сзади и прижимая ее спиной к своей груди... и к своей вновь восставшей эрекции. «Ты голодна, женушка?» он врезался в ее спину и вжался бедрами в ее задницу. Это было похоже на то, как будто он бросил зажженную спичку в бензин, так, как ее тело вспыхнуло от возбуждения. «Боже, да», — прошептала она и прижалась к нему спиной. Его руки обхватили ее бедра, поднялись на живот и обхватили ее груди. Она застонала, когда он нежно разминал их и щелкал по ее соскам большим пальцем, совсем не нежно. «Трахни меня, Северус, пожалуйста, наполни меня», — простонала она. Затем она оказалась в его объятиях, и он поцеловал ее и понес вниз в... «Нет, не в спальню», — выдохнула она ему в губы. «Да, в чертову спальню». Она покачала головой и застонала, когда он уткнулся носом ей в шею и провел языком вверх и вниз по ее пульсу. «Северус». Он укусил ее за ключицу. «Гермиона». О, эта восхитительная угроза, которая заставила ее тело дрожать, а клитор пульсировать. Они были обнажены прежде, чем она успела моргнуть, теплая кожа повсюду, и она вскрикнула, когда он бросил ее на кровать и тут же заполз на нее. «Встань на четвереньки», — прорычал он. Она поднялась и повернулась в клетке его рук. На мгновение они просто дышали, и она повернулась, чтобы посмотреть на него сзади. Его темные глаза ласкали ее спину и задницу с темным удовольствием. Он протянул руку и медленно провел теплой ладонью по внутренней стороне ее бедра. «Пожалуйста», — захныкала она, мучаясь. Она хотела, чтобы он продолжал, чтобы он вставил свои пальцы туда, куда она хотела больше всего, глубоко в нее. Когда он коснулся завитков на ее киски, а затем вышел, она издала разочарованный стон, заставивший его усмехнуться. «Дурак», — прошипела она. При этом он издал дикий звук и вонзил свой член глубоко-глубоко, о черт, так глубоко в нее, что она откинула голову назад и вскрикнула. «Тебе нравится мой член, женушка?» Он вытащил его, чтобы снова войти. «Да», — захныкала она. Она говорила все, что он хотел, пока он продолжал двигаться. Он снова и снова прижимался бедрами «Хочешь, чтобы я заполнил тебя? Затопил тебя так, чтобы моя сперма текла по твоим ногам?» «Пожалуйста, Северус. Пожалуйста». Она прижалась к нему спиной, его темп сводил с ума, она хотела быстрее, сильнее. Она практически плакала от того, что так сильно нуждалась в том, чтобы он выстрелил на нее своей спермой. Он схватил ее бедра и усилил контроль над ней, черт, это была пытка. Он медленно входил и выходил, пока она задыхалась, билась и извивалась под ним, пронзенная так глубоко, что она практически могла чувствовать его в своей утробе. Это было глубже, чем кто-либо или что-либо когда-либо проникало. Это казалось невозможным, как будто ее внутренности переделывались, реформировались, чтобы соответствовать только ему, ее мужу, ее любви... И когда сквозь ее зубы прорвалось легкое шипение дискомфорта, он прижал руку к ее нижней части живота и пробормотал заклинание, от которого по ней распространилось тепло. Ощущение его стало экстазом, не было ничего подобного, он касался мест, о существовании которых она не знала, и все, о чем она могла думать, было: больше, больше, больше. Каждый удар приближал ее к расплате, которая разорвет ее на части... и соберет обратно. «Мне нужен ты, Сев», — всхлипнула она. «Я жажду тебя, пожалуйста». И, казалось, наконец сжалившись над ней, он взял ритм, который соответствовал отчаянному пульсированию ее клитора, и протащил сильное трение по растущей тесноте ее влагалища. Она поднималась по спирали все выше и выше, и она могла слышать, она могла чувствовать, как его дыхание врывалось и вырывалось из него позади нее. Утром на ее бедрах будут синяки, и она будет с почтением их обводить пальцами. Потому что это будет напоминанием о — о — о, блиин. Ее разум дико и блаженно пустел, когда ее оргазм обрушился на нее, как волна. Он затянул ее в горячее, искрящееся удовольствие, и это было похоже на смерть. Как только в ее легких стало достаточно воздуха, чтобы издать звук, она кричала через всю спальню, содрогаясь вокруг него с яркими, захватывающими дух пульсациями. Ее голова мотнулась, а ее тело взорвалось дрожью, и он все еще входил в нее, неумолимо и подавляюще. Он ревел, когда кончил, и, черт возьми, это было похоже на прорыв плотины. Он распылял в нее, окрашивая ее внутренности, заполняя ее матку и ее влагалище, пока его семя не выплеснулось по бокам от него и не капало на кровать. Его руки обхватили ее грудь, и он притянул ее к себе. Ее голова откинулась на его плечо. Он все еще был глубоко внутри нее, и все, что она могла сделать, это расслабиться и дышать. «Ты в порядке, моя жена?» - наконец пробормотал он ей на ухо. Она разрыдалась. «Да», - всхлипнула она, и он, наконец, медленно вынул свой член. Поток спермы хлынул на кровать, и он слегка ухмыльнулся, глядя на беспорядок, помогая ей лечь на сухой кусок одеяла. «Ты выглядишь такой красивой, когда из тебя выливается моя сперма». Он приподнялся на локте рядом с ней, поцеловал ее щеки, глаза, нос и все это время пальцами царапал ее ногу и нежно вталкивал ее обратно в ее чувствительную киску. Она шмыгнула носом, приходя в себя. Он взмахнул палочкой, и она услышала, как вода начала наполнять ванну в соседней ванной комнате. Из дверного проема потянуло паром. «Ты останешься со мной?» — спросила она тихим голосом. Его глаза были бархатистыми и одобрительными, когда он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в губы, сладкие и нежные. «Я иду туда с тобой, женушка. Мне нужно убедиться, что ты, — ухмыльнулся он, — пришла в себя». «Тебе понравилось?» Он наклонился к ее уху и укусил мочку. Она вздрогнула. «Мне это чертовски понравилось». Минуту спустя он встал с кровати, чтобы помочь ей встать, и подождал, пока она обретет равновесие. Еще больше его густого семени потекло по ее ногам в вертикальном положении. Он крепко обнял ее и повел в ванную. Было уже темно, так всего на следующий день после солнцестояния, поэтому он зажег флотилию плавающих свечей взмахом руки. Затем он повернулся и замер. «Северус?» Почти дикий взгляд скользнул по его лицу, и у нее перехватило дыхание. Что?.. Он медленно наклонился и обхватил ее живот. Она ахнула, когда поняла, что ее живот слегка растянулся. Он наполнил ее таким количеством своего семени? Невозможно. Затем он нежно надавил. «О!» — ахнула она и посмотрела вниз. Его сперма хлынула по ее ногам струей густой, сладко пахнущей белизны. Это заставило ее клитор запульсировать. «Мы должны найти создателей этого шоколада», — мрачно сказал он. «П-почему?» Он одарил ее резкой улыбкой. «Чтобы заказать еще, конечно». Все ее тело расслабилось, и она хихикнула, когда он помог ей залезть в ванну. Они купались вместе, их кожа была теплой и скользкой, и когда они закончили, он нежно вытер ее полотенцем и отвел на кухню, где приготовил ей яичницу на тосте. Она ела с удовольствием, действие шоколада наконец прошло. В итоге они уснули вместе на диване перед ее старым телевизором, наблюдая, как Джейн целует ослепшие глаза своего возлюбленного, мистера Рочестера.