Шипы Розье

Коридоры Хогвартса пахли камнем, старой бумагой и лёгкой, почти дерзкой магией. Ливия шла уверенно — не потому что знала путь, а потому что не позволяла себе выглядеть потерянной. — Новенькая идёт, будто уже поставила оценки за год, — раздался рядом ленивый, бархатный голос. Она скосила взгляд вбок. Блейз Забини. Высокий, элегантный, будто только что вышел из витрины бутика для чистокровных наследников. На ходу поправил манжету, и посмотрел на неё как на изысканный напиток: осторожно, с интересом и, главное — без суеты. — А ты идёшь, будто знаешь, что тебе всё и так поставят, — парировала Ливия. Он усмехнулся, не обижающийся, а наоборот — поощряющий тон. — Возможно. Или просто знаю, с кем идти рядом. В Хогвартсе это важно. — Звучит как попытка назначить меня своим аксессуаром. — Ты слишком колючая для аксессуара, Розье. Но вполне подходишь на статусное остриё. Она не улыбнулась. Но уголок губ дрогнул — почти незаметно. — Тогда не забудь: у меня ядовитый наконечник. — В Слизерине по-другому не бывает, — ответил он, и пошёл рядом, не навязываясь, но и не отставая. Позднее утро. Перемена между Трансфигурацией и Защитой от тёмных искусств. Слизеринцы не спешат — у них привычка держаться в тени, но не в суете. Блейз Забини и Ливия Розье стоят у колонны внутреннего двора. Он — с книгой, она — с лукавой полуулыбкой. Вокруг — пара слизеринцев помладше, настороженно наблюдающих за этой новой парой. — Говорят, ты вчера превратила спичку в иглу с выгравированным “R”. Тебе не хватает монограмм в повседневной жизни? — спрашивает он, не отрываясь от книги. — Говорят? Значит, слушают. Значит, боятся. Значит, всё работает, — отозвалась она, аккуратно подбрасывая в руках перо. — Ты строишь репутацию через демонстративное высокомерие? — А ты через демонстративное равнодушие? — парировала Ливия. — Разница только в том, кто первый устанет. Блейз отложил книгу. Наклонился чуть ближе. — Я никогда не устаю наблюдать за умными женщинами, которые переигрывают себя ради публики. — А я — за мужчинами, которые уверены, будто наблюдение уже делает их участниками. — Мерлин, — пробормотала мимо проходящая слизеринка. — Они как дуэль без палочек. Ливия повернулась к ней, всё так же спокойно: — Мы не дуэлимся. Мы репетируем победу. Чуть поодаль, у стены, Малфой молча смотрел на них. Он не вмешивался. Не насмехался. Просто наблюдал. Он знал Забини. И знал, что тот не тратит время на тех, кто не стоит его. А теперь вот — эта новенькая, эта… Розье. С глазами, которые бросают вызов, и с манерой говорить, будто она знает, куда ударить, чтобы не осталось следа, но осталась память. "Интересно", — пронеслось в его голове. И он отвернулся первым. Когда колокол пробил начало занятия, слизеринцы нехотя двинулись к аудитории. Забини захлопнул книгу и, не глядя, сказал: — Тебе не обязательно побеждать в каждом диалоге. Ливия поправила мантию, не останавливаясь. — Тогда ты не слышал ни одного моего монолога. — Осторожно, Розье. В этом замке любят заклинания, но ещё больше — сплетни. — Пусть попробуют шептаться — я говорю громче. Первый урок трансфигурации начинался почти торжественно — по крайней мере, в глазах тех, кто действительно понимал, какое удовольствие может доставлять тонкое искусство преображения. Ливия вошла в класс одной из первых. Окинув взглядом знакомую, строгую обстановку — тяжёлые парты, запах тёплого дерева и сухого пергамента, гравированные надписи на доске и тишина, натянутая, как струна, — она направилась к окну. Свет ложился по диагонали на её лицо, вырисовывая холодный профиль и бледную шею. Место она выбрала не ради вида, а ради наблюдения. Ей нужно было видеть всех. Грейнджер сидела уже с прямой спиной, сверкая рвением. Гарри и Уизли шептались, то и дело бросая взгляды на вход — на неё или на преподавателя, ещё неясно. Драко Малфой, вальяжный и уверенный, будто не в классе, а в личных покоях, лениво перебирал перья, выбирая то, что должно было соответствовать стилю дня. Макгонагалл появилась молча, но всем телом выдавала, что сегодня она в боевом настроении. Зелёные мантии, герб факультета и взгляд, в котором холодная справедливость соседствовала с точной педагогической сталью. — Итак, — произнесла она, обводя класс взглядом. — Сегодня мы займёмся трансфигурацией предмета в объект с функциональной механикой. Кто может привести пример? Тишина. Макгонагалл, похоже, намеренно проигнорировала взметнувшуюся руку Гермионы. Глаза её сузились, и она повернулась к Рону Уизли: — Мистер Уизли? Рон заметно вздрогнул, кашлянул, потом зацепил Гарри локтем, будто хотел срочно напомнить ему, что вообще-то они друзья и помощь — не преступление. Гарри отвернулся, пряча улыбку. — Э-э, — протянул Рон, растягивая момент позора. — Можно… чайник? Он же… ну, как бы… парит? В классе раздался сдержанный смешок, кто-то фыркнул откровенно, Забини закрыл лицо рукой. Макгонагалл медленно вдохнула. — Ваша мать — несомненно, умеет творить волшебство, мистер Уизли. Но мы говорим о трансфигурации, а не о приготовлении завтрака. Смех усилился. Рон покраснел до цвета гриффиндорского герба. — Спасибо, мистер Уизли. За предупреждение о том, чего нам не стоит делать. И только теперь она кивнула Гермионе: — Мисс Грейнджер? — Компас, профессор. Он содержит движущиеся части — иглу и ось. Это требует стабильной структуры внутри чар, иначе магия дестабилизирует механику. Макгонагалл кивнула сдержанно, и Грейнджер продолжила с тем самым тоном «я не хочу казаться всезнайкой, но…»: — Если ошибка допущена при вложении конструкции, игла будет либо хаотично вращаться, либо застрянет. А в худшем случае — вызовет миниатюрный вихрь, зафиксированный магией внутри корпуса. Слизеринцы переглянулись. Кто-то зашептался: «Грейнджер снова в своём репертуаре». Ливия чуть приподняла уголок губ — не из злости, а из узнавания. Быть первой — это не благодарность. Это привычка, которую редко кто любит. Макгонагалл продолжила: — Малфой? — Если вы чаруете предмет для повседневного использования, — лениво протянул он, — лучше применить иллюзию, чем механику. Выглядит так же, а рисков — меньше. Особенно если чаруете не для себя. — Альтернативный подход. Розье? Ливия даже не взглянула на профессора. Говорила она медленно, почти безэмоционально: — Иллюзия — обман. А обман — это слабое место. Если вы создаёте что-то для другого мага, особенно чувствительного к структуре чар, иллюзия предаст вас быстрее, чем ошибочный механизм. Лучше сложнее — но честнее. Гермиона прищурилась. Тишина в классе была плотной, как зелье. — Или просто избыточно, — произнесла она. — Не всем нужны метафоры о честности в рукояти компаса. — А не всем нужна практичность, граничащая с халтурой, — парировала Ливия. — Иногда форма говорит о замысле больше, чем функция. — Достаточно, — вмешалась Макгонагалл, и голос её резанул воздух. — Разные подходы — это и есть сила трансфигурации. Речь не о победе, а о понимании. Урок продолжился. Когда дошло до практики, Ливия молча взяла обычный камень — и превратила его в нож с тонким лезвием и выгравированными инициалами на рукояти. Она не смотрела ни на кого — но чувствовала, как взгляд Малфоя скользнул по её работе. — Без украшений, мисс Розье, — строго заметила Макгонагалл. — Важно сосредоточиться на сути, не на эстетике. Ливия чуть наклонила голову: — Эстетика — это часть сути. Особенно когда нужно убедить, что вы — профессионал, а не любитель. Кто-то за её спиной усмехнулся. Она не обернулась. Малфой, превративший свой камень в идеально сбалансированную стрелу, сдержанно посмотрел на неё и сказал полушёпотом: — Ты любишь, чтобы нож резал не только мясо, но и взгляд. Она улыбнулась уголками губ. — А ты, я смотрю, предпочитаешь стрелять из-за укрытия. После урока, в коридоре, Забини догнал её шагов через пять. — Ну, официально: ты выдернула шпагу, Розье. Грейнджер ещё не поняла, что участвует в дуэли, но Малфой — понял. Это было видно. Ливия убрала волосы за ухо, хмыкнув: — Они оба привыкли быть самыми умными в комнате. Я здесь, чтобы разрушить эту иллюзию. — Амбициозно, — отметил Блейз. — И эффектно. Тебе нравится сцена? — Мне нравится дергать за кулисы. Сзади послышался знакомый голос. Спокойный, холодный: — Надеюсь, ты дергаешь достаточно крепко. Потому что сцена — не для кукольников. Малфой стоял, опершись о колонну. Он не улыбался — но в глазах плясал интерес. Ливия посмотрела на него спокойно. — Кто сказал, что я кукольник? — Ты ведёшь себя как одна из них. — Может быть. А может, я просто умею стоять в свете так, чтобы он казался прожектором. — Мы увидим, — бросил он и ушёл первым. Забини фыркнул. — Мальчик из театра драмы, акт первый. Ливия смотрела ему вслед. Внутри — не дрожь, не восторг, не зависть. А азарт. Вечная игра ума. Она пришла не для того, чтобы влюбляться. Она пришла — чтобы выровнять поле, на котором слишком долго играли по чужим правилам.

***

Урок Защиты от тёмных искусств проходил в одном из самых просторных классов замка. Узкие готические окна отбрасывали полосы солнечного света на пол, а пыль, кружащаяся в этих золотистых лучах, казалась зачарованной. Стены были украшены простыми, но древними гобеленами. В углу — магический граммофон с выключенным звуком, будто ожидавший особого повода включиться. Люпин уже стоял у центра зала, в своём слегка потрёпанном, но чистом сюртуке. Его спокойная доброжелательность, как всегда, обволакивала комнату: ни намёка на надменность, только мягкая ирония и внимательность. — Сегодня, — сказал он, щелкнув пальцами, — мы займёмся тем, чего все тайно ждут: практикой дуэльной магии. В классе сразу зашуршали, головы повернулись друг к другу. — Ну наконец-то, — прошептал Рон. — Никаких сочинений. Только заклинания. — Ставлю два сикля, что Малфой кого-нибудь оглушит просто из вредности, — пробормотал Невилл, наклоняясь к Гарри. — Или получит в нос, — добавил Дин с ухмылкой. — Прошу, не стройте ставок, — сказал Люпин, как будто слышал. — Мы здесь ради тактичной, разумной дуэли. Без трагедий. Без хвостов. Без летучих мышей. Смешок прошёл по рядам. — Начнём с первой пары, — Люпин провёл взглядом по списку. — Мисс Грейнджер и мисс Паркинсон. Секунда тишины. А потом — целая волна приглушённых голосов. — Серьёзно? Гермиона и Пэнси? — удивился кто-то сзади. — Кто-то наконец заткнёт Грейнджер. — Или Паркинсон запутается в собственной прическе. — Да Гермиона её в щепки, у неё же всегда всё идеально! Пэнси поднялась с лёгкой манерностью — подбородок выше, плечи расправлены, походка как на подиуме. — О, сражение с самой собой в человеческом обличье? — сказала она, смерив Гермиону взглядом. — Ну что ж, я готова. Гермиона встала, не реагируя на насмешку. Только короткий кивок. — Я надеюсь, ты знаешь, с какой стороны держать палочку, — сухо сказала она. — Поклон. Палочки наготове. Начали, — скомандовал Люпин. И мгновенно — вспышка заклятий. Паркинсон действовала первой — Expelliarmus! — но Гермиона ловко блокировала Protego, отскочив в сторону. — Impedimenta! — Гермиона. — Stupefy! — Пэнси. Зал затих. Напряжение росло, отражения заклятий плясали по каменному полу. У Пэнси, несмотря на ехидство, была весьма резкая подача — заклятия вылетали быстро, агрессивно. Но Гермиона, как всегда, думала на три шага вперёд. А потом — неожиданный ход. — Rictusempra! — Что?! Пэнси засмеялась. Неловко, визгливо, недоверчиво. Попятилась, скривившись в судорогах хохота. — Грейнджер, ты, жалкая... — успела произнести, — и тут же: — Expelliarmus, — спокойно сказала Гермиона. Палочка Пэнси, крутанувшись, полетела к Люпину. В зале взорвался смех. — Хитро, — сказал Дин, кивая. — Коварно, — добавил Блейз Забини с уважением. — Какой позор, — фыркнула Дафна Гринграсс, но уголки её губ дёрнулись. Пэнси, злая, красная и дрожащая от остаточного смеха, резко повернулась и пошла на место. Гермиона села с достоинством, будто только что выиграла шахматную партию. — Десять баллов Гриффиндору, — сказал Люпин, скрывая улыбку. — И пять за чувство юмора. Розье, до этого молчавшая, наклонилась ближе к Блейзу. — Скажи мне, Забини… Это сейчас было гениально, или жалко? — Думаю, и то и другое, — прошептал он, — что и делает Грейнджер такой занятной. Люпин снова вышел вперёд, хлопнув в ладони: — Итак. Следующая пара... - сказал Люпин, сверившись со списком, — Поттер и Розье. В классе снова пронёсся ропот. Гарри бросил взгляд на Рона — тот пожал плечами и пробормотал: — Ну, держись, приятель. Ливия встала легко, будто только этого и ждала. В её движениях не было спешки: будто это не дуэль, а приём у Малфоев. Она встала напротив Гарри, склонив голову чуть вбок. — Надеюсь, ты не будешь стесняться только потому, что я хорошо выгляжу, — сказала она. — Я… эм, — Гарри сглотнул. — Я не собирался. — Уже лучше, — кивнула она. — Но мне бы хотелось, чтобы ты не просто собирался. А действовал. Некоторые фыркнули, кто-то уже откровенно захихикал. — Поклон, — напомнил Люпин. Ливия поклонилась идеально — низко, театрально. Гарри чуть скомкано наклонил голову в ответ. Люпин дал знак. — Начали! Stupefy! — Гарри атакует первым, резко и уверенно. Protego. — заклинание Ливии выныривает почти лениво, как от скучающей балерины. — Ты правда думал, что я не отражу первую атаку? Или это было так, разминка? — Она склонила голову чуть вбок. — Или ты просто не хочешь меня задеть? Гарри сжал губы. Expelliarmus! — снова он, но Ливия делает шаг вбок и отвечает быстрое Confundo! Поток света пролетает в опасной близости. Гарри ловко ныряет в сторону и, пока она двигается по дуге, — Impedimenta! На секунду кажется, что она не успеет, но Ливия произносит Protego Totalum! — с размахом, театральным и немного вызывающим. Барьер брызжет золотыми искрами, и весь зал ахает. — Хорошая реакция, Поттер, — говорит она, приближаясь чуть. — Но у тебя привычка останавливаться после заклинания. Думаешь, один удар — и всё? — Думаю, ты слишком много говоришь, — рявкает Гарри. Stupefy! — Stupefy! — Expelliarmus! Ливия впервые не отвечает — отступает, отталкиваясь каблуками, как в танце. Её палочка рисует в воздухе вихрь, и Stupefy срывает край её мантии. Зал задерживает дыхание. — А вот это уже интереснее, — шепчет она, а потом резко: Petrificus Totalus! Гарри блокирует, едва успев. Теперь они стоят почти вплотную. Ливия смотрит на него с блеском. — Приятно встретить достойного соперника. Почти. — Я не "почти", — бросает Гарри и снова атакует. На этот раз — Expulso. Грохот. Всплеск магии. Люпин делает шаг вперёд. — Finite Incantatem! Оба дуэлянта останавливаются, ещё дыша неровно. — Достаточно, — говорит он. — Это была демонстрация, а не битва за Кубок Школ. Прекрасная работа обоих. Десять баллов Гриффиндору. Десять — Слизерину. — И ещё пять, — добавил он после паузы, — за то, что не позволили классу заснуть. Гарри опустил палочку, но глаза ещё искрились. Ливия подошла чуть ближе, проходя мимо. — Удивил, Поттер. Если так продолжишь, может, даже выберешься из клише. — И тебе спасибо, — бросил он в ответ, — за критику. Всегда приятно узнать, что я живу в твоей голове. Она улыбнулась в уголках рта. Но уходила с достоинством. В рядах слышались перешёптывания, кто-то даже похлопал. Малфой сидел, скрестив руки, губы сжаты. На лице — не ревность, а сложная смесь чего-то более тонкого.