И это всё о Нём

Тишина, установившаяся после ухода Хадора, была обманчива. В течение следующей недели Майло и Морван вели себя с образцовой неприметностью. Майло днями напролет корпел над хрониками Второй Эпохи, делая вид, что полностью поглощен историей Нуменора. Морван же стал почти тенью Мастера Ормиса, помогая ему каталогизировать редкие свитки и ведя бесконечные беседы о чистоте слога древних эльфийских поэтов. Они были незаметны, как пыль на полках. Но под этим покровом бездействия их внимание было натянуто до предела. Они не искали встреч с Хадором. Они ждали, когда плод их интриги созреет и упадет сам. Сигнал пришел через восемь дней, и он был таким, каким они и ожидали: косвенным и незаметным для непосвященных. На главной площади у Белого Древа, где обычно собирались гонцы и посыльные, Майло «случайно» оказался рядом с курьером, направлявшимся в Лоссарнах. Он ждал отправки каравана, лениво переругиваясь с торговцем, продававшим жареные каштаны. Майло, как тихий и любознательный юноша, просто слушал. — …и опять в эти холмы тащиться, — жаловался курьер. — Мало того, что лорд Беренор теперь нелюдим и зол как медведь-шатун, так еще и всякие капитаны ему письма шлют. Будто у Короля своих дел нет, как их переписку читать. Майло замер, покупая горсть каштанов, чтобы скрыть внезапный интерес. Он не задал ни одного вопроса, лишь сочувственно кивнул и отошел. Этой информации было более чем достаточно. Хадор действовал. Он не пошел к Королю, которого теперь считал частью коррумпированной системы. Он не стал поднимать бунт в казармах, понимая его бессмысленность. Он обратился к другому оскорбленному – к сильному, богатому и теперь глубоко униженному лорду Беренору. Мост между недовольной аристократией и оскорбленной армией начал строиться. Вечером, в своей каморке, они подвели итоги. — Он сделал свой ход, — сказал Морван, медленно помешивая в кружке травяной отвар. Его лицо было непроницаемо. — Беренор и Хадор. Гордыня и честь. Золото и сталь. Прекрасное сочетание. Теперь они начнут действовать, собирая вокруг себя таких же, как они. Они будут встречаться тайно, шептаться в темных углах, считать себя заговорщиками, борцами за «истинный Гондор». Они будут думать, что это их воля, их план. — Но они лишь фигуры на нашей доске, — закончил за него Майло. В его голосе не было гордости, лишь констатация факта. Он смотрел на свои руки – руки клерка, способные одним росчерком пера обрушить судьбы. Он начинал понимать истинную природу власти, которой учил его Мелькор. Это была не власть огня и разрушения. Это была власть над выбором других. — Именно, — подтвердил Морван. — И теперь наша задача – сделать следующий шаг. Мы создали очаг недовольства. Теперь нужно раздуть его, подбросить топлива и направить огонь в нужную нам сторону. Простого недовольства мало, чтобы пошатнуть трон Элессара. Нужна идеология. Нужна идея, которая объединит их всех, даст им цель, более высокую, чем месть за личные обиды. Он отпил из кружки и посмотрел на Майло долгим, изучающим взглядом. — Ты много читал в последние недели, мой мальчик. Ты изучал их историю, их веру, их страхи. Скажи мне, чего боится Гондор больше всего? Что является их старым, незаживающим кошмаром? Саурон не колебался ни секунды. Ответ был очевиден, выжжен на самой земле Средиземья. — Они боятся Тени. Они боятся возвращения того, что было побеждено. Они боятся, что зло не было уничтожено, а лишь затаилось. Их мир построен на победе над Мордором, и их самый большой страх – что эта победа не была окончательной. — Превосходно, — глаза Морвана сверкнули. — Именно этот страх мы и используем. Мы не будем призывать их к бунту против Короля. Это глупо и обречено на провал. Мы «предупредим» их. Мы дадим им доказательства того, что Тень возвращается. Что орки снова собираются в горах, что на востоке замечены странные культы, что зло снова набирает силу. А нынешняя власть – Король-эльфолюб, окруженный чужаками, — слепа и не видит угрозы, занятая своими придворными интригами. Он наклонился вперед, и его голос стал тихим, змеиным шепотом, наполнявшим маленькую комнату леденящим смыслом. — Мы не будем врагами Гондора. Мы станем его спасителями. Мы объединим всех истинных патриотов, всех, кто не забыл старые времена и старые угрозы. Хадор и Беренор будут думать, что собирают силы для защиты королевства от внешней угрозы, не понимая, что единственная угроза сидит здесь, в этой комнате. Мы повернем их собственную величайшую добродетель – их преданность Гондору – против них самих. И когда они наберут достаточную силу, чтобы «защитить» королевство от придуманной нами угрозы, мы лишь слегка подтолкнем их, чтобы они свергли того, кто, по их мнению, этой защите мешает. Самого Короля Элессара.