Кровавый дождь и зловещий ветер

      Последующие два дня пути прошли в более расслабленной атмосфере. Вдоволь насладившись любимой сладостью, Шэнь Сюэ больше не испытывал неловкости. Эмоционального размахивая руками, он рассказывал Лун Цину обо всех передрягах, в которых успел побывать за эти года. Дракон знал о каждой, благодаря техникам слежки, но всё равно с особой внимательностью слушал и про побег из пещеры огненных львов, и про кражу яиц из гнезда Писю, и про нудные разговоры с Сюань У.       Сам он не рассказывал о себе ничего. Шэнь Сюэ не спрашивал, а даже если бы и спросил, то Лун Цин бы всё равно не нашёл, что ответить. Его жизнь в Палате Юйу была скучна и однообразна. Как один из старейшин он не мог даже покинуть территорию ордена без веской на то причины.       На третий день, когда солнце сияло высоко в небе, а все истории были рассказаны, они наконец предстали перед стеной ордена Хуэйцзинь Юэ.       Пустыня, как и северные земли, где почти круглый год не сходит снег, всегда считалась самым суровым местом не только из-за частых бурь, но и из-за тварей, обитающих здесь. Оттого орден Хуэйцзинь Юэ был больше похож на неприступную крепость, нежели обычный заклинательский город. Гигантские базальтовые стены изгибались у вершин, из которых торчали острые, словно когти гигантского зверя, металлические шипы и лезвия. Из-за стен виднелись острые чёрные крыши зданий, а в самом центре, пронзая облака, возвышалась пагода из полусотни этажей и носящая название «башня Отречения». В ней выращивали по-настоящему бездушных воинов. Ломали их волю, терзали сознание, лишали желания жить, превращали в покорных марионеток, повинующихся лишь приказам главы ордена Ша Вэя и его жены Су Кань, которая лично принимала участие в истязании адептов ордена.       — Первый покоится там, где под ветром пустыни камень рыдает, забытый в руках короля, отдавшего душу во имя величья, — задумчиво произнёс Шэнь Сюэ, подойдя к высоким створкам ворот из чёрного железа с барельефами грозных воинов. В одной руке они сжимали сабли и топоры, а во второй отрубленные головы врагов. — Как думаешь, если король это Ша Вэй, то что может быть камнем в его руках?       — Жена! — донёсся голос из рукава Лун Цина.       Оба юноши удивлённо уставились на зашевелившуюся ткань, из которой вскоре показалась пара серебряных драконьих рожек, а после и золотые волосы. Маленький человечек, тот самый, что должен охранять секретную библиотеку, выбрался из рукава и упёр кулаки в бока.       — Очевидно же, что рыдающий камень, это жена! Жёны всегда плачут в руках грубых мужей, — горделиво хмыкнул он, вздёрнув подбородок       — Ты чего тут забыл? — Лун Цин нахмурился и скрестил руки на груди.       — Я подумал, что вам пригодится моя помощь, и тайно забрался в ваш рукав, старейшина Лун. И как оказалось, не зря.       — Отослать его обратно одного не получится, да? — вполголоса поинтересовался Шэнь Сюэ, заходя за спину дракону и из-за его плеча поглядывая на хранителя.       — Да, вне библиотеки пользоваться ци он не способен, — Лун Цин раздражённо вздохнул и потёр переносицу.       Человечек не обращал на их разговор никакого внимания, продолжая восхвалять свой острый ум, без которого юноши точно не смогут отыскать все необходимые осколки.       — Есть способ заткнуть его? — спросил Шэнь Сюэ. Лун Цин покачал головой. — Тогда может просто запихаем его обратно?       — Я не собираюсь его таскать. Раз он решил пойти с нами, пускай идёт сам, — ворчливо произнёс дракон.       — Может тогда просто бросим его здесь?       — Этот идиот главный хранитель. Пусть он и не умнее пня, но оставлять его, особенно здесь, нельзя.       — Тогда, получается, остаётся только надеяться на то, что мы скоро встретим кого-нибудь из наших людей и отдадим им этого… — Шэнь Сюэ замолк на несколько мгновений. — А у него имя хоть есть?       — Я зову его Сяо И.       Лис обиженно надул щёки:       — Ты к именам всех людей «Сяо» добавляешь?       Лун Цин посмеялся:       — Но он ведь действительно кроха. Как его по-другому называть-то?       — Почему бы не Суйсэ?       — Эй! — окликнул их Сяо И. — Какой ещё Суйсэ?! Меня зовут…!       Его перебил скрежет открывающихся ворот и удары в тревожный колокол, следом за которым раздались крики: «Старейшины мертвы! Они все убиты! Схватить убийцу!» Но вместо солдат и стражи на поимку убийцы отправился сам Ша Вэй. Он стоял перед вратами, спокойно дожидаясь, пока они полностью отворятся, а в руках сжимал кнут, грозно плюющийся во все стороны золотыми молниями. Лун Цин уже было сложил руки в приветственном жесте и собирался склониться, но был тут же оттолкнут в сторону Шэнь Сюэ, выскочившим вперёд, чтобы отразить направленный в них удар кнута.       — Вот же ж, — раздражённо тцыкнул он, выпустив хвост и навострив уши, и сквозь стиснутые зубы прорычал: — Воцао.       В его руке сразу материализовался меч. Клинок его был отлит из чёрного метеоритного железа и испещрён прожилками из красного кварца, напоминающими струйки крови. Эфес обёрнут кожей тысячелетнего змея, рождённого в самых тёмных глубинах Бездны, а в навершие инурустирован белоснежный жемчуг, заметно выделяющийся на этом тёмном фоне.       Когда-то давно, когда этот мир только зарождался, этот меч был выкован одним из древних богов и в один день попал в руки юного Шэнь Сюэ. В тот же день он и получил столь постыдное имя, что даже его новый хозяин не желал произносить его.       — Шэнь Жаньсюэ, — громко заговорил Ша Вэй, мерно вышагивая навстречу к лису, — мерзкий практик тёмного пути. Даже свиньи чище твоих рук.       Шэнь Сюэ закатил глаза. Эти слова он слышит не впервые. Каждый раз, когда очередной глава очередного праведного ордена обвинял его в каком-либо преступлении, звучали именно эти слова. Это словно было его личным проклятием: эти слова и вечно сыплющиеся на него обвинения, которым отчего-то все слепо верили. Все, кроме Лун Цина и Луань Бэйшана.       — Моему сыну было всего три месяца. Всего три! Разве он заслужил столь жестокой смерти? За что ты его убил? За что?! — срывающимся голосом прокричал Ша Вэй, и Шэнь Сюэ не удержался от того, чтобы вновь закатить глаза.       — Простите, глава Ша, но Шэнь Жаньсюэ всегда был рядом со мной, — попытался вмешаться Лун Цин и закрыть собой Шэнь Сюэ, но лис вновь оттолкнул его в сторону и связал его руки и ноги теневыми путами.       — Не вмешивайся, — тихо попросил он и направил меч на Ша Вэя. — Ты не имеешь права обвинять меня без доказательств.       — Доказательств? Ты разорвал моего сына на кусочки на глазах моей дорогой Су Кань и теперь требуешь доказательства?! — Ша Вэй взвыл, вцепившись ладонью в волосы, и его обезумевший взгляд заметался из стороны в сторону. — Мой сын! Мой единственный сын! Я никогда не прощу тебе этого! Лишайная скотина, ты поплатишься своей жизнью за этот грех!       Вырвавшаясь из его тела волна искажённой ци прошлась по округе, заставляя пошатнуться. Сяо И вовсе не смог устоять и кубарем покатился прочь, но даже несмотря на скованные руки и ноги, Лун Цин смог поймать его, упав на твердеющий песок и ободрав плечо.       — Катастрофа! Какая же катастрофа! — залепетал Сяо И, влетев в грудь дракона. — Что нам делать, старейшина Лун?       — Шэнь Сюэ сам со всем разберётся, а ты пока спрячься.       Сяо И так и поступил. Крепко цепляясь за одежду Лун Цина, он залез обратно в рукав цянькунь.       Ша Вэй занёс руку для удара. Шэнь Сюэ приготовился защищаться. Кнут змеёй метнулся к лису, но столкнулся с мечом и ударил в землю, поднимая песок в воздух. Раскалённые песчинки больно резанули по глазам, и Шэнь Сюэ пришлось зажмуриться. Он надеялся на своё звериное чутьё. Рассчитывал, что сможет услышать или учуять мужчину, но распространившаяся по округе искажённая ци давила, не давая и вдоха нормально сделать, а рождённый в песчаную бурю Ша Вэй настолько породнился с этим проклятым песком, что тот даже и не думал шуметь под его ногами.       Новый удар пришёлся по боку, разорвав одежду и оставив глубокую рану. Шэнь Сюэ пошатнулся, но не упал. Следующий удар рассёк бровь, и кровь залила глаз. В третий удар кнут вновь столкнулся с мечом. Песок наконец-то улёгся, и Шэнь Сюэ смог открыть один глаз как раз вовремя, чтобы не дать кнуту пронзить шею.       Теперь пришла очередь лиса атаковать. Несмотря на хлестающую из бока кровь, он двигался стремительно и ловко. Всего в пару мгновений он пересёк расстояние, отделяющее его от Ша Вэя, но так и не смог ударить его. Мощный поток ветра откинул его назад, и Шэнь Сюэ повалился в руки как раз высвободившегося из оков Лун Цина.       Рядом с Ша Вэем возникла его супруга. Сжимая в одной руке веер, пальцами второй она впивалась в окровавленный тряпичный свёрток, из которого торчала младенческая рука с переломанными пальцами.       — Мой дорогой муж, — ласково заговорила Су Кань, демонстрируя свёрток Ша Вэю. — Наш сыночек вернулся. Смотри, как он улыбается.       Пока они были отвлечены разглядыванием изуродованного младенческого трупа, Лун Цин решил не тратить время впустую. Он забрал у лиса меч, благо, тот сейчас был покорным, вскочил на него, держа Шэнь Сюэ на руках, и умчался прочь.       — Если не собирался вредить ему, то почему не дал мне вмешаться? — возмущённо спросил дракон, впиваясь пальцами в здоровый бок юноши.       — Он обезумел. Зачем убивать того, кто даже не способен осознать свои поступки? — Шэнь Сюэ накрыл рану ладонью и направил в неё мощный поток ци, чтобы остановить кровь и не запачкать ею Лун Цина. — У него убили единственного сына, так что ему нужно было на ком-то выпустить свой гнев. Когда он придёт в себя, то поймёт, что я к этому убийству никак не причастен.       Лун Цин широко распахнул глаза от удивления:       — Ты всегда так поступаешь, когда тебя ложно обвиняют? Покорно даёшь себя избить и выпустить гнев? А не боишься, что тебя так однажды…?       — Я знаю свою судьбу, — перебил его Шэнь Сюэ. — Я умру от твоего меча. Ну, должен был умереть от твоего меча, а потом бы боги уничтожили весь мир. Сейчас же я планирую умереть в сражении с ними.       Правый глаз Лун Цина начал нервно дёргаться, а губы искривились в раздражённой ухмылке.       — Ещё одно слово про смерть, и я…       — Я умру. Умру на закате солнца. Уничтожу свою душу и запечатаю её в скале. Умру ради любимого человека. Умру. Стану его дорогой в Небесное Царство. Умру и встречу рассвет у своей могилы.       Лун Цин устало вздохнул, но эти слова не вызвали у него ни капли злости, ведь принадлежали они Луань Бэйшану. Тот действительно вздумал умереть в будущем, но с его смертью дракон был готов смириться, ведь она не была бы бессмысленной. Мастером Луанем движут благородные цели, а Шэнь Сюэ… Ради чего этот глупый лис вздумал умереть? Ради мира, где его не ценят даже собственные подчинённые, что только и ждут подходящего момента, чтобы вонзить нож в спину? Мастер Луань умрёт, не оставив после себя ни капли боли, а что Шэнь Сюэ? О какой смерти он может думать, если не способен избавить Лун Цина от той боли, что эта смерть принесёт? Эгоист, да и только.       Лун Цин фыркнул. Эти мысли выводили его из себя даже сильнее, чем слова Шэнь Сюэ.       — А что если рыдающий камень это ребёнок? — задумчиво произнёс лис, оборвав размышления дракона. — Су Кань точно не та женщина, которая будет рыдать в чьих-либо руках, но вот её ребёнок.       — У трупа было вырвано сердце, — Лун Цин поджал губы.       — Вот как?       Пусть они оба и не видели труп вблизи, но Шэнь Сюэ не было смысла сомневаться в сказанном. Лун Цин не был искусен в целительстве, но если дело касалось анализа состояния живого существа или мёртвого, то этот дракон мог без ошибочно выявить проблему, только лишь раз взглянув.       — Может ли быть такое, что нужный нам осколок был спрятан в сердце того малыша, но убийца забрал его, чтобы нам помешать?       — Вполне, — Шэнь Сюэ скользнул языком по губам, слизывая стёкшие на них капельки крови. Лун Цин отчего-то сильнее сжал его в руках, а дыхание его стало тяжелее. — Нам с мастером Луанем уже приходилось сталкиваться с теми, кто поклоняется древним богам. Раз я способен видеть будущее, то может быть такое, что и среди них есть провидец, и они желают помешать нам предотвратить катастрофу.       — Я смогу отыскать убийцу, но мне нужно будет взглянуть на труп.       — Я не позволю тебе вернуться туда одному. Это опасно!       — Ты ранен, а Ша Вэй жаждет твоей смерти. Если пойдёшь со мной, то только мешаться будешь.       — А если ты пойдёшь один, я умру от волнения.       Лун Цин нежно улыбнулся:       — Я буду не один. Со мной будет Сяо И.       — Не успокоил.       — А я и не пытался.       Заметив внизу небольшой домик, Лун Цин направил меч к нему.       Этим домиком оказался заброшенный храм безымянного бога. Створки на окнах давно покосились и валялись рядом, занесённые песком. В крыше зияли дыры, а каменное крыльцо было полуразрушенным. В стороне валялась табличка с названием храма, но за ним уже настолько давно никто не ухаживал, что краска давно потускнела и стёрлась, и прочитать написанное было невозможно.       Спустившись с меча, Лун Цин аккуратно ступал по деревянному полу, что скрипел, грозясь вот-вот обломаться. Он прошёл внутрь, придирчиво осмотрел внутреннее убранство и подошёл к безголовой статуе божества. Постелив у её ног свой верхний халат, дракон бережно усадил на него Шэнь Сюэ и сам опустился на колени рядом. Он было потянулся к ране на боку, намереваясь помочь залечить её, но его рука была перехвачена лисом.       — Ты только хуже сделаешь, — прошептал он и опустил виновато голову.       — Но я же не могу тебя оставить здесь с такой раной, — возразил Лун Цин и дёрнул рукой. — Позволь хотя бы тогда поделиться с тобой ци.       Лицо Шэнь Сюэ моментально вспыхнуло красным, а следом за ним, осознав, как парень воспринял его слова, покраснел и сам дракон.       — Нет-нет, я просто поделюсь, — поспешил оправдаться Лун Цин. — Ты ведь не голоден? Если голоден, могу тогда кровью…       — Замолчи, замолчи, замолчи! — Шэнь Сюэ зажал его рот ладонью. — Ни за что, никогда и ни при каких обстоятельствах! Больше не смей предлагать мне такую дурость!       Лун Цин удивлённо выгнул бровь и опустил взгляд на ладонь с тонкими длинными пальцами, настолько соблазнительными, что он даже и не подумал сопротивляться своим желаниям. Прохладный язык коснулся дрогнувшей ладони, прошёлся вдоль пальцев, и губы его вновь прижались к внутренней стороне ладони. Шэнь Сюэ собрался отдёрнуть руку, но теперь настала очередь Лун Цина перехватывать её.       — Ты ранен. Сиди смирно, — требовательно произнёс он, но Шэнь Сюэ замер вовсе не из-за этого.       Влажная хрипотца в голосе дракона заставила напрячься и вытянуться, подобно струне. Холодный пот скатился по спине, в затылке начало покалывать, а в животе зародилась приятная тяжесть.       Язык вновь коснулся его пальцев, медленно проскользил по всей длине, и мягкие губы сомкнулись вокруг указательного и среднего. Шэнь Сюэ смущённо пискнул и попытался ещё раз высвободить руку, но хватка на его запястье стала только крепче.       — Я же ранен, — смущённо всхлипнул Шэнь Сюэ, поджав ноги и оттянув ткань одежды, чтобы скрыть явную реакцию на действия дракона. — Как ты можешь так обращаться с раненным?       Лун Цин выпустил его пальцы изо рта и насмешливо выгнул бровь.       — Да? И как же я должен обращаться с раненным лисом, который не хочет принимать моей помощи?       — Просто оставь меня здесь и иди. Я отдохну, и раны затянутся.       — А точно ли ты будешь просто отдыхать?       Лун Цин взглядом указал на бёдра юноши, и тот сжался сильнее, а щёки его запылали смущением ярче.       — Это… Это… — замялся он, но искать слов для оправдания ему не понадобилось.       Прохладные влажные губы впились в его, и все мысли напрочь вылетели из головы. В тело ворвалась мощная волна ци, наполняя опустевшие меридианы. Но Шэнь Сюэ не обратил на это никакого внимания. Всё, что его сейчас волновало, это губы Лун Цина, жадно впивающиеся в его, и его пальцы, пробравшиеся под одежду. Скользнув вдоль живота, они очертили грудь и коснулись затвердевшей бусины соска, заставляя губы лиса приоткрыться и срывая с них стон, что потонул в тут же углубившемся поцелуе.       — Уже всё закончилось? — раздался голос Сяо И.       Шэнь Сюэ моментально отдёрнул руку, которой тянулся, чтобы коснуться затылка Лун Цина. А дракон в свою очередь резко отпрянул от лиса, и его убийственный взгляд приковался к выползающему из рукава хранителю.       — Ой, а где это мы? — Сяо И замотал головой из стороны в сторону.       — Это неважно. Ты сейчас отправишься обратно в мир духов, — сквозь зубы прорычал Лун Цин.       — За что? — искренне удивился Сяо И, уставившись на дракона. — Чем я уже успел разгневать вас, старейшина Лун?       — Своим существованием.       Лун Цин потянулся к Сяо И, но тихий смех Шэнь Сюэ заставил его замереть.       — Отдыхай и зализывай раны, — он потрепал лиса по волосам и склонился к уху. — Когда я вернусь, мы обязательно продолжим наш разговор, договорились?       Шэнь Сюэ покраснел от пят до макушки и робко кивнул:       — Буду ждать нашего разговора.