И это всё о Нём

Эхо скандала лорда Беренора несколько дней витало под сводами Цитадели. В архивах писцы шептались над своими пюпитрами, на тренировочных площадках солдаты обсуждали новость, чистя оружие. Это была самая сочная сплетня за последние месяцы мирной, но скучной жизни. Решение Короля Элессара пришло через три дня. И оно было образцом мудрости и политической дальновидности, что вызвало у Мелькора-Морвана приступ молчаливого, восхищенного бешенства. Беренора не казнили. Его не бросили в темницу и даже не изгнали. Король, публично признав его былые заслуги во время войны, лишь лишил его всех придворных титулов и права голоса в Совете Гондора, а также наложил крупный штраф в пользу королевской казны – штраф, который, как все понимали, пойдет на восстановление внешних стен, разрушенных армией Мордора. Это был гениальный ход. Арагорн не создал мученика. Он превратил гордого лорда в обычного провинциального землевладельца, публично униженного, но оставленного на свободе. Он не дал недовольным знамени, которое можно поднять. Он просто выставил Беренора за дверь, позволив ему унести свою обиду с собой. — Он мудр, этот Дунэдайн, — проговорил Морван тем же вечером в их каморке. Его голос был ровным, но Майло уловил в нем нотки уважения, которое было сродни ненависти. — Он понимает, что цепи порождают легенды, а золото и унижение – лишь злобу. Он не дал нам мученика в темнице. Он дал нам нечто лучшее: униженного аристократа с полной свободой действий и тугим кошельком обиды. Теперь Беренор вернется в Лоссарнах и его гнев будет тлеть, а не гореть. Нам нужно подбросить в этот костер сухих дров. Майло молчал. Последние дни он не просто перебирал свитки. Он анализировал. Его разум, привыкший к созданию сложных систем, нашел новую пищу. — Я нашел кое-что еще, — тихо сказал он, отрываясь от созерцания ночного города. Морван повернул к нему голову, в его глазах мелькнул интерес. — Пока все следили за делом Беренора, я просматривал ведомости выплат гарнизону и списки наградных земель. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Впервые он говорил не как ученик, а как равный соучастник. — Во время войны солдатам, особенно тем, кто пришел из провинций, многое обещали. Участки в отвоеванном Итилиэне, пожизненные пенсии, должности для их сыновей. Теперь мир. Казна пуста. Лучшие земли в Итилиэне отдаются новым поселенцам с севера, более лояльным Королю. Пенсии урезаются под предлогом «необходимости восстановления». Многие ветераны, герои Пеленнора, получают лишь благодарственные грамоты и отправляются домой, в свои разоренные войной деревни. Они проливали кровь за Гондор, а теперь видят, как плодами их победы пользуются другие. Морван медленно кивнул. Уголки его губ чуть дрогнули, складываясь в подобие улыбки. — Ты превосходишь мои ожидания, Майло. Ты видишь не кирпичи, а всю стену. Ты нашел вторую трещину. Гораздо более широкую и глубокую, чем гордыня одного лорда. — Беренор — это аристократия, недовольная потерей старых привилегий, — продолжил Саурон, чувствуя, как его собственный ум обретает былую остроту и ясность. — Солдаты — это народ, недовольный невыполненными обещаниями. Это голова и кулаки. Но они никогда не объединятся сами по себе. Лорд не станет слушать жалобы простого мечника. Им нужен мост. — И у нас есть идеальный кандидат на эту роль, — закончил за него Морван. Он встал и подошел к столу, его тень от свечи легла на карту Гондора, которую Майло кропотливо перерисовывал из архивов. — Капитан Хадор. Тот самый, что жаловался на молодого аристократа. Он из мелкого, незнатного рода, но его уважают солдаты за храбрость и справедливость. Он предан старому Гондору, Гондору Наместников, где доблесть ценилась выше происхождения. Сейчас он видит, как двор наполняется эльфийскими манерами, а лучшие посты достаются тем, кто угоден Королеве, а не тем, кто доказал свою верность в бою. Он — идеальный нерв, способный соединить гнев головы с силой кулаков. — Мы поговорим с ним? — спросил Майло. Морван усмехнулся, и в тусклом свете его лицо показалось древней, коварной маской. — Нет. Разговоры оставляют следы. Мы не будем с ним говорить. Мы создадим для него историю, которую он увидит своими глазами. Историю о вопиющей несправедливости, которая произойдет прямо у него на глазах. Мы покажем ему, а не расскажем, что новый мир Короля Элессара построен на костях таких, как он. И тогда он сам придет к нужным выводам. А мы... мы будем просто наблюдать из тени.