Шипы Розье

Хогсмид к этому часу уже начал темнеть — улицы заливало медным светом фонарей, отражающимся в мокром от растаявшего снега булыжнике. Вдалеке слышался бой часов с деревенской ратуши, в окнах домов уютно мерцали гирлянды. Воздух пах корицей, жареными каштанами и льдом. — «Три мётлы»! Мы заслужили горячее пиво, — с энтузиазмом объявила Джинни, указывая на заведение с потемневшей вывеской и фонарём, покачивающимся на цепи. Изнутри доносился гам: смех, звон кружек, музыка из старого волшебного граммофона, который заедало на каждом третьем такте. Когда дверь распахивалась, оттуда вырывались клубы тёплого воздуха с ароматом сливочного пива, жареных пирожков и старой древесины. Ливия Розье остановилась на пороге, нахмурившись. — Это... и есть то самое легендарное место, о котором все пищат с первого курса? — медленно произнесла она, с недоверием глядя на облупленную дверь, тёмные окна и закопчённую вывеску. — Легендарное и с первым в истории сливочным пивом, — кивнула Гермиона. — Там жарко, шумно и липко, — пробормотала Ливия. — Прекрасно. Осталось только, чтобы меня облили компотом, и образ будет завершён. — Ты правда боишься барного стула? — фыркнула Джинни. — Ну ладно, я скажу мадам Розмерте, чтобы принесла тебе подушку. — Я просто привыкла пить вино, которое подаётся в бокале, а не в кружке, обмотанной салфеткой, — с достоинством заявила Ливия. — Ты привыкла быть одной, — сказала Гермиона мягко. — А сейчас — не одна. Розье на секунду замерла, прикусила губу и, не глядя на них, шагнула внутрь. Внутри «Три мётлы» были заполнены до предела. Студенты с разными шарфами — гриффиндорские ярко-красные, слизеринские зелёные, пуффендуйцы жёлтые — сливались в пёструю мозаичную толпу. Пол скрипел, потолок был низким, а вдоль стен стояли деревянные лавки, отполированные временем. Над камином — огромный котёл, в котором варилось сливочное пиво, наполняя помещение сладковатым паром. За стойкой мадам Розмерта управлялась с десятками заказов сразу, её волосы были заколоты в пучок, а волшебная ложка сама мешала напитки в большом стеклянном кувшине. — Честно, не думала, что у вас получится, — сказала Ливия, отряхивая мантию, прежде чем сесть. — Но атмосфера… своеобразно чарующая. — То-то же, — улыбнулась Джинни. — Ну, я официально устала, — вздохнула Гермиона, уткнувшись лицом в варежки. — Кто бы мог подумать, что в волшебном мире так трудно найти нормальное платье, — добавила Джинни. К столику подошла молоденькая официантка с тетрадкой и восхитительно неловкой улыбкой. — Три сливочных пива, пожалуйста, — сказала Джинни, не дожидаясь остальных. — С корицей и гвоздикой? — уточнила девушка. — Обязательно, — кивнула Гермиона. — И в чистых кружках, — добавила Ливия, даже не глядя на официантку, но таким тоном, будто заказывала бокал шампанского в парижском ресторане. Официантка торопливо кивнула и убежала. — Нормальное — это субъективно, — ответила Ливия, потягивая тёплое пиво, которое ей всё же принесли. — Для кого-то оно должно «искриться как звёзды», для кого-то — «не быть синтетической катастрофой». — А для тебя? — спросила Гермиона. Ливия задумалась. Официантка вернулась довольно быстро, балансируя на подносе с тремя кружками, из которых шёл густой, душистый пар. Запах гвоздики, муската и карамели моментально заполнил их столик. — Ваш заказ, — проговорила она, аккуратно расставляя кружки. — Осторожно, очень горячее. — Спасибо, — сказала Гермиона и потёрла ладони. — Спасибо, — вторила Джинни. Ливия не сказала ничего — просто кивнула почти незаметно, как и подобает той, кто принимает заботу как данность. Она посмотрела на свою кружку с лёгким подозрением, затем всё же взяла её двумя пальцами и сделала осторожный глоток. Глаза её расширились на долю секунды — и тут же сузились вновь, будто она не собиралась никому признаваться, что это было вкусно. — Ну как? — спросила Джинни с ухмылкой. — Пить можно, — ответила Ливия с той интонацией, будто вручала напитку Орден Мерлина третьей степени. — Это значит, что тебе понравилось, — перевела Гермиона, фыркнув. Тепло от кружки проникало в пальцы, в щеки, в грудную клетку. Они прислонились к спинкам лавок, словно впервые за день почувствовали настоящий уют. Магазины слились в одно сплошное облако оборок, зеркал, запахов и света. Всё, что осталось — это пена, тепло и смех трёх девочек, которые вдруг поняли, что быть вместе — иногда лучше, чем найти идеальное платье. — Оно должно быть таким, чтобы, когда ты заходишь в зал, всем остальным стало чуть-чуть обидно, - ответила Розье — Розье, — хмыкнула Джинни. — Ты пугающе откровенна. — Это от усталости. Или от пива. — Знаешь, — сказала Гермиона, оборачиваясь к Ливии, — я всё думала, ты нас пошлёшь. Как ты послала Пэнси. — В отличие от Пэнси, вы не обсуждали мои скулы в контексте подходящей причёски, — пожала плечами Розье. — Уже прогресс. Они сидели так довольно долго. Говорили обо всём: о том, как Джинни испугалась манекена с двигающимися глазами, как Гермиона попыталась спросить цену на платье, которое, оказалось, было частью декора, как Мэри-Элен — француженка-призрак — неожиданно очаровала их всех, несмотря на пугающий вид. Смех то и дело вспыхивал между ними, как искры. — Но бутик Мэри-Элен… — Розье на секунду задумалась. — Это было... как сон. В хорошем смысле. Такое ощущение, будто она нас действительно увидела. — И нарядила, как хотела видеть, — добавила Джинни. — Я бы назвала это — распознала, — мягко поправила Гермиона. — Словно она знала, чего нам не хватает. Мне — смелости. Джинни — сдержанности. Тебе… — Мне — разрешения быть красивой, — договорила Ливия. — Без необходимости бороться за это. Толпа в «Трёх мётлах» была шумной и разношёрстной: первокурсники смеялись над кем-то, кто пролил сливочное пиво на мантию, старшекурсники спорили о трансфигурации и квиддиче, кто-то пытался продемонстрировать заклинание левитации, и даже воздух казался плотнее от смеха, запаха горячих напитков и гомона. Драко Малфой вошёл, слегка тряхнув капюшоном, стряхивая снег. Его шарф был идеально уложен, мантия — безупречно выглажена, и только лёгкая раздражённость в движениях выдавала: он не по своей воле оказался в таком… месте. Он направился к барной стойке и коротко бросил: — Огневиски. Двойной. — Смело, мистер Малфой, — ответила старая ведьма-бармен с поджатыми губами, наливая густой золотистый напиток в тяжёлый стакан. Он взял его, не глядя, и отошёл к краю стойки. Сделал глоток. Виски прожёг горло, как честное слово. Он закрыл глаза на секунду. И вдруг — голос. — Мне — разрешения быть красивой, — говорила девушка. Голос был ледяной и в то же время израненно живой. Он узнал его мгновенно. Драко открыл глаза. Повернул голову. И, конечно, увидел её. Тишину за их столиком прервал знакомый голос: — Разрешения? Это ты кому сейчас делаешь комплимент — себе или платью? Ливия медленно подняла глаза. Медленно. С достоинством. Она не удивилась. Не отшатнулась. Только посмотрела. Холодно, безмолвно, снизу вверх. Её взгляд скользнул по его бокалу, задержался на огневиски, затем — на его лице. В этом взгляде было осуждение: что ты здесь делаешь? Зачем ты вообще пьёшь что-то настолько банальное? И как ты посмел нарушить вечер? Затем, наконец, она заговорила. — Прямо не верится. Сам Драко Малфой, с огневиски, в шумной таверне среди простолюдинов. Это дипломатическая миссия или ты просто решил шокировать аристократию? — Кто-то должен был следить за качеством сливочного пива, — ответил он, не моргнув. — Боишься, что я отравлю весь Хогвартс? — спросила она, чуть прищурившись. — Думаю, если бы ты могла — ты бы уже попробовала. Он обошёл стол и уселся рядом — не спрашивая. Джинни с Гермионой переглянулись, но остались. Им даже стало интересно. Между этими двумя всегда витало что-то… искрящееся. — Малфой, — сказала она холодно. — Я просто удивлён, что ты сидишь здесь. Среди... пены, шума и простолюдинов. — Рискну предположить, что ты сам пришёл сюда только потому, что эльфы в вашем поместье не подают пиво комнатной температуры, — парировала Ливия. — К счастью, ты умеешь язвить не хуже, чем выглядишь, — сказал он, и это было почти... тепло? Джинни переглянулась с Гермионой. — Кажется, мы тут лишние, — прошептала она. — Совсем, — согласилась Гермиона. — Не слишком ли ты расслабился, Малфой? — сказала Ливия, наклоняясь к нему через стол. — Может, ты забыл, но я не из тех, кто улыбается на заказ. — О, это я прекрасно помню, — протянул он лениво. — Поэтому и не прошу улыбаться. Я просто наслаждаюсь тем, как ты ёрничаешь. Это даже... мило. — Назови меня «милой» ещё раз — и я превращу твою мантую в лавандовое платье с кружевами. — Признаюсь, это звучит интригующе. Но лучше ты будешь в платье. Она прищурилась: — Малфой, ты явно хочешь что-то сказать. Так скажи. Или прими участие в нашей дегустации сливочного пива и замолчи навсегда. Он посмотрел на неё пристально, чуть наклонив голову. — Ладно. Ты пойдёшь со мной на бал. Ливия моргнула. Затем — молча, стремительно — встала. — Кажется, мы уже засиделись, — сказала она, не глядя на него, и потянулась за сумочкой. Но, вставая слишком резко, задела коленом край стола и потеряла равновесие. Мир на миг качнулся. Скользкий пол, резкое движение — и, если бы не… Драко поднялся мгновенно. Он перехватил её. Одной рукой — за талию, другой — обхватил её запястье. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг её тонкой кисти. Их лица оказались опасно близко. — Осторожно, Розье. Я, конечно, люблю драматизм, но не до такой степени. Она подняла на него глаза. В её взгляде — ярость, растерянность… и тень смущения. Он наклонился чуть ближе — ровно настолько, чтобы его голос стал интимным, почти шёпотом: — Ты пойдёшь со мной на бал. И не потому, что я просил. А потому что это будет красиво. На мгновение — только камин потрескивал в тишине. Ливия резко отпрянула. Щёки — ярко-алые. Она выпрямилась, выдернула руку и вышла из «Трёх мётел» пулей. Джинни и Гермиона, переглянувшись, метнулись за ней. Драко остался стоять. Он посмотрел на свою руку, где ещё секунду назад была её ладонь, и медленно вернулся за стол. — Ну что ж, — пробормотал он. — Приятного вечера, Розье. Снег всё ещё падал, когда они вышли из «Трёх мётел». Вечер опускался на Хогсмид: тени удлинялись, фонари мерцали, воздух стал гуще, словно сам вечер сгущался в каждой уличной луже. Шум паба остался позади, растворяясь в лёгкой, тягучей тишине. — Всё, довольно пива на сегодня, — сказала Ливия, быстрым шагом отдаляясь от бара. Щёки пылали — от холода, от вина, от… всего. — Не ожидала, что Малфой действительно тебя пригласит, — тихо сказала Гермиона. — Я ожидала, что он сделает это громче, с фанфарами, — усмехнулась Джинни. Ливия не ответила. Её сердце стучало слишком громко. Она не знала, злилась ли на Драко или… на себя. Они шли по узкой улочке в сторону ворот Хогвартса, когда внезапно что-то изменилось. Мир будто задержал дыхание. Звук шагов стал глухим, как под снегом. Снег замедлился. Воздух стал… ледяным. — Что-то… не так, — выдохнула Джинни. Тень зашевелилась. Другая — скользнула по стене. Из-за угла улицы появилось нечто высокое, закутанное в чёрный плащ. А за ним — второе. И третье. Дементоры. — Нет, — прошептала Гермиона. — Нет-нет-нет, нас ещё не учили Патронусу! Их дыхание стало паром. Тёплые воспоминания вытекали из них — не мгновенно, а будто по капле, с каждой секундой. Ливия вдруг села на колени. Земля под ней была твёрдой, каменной, обжигающе холодной. Что-то внутри… лопнуло. …Мать. Не её мать. Женщина, чужая, усталая, красивая — стоящая в белом, смотрящая в окно. Говорящая не ей: «Ты должна быть благодарна. У тебя есть имя. Дом. Больше, чем у многих.» …Снег. Маленькая Ливия, слушающая разговор за дверью. «Ты должна быть благодарна. У тебя есть имя, которого ты не заслуживаешь». «Ты не понимаешь, это не твой ребёнок…» «Я стараюсь, но я не чувствую связи. Она чужая.» …Платье. Зеркало. В нём отражение не её. Искажённое. Подмена. Она была подменой. Никем. Не своей. Не для них. Не для себя. — Ливия! — крикнула Джинни. — Очнись! Они почти рядом! Розье не слышала. Дементор завис перед ней — его дыхание было скрежетом из холода и древнего голода. И тут — яркий свет. Серебристая кошка вырвалась вперёд, пронеслась между дементорами, заставив их отступить. За ней — поток белого, сияющего света, с каждой секундой ярче. — Expecto Patronum! — раздался властный, резкий голос. Минерва подбежала к ним, вся дрожа от напряжения. — Что вы здесь делали одни? Почему без сопровождения? — Мы… — начала Гермиона, но голос дрогнул. — Мы просто шли назад. — Что это было?! — прошептала Джинни. — Они шли прямо на нас! Макгонагалл посмотрела на них — и особенно долго на Ливию. — Дементоры патрулируют Хогсмид по приказу Министерства, после побега Сириуса Блэка. Но так глубоко в деревню они не заходили… — Почему же теперь?.. — спросила Гермиона. Ответ был не нужен. Ливия стояла молча. Белая, как снег. Её глаза были сухими — слишком сухими. В них отражалось что-то, чего она сама не хотела понимать. Минерва медленно подошла к ней, мягко, но твёрдо положив руку на плечо. — Они всегда чуют слабые места. Даже те, о которых ты сама не подозреваешь. Ливия вздрогнула, но не отпрянула. И впервые — впервые за весь день — ей захотелось, чтобы кто-нибудь просто сказал, что всё будет хорошо. Но никто не сказал. И, быть может, правильно. — С завтрашнего дня — ускоренное обучение Патронусу. Люпин возьмёт на себя старшие курсы. Вам нужно это… как можно скорее.