И это всё о Нём

За стенами Минас Тирита, в плодородных землях Лоссарнаха, воздух был слаще, но в усадьбе лорда Беренора он был пропитан горечью. В затемненном кабинете, пахнущем старой кожей и дорогим вином, бывший лорд Совета вертел в своих холеных пальцах уродливую фигурку. Напротив него сидел капитан Хадор, прямой и неподвижный, как статуя одного из древних королей. Его походная форма выглядела чужеродно среди полированного дерева и гобеленов. — Это отвратительно, — наконец произнес Беренор, брезгливо ставя идола на стол. — Примитивная работа дикарей. Но в ней есть… злонамеренность. — Мои люди говорят, что это не похоже ни на что оркское, — глухо ответил Хадор. — Торговец клялся, что нападавшие были людьми, молчаливыми и быстрыми. Он назвал их «призраками с белыми лицами». — Чушь, — отмахнулся Беренор, но в его глазах не было уверенности. — Просто банда новых разбойников, нашедших себе жуткую безделушку. — Разбойники не оставляют золото и не забирают тела, — возразил Хадор, и его голос был тверд как сталь. — Лорд, я прослужил Гондору тридцать лет. Я знаю запах битвы и почерк врага. Это нечто иное. Новое. И пока мы здесь говорим, Король слушает эльфийские песни и обсуждает цвет новых знамен для своей гвардии. Он ослеплен миром. Он забыл, что мир нужно защищать каждый день. Беренор посмотрел на капитана. Он увидел не простого солдафона, а воплощение той силы, которой ему так не хватало: несгибаемой верности старому порядку, подкрепленной закаленным в боях мечом. А Хадор увидел в Береноре то, чего не было у него: влияние, деньги и доступ к другим недовольным аристократам. Их союз, рожденный из обиды и страха, был заключен в этой тихой комнате. Тем временем в своей каморке в Цитадели Майло работал над следующим «доказательством». Это была карта, нарисованная на куске пергамента, который он несколько дней вымачивал в слабом растворе торфа и чая, а затем сушил над тлеющими углями, чтобы придать ему вид старого, потрепанного в странствиях документа. Морван наблюдал за ним, скрестив руки на груди. — Чернила, Майло. Все дело в чернилах. Любой писец отличит свежие железо-галловые чернила от старых. — Я знаю, — тихо ответил Саурон, не отрываясь от работы. Он не использовал стандартные чернила из канцелярии. Он создал свои. Из сажи, прокипяченной в винном уксусе с добавлением капли рыбьего клея. Они были тусклыми, слегка сероватыми и ложились на пергамент неровно, как и должны были чернила, приготовленные в полевых условиях. На карте он не изображал никаких крепостей или планов вторжения. Это было бы слишком очевидно. Вместо этого он нанес на карту предгорий Эфель Дуат несколько неприметных значков — спиралей, похожих на свернувшуюся змею. Значки были расположены у заброшенных пастушьих хижин, в пересохших руслах рек, у пещер. Рядом с каждым значком он вывел несколько слов на искаженном, варварском диалекте людей Востока, который он знал в совершенстве. Это не были приказы. Это были заметки: «десять братьев», «пустой алтарь», «тихая жатва через луну». Карта не кричала об угрозе. Она шептала о ней, что было гораздо страшнее. — Они организуют патрули, — сказал Морван, глядя на готовую карту. — Хадор не будет сидеть сложа руки. Он использует свое влияние, чтобы усилить разведку на восточных рубежах. Нам нужно, чтобы они нашли это сами. Чтобы это было их собственное открытие. План был прост и жесток. Через несколько дней в Минас Тирит пришло известие, что на тракте, ведущем к Переправам Каир Андроса, был найден мертвый гонец. Не ограбленный, но с перерезанным горлом. Лошадь его лежала рядом, тоже убитая. Посыльный был из дальнего гарнизона, вез рутинные донесения. Но в его седельной сумке, за подкладкой, патруль, посланный капитаном Хадором, обнаружил свернутый кусок старого пергамента. Карту. Когда Хадор развернул ее в присутствии Беренора и еще двух капитанов, которых он привлек на свою сторону, в комнате повисла тишина. Перед ними лежало не просто доказательство. Перед ними лежал план врага. Карта показывала сеть тайных убежищ, раскинувшихся вдоль границ Гондора. Заметки на ней говорили о некой «жатве». А смерть гонца, у которого ее нашли, доказывала, что культ уже проникает в их ряды, используя ничего не подозревающих слуг королевства для своих целей. — Они среди нас, — прохрипел один из капитанов, бледнея. — Они уже здесь. Беренор медленно провел пальцем по карте. Его глаза горели мстительным огнем. — Король не поверит нам. Он назовет это паникой. Скажет, что это дело Стражей, а не Совета. Мы должны действовать сами. Тайно. Мы должны собрать тех, кто верен истинному Гондору, а не эльфийской королеве и ее прихлебателям. Мы создадим свою собственную сеть, чтобы противостоять их сети. Мы станем тенью, что охотится на тень. В тот вечер, глядя на огни Белого Города, Саурон впервые за долгое время почувствовал отголосок былого могущества. Он не строил башню из камня. Он строил башню из страха и недоверия в самом сердце своего врага. И кирпичами в этой башне служили лучшие и самые преданные сыны Гондора.