Это были мы

18 июня, год 2006 Дженни сказала, что им надо расстаться. — Я не понимаю, — искренне сказал Гарри, наблюдая за тем, как она кидает в безразмерный чемодан свою одежду — прямо вместе с вешалками. — Серьёзно? — мрачно переспросила она. — Ты это серьёзно? — Да. Дженни резко выдохнула через нос, запихнула в чемодан блестящее сотней мелких пайеток платье, и лишь затем взглянула на Гарри. — Когда мы в последний раз разговаривали? — Ну… сегодня за завтраком? — Я имею в виду дольше двух минут и не о том, что пора купить молока. Гарри нахмурился, ворочая в голове воспоминания, и вдруг понял, что не знает ответа на этот вопрос. Дженни бросила в чемодан косметичку и яростно застегнула молнию. — Я уже не говорю о том, когда мы в последний раз проводили время вместе, — продолжила она. — Ты либо на работе, либо с ним. Всё время. — У него умерла мать, ты знаешь об этом. Я сразу сказал тебе, что мне нужно его поддержать… — До тех пор, пока не вернутся Рон с Гермионой, что произошло ещё два месяца назад! — воскликнула Дженни. Выпрямившись, она взглянула на Гарри. Её кудри были растрёпанными, а карие глаза — влажными от непролитых слёз. В груди у Гарри всё сжалось; чувство вины и осознание грядущей потери. Нет, не так. Потери, которая уже произошла. — Гарри, я понимаю, правда, понимаю, и я нормально отношусь к Драко, но это слишком. Есть целая куча людей, которые могли бы посидеть с ним один вечер, пока ты проводишь время со своей девушкой. Он всегда был… нет, дослушай меня, пожалуйста. Он всегда был важнее. И будет. — Но это не так, — вновь попытался Гарри, — я просто старался быть хорошим другом. Дженни подняла чемодан с кровати, поудобнее перехватила ручку и направилась к двери. Миновав застывшего Гарри, она остановилась на пороге и, обернувшись через плечо, добавила: — Будь честен хотя бы с самим собой. — Джен… Она покачала головой и ушла. Гарри медленно оглядел спальню, поражённый тому, какой пустой та стала. У Дженни всегда было много вещей и косметики; всевозможные баночки и тюбики валялись повсюду. Гарри нравилась её хаотичность. Он опустился на корточки и закрыл лицо ладонями.

***

Мне очень жаль, Гарри, сказала Гермиона, потому что вряд ли она могла сказать что-то ещё. Это действительно дерьмово, приятель, сказал Рон. Они ни капли не удивились, и это было худшим, наверное. Теперь у Гарри складывалось ощущение, что все вокруг, даже Рон, обычно не замечавший таких вещей, были в курсе, и от этого он чувствовал себя ещё большим дураком. Возможно именно поэтому он ушёл несмотря на то, что друзья предложили ему объятия, мягкий диван и вкусный ужин. Вместо этого Гарри аппарировал в Кенсингтон, купил упаковку из шести банок портера, прошёл по нагретому асфальту Аддисон-роуд, и в конечном итоге нажал на кнопку дверного звонка квартиры Малфоя. Жал Гарри долго, с чувством, запоздало подумав о том, что Малфоя может и не быть дома. В таком случае, наверное, ему останется только сесть на ступеньки и пить портер в одиночестве до тех пор, пока миссис Барнс, излишне бдительная соседка Малфоя, не вызовет полицию. Дверь всё-таки открылась, но на пороге стоял незнакомый Гарри парень — полураздетый и недовольный. Ширинку его джинсов явственно оттягивал стояк. — Драко дома? — спросил Гарри. В нём было много горечи, тихой, давящей, и теперь её стало ещё больше. Не только больше, она стала громче; к ней добавилось то жаркое скручивающее чувство, от которого горело сердце и скручивало живот. Гарри поймал себя на резком желании впечатать кулак прямо в смазливое лицо незнакомца, сломать вздёрнутый кверху нос… — Он немного занят, — ответил парень. Он уже начал закрывать дверь, как из глубин квартиры послышался голос Малфоя: — Трэвис, кого там принесло? — Какой-то чувак в очках, — скучающим тоном отозвался Трэвис, — он уже уходит. Правая рука Гарри, свободная от упаковки портера, сжалась в кулак и тут же разжалась вновь. В самом деле, кем он был, чтобы портить Малфою вечер, чтобы вести себя так, словно у него есть какое-то собственное, единоличное право находиться здесь? Гарри стиснул зубы, удерживая гнев в узде и, развернувшись, начал спускаться по лестнице. — Стоять, — раздался голос Малфоя. Гарри вздрогнул от неожиданности и обернулся. Малфой материализовался рядом с Трэвисом. Его отросшие волосы были растрёпаны, губы искусаны, а за распахнутой рубашкой виднелось отчётливое «н а х у й», набитое поверх длинных шрамов от Сектумсемпры. У правого соска, розового и маленького, отчётливо виднелся след укуса. Пальцы Гарри, всё ещё стиснутые в кулак, сжались до такой степени, что ему стало почти больно. Он должен был уйти, пока не натворил дел. — Проваливай, — сказал Малфой и всучил Трэвису спешно собранный ком из одежды. Трэвис уставился на него широко распахнутыми глазами. Малфой всучил ему пару кроссовок и подтолкнул в спину. Пошатнувшись, Трэвис переступил через порог, вставая босыми ногами на холодную пыльную плитку. — Давай, проваливай, — повторил Малфой. — Ты что, просто кинешь меня? — возмутился Трэвис, делая шаг назад. — Очевидно, — безразлично ответил Малфой. — Серьёзно, это же Гарри Поттер, прояви немного уважения. — Гарри Поттер? — Ах да, ты его не знаешь, — Малфой закатил глаза. — Неважно. Просто иди отсюда. Трэвис громко выругался и, балансируя на одной ноге, принялся натягивать кроссовки. Гарри протиснулся мимо него, ощущая на себе взгляд, полный сосредоточенной ненависти. Гнев, пылавший в грудной клетке ещё минуту назад, стал тише. Правда так и не ушёл до конца — от одного взгляда на укус, оставленный на тонкой коже Малфоя, Гарри вновь начал ощущать то скручивающее жаркое чувство посередине живота. — Маглы, — сказал Драко, закрывая за Гарри дверь квартиры. Пройдя вперёд по коридору, он прислонился плечом к стене и небрежно добавил: — Даже не могут осознать, что их посетил великий. — О, захлопнись, — пробормотал Гарри, снимая ботинки. — У меня только что обломался классный секс, за которым я охотился неделю, так что прояви немного уважения. — Я не просил тебя. Лицо Малфоя вдруг посерьёзнело. Оно редко принимало такое выражение. — Я знаю, — просто сказал он. Гарри молча уставился на него; тишина, повисшая в коридоре, казалась плотной и очень важной. Пальцы Малфоя медленно застёгивали рубашку, петелька за петелькой, одна пуговица за другой. Гарри хотел, чтобы он оделся, и не хотел одновременно. — Дженни ушла от меня, — прервал молчание Гарри. — И тебе хватит портера для того, чтобы пережить это? — поинтересовался Малфой, кивая на упаковку пива, ручку которой Гарри продолжал сжимать в левой руке. — Возможно, ещё мне понадобится твой видеомагнитофон и «Розовая пантера». — Ах, — протянул Малфой, отталкиваясь от стены, — да ты везунчик. Я недавно ходил в прокат. Он больше ничего не сказал, ни слова о том, как ему жаль или о том, что Гарри не замечал очевидного. Малфой просто включил мультфильм, задёрнул плотные занавески, погружая гостиную в полумрак, открыл две банки портера и усадил Гарри на диван рядом с собой. — Я уже присмотрел нам дом в Годриковой впадине, — сказал Гарри четыре серии спустя. — Ещё в феврале. Просто не успел сказать ей. Склонив голову к плечу, Малфой внимательно взглянул на Гарри. На бледном лице играли блики от телевизора, и Гарри вспомнил первый поход в кинотеатр, карамельный попкорн и ощущение неотвратимого приближения чего-то большого. — Ничего, — на редкость искренне сказал Малфой. — Ты ещё найдёшь ту, с кем будешь там жить. 30 июня, год 2006 Малфой поймал Гарри в атриуме Министерства, уставшего и злого после дежурства, вторую половину которого он провёл, объясняя старой ведьме из Челмсфорда, что соседи не насылают на её дом гномов-убийц. К тому моменту, как они с Ханной вернулись в Аврорат, покрытые пылью после проверки огромного чердака свихнувшейся миссис Дэвидсон, ему хотелось лишь одного — вернуться домой и упасть в кровать лицом вниз. Но Малфой так не считал. — Прими душ и надень что-нибудь… не знаю, что-нибудь более претенциозное, чем ты носишь обычно, — сказал он, подхватывая Гарри под локоть. — Серьёзно? — вздохнул Гарри. — Именно сегодня? Ты что, решил устроить мне свидание? — Вроде того, — туманно ответил Малфой, подтолкнул Гарри к точке аппарации и тут же исчез сам. Гарри оставалось только всплеснуть руками и, крутанувшись на каблуках, отправиться к себе. Он знал Малфоя достаточно хорошо для того, чтобы по одному его взгляду понять, что он поймал очередную сверхценную идею. Малфой объявился на Гриммо спустя полчаса, когда Гарри, переодевшись, заканчивал доедать холодный сэндвич. С тех пор, как Дженни ушла, его холодильник был преимущественно пуст. Он ненавидел готовить самому себе. — Так сойдёт? — мрачно спросил Гарри. Малфой прищурился, оглядывая его с ног до головы. Гарри понятия не имел, что подразумевалось под «более претенциозно», но совершенно точно не собирался облачаться в парадную мантию, а потому просто достал из шкафа джинсы с дырками на коленках и свежую футболку. — М-м-м, скажем так, я не ожидал от тебя большего, — протянул Малфой и, обойдя стол, подошёл к Гарри. Тот с трудом сглотнул последний кусок сэндвича, сухой хлеб едва не встал поперёк горла. Малфой был слишком близко; так близко, что он чувствовал запах его одеколона — всё того же, в аромате которого прослеживался можжевельник. Глаза Малфоя, острые и цепкие, были подведены чёрным карандашом, а за небрежно распахнутым воротом бирюзовой рубашки виднелись линии ключиц. Гарри вцепился пальцами в край кухонной тумбы, чувствуя, как ускоряется, ускоряется, ускоряется сердце. Бам-бам-бам. Малфой поднял руку и с сосредоточенным видом взъерошил Гарри волосы, укладывая их беспорядок в каком-то собственном индивидуальном видении. Одёрнул футболку, расправляя на ней складки, засунул пальцы в шлёвки джинсов и подтянул их выше. — Достаточно трахабельно, — заключил Малфой и сделал полшага назад. Лишь после этого Гарри понял, что всё это время простоял, задержав дыхание. Он откашлялся и поинтересовался: — Так куда мы? — В клуб, — ответил Малфой и прежде, чем Гарри успел возразить, схватил его за руку, чтобы аппарировать.

***

— Ты не можешь просто брать и без предупреждения тащить меня сюда, — в третий раз возмутился Гарри, наклоняясь к самому уху Малфоя, чтобы тот мог его услышать. Поздним вечером пятницы небольшое пространство клуба было забито людьми, занявшими столики по углам, жавшимися друг к другу на танцполе и у барной стойки. Гарри не сразу заметил, что в тесном помещении, пронзённом лучами стробоскопов, не было ни одной девушки. — Мне надоело смотреть на твою кислую рожу, — прокричал Малфой в ответ. — Да? Знаешь, всё это выглядит как развлечение для тебя! — воскликнул Гарри, обводя рукой толпу мужчин. На лице Малфоя расплылась ухмылка, и Гарри тут же пожалел, что сказал об этом. К сожалению, было уже поздно. Малфой наклонился вперёд, его губы прижались к ушной раковине Гарри, пуская по коже тысячи мелких мурашек, и сказал: — А мне кажется, что тебе тут тоже найдётся дело. Щёки Гарри вспыхнули алым, и он был благодарен темноте, пронзаемой беспорядочно яркими вспышками, за то, что она скрыла это в себе. Они не говорили о выпускном с того вечера в пабе, с тех пор, как начали общаться. Ни единого слова или намёка, немое соглашение. Технически Малфой не нарушил его, не заговорил прямо о том, что произошло между ними, но подоплёка его слов была кристально ясной. — Просто иди танцевать, Поттер, — посоветовал Малфой, отстраняясь от него. — Это весело. И полезно для твоего уровня дофамина. — Ты же знаешь… — Что ты ужасен? Знаю, поверь мне, невозможно забыть тот ужас, что я видел на четвёртом курсе. Мне до сих пор снятся кошмары. Но это неважно. Просто выпей побольше и танцуй. Бармен, словно по команде, поставил перед ними коктейли. Малфой ухмыльнулся и кончиками пальцев подтолкнул к Гарри его Негрони. Тот взял запотевший рокс, потому что ему ничего больше не оставалось. Так что он пил, пил и пил, а потом, да, танцевал, и Малфой даже не смеялся над ним. Малфой был близко, двигаясь изящно, тонко и выверенно; смотрел Гарри прямо в глаза. И здесь, посреди танцпола, подталкиваемый чужими плечами и неспособный оторвать от Малфоя взгляд, Гарри впервые позволил себе осознать, что именно означали слова Дженни и почему никто из его друзей не удивился, когда она ушла. Ответ был здесь, совсем рядом, спрятанный между открытых ключиц, за бирюзовой шёлковой тканью и линиями чёрного карандаша. Он был здесь, но Гарри всё равно не решался, а Малфой не делал шаг вперёд, только смотрел. Гарри не понял в какой момент между ними оказался незнакомый парнишка со всклоченными светлыми волосами и сияющей улыбкой, но Малфой, двигаясь в танце, обнял его сзади, подталкивая вперёд. Гарри принял в свои объятия чужое тело, прикасался к нему, вёл по выступающим рёбрам и узким бёдрам, но не смотрел в лицо. Нет, он смотрел поверх плеча незнакомца, в светло-серые глаза, что не отрывались от него в ответ. Бешеный ритм музыки стих, неожиданно сменившись на медленную тягучесть. Кто-то покинул танцпол, кто-то остался, как Гарри, взмокший и тяжело дышащий. Его пальцы разжались, выпуская светловолосого парнишку из тесной хватки, и тот отступил на полшага назад, чтобы тут же быть пойманным Малфоем. Малфой схватил его за руку, хищно ухмыльнулся ему, и потянул за собой. Гарри, словно под Империо, пошёл за ними. Они миновали барную стойку и прошли по длинному коридору за ней. В неоновом свете на стенах виднелись надписи маркером; музыка здесь звучала приглушённо, и Гарри отчётливо расслышал чей-то стон. Ему стоило остановиться, но он не сделал этого, то ли потому что приговорил слишком много Негрони, то ли из-за глаз Малфоя, так ярко сверкавших для него одного там, на танцполе, несколько минут назад. Малфой вновь нашёл взгляд Гарри своим уже остановившись у очередной расписанной маркером двери. Парнишка прижался к нему, раскрасневшийся и довольный. — Ты с нами? — брови Малфоя приподнялись в удивлении. — Всё-таки решил принять моё предложение? — Просто заткнись и иди, — сипло ответил Гарри. Ухмылка Малфоя стала шире. Он толкнул дверь плечом, растворился в неоновом полумраке вместе со своим спутником, а Гарри вновь последовал за ними. Он хотел сказать, что не собирается ничего делать, но Малфой, казалось, не нуждался в этих словах. Он не звал Гарри, не пытался коснуться его, только встал у стены, рядом с продавленным кожаным диваном, положил руку незнакомцу на голову и слегка надавил. Тот молча рухнул перед ним на колени. Гарри прижался спиной к двери, вдыхая запах мускуса, пота и — отдалённый, почти призрачный — можжевельника. Воспоминания ударили в голову, словно не было восьми долгих лет молчания и избегания: влажный горячий рот, покорность, шёлк волос под ладонью. Гарри разомкнул губы, пытаясь схватить больше воздуха. Малфой взглянул на него и длинно застонал. Гарри смотрел только на его лицо, ни разу не бросил взгляд вниз, и Малфой отвечал ему тем же, словно в комнате не было никого другого, словно ему никто не отсасывал прямо сейчас. Он чуть покачивался, глядя на Гарри, коротко вздрагивал всем телом, и красно-синий неон отражался в радужках его глаз, на губах и щеках. Руки Гарри сжались в кулаки, вставший член вдавливался ширинкой до боли. Малфой произнёс что-то очень напоминавшее имя Гарри и тут же кончил, широко открыв рот в беззвучном стоне. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга, а затем Гарри развернулся, распахнул дверь и бегом кинулся прочь. 1 июля, год 2006 Гарри не смог уснуть. Он провёл несколько часов, ворочаясь на кровати в полудрёме, утопая в образах открытого рта и линий ключиц, и в итоге вынужден был подняться с постели, смирившись. Он долго стоял под прохладным душем, трезвея и мысленно успокаивая свой ноющий член, не желавший опускаться до конца всё это время, а затем принял антипохмельное зелье и сварил себе крепкий кофе. Ему стоило огромного труда не отправиться в Кенсингтон сразу же, но ожидание было таким мучительным, что, когда маленькая стрелка часов миновала цифру десять, он оделся и вышел на пустую площадь Гриммо. Прохладный воздух летнего утра не смог успокоить ни его горящие щёки, ни ухающее в грудной клетке сердце. Апарировав в переулок на Аддисон-роуд, Гарри пересёк улицу, дёрнул на себя дверь подъезда и почти бегом поднялся на второй этаж. Нажимая на кнопку звонка, Гарри думал о том, что если в квартире Малфоя будет кто-то ещё, он без лишних слов выкинет его на улицу. Дверь открылась не сразу. Малфой показался на пороге, помятый и сонный. Его мокрые волосы были взъерошенными, а на левой щеке отпечатался след от подушки. — Какого хрена? — севшим со сна голосом поинтересовался Малфой. — Ты один? — Да. Какого хрена? Гарри молча перешагнул через порог, захлопнул за собой дверь и поцеловал Малфоя. Тот дёрнулся всем телом, издав какой-то сдавленный, смешной звук, упёрся ладонью в грудную клетку Гарри и отстранился. — У меня изо рта воняет, — сказал Малфой с таким видом, словно это было единственной по-настоящему важной вещью. — Как же мне наплевать, — ответил Гарри, обхватил его лицо ладонями и вновь поцеловал. …И всё встало на свои места, по крайней мере, на это утро. Он целовал Малфоя снова и снова, пока тот цеплялся за его плечи, и чувствовал себя так хорошо, так правильно, как не чувствовал очень давно; может быть, как не чувствовал никогда раньше. Словно все нити, тянувшие его вперёд, наконец сошлись в одной точке. Малфой, поначалу вяло брыкавшийся и бормотавший что-то про зубную щётку, очень быстро сдался и обнял Гарри за шею, прижимаясь к нему всем телом. Он был в одном белье, тёплый, немного сонный, его член наполовину затвердел и упирался Гарри в бедро. Гарри обхватил Малфоя за талию, опустил голову и подцепил зубами мочку его уха, позволяя шаг за шагом утягивать себя вглубь квартиры. Они разорвали поцелуй лишь упав на кровать, в простыни, сохранившие на себе тепло человеческого тела, но тут же возобновили его, будто прервать движение губ дольше, чем на несколько секунд, равнялось гибели. Это не было нежно, на самом деле: толчки языка, укусы, привкус железа и глупое столкновение зубов, но Гарри всё равно чувствовал себя правильно. Малфой шептал какие-то ругательства прямо в его губы, поднимал бёдра в попытке создать трение, а Гарри хватал его, сжимал до боли, до синяков, и не мог заставить себя остановиться. — Слишком много одежды, — раздражённо пробормотал Малфой, сильно укусил Гарри за нижнюю губу и, отстранившись, дёрнул вверх его кофту. Гарри попытался помочь ему, но, казалось, только мешал, запутавшись сначала в рукавах, а затем — в штанинах джинсов. Это было смешно, Малфой недовольно фырчал, а затем снова жался ближе, обнажённым телом к обнажённому телу. Гарри обхватил ладонью его член, чувствуя себя неуверенным в движениях, но жаждая доставить удовольствие, провёл большим пальцем по головке, собирая капли смазки, и губами поймал чужой протяжный стон. В комнате быстро стало слишком жарко; зубы Малфоя нашли его шею, кусаясь, терзая, а ладонь — член. Гарри зажмурился, хмурясь, приоткрыл губы, плавно выдыхая, чувствуя, как с каждым уверенным движением малфоевской руки горячая волна начинает скапливаться внизу живота… Малфой резко остановился и сжал основание члена Гарри. Тот разочарованно застонал. — Не смей кончать от дрочки, — сурово заявил Малфой и прежде, чем затуманенный мозг Гарри сумел осознать эти слова, перевернулся, подминая его под себя. Гарри несколько раз моргнул, чувствуя, как ослабевает жар в паху. Малфой нависал над ним, длинноногий, гибкий. Кожа на его шее цвела следами укусов, о которых Гарри даже не помнил. — Я хочу тебя трахнуть, — тихо сказал Малфой. — Ты — меня?.. — глупо переспросил Гарри. Он не продумывал это, честно говоря. Он вообще мало о чём думал после того, как Малфой кончил там, в клубе. Теперь в нём зашевелилась смутная тревога. — Не наоборот? — уточнил Гарри. — Я не фанат. В смысле, я пробовал, но это не доставляет мне удовольствия. — Тогда почему это должно доставить удовольствие мне? — с подозрением спросил Гарри. Малфой сел. Его задница прижалась к члену Гарри. Говорить не хотелось; хотелось схватить Малфоя за бёдра и тереться о него, вновь теряя связь с реальностью. — У меня, возможно, что-то с нервными окончаниями, я не знаю, — сказал Малфой, его лицо приняло непривычно открытое выражение. — Но тебе будет приятно. Я хороший топ. Гарри закусил щёку с внутренней стороны. Внутри бурлило слишком много всего — опасение, интерес и дикое, едва обуздываемое возбуждение. Он положил руки на бледные бёдра Малфоя, вдавил пальцы в крепкие мышцы, наслаждаясь тем, как кожа встречает кожу. — Мы можем не делать этого, — добавил Малфой, и его тон был таким мягким. — Есть куча других способов доставить друг другу удовольствие. Я не собираюсь давить. Сказав это, он положил руки поверх ладоней Гарри, обводя костяшки кончиками пальцев. Гарри, тяжело дыша, скользнул взглядом по грудной клетке Малфоя, по животу и остановился на члене, всё ещё крепко стоящем, с истекающей влагой головкой. Он не казался длиннее обычного, но толще — совершенно точно. Гарри попытался представить, как это будет, как он станет давить изнутри, заполнять, и его собственный член дёрнулся. — Ладно, — сдавленно сказал Гарри. — Давай попробуем. — Ты уверен? — Малфой склонил голову к плечу; длинные пряди волос скользнули по коже, упали на левую ключицу. — Это не обязательно. — Да. Да, уверен. Зрачки Малфоя резко расширились. Он слегка двинул бёдрами вперёд, крошечное движение, едва не выбившее из Гарри весь воздух. — Остановимся в любой момент, — голос Малфоя опустился до шёпота, — слышишь? Гарри кивнул, заворожённый чернотой его зрачков, движениями его бёдер, едва заметными глазу, но такими ощутимыми. Малфой улыбнулся ему и, наклонившись вперёд, снял с Гарри очки и бросил их на прикроватную тумбочку. — Эй! — возмутился тот, пытаясь извернуться, чтобы дотянуться до тумбочки. — Они мне нужны, я хочу тебя видеть! — Я уже расцарапал о дужки всё лицо. Уверен, мой член ты найдёшь и без них. Гарри собирался возмущаться дальше, но это было невозможно — Малфой сбил его с мысли очередным каскадом горячих поцелуев. Это растянулось надолго, они снова не могли оторваться друг от друга, мокрые звуки, заполнившие комнату, и приятная саднящая боль в распухших губах. Затем Малфой отстранился от него, выдвинул ящик тумбочки, зашуршал чем-то, и вскоре его влажный палец оказался между раздвинутых ног Гарри, кружа вокруг входа, размазывая холодную смазку и чуть надавливая. Гарри сам не заметил, как задержал дыхание. — Порядок? — промурлыкал Малфой, склоняясь над ним. Гарри задумался на несколько секунд, оценивая ощущения, и в итоге кивнул. Малфой улыбнулся и протолкнул палец внутрь него. Это было безболезненное странное чувство, которого Гарри не понял, но как только Малфой начал трахать его пальцем, оно стало отчётливее, быстро превращаясь в приятное. Когда Малфой, не замедляя движений, добавил второй палец, он стал раз за разом методично надавливать на простату, и подутихший было жар внизу живота Гарри разросся вновь. Запрокинув голову, Гарри тяжело дышал открытым ртом; пот собирался на его висках и шее, стекал вниз, в ямочку между ключиц. — Всё в порядке? — вновь спросил Малфой, его щёки были румяными, практически алыми. — Да, — смог выдохнуть Гарри. — Только немного… — Больно? Рука Малфоя тут же замерла. Гарри хрипло, тихонько рассмеялся, и закончил: — Недостаточно. Он услышал рваный, резкий выдох, сорвавшийся с губ Малфоя после этих слов, и по его телу побежали мурашки. Малфой согнул пальцы, вдавливая подушечки в простату, и Гарри застонал, едва ли осознанно ударившись затылком о подушку. Когда пальцы, так прекрасно заполнявшие, растянувшие его, исчезли, он издал недовольный звук. Ответом ему стал мелодичный, добродушный смех, Малфой опять наклонился к тумбочке, а оказавшись в поле зрения Гарри, продемонстрировал ему зажатый между пальцев пластиковый квадратик. Гарри прищурился, пытаясь сфокусироваться. — Презерватив, — пояснил Малфой. — Ты не против? Не люблю защитные чары. — Да, я тоже не в восторге, когда возле моего члена машут палочкой, — усмехнулся Гарри. — Как идеально мы друг другу подходим, — сказал Малфой, разрывая упаковку, и это, наверное, должно было быть шуткой, вот только Гарри не мог до конца в эту шуточность поверить. Потому что сейчас всё и правда казалось идеальным. Всё и было идеально. Дыхание Малфоя у его шеи, крупная головка, раскрывающая мокрый от смазки вход, движение бёдрами вперёд, руки, цепляющиеся то за волосы, то за плечи. Это было так хорошо, и Гарри сцепил ноги у него на пояснице, слушая шёпот у своего уха, что-то про о господи, про ты такой красивый, про мне так хорошо, тебе хорошо? Распирающее чувство обжигало нервные окончания, а затем Малфой схватил Гарри за бёдра, приподнимая их, резко двинулся вперёд, задел простату, к тому моменту уже порядком измученную пальцами, и мир на несколько секунд окрасился в ослепительно белый. Когда всё закончилось, Малфой рухнул на подушки напротив Гарри, лицом к лицу. Он был так близко, что Гарри отчётливо видел его и без очков, видел прилипшие к щекам светлые пряди, искусанные розовые губы и что-то очень большое в глазах. Малфой медленно моргнул. — Это было действительно хорошо, — сказал Гарри, потому что он очень плохо умел выражать свои чувства словами. Он быстро уснул. 10 ноября, год 2017 После пятого сеанса Силва сказала, что Гарри может поговорить с Драко. — Вы уверены? — переспросил он, его сердце билось часто и сильно, словно стремясь удариться о рёбра. — Абсолютно. Дело сдвинулось с мёртвой точки. — И я могу… — голос Гарри сорвался, и ему пришлось откашляться, прежде чем продолжить, — прямо сейчас? Силва улыбнулась ему и кивнула. Гарри не мог оторвать глаз от закрытой двери в спальню за её спиной. Когда его ступор затянулся, Силва похлопала его по плечу, сказала, что будет ждать внизу, и исчезла на лестнице. Гарри провёл ещё несколько секунд, собираясь с духом. Его хвалёная смелость растворилась, будто её никогда и не было. Он постучал в дверь трижды и лишь затем открыл её. Драко сидел на кровати, подтянув колени к груди. Его взгляд казался практически ясным, по сравнению с тем, что было раньше — ещё после первого сеанса Силва распорядилась понемногу снижать дозировки зелий, что, по её словам, больше вредили, чем помогали. Гарри сделал это с облегчением. — Привет, — сказал он, остановившись на пороге. — Как самочувствие? Это было глупо, но ничего другого не пришло ему в голову. Драко сжался, хмурый и настороженный, а затем вдруг ответил: — Приемлемо. Сердце Гарри пропустило удар, может быть, даже два. Это был их первый диалог за всё время. Он не мог поверить в то, что слышит это; этот недовольный тон, искажённый, как в кривом зеркале, но похожий на тот, к которому он так привык за долгие годы. Драко молчал, обняв свои колени. Гарри сделал несколько поверхностных вдохов, стараясь успокоиться, и подошёл к стене, на которой уже висели колдография, снитч, записка и несколько кинобилетов. Достав из кармана два тонких силиконовых браслета, что одиннадцать лет назад надели на их запястья при входе в клуб, он повесил их на гвоздик рядом с остальными вещами. — Ты смотрел на… — начал было Гарри, но Драко перебил его: — Понятия не имею, что это. Гарри кивнул, сглатывая горечь, вставшую поперёк горла. Было глупо рассчитывать на чудо, прошло слишком мало времени и, честно говоря, Силва уже сделала то, что в Мунго считали невозможным, но боль всё равно пришла. Ему пришлось провести с полминуты стоя к Драко спиной, просто для того чтобы повернуться к нему с нейтральным выражением на лице. — Сейчас правда две тысячи семнадцатый? — недоверчиво спросил Драко. — Да, — Гарри кивнул. — А ты думал?.. Драко опустил взгляд. Его брови нахмурились, словно он изо всех сил старался разобраться в сложной арифмантической задачке. — Я ничего не думал, — наконец ответил он. — Я ничего не знаю. — Тебе просто нужно время, это… — Уйди, — вдруг сказал Драко. — Я устал, и ты пугаешь меня. Гарри замер. Задавленная было горечь вновь проснулась, прокатилась по горлу шипастым шаром. Больно. — Извини, — сдавлено ответил Гарри. — Конечно. Я уйду. Напоследок тронув браслеты, он вышел из комнаты и наложил на дверь чары.