Темный шоколад (Dark Chocolate)

Гермиона

Северус все еще был в постели, когда Гермиона проснулась, и она сразу поняла, что он нервничает. Он постукивал ногой по матрасу, и громко вздыхал. Она медленно проморгалась, увидев розовый рассветный свет, падающий на стену. И тут ее осенило. «О, Мерлин, ты жаворонок?» — спросила она мужа. Постукивание тут же прекратилось, и наступила короткая пауза. «Нет, я человек», — проворчал он, а затем поцеловал ее в щеку, чтобы смягчить тон. «Ты человек!» — обвинила она. Теперь все стало понятно. Она легла спать, завернувшись в его объятия, когда раньше чаще всего просыпалась одна. «Тебе нравится рано вставать и что-то делать. Вот почему ты никогда не спишь со мной». Он снова фыркнул. «Ну, утренние дежурства в Хогвартсе начинались ровно в семь, и, полагаю, после 16 лет ранний подъем стал привычкой», — сказал он, защищаясь. Она рассмеялась и обняла его. Он уткнулся носом ей в шею и глубоко вздохнул. «Знаешь, есть свои плюсы в том, чтобы поваляться в постели», — лукаво сказала она. Он отстранился, и она увидела, как его глаза потемнели. Легкая ухмылка скользнула по его губам, когда он провел пальцем от верха ее лба, вниз по ее носу, по ее губам, к основанию ее подбородка. «О, да?» Все, что она могла сделать, это заскулить. Он переместился по ее телу, как хищник, и сдернул ее пижамные шорты с ног. Этого было достаточно, и внезапно она так возбудилась, что едва могла сдерживаться. Его член уткнулся в нее и задержался, скользя вверх и вниз по ее и без того скользкой киске, дразня ее клитор, пока он не набух и не запульсировал. «Северус, пожалуйста», — заныла она. Она знала, что ему нравится ее мольбы, и она наблюдала, как его ухмылка возвращается, когда он продолжает играть с ней. Вверх и вниз, его движения были мучительно медленными и ленивыми. Ее соски затвердели от скользкого, влажного звука поцелуя ее киски против головки его члена. «Дурак», — прошептала она сквозь сжатые зубы. Ее терпение всегда было хрупким по утрам, и она хотела своего оргазма, черт возьми! Он зарычал и грубо провел большим пальцем по ее соску именно так, как ей нравилось. Ее зрение затуманилось, боже, она была в бешенстве от него этим утром. Она потянулась и сделала то же самое с его соском, злобно щелкая по маленькому бугорку. «Двое могут играть в эту игру», — подумала она громко и ясно, на случай, если он подслушивает. Он прищурился и сильнее надавил на чувствительные складки ее киски. Даже когда мучительное скольжение его члена приблизило ее, он все еще не давал ей того, чего она хотела, и она издала звук разочарования. Капля пота стекала с его лба, и она знала, что он был так же побежден... так же одержим той нежной гранью, с которой им нравилось флиртовать. Не было ничего, что он любил бы больше, чем заставлять ее извиваться, пока она не сможет больше этого выносить... и даже больше. «Кончай», — прорычал он, двигая головкой своего члена вверх и вниз по ее набухшему клитору в быстром темпе «Заставь меня», — прошипела она, и он крепче сжал ее за спиной. «Я хочу, чтобы ты кричала, моя маленькая жена.Давай же». Ее тело воспламенилось от его слов. «Твои руки», — выдохнула она. «Пожалуйста, Северус». И он начал другие движения. Его член отдалился, она могла бы плакать от его потери, но это было лишь временное расставание. Черт, она хотела его с какой-то дикой потребностью, о которой не знала до последних нескольких недель. Он помог ей подняться на четвереньки на их кровати в их прекрасной, идеальной спальне. Это был самый сводящий с ума толчок. Она хотела жить там, в безопасности в его сильных руках под грудами одеял из гусиного пуха, но работа, жизнь и, по-видимому, привычка вставать на рассвете каждое утро вытаскивали их из их маленького гнездышка комфорта. Она пошевелила попой на холодном утреннем воздухе. «Пожалуйста», — выдохнула она. Шлепок. Она качнулась вперед с обжигающим отпечатком его руки, и ее киска сжалась, обхватывая пустоту… «Еще...!» Это была едва произнесенная мольба, но он услышал ее. Он знал ее мысли, даже без легилименции, он знал ее. Он ударил ее снова и размял рукой плоть ее задницы. След был изысканным, превратившимся в прилив удовольствия от его обжигающего массажа, и она не смогла сдержать порыва дыхания, который ощущался как лекарство от напряжения, державшего ее тело в оковах. «Такая красиво розовая попка», — пробормотал он себе за спиной и провел пальцем по изгибу ее ягодиц. Она приподнялась под его прикосновением. «Поиграй со мной, муж», — прошептала она, зная, что ее слова доведут его до грани. Это произошло немедленно. Его длинные, красивые пальцы впились в ее плоть, оставляя синяки. Он снова ее отшлепал. А затем он массировал ее, глубоко и жестко, и она издала долгий, низкий стон. Его пальцы скользнули в ее складочку, изогнулись в ее киске и скользнули по ее стенкам с восхитительным давлением. Он ласкал ее, играл аккорды на ее самой чувствительной плоти. «О, черт, Северус, пожалуйста!» — вскрикнула она. Он стоял позади нее, так что она не могла видеть его черный, полуприкрытый взгляд, но она чувствовала, как он горит на ней, как покрасневшая плоть ее задницы. Ему это нравилось, нравилось играть музыку ее кожи и губ и — о! Ее кульминация схватила ее за горло таким внезапным движением, что она задохнулась. «Я кончаю», — заикаясь, пробормотала она и откинула голову назад. Его рука сжала ее кудри и удерживала ее в равновесии в обратной мостике, который он так любил в ее исполнении, пока она дрожала и сжималась под его пальцами. «Прекрасно», — проворчал он и заменил пальцы своим толстым, пульсирующим членом. О, и это было облегчение, когда он скользнул… домой. Она прижалась к нему и наслаждалась его шипением от удовольствия. Его руки сжали ее бедра, и она могла чувствовать, что они все еще были влажными. Она качнулась назад, когда он толкнулся вперед, и они оба застонали. «Так хорошо», — пробормотала она бессвязно. Его член был неумолим, и она потеряла себя в электрическом тумане его обладания. Потому что, черт возьми, он владел ею, ее телом и душой, и это был тот тип притязаний, которого она жаждала. Тот, который не вызывал никаких сомнений, никаких беспокойств. Он хотел ее. Он боготворил ее. Он любил ее. И когда он так глубоко вошел в нее, прижал ее к своей груди и сломался, она крепко держала его и провела через его собственную маленькую смерть.

***

Когда они одевались, она взглянула на него, открыла рот, а затем резко закрыла его. Соблазнение его этим утром было частью ее плана, способом успокоить ее нервы на этот момент, но, по-видимому, довести ее оргазм до луны и обратно — дважды — было недостаточно, чтобы успокоить ее беспокойство. И она знала, что она была нелепой! Ты можешь это сделать, сказала она себе. «Гермиона». Ее хорошо удовлетворенный клитор все еще подпрыгивал от его предупредительного тона. «Даа?». «Я просто хотела спросить, если...» Она замолчала, и когда она снова подняла взгляд, его глаза были темными и прищуренными. Она глубоко вздохнула. «… ты взволнован завтрашним вечером?» Он уставился на нее на мгновение, а затем выгнул одну бровь. «Что мы делаем завтра вечером?» О, Мерлин, она была худшей кокеткой в ​​мире. Когда она репетировала это в своей голове, она была уверена и соблазнительна. Теперь, в данный момент, она была чертовски беспорядочна. «Ну», сказала она с легким опасением. «Ты же знаешь, что будет завтра?» Эти глаза цвета ночного неба стали непроницаемыми. О, Мерлин, он что, закрылся при одном упоминании об этом? Он коротко кивнул ей, что дало понять, что она ходит по тонкому льду. «У нас есть бронь», выпалила она. Его плечи были напряжены, черт. Она хотела скользнуть в его объятия и... и что? Извиниться? Нет. Им это было нужно. Пора было выбираться из их гнезда в мир. Она была так взволнована, что планировала что-то особенное для него. «Что ты наденешь?» Она покраснела. «У нас забронирован столик на ужин в известном ресторане в шикарном маггловском отеле в Лондоне. Мы также останемся на ночь. В отеле, то есть. Не в ресторане». Черт, пути назад не было. Она подняла подбородок и продолжила. « Вот и все. Мы празднуем твой день рождения. Смотри на меня сердито, если хочешь, но это случится». Его грудь поднималась и опускалась, как будто он едва удерживал свой контроль, челюсть была крепко сжата, руки сжаты в кулаки по бокам, и странная гневная уверенность хлынула в его жилы. Она с наслаждением произнесла решающий довод. «Бронь невозможно отменить». Его глаза сузились. А затем он испустил долгий вздох, и его плечи расслабились. Она с трудом сглотнула и попыталась не злорадствовать по поводу своей победы. Она обвела мужа вокруг своего мизинца. «Отлично», — мрачно сказал он. «Но у меня есть одно условие». Ой-ой, подумала она. «Что?» Медленная, озорная улыбка расползлась по его лицу. «Никаких трусиков. Не бери ни одной пары». Блядь. Черт побери, он заставил ее промокнуть и задохнуться за долю секунды, и это было намного лучше, чем то, что она себе напридумывали.

Северус

Одним махом его жена испортила все его планы. Ну, не все. Это был один единственный план. Он наклонил голову и на мгновение прислушался к дому, хотя точно знал, что она ушла на работу, а он один в подвале. Он вытащил палочку и вызвал свой план из секретного, магически защищенного кармана рубашки. Это было бриллиантовое кольцо. Точнее, это было давно потерянное обручальное кольцо его матери, которое она тайно подарила ему на смертном одре. Его глупый отец никогда не прикасался к нему, даже когда делал ей предложение. Кольцо принадлежало семье Принцев, и было неохотно передано его строгой бабушкой, когда его родители поженились. И действительно, кольцо было прекрасным: один бриллиант-солитер, окруженный тремя бриллиантами поменьше с каждой стороны. Золотая оправа была выгравирована в виде завитков и изящной филигранной работы, которая говорила о его старинном ремесле. И нет, это изделие не было сделано теми жадными, порочными гоблинами. Оно было сделано Кицунэ из неуловимого и скрытного магического общества, скрытого глубоко в сердце Японии. Он до сих пор не знал, как оно оказалось во владении его семьи, но когда он расспрашивал свою бабушку в детстве, она неодобрительно нахмурилась, указала пальцем и сказала: «Имя Принцев имеет вес, молодой человек. Не забывай об этом». Но он не был Принцем. Он был гребаным Снейпом, и репутация его отца быстро и эффективно погубила их всех. Гермиона не взяла его фамилию, когда они подписывали свое свидетельство о браке в Министерстве три года назад, и он понимал почему. Даже он не хотел быть Снейпом. Но... но если она наденет кольцо Принцев на свой прекрасный палец, возможно, вместе они смогут начать что-то новое. Мысль о том, как они заживут когда она наденет это простое золотое кольцо, которое сейчас у него в руках, зажгла огонь в его сердце. Он знал, что сделал все наоборот. Сначала был брак, потом любовь, а теперь предложение. Он собирался встать на одно колено и сделать предложение своей жене. Он вздохнул. Это было желание, с которым он больше не мог бороться — покрыть ее как можно большим количеством маленьких напоминаний о том, что она его, что она в безопасности и любима. Но она была яростно независима, и он решил, что кольцо — это максимум, что она выдержит. Он мрачно ухмыльнулся. Пока. Северус привык думать на ходу и корректировать планы, когда мир вокруг него катился к чертям. Это было намного проще. Он отдаст ей кольцо за ужином. Но, черт возьми, он подумал о толпе людей, которые будут их окружать. Хм, заглушающие чары должны были бы это исправить. Или какие-то другие хитрые чары, которое она не заметит. Он ни за что не собирался делить такой личный момент с кучкой высокомерных магглов. Удовлетворенный, он закончил убирать ингредиенты для зелий и отправил совой последний лист документов в Министерство по адаптации к зелью Скеле-Гро. Щепотка измельченной бороды козла Медоу сократила время на восстановление костей вдвое. Почести, которые он получил за свою работу, были существенными, но его это почти не волновало. Он был так восхитительно окутан другими вещами. Он оглядел свой чистый лабораторный стол и моргнул. У него не было работы в ближайшие несколько дней. Никаких бумаг. Ничего запланированного. Какого черта — ох. Благодарная ухмылка скользнула по его лицу. Она была умна, его жена, замышляла доставить ему радость. Он поднялся по лестнице с гораздо меньшим опасением, чем ожидал. На самом деле, он чувствовал себя легче, чем когда-либо за долгое время. Семейные пары берут отпуск. Они проводят время вместе вдали от работы и привычной рутины. Это хорошо, решил он. И они вернутся домой еще более влюбленными, чем когда-либо.

***

9 января Отель магглов назывался Landmark London, и выглядел он как гораздо более величественным и даже более роскошным чем особняк Малфоев, если бы это было возможно. Северус почувствовал, как его губы дернулись при мысли о том, как Люциус вытягивает шею, чтобы охватить взглядом величие Landmark, и кислое выражение, которое это вызовет на его лице. Гермиона, стоявшая рядом с ним, слегка ахнула, когда увидела все это, и он увидел проблеск нервозности на ее лице. Он взял ее за руку. «Что такое, дорогая?» — тихо сказал он. Она повернулась и широко улыбнулась ему, но это было немного натянуто. «Гермиона», — предупредил он. Ее губы дрожали, когда она держалась за эту улыбку изо всех сил. «Это просто... немного больше, чем я ожидала. Я не уверена, что мне есть место в ТАКОМ месте». Он на мгновение задумался, как и почему она забронировала номер здесь, в центре Лондона, в оживленном и красивом отеле, который был слишком шикарным для их вкусов. Но вместо того, чтобы озвучить свои вопросы вслух, он просто притянул ее к себе и поцеловал в лоб. «Это просто вопрос настроя», — сказал он ей на ухо. Он тайком щелкнул палочкой под своим длинным пальто, и она издала удивленное мычание, которое было почти смешком, когда он превратил ее платье в одно из простых и элегантных. Она выглядела такой красивой в шелковистых, изумрудно-зеленых вещах. Она провела пальцами по чувственному изгибу ткани на талии, и когда она подняла на него глаза, ее щеки покраснели, а глаза засияли. «Спасибо, Северус». «С удовольствием, леди Грейнджер», — пробормотал он и запечатлел долгий поцелуй на ее руке, как у джентльменов, о которых она так любила читать. Она издала восторженный смех, и его сердце замерло от этого звука. «Пойдем?» — спросил он и протянул руку. Ее лицо сияло и было гораздо прекраснее, чем все вокруг. Она взяла его под руку, и они прошли через внутренний двор отеля, где стояли пальмы, столики, за которыми тихо беседовали люди. Там даже был рояль, на котором играл мужчина в черном смокинге. Был уже поздний вечер, и солнце было низким и золотистым, светя через световые люки. Они подошли к стойке регистрации, и рука Гермионы сжала его руку. «Сэр». Мужчина в униформе за стойкой кивнул жене с холодным безразличием. «Мадам. Добро пожаловать в отель Landmark. Чем я могу вам помочь?» «У-у нас есть бронь», — сказала она и затем выпрямилась. «Она на имя «Грейнджер», — сказала она почти резко. Мужчина что-то набрал в компьютере и нахмурился. «Кажется, вашего имени нет в списке номеров, мадам». Он встретился с ней взглядом и медленно моргнул, скользнув осуждающим взглядом по ее хрупкой фигуре. «Вы уверены, что это тот самый отель?» Его голос сочился снисходительностью. Северус потрогал палочку в кармане и сердито посмотрел на мужчину. Казалось, что обладание толикой власти в местах большого богатства оказывало на магглов тот же эффект, что и на волшебников: превращало их в претенциозных придурков. Он сделал шаг вперед. «О, я уверен, что она там есть», — сказал он, лениво взмахнув запястьем. Он знал, как обращаться с этими людьми. «Вам нужно, чтобы я произнес это по буквам? Г-Р-А...» «Нет, нет, сэр, я уверен, что мы сможем это выяснить», — сказал он, слегка наклонив голову. «Пожалуйста, сделайте это», — вмешалась Гермиона. «Мы выбрали люкс с двуспальной кроватью, и нам нужно забронировать столик на ужин в ресторане сегодня вечером». Еще немного печатания. Его жена заерзала с краем его рукава, и он положил другую руку поверх ее, как он надеялся, успокаивающе сжав ее. «Прошу прощения, мадам, но просто нет никаких записей о бронировании на имя Грейнджер». «Ну-ну, это невозможно! Я говорила с кем-то по телефону. О!» Она отстранилась от Северуса и начала рыться в карманах своего пальто. «У меня есть документы. Вот». Она сунула мужчине листок пергамента. «И что это должно быть?» — спросил он, сморщив нос. «Номер подтверждения, который мне дали», — ровно сказала она. Щелк, щелк, щелк. Черт, Северус ненавидел этот звук. Скрежет перьев по пергаменту был гораздо более удовлетворяющим. Он успокоил бурю в его сознании и вернул сосредоточенность мыслям. В эти дни одним из его самых больших удовольствий было слушать, как его жена делает заметки за своим новым столом в подвале, пока он работал над своими зельями. «Понятно», — сказал мужчина. «Простите меня, я на минутку, поговорю с менеджером». Когда Гермиона подняла глаза на Северуса, он увидел, что она близка к слезам. «Я понятия не имею, что могло случиться», — прошептала она. «Извини, мне так жаль». «Извини? За что?» Он повернулся и уставился на спину мужчины, разговаривая с блондинкой в ​​брючном костюме. «Он совершил ошибку. Он ее исправит». Он не стал скрывать угрозу в голосе. Она издала водянистый смешок. «Не проклинай его из-за меня, моя любовь». Он наклонился и поцеловал ее, прежде чем успел подумать, но, честно говоря, ему было все равно, кто видел его таким влюбленным. Ее губы были чертовски неотразимы. «КХМ». «Вы вернулись», — сердито пробормотал Северус. «Произошло небольшое недопонимание. Вы действительно забронировал номер, однако сотрудник, который принял ваше телефонное бронирование, не смог внести его в систему в то время, и номер занят другим гостем. Мои извинения». Он закрыл глаза и поклонился с притворным разочарованием. Северус был возмущен. И теперь, когда его жена вложила эту идею ему в голову, проклятие зависло на его губах. Когда она взглянула на него, ее глаза расширились от понимания. Она шагнула вперед и положила руку на стол. «Как вы планируете все исправить?» — спросила она с некоторым огнем, который он помнил со времен Хогвартса. Ох, черт, ему было трудно слышать, как она говорит с такой уверенностью. «У нас остался только один номер. Довольно много людей продлили свое пребывание после праздников. Боюсь, это не люкс, а одноместный номер с двумя двуспальными кроватями на третьем этаже». Гермиона открыла рот, чтобы поспорить, и гордость вспыхнула в нем. Он немного неловко пошевелился. Им нужно было попасть в номер, черт возьми, чтобы он мог уложить ее на спину и пировать ее киской, пока она не зарычит на него, чтобы заставить ее кончить. «Но», — быстро сказал мужчина. «Я позаботился о том, чтобы у вас был лучший столик в ресторане сегодня вечером, и, — он сглотнул, — ваш ужин будет за наш счет». Гермиона скрестила руки. «Придется обойтись тем, что есть», — сказала она через мгновение. «Но я весьма разочарована». «Еще раз, мадам, приношу глубочайшие извинения. Вот ваши две карточки-ключа от номера. Бокал шампанского подается бесплатно в пять вечера во дворе, завтрак «шведский стол» начинается в 6 утра и продлится до 10, а этот ключ предоставит вам доступ к бассейну на подземном уровне, если вы захотите поплавать». Он поднял глаза, улыбаясь, и улыбка быстро сползла с его лица, когда он заметил яростный взгляд Северуса. Хорошо. Никто не собирался рушить грандиозные планы его жены, особенно подобострастная маленькая жаба. Ему даже не нужна была его палочка для проклятия, которое он невербально послал через стойку регистрации. Бородавки на подошвах ваших ног на следующий месяц должны излечить вас от вашего высокомерия, самодовольно подумал Северус. «Мы готовы?» — сказала его жена, привлекая его взгляд и снова беря его за руку. Ее брови были приподняты, как будто она точно знала, что он сделал. У него возникло странное желание подмигнуть ей. Когда они поднимались по лестнице в комнату, она ткнула его в бок. «Знаешь, этого бы не случилось, если бы ты принял предложение Локхарта остановиться в его «загородном шато», как он его называет», — сказала она, и он был рад услышать смех в ее голосе. «Салазар, это был твой изначальный план?» — спросил он. «Я ничего не приму от этого глупого, напыщенного клоуна». Она кивнула. «Я так и думала, что ты так скажешь». Ее почти задумчивый тон заставил его взглянуть на нее. Чертов Локхарт. Что такого было в этом идиотском шуте, что женщины лебезили перед ним? «Гермиона». Она рассмеялась. «Я просто дразню тебя, муж. Но это было хорошее предложение». «Шато», — пробормотал он. «Вероятно, это не более чем каменная хижина без водопровода и с упырями, живущими на чердаке. Ты же знаешь, как он преувеличивает». Она закатила глаза, вставила ключ в «считыватель карт», что бы это ни значило, и втащила его в комнату. Наконец-то, подумал он со злым намерением. Пора стянуть это симпатичное зеленое платье через голову и съесть десерт перед ужином.