И это всё о Нём

Следующие несколько недель Майло жил двойной жизнью, даже более сложной, чем прежде. Днем он был прилежным архивариусом, чей стол был завален картами старых торговых путей на Восток. Ночами, заперев дверь своей каморки на тяжелый засов, он становился тем, кем был рожден – великим мастером и творцом. По указанию Морвана, он не создавал ничего великого или прекрасного. Его задачей было сотворить уродство. Из куска черного обсидиана, тайно купленного у торговца из Руна, и обломка мореного дуба, найденного на берегу Андуина, он вырезал небольшую, но отталкивающую фигурку. Это не была копия чего-либо виденного ранее. Саурон вложил в нее всю свою память о хаосе и первобытной тьме Пустоты. Фигурка изображала нечто безликое, с множеством скрюченных конечностей, сходящихся к центральной пасти, полной зазубренных, неровных зубов. Она была отвратительной не из-за своей жестокости, а из-за своей *неправильности*, словно само мироздание было искажено при ее создании. Морван, осмотрев готовую работу, удовлетворенно кивнул. — Она совершенна в своем несовершенстве, Майло. Она не похожа ни на одно из творений старого Врага. Она говорит не о прошлом, а о новом, неведомом зле. Теперь ей нужна история. И они создали эту историю. Легенду о «Молчаливых Братьях» — культе, якобы зародившемся в безлюдных предгорьях Эфель Дуат, на границе с Мордором. Культе, который поклонялся не Саурону, а «Голоду Пустоты». Его адепты не кричали и не сражались в ярости. Они нападали молча, их лица были выкрашены белой глиной, а их целью было не золото, а жизненная сила, которую они «скармливали» своим идолам. Теперь оставалось лишь запустить этот слух в кровоток Гондора. Сценарий был разыгран через две недели. В Западный Осгилиат, который медленно отстраивался, ввалился торговый караван. Вернее, то, что от него осталось: две повозки из пяти и горстка израненных, смертельно напуганных охранников. Их предводитель, торговец по имени Линдир, был доставлен в комендатуру, которой по стечению обстоятельств временно командовал один из лейтенантов капитана Хадора. Линдир, заикаясь от ужаса, рассказал свою историю. Их атаковали не орки и не харадрим. На них напали люди. Молчаливые, с белыми, как у мертвецов, лицами. Они двигались беззвучно, как тени. Они не требовали золота. Они убили троих охранников, просто перерезав им горло, и забрали с собой тела. А на месте нападения, воткнув в землю, оставили… *это*. Дрожащей рукой Линдир протянул коменданту маленький сверток из грязной ткани. Развернув его, офицер отшатнулся. На его ладони лежала уродливая фигурка из черного камня и дерева. Она была холодной, и от нее веяло тошнотворным ощущением неправильности. Новость, подкрепленная паническим рассказом торговца и, что важнее, вещественным доказательством, разлетелась по гарнизону Осгилиата с быстротой пожара. Это не было похоже на обычных бандитов. Это было что-то новое, жуткое, необъяснимое. В течение дня рапорт лейтенанта, вместе с упакованным идолом, был отправлен с экстренным гонцом в Минас Тирит, лично капитану Хадору. Морван и Майло узнали об этом, как и все остальные, из общих разговоров в Цитадели. Никто не мог связать тихого племянника архивариуса и его дядюшку-книгочея с кровавым инцидентом на восточной границе. Вечером, глядя на городские огни, Морван был спокоен. — Хадор получил то, чего подсознательно ждал. Подтверждение своим страхам. Для него это не просто нападение, это симптом. Симптом того, что пока Король занимается пирами и принимает послов от эльфов, на границах его королевства зарождается новая тьма. Он покажет эту фигурку Беренору. И для них она станет доказательством их правоты. Они увидят в ней оправдание своим действиям. Саурон смотрел на свои пальцы, которые всего несколько дней назад вырезали это средоточие лжи. Он чувствовал себя не просто заговорщиком. Он чувствовал себя демиургом, создающим новую реальность. Он не искажал правду, он создавал свою собственную, более убедительную. Он дал людям нового врага, новую веру и новый страх. И теперь он будет наблюдать, как эта вера, подобно яду, проникает в сердце Белого Города. — Теперь они будут искать другие доказательства, — продолжил Морван, словно читая его мысли. — И наша задача – предоставить их. Более весомые. Более пугающие. Мы должны убедить их, что это не единичный случай, а целая сеть. Что щупальца нового зла уже тянутся к самому Гондору.