И это всё о Нём

Тревога в Минас Тирите стала осязаемой, как холодный туман, просачивающийся под двери. Король Элессар разрывался между докладами. С одной стороны, капитан Таргон методично докладывал об отсутствии каких-либо реальных следов культа, о тупиковых расследованиях и растущем ощущении, что его водят за нос. С другой – Хадор и Беренор через своих сторонников в Совете требовали превентивных мер, создания особого воинского корпуса и объявления чрезвычайного положения на восточных рубежах, подкрепляя свои требования все новыми «свидетельствами» и слухами. Арагорн чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он доверял чутью старого солдата Хадора, но не мог игнорировать факты, которые (или отсутствие которых) предоставлял Таргон. Он был Королем, а не тираном, и не мог действовать, основываясь лишь на панике. В это напряженное время Арвен Ундомиэль стала для него единственным островком покоя. Она редко вмешивалась в дела правления, но ее мудрость, накопленная за тысячелетия, часто помогала ему увидеть суть проблемы, скрытую за пеленой человеческих страстей. Она видела, как усталость и тревога ложатся на лицо ее мужа, и сердце ее сжималось от беспокойства. Однажды, ища уединения и тишины, она отправилась в Великие Архивы. Она хотела найти старинные эльфийские тексты о целебных травах, росших в Белых Горах до прихода людей, надеясь приготовить для Арагорна отвар, что снимет напряжение. Архивы были тихим, пыльным царством Мастера Ормиса. Она двигалась по узким проходам между высокими стеллажами бесшумно, как лунный свет. В дальнем углу, за столом, заваленным картами и свитками, сидел юноша. Это был Майло. Он был полностью поглощен работой, его голова низко склонилась над листом пергамента, а тонкие пальцы с невероятной скоростью и точностью выводили какие-то символы. Арвен на мгновение остановилась, любуясь сосредоточенностью, присущей истинному мастеру. В этот момент Майло, потянувшись за чернильницей, неловко задел локтем стопку свитков. Один из них, небольшой и туго скрученный, покатился по столу и упал на пол у самых ног Арвен. — Ох, простите! — Майло вскинул голову, его лицо выражало досаду на собственную неловкость. Он поднялся, чтобы обойти стол. Их взгляды встретились. Для любого человека это был бы просто мимолетный контакт. Но Арвен была дочерью Элронда, в чьих жилах текла кровь эльфов и майар. Ее зрение проникало глубже видимой оболочки. На одну неуловимую долю секунды, прежде чем он успел вернуть на лицо маску смущенного юноши, она увидела его истинную сущность. Она не увидела огня или злой воли. Она увидела нечто гораздо более страшное. Пустоту. В его глазах, на кратчайший миг, не было ничего, что присуще Детям Илуватара – ни света души, ни тени страстей, ни искры жизни. Это были глаза невероятной, непостижимой древности. Холодные, как звезды в безвоздушной пустоте, и глубокие, как сама бездна. В них была лишь воля – титаническая, целеустремленная, абсолютно чуждая всему живому. Это было не лицо человека, а идеально выточенная маска, за которой скрывалось нечто, чему не было имени на языках людей или эльфов. Ледяная волна, подобная той, что исходит от назгул, но в тысячу раз более тонкая и пронизывающая, коснулась ее духа. Он тут же опустил взгляд, его лицо залилось краской, и он пробормотал извинения, поднимая свиток. — Прошу прощения, моя госпожа. Я так увлекся работой... Маска была безупречна. Голос, поза, смущение – все было идеально. Но Арвен уже знала. Она видела то, что скрывалось за ней. С вежливой улыбкой она приняла свиток, кивнула и молча удалилась, чувствуя, как холодный взгляд провожает ее, пока она не скрылась за стеллажом. Она не нашла в тот день нужных ей текстов. Она нашла нечто несравненно более важное. Вечером, в их покоях, Арагорн вновь сидел над донесениями, его лицо было мрачнее тучи. Арвен подошла к нему и положила руку ему на плечо. — Эстель, — тихо позвала она, используя его эльфийское имя. — Кто этот юноша, Майло, в архивах? Племянник Мастера Ормиса? Арагорн устало потер лоб. — Да. Тихий, способный юноша. Говорят, большой талант к языкам и истории. А что? Она заглянула ему в глаза, и в ее взгляде была такая серьезность, что он отложил пергамент. — Эстель, он не человек. Арагорн нахмурился. — Он эльф? Полуэльф? Я бы почувствовал... — Нет, — ее голос был едва слышен, но тверд. — В нем нет Света. Когда наши взгляды встретились, я заглянула за его облик. Я не знаю, что это, но это не живое существо в том смысле, как мы его понимаем. В его глазах я не увидела души Человека. Я увидела... бездну. Древнюю, холодную и пустую. И волю, что способна гнуть миры. Это очень старая сила, Эстель, и она носит маску. Арагорн замер. Он доверял ее восприятию больше, чем глазам любого своего разведчика. Слова Арвен упали в его разум, как ключ в замок, и картина, доселе бывшая хаотичным набором фактов, начала обретать ужасающий смысл. Необъяснимый культ, появляющийся из ниоткуда. «Доказательства», которые всегда находят нужные люди. Слухи, что разжигают страх и недоверие к его власти. И два тихих, неприметных «ученых», появившихся в Цитадели незадолго до того, как все это началось. Яд исходил не с границ. Его источник был здесь, в сердце Белого Города. — И его дядя... Морван, — прошептал Арагорн, и его рука легла на эфес Андурила, словно меч мог защитить от этой невидимой угрозы. — Значит, и он... — Я не видела его, — ответила Арвен, — но если они вместе... Она не закончила. В этом не было нужды. Арагорн поднялся. Усталость исчезла с его лица, сменившись выражением ледяной решимости, которое его соратники видели при Черных Вратах. Враг был не в Лоссарнахе и не в горах. Враг пил вино за соседним столом в зале и имел доступ к главным тайнам его королевства. — Они не те, за кого себя выдают, — произнес он, и слова эти были не вопросом, а приговором.