И это всё о Нём

Саурон, или теперь уже «Майло», молча переваривал свое падение. Это было хуже, чем поражение в Войне Гнева. Тогда его лишили прекрасного облика, но оставили силу. Теперь у него забрали силу, а взамен выдали это… недоразумение. Он чувствовал, как под тонкой рубахой бьется сердце — чужой, назойливый ритм. Он был голоден. Унизительное, животное чувство. — Я не понимаю, — наконец выдавил он, глядя на своего господина, который с явным удовольствием разглядывал пылинки, танцующие в солнечном луче. — Зачем эта плоть? Этот маскарад? Мы могли бы явиться как духи, как шёпот во тьме, вселять ужас и сомнения, не прибегая к этому… физиологическому унижению. Мелькор-Морван издал тихий смешок. — Духи? Шёпот? О, Майрон, ты так предсказуем. Это методы для третьего сорта демонов, для мелких бесов, пугающих селянок. Их легко изгнать молитвой или сжечь святым символом. Но знаешь, кого невозможно изгнать? Соседа, который одолжил тебе денег. Банкира, которому ты заложил свои земли. Чиновника, который за небольшую мзду подписал нужный тебе указ. Их не изгоняют, с ними живут. Их ненавидят, но от них зависят. Мы не будем призраками в их мире. Мы станем его неотъемлемой, раковой опухолью. Он подошел к столу и постучал пальцем по своему новому, смертному лбу. — Кроме того, ты забываешь о главном преимуществе. Нас никто не ищет. Всевидящее Око пало, Тёмный Властелин развоплощён. Кто будет искать двух скромных путешественников, дядю и племянника, ищущих редкие манускрипты? Эльфы уплывают, гномы заперлись в своих горах, а люди… О, люди слишком заняты дележом твоего наследства. Они будут праздновать победу над драконом, не замечая, как в их дом заползают термиты. Майло сжал кулаки. Он протянул руку к пыльной книге на полке, концентрируя всю свою оставшуюся волю, всё эхо былого могущества. Он хотел, чтобы она вспыхнула синим пламенем, рассыпалась в пепел, доказав, что он — это всё ещё он. Книга не вспыхнула. Даже не потеплела. Лишь качнулась от потока воздуха. — Не утруждайся, — беззлобно заметил Морван, не оборачиваясь. — Я «заземлил» наши новые оболочки. Вся наша сила сейчас запечатана, конвертирована в нечто более полезное для текущей задачи — в правдоподобие. Чтобы обмануть мир, нужно сначала обмануть саму его ткань. Мы не излучаем ни тьмы, ни силы. Мы — пустое место. Идеальная маскировка. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой, но увесистый кошелек. Он звякнул. — Пора идти. Наша легенда: я — учёный-историк Эларион Морван, изучающий генеалогию нуменорских родов. Ты — мой осиротевший племянник Майло, помогающий мне в моих изысканиях. Мы направляемся в архивы Минас Тирита. Банально, скучно и совершенно безопасно. Они вышли из заброшенной библиотеки, и Саурона ослепил яркий, назойливый и вульгарный солнечный свет. Он зажмурился. Мир пах свежей грязью, прелой листвой и чем-то кислым. Неподалеку на дороге показалась телега, запряженная старой клячей. Ей правил коренастый фермер с обветренным лицом. — Вот и наш транспорт, — с улыбкой сказал Морван. Майло бросил на фермера взгляд, в котором когда-то читалась воля, способная подчинять королей. Он ожидал, что крестьянин поёжится, почувствует безотчетный страх. Фермер лишь смерил его недовольным взглядом и сплюнул на дорогу. — Чего уставился, щенок? Прежде чем Майло успел ответить чем-то, что неминуемо выдало бы их, вперёд выступил мистер Морван. Он согнулся в три погибели, закашлялся и прижал руку к груди, изображая приступ немощи. — Простите моего племянника, добрый человек. Он нелюдим с тех пор, как потерял родителей. Мы бедные учёные, направляемся в Великий Город. Не подвезёте ли нас за пару монет? Старику тяжело идти пешком. Фермер окинул их оценивающим взглядом, прикинул расстояние, вес и предложенную плату. — За три медяка — до перекрёстка. Садитесь в кузов. И вот, Саурон, некогда Чёрный Властелин, Повелитель Даров, Враг Мира, сидел в задней части скрипучей телеги, пахнущей навозом и репой. Он подпрыгивал на каждой кочке, а рядом с ним сидел его Господин, Мелькор, первый и величайший из бунтарей, и с неподдельным интересом расспрашивал фермера о видах на урожай. — Видишь, Майло? — тихо сказал Морван, обернувшись, когда фермер отвлёкся на лошадь. — Никаких армий. Никаких заклятий. Лишь три медные монеты и жалостливая история. Добро пожаловать в новую эру. И постарайся выглядеть несчастнее. Это часть твоего образа. Саурон отвернулся, глядя на убегающую дорогу. В его душе кипела чёрная, бессильная ярость, но где-то в её глубине, под слоями унижения, зарождалось холодное, извращённое любопытство. Эта игра и вправду была новой. И, возможно, куда более жестокой, чем любая война.