Это были мы

24 ноября, год 2017 Гарри замер у приоткрытой двери в комнату Драко. Тот сидел на стуле у окна, поджав под себя одну ногу, пока Гермиона, стоявшая у него за спиной, аккуратно подрезала неровные концы светлых волос. Драко сам попросил об этом — казалось, он смог осознать своё отражение в зеркале, и увиденное его не обрадовало. Это было хорошо, вероятно; по крайней мере, Гарри готов был цепляться за любую надежду. Силва продолжала приходить к ним три раза в неделю. — Вот так, — пробормотала Гермиона, зажимая прядь между пальцев и аккуратно срезая кончики. — Извини, что так медленно. Я правда стараюсь сделать это ровно. — Что угодно будет лучше, чем это, — сварливо ответил Драко, и этот тон, Мерлин, этот тон казался таким знакомым, что сердце Гарри замерло, задохнувшись. Усталое солнце падало на лицо Драко, высвечивая его резкий профиль. Когда Гермиона отстранилась, с хмурым видом разглядывая плоды своих стараний, Драко повернул голову и заметил Гарри. Его плечи тут же напряглись. Гарри поспешил уйти. 31 июля, год 2006 Свои дни рождения Гарри очень любил, но не любил, если они выпадали на понедельники — дни, когда каждый хочет уютно отдохнуть у камина, а не идти веселиться. Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что в последнее время выходных у Гарри не было в принципе. Серия ошеломительно наглых ограблений сотрясала магический Лондон уже вторую неделю, а преступники умудрялись оставаться неуловимыми, что начинало порядком раздражать. Так что дверь дома на площади Гриммо он открывал усталым и мрачным. Разувшись в темноте коридора, Гарри сделал шаг вперёд, наступая на скрипучую половицу, и в этот момент плотный сумрак озарился ярким светом, а тишину разрушили несколько десятков голосов. Гарри, потрясённый волной взорвавшегося в крови адреналина, на чистых рефлексах вытащил палочку, готовясь обороняться, но в последний момент замер, поняв, что вокруг не враги, а толпа его друзей и знакомых в компании плавающих под потолком воздушных шаров. И хор их голосов был не какофонией проклятий, а складывался во вполне невинное и праздничное слово «сюрприз». — О господи, — прохрипел Гарри, опуская руку, до боли в пальцах сжавшую волшебную палочку. — Я мог вас проклясть! — А я их предупреждал, дружище, — ответил Рон, вышедший из толпы, чтобы похлопать Гарри по плечу. — С днём рождения. — Так вот куда вы с Ханной так бежали… — Да, извини, что бросили тебя сегодня. Но кое-кто очень настаивал. — Кое-кто? Вместо Рона ответила Гермиона. Налетев на Гарри с объятиями, она утопила его в облаке кудрявых волос, и шепнула на ухо: — Мы хотели предложить тебе провести с нами тихий вечер, а отпраздновать вместе со всеми уже в выходные, но Драко очень настаивал на сегодняшней вечеринке. — О, — выдохнул Гарри, крепко обнимая подругу одной рукой. — С днём рождения, Гарри, — сказала она, утыкаясь носом ему в плечо. Он пробормотал слова благодарности, глядя на Драко поверх её макушки. Тот стоял чуть в стороне ото всех, у входа в столовую, прислонившись плечом к дверному косяку. Его взгляд был направлен в потолок, скучающий и расслабленный. Они не говорили никому о том, что происходит между ними; вернее, конечно, Рон, Гермиона и Джинни, с которой Драко много общался последние полгода, знали, а кто-то, вероятно, догадывался, но, в общем и целом, что-то между ними оставалось секретом. Что-то. Гарри не был уверен, что они в отношениях, но совершенно точно чувствовал себя счастливым и до отлёта мозгов влюблённым. — Ну всё, Гарри, выдохни уже! — прокричал из толпы Симус. Все расхохотались, Джордж молча взорвал хлопушку, из которой вырвался сияющий поток зачарованных блёсток, что, закрутившись в спираль, взлетели к потолку, и Гарри рассмеялся тоже. Драко подошёл к нему лишь спустя полтора часа, когда все уже порядком объелись и открывали по третьей банке пива. Гарри как раз отлучился на кухню, чтобы по просьбе Джинни достать из кладовой вермут. — Привет, — сказал Гарри, глупо улыбнувшись. — Спасибо. Это так здорово. — Не понимаю, о чём ты, — проворчал Драко, но Гарри видел, что уголок его губ дёрнулся в тщательно скрываемой улыбке. Драко молча положил на дубовый стол свёрток и кончиками пальцев подвинул его ближе к Гарри. Золотистая подарочная бумага переливалась в ярком свете, притягивая взгляд. Гарри отставил в сторону вермут и, как зачарованный, подошёл ближе. Он любил подарки, больше получать, чем дарить, хотя в приличном обществе было принято говорить иначе. В дни рождения в нём будто бы оживал никому не нужный маленький мальчик, подарком которому долгие годы служили салфетки и зубочистки. — Что это? — с любопытством спросил Гарри, ведя пальцами по заветной обёртке и наслаждаясь тем, как приятно, празднично она шуршит. Драко закатил глаза. — Открой и узнаешь. Гарри затаил дыхание, аккуратно разворачивая обёртку. С годами ему стало жалко рвать их — самые ценные и памятные он сохранял. Под золотистой бумагой оказалась алая ткань. Развернув её обеими руками, Гарри понял, что перед ним аврорская мантия. На первый взгляд она ничем не отличалась от той, которая была на нём полтора часа назад, но потом он заметил, что вся подкладка исшита серебряными нитями. Тонкие, аккуратные, они складывались в незнакомые Гарри рунические символы. Нити едва заметно сияли. — Дополнительная защита, — пояснил Драко, становясь рядом с Гарри. — Новейшие разработки. — Твои? — Мои. Не веря своим глазам, Гарри вновь и вновь скользил взглядом по подкладке. Это была тонкая, кропотливая работа, явно проделанная вручную. Хитрое сплетение нитей напоминало созвездия. Она наверняка заняла у Драко не один месяц. — Спасибо, — потрясённо сказал Гарри. — О, перестань. Это дерьмо через пару лет будет у всех, вот увидишь. Гарри едва не закатил глаза, потому что Драко, конечно же, оставался Драко. Он молча сложил мантию, аккуратно положил её поверх упаковочной бумаги и, обернувшись, стиснул Драко в крепких объятиях. Тот сдавленно охнул, но не отстранился, напротив, обвил шею Гарри обеими руками. Гарри улыбнулся и оставил на его щеке поцелуй. — Спасибо, — повторил он, не видя, но чувствуя, что Драко улыбается. Они простояли так несколько минут, нежные и не желающие двигаться. В конце концов Драко осторожно высвободился. — Извини, — сказал он, когда Гарри с неохотой выпустил его из рук, — я должен пойти и хорошенько разъебать Рональда во взрыв-карты. Гарри рассмеялся и покачал головой, а затем, когда Драко уже начал подниматься по лестнице, спросил: — Останешься у меня сегодня? Драко обернулся через плечо, улыбнулся и молча кивнул. Сердце Гарри затрепетало, а внизу живота привычно затрепетало предвкушение. Мерлин, у них был отличный секс. Им стоило заняться им годами раньше — может быть, они бы выпили друг у друга в разы меньше крови. Гарри проводил Драко взглядом, бережно завернул мантию обратно в упаковочную бумагу и оставил свёрток за дверью кладовой. Уже на выходе из кухни он столкнулся с парнем, имя которого натужно пытался вспомнить весь вечер, что было довольно неловко. — О, — сказал тот, заинтересованно кивая на бутылку в руках Гарри, — у тебя есть вермут? — Э-э, да. Думаю, Джинни поделится, если ты очень хорошо её попросишь. — Так это для неё? В таком случае, боюсь, у меня нет шансов. Парень рассмеялся, звонко и заразительно, в карих глазах затанцевали смешинки. Он был чем-то похож на Седрика Диггори — то ли тем, как лежали тёмные волосы, то ли ямочкой на правой щеке, то ли манерой держаться. Это вызывало в Гарри смесь странных ощущений: застарелая печаль и ностальгия. — Извини, — сказал Гарри, — я никак не вспомню твоё имя… — Эндрю, — ничуть не обидевшись, ответил парень. — Эндрю Рид. Мы пару раз виделись, на квиддиче у Флинта. Джинни позвала меня. — Точно, — протянул Гарри, в памяти которого мелькнула фигура, отлично державшаяся на метле — ещё одна деталь, соединявшая Эндрю с Седриком. — Извини. Теперь я вспомнил. — Ничего, — Эндрю подмигнул ему. — У тебя есть лёд? — Да, в холодильном ящике, на нижней полке. — Отлично. Эндрю сбежал вниз по ступеням, на ходу взъерошивая волосы. Гарри отправился в гостиную. 4 августа, год 2006 Драко был зол. На самом деле, он раздражался довольно часто, терпение и благодетель уж точно не были чертами его характера, но сейчас это была именно злость. Гарри мог чувствовать её кожей. — Может всё-таки расскажешь, что случилось? — осторожно, будто ступая на минное поле, поинтересовался он. Драко насупился и ожесточённо воткнул вилку в свой рыбный тарт. Они сидели в «У Розали», незамысловато названной магловской пекарне, куда в последнее время ходили на ланч. Драко молчал всю дорогу от Министерства и, кажется, не собирался заговаривать. — Ладно, — примирительно сказал Гарри, — в любой момент, когда захочешь. — Рене повысили, — неожиданно ответил Драко. — Этого идиота, можешь себе представить? Да он голову от собственной задницы отличить не способен! Гарри замер. Бледное лицо Драко, до этого искажённое злостью, отразило глубокое разочарование. Он взглянул на тарт, отложил вилку и уставился в окно. Повышение было больной мозолью, на которую Гарри предпочитал не наступать. — Зачем я вообще стараюсь? — тихо спросил Драко. — Они никогда не повысят меня. Я застрял на этой должности навеки. — Всё дело в Эддисоне, — попытался Гарри, — этот придурок не будет у руля вечно, ему больше ста лет… — Дело не в нём, Поттер, и ты прекрасно об этом знаешь, — огрызнулся Драко. Он тяжело выдохнул через нос, а затем положил на стол левую руку и резко задрал вверх рукав рубашки. — Дело в этом. Метка смотрела на Гарри, давно угасшая, истёршаяся по краям. Неудачная старая татуировка, утратившая краски, ничего более. Она больше не имела никакого значения для Гарри, но он знал, что так думают не все. Далеко не все. Ему было нечем утешить Драко, по крайней мере, у него не было слов. Он протянул руку и коснулся Метки кончиками пальцев, провёл по её нечёткому краю, и тихо поинтересовался: — Почему ты не забьёшь её? Это был логичный вопрос, давно крутившийся у Гарри на языке. На коже Драко было много татуировок: геометрические узоры на плечах, надписи на груди и бёдрах, созвездия на пояснице. Гарри любил целовать их. Драко не отвечал. Весь его запал как-то разом утих, он опустил голову и перестал гневно поджимать губы. — Ты считаешь, что должен носить её, — догадался Гарри. — Помнить о ней. — Захлопнись, — пробормотал Драко и попытался убрать руку, но Гарри не позволил ему это. — Это не так, — вкрадчиво сказал Гарри, пытаясь заглянуть Драко в глаза. — Ты был глупым ребёнком. Просто глупым ребёнком, в ужасе совершавшим глупые поступки. — Разве тебе не противно? — осипшим голосом спросил Драко. — Нет. Конечно, нет, идиот. Драко судорожно втянул носом воздух. Гарри наклонился вперёд и поцеловал его в запястье. — Нет, — твёрдо повторил он. 18 декабря, год 2006 Гарри плавно дышал, утопая в смятых простынях. Он лежал на животе; пот высыхал на его спине, а задницу приятно саднило. В спальне горел только светильник, стоявший на столике в углу — они были в квартире Драко. За окном выл разбушевавшийся ветер. — Итак, — нарушил тишину Драко. — Рождественский приём. — Не напоминай, — застонал Гарри, с неохотой открывая один глаз. Профиль обнажённого Драко, лежавшего на спине рядом с ним, размывался по краям, но Гарри было слишком лень тянуться за очками. Он чувствовал, что из него буквально вытрахали все силы. — Ну, ты сам согласился на это. — Решение было принято под давлением, — пробормотал Гарри. Это была чистая правда — если бы не Гермиона, Гарри ни за что не согласился бы отправляться на Министерский приём, будь тот хоть сотню раз благотворительным. Но Гермиона сказала пожалуйста, а потом повторила это слово, а потом объяснила, как важно присутствие такого человека, как он, и как радостно богачи затрясут своими кошельками, если он скажет пару слов со сцены, всего пару слов, и все они помогут нуждающимся, социально незащищённым слоям населения… В общем, да, Гарри, никогда не умел противостоять ей. — Так что с приёмом? — спросил Гарри, поворачивая голову и открывая второй глаз. — Ты не боишься появиться там рядом со мной? — Я всё время отираюсь возле тебя, если ты не заметил. Все знают, что мы общаемся, ходим на ланчи… — В магловские места. Никогда в магические. А это магическое место. С влиятельными людьми. С журналистами. — Мне действительно всё равно. — На что? — На всё, — раздражённо пробурчал Гарри. — Я вообще не хочу туда идти. Он вновь закрыл глаза. Сонливость окутывала его, тёплая и приятная, пока ветер уютно гудел за окном. Ему не хотелось обсуждать дурацкий приём. И, да, ему действительно было всё равно — в конце концов, он был готов поцеловать Драко прямо там, посреди помпезно украшенного атриума, и пускай все газетчики подавятся своими прыткопишущими перьями. Гарри собирался сказать об этом, чтобы сгладить свою резкость и успокоить Драко, но уснул раньше, чем смог заставить себя разлепить пересохшие губы. 20 декабря, год 2006 Из атриума убрали всё лишнее, построили сцену, с которой время от времени вещал громогласный, сияющий улыбкой ведущий, а у стен выстроили в ряды столики, накрытые белыми кружевными скатертями. Играла ненавязчивая музыка, люди кружили вокруг, переговариваясь и смеясь. На Гарри была парадная мантия, которую он ненавидел за удушливую застёжку на вороте, но не застёжка, не люди и уж точно не кружевные скатерти были причиной устойчивого чувства тошноты, поселившегося у него в горле. Причиной был Драко, которого Гарри так и не дождался у себя дома перед выходом. Драко, пришедшего на приём под руку с Эрни Макмилланом. Гарри просто стоял и смотрел на них, сжимая в пальцах ножку бокала. Стекло, очевидно, было зачарованным — иначе оно бы уже разлетелось в осколки от того, как сильно он его сдавливал. Люди то и дело подходили к нему, время от времени щёлкали вспышки колдокамер, но Гарри было всё равно. И больно. О Мерлин, это было так больно. На другом конце атриума Драко наклонился к Макмиллану и что-то горячо зашептал ему в ухо. Макмиллан покраснел до кончиков ушей, а затем рассмеялся. Гарри, не выдержав, с грохотом поставил бокал на стол и рванулся вперёд, без оглядки расталкивая людей локтями. Заметив его, Драко просиял, как начищенный галеон. — Поттер! — воскликнул он с деланным восторгом. — Какая честь! Гарри молча схватил его за рукав, рывком отрывая от Эрни, и потащил прочь, в сторону пустующих коридоров. Дорогая ткань парадной мантии затрещала под его рукой. Драко пытался незаметно высвободиться и шипел что-то себе под нос, но Гарри даже не обернулся к нему. Выйдя в коридор, Гарри затолкал Драко в ближайший туалет, захлопнул за ними дверь и наложил чары против подслушивания. — Какого хрена? — отчётливо артикулируя, спросил Драко. Он был раскрасневшимся и злым. И тогда Гарри разозлился тоже — сильнее, чем до этого, бушующей волной, похоронившей под собою боль, ревность и тошноту. — Какого хрена?! — взорвался он. — Это я у тебя должен спрашивать! — А что такого? — зашипел Драко, поправляя воротник своей рубашки из белого шёлка. — Чего ты взъелся? Или погоди… О-о-о, я понял. — Да неужели? — Макмиллан? Серьёзно, это из-за него? Поражённый, Гарри всплеснул руками. Он не понимал, как Драко может не понимать. Это просто не укладывалось у него в голове. А потом всё вдруг прояснилось. — Поттер, — медленно произнёс Драко, — разве я обещал тебе эксклюзивные отношения? Гарри ощутил себя идиотом. Полным, тотальным, влюблённым идиотом, который страшно ошибся. Он молча уставился на Драко, решив позволить ему договорить, позволить ему добить себя. — Разве я обещал тебе хоть какие-то отношения? — холодно продолжил Драко. — Мы ничего не обсуждали, — хрипло сказал Гарри. Он не стал добавлять «я думал», потому что это было жалко. Драко кивнул: — Я полагал, это очевидно. Не эксклюзивные друзья с привилегиями и всё такое, верно? Светлая бровь приподнялась в знакомом изгибе, почти издевательском, любимом (и от этого было лишь хуже). Гарри уставился поверх плеча Драко. Злость, затопившая его с такой силой, перестала застилать глаза красной пеленой. Тошнота и боль вернулись. О, это было так больно. — Да пошёл ты, — сказал Гарри и, с силой толкнув Драко плечом, выскочил обратно в коридор. Он знал, что ведёт себя по-детски, но толкаться было лучше, чем плакать. Нет, Гарри не собирался доставлять ему такого удовольствия. Он не ушёл, произнёс свою короткую речь, написанную Гермионой, улыбнулся кому нужно — спасибо аврорской выдержке — и лишь после этого покинул приём, в самый разгар веселья. Он больше не смотрел на Драко, не думал о нём и не позволял себе чувствовать, ровно до того момента, как дверь дома номер двенадцать захлопнулась за его спиной. Лишь тогда Гарри сорвал с себя ненавистную мантию, опустился прямо на пол и заплакал, давясь ощущением собственной доверчивой ничтожности. 2 декабря, год 2017 Драко пришёл на кухню в куртке, накинутой на плечи поверх домашней одежды, и в уличных ботинках. Гарри, занятый нарезанием картошки, поднял на него обеспокоенный взгляд. Ему становилось лучше, но он не вспоминал, и каждый день Гарри ждал слов, которых так сильно боялся. Что-то вроде «мне пора идти», что-то вроде «будет лучше, если я перееду». — Я хочу выйти подышать. В саду, — сказал Драко вместо этого. — Можно? Гарри был уверен, что не смог скрыть своего облегчения. — Конечно, — сказал он и указал в сторону двери, ведущей на задний двор. — Сколько угодно. Ты здесь не пленник. — До какой-то степени, — болезненно усмехнулся Драко и, обогнув стол, направился к двери. Гарри виновато уставился ему вслед. — Я закрывал тебя, чтобы ты не навредил себе, — попытался он. Изящные пальцы Драко легли на ручку двери и провернули её. Раздался тихий щелчок, запах прелых листьев и ушедших дождей проник на кухню. Драко с явным наслаждением втянул носом воздух и лишь после этого ответил: — Знаю. Он вышел за дверь, неплотно прикрыв её за собой. Гарри с лёгкой тревогой наблюдал за ним через окно. К его облегчению, Драко не ушёл вглубь сада — остался стоять на ступенях крыльца, задрав голову к темнеющему небу и глубоко, спокойно, вдыхая и выдыхая. Он казался почти умиротворённым в этот момент. Таким красивым. Таким знакомым. Будто бы ничего не случилось; будто бы вернувшись обратно на кухню, он обнимет Гарри со спины и шепнёт ему что-то ласковое и в равной степени колкое. Драко простоял на улице с полчаса. За это время Гарри успел поставить противень с картошкой в духовку и принести из гостиной, в которой с каждой неделей становилось всё меньше вещей, маленькую подарочную коробочку, зелёную, с красным бархатным бантом. Когда Драко вернулся на кухню, пахнущий свежестью и прохладой, Гарри подозвал его к столу и протянул ему коробочку. — Ещё не Рождество, — заметил Драко, с подозрением уставившись на подарок. — Да, — сказал Гарри, нервно заёрзав на стуле; его ладони намокли. — Это имитация. Я знаю, ты устал от всех этих вещей, которые я тебе подсовываю… — Я просто их не понимаю. — Я знаю, — с нажимом повторил Гарри. — Но Силва сказала попробовать. Это не та самая подарочная коробка, но точно такая же. И внутри тот самый подарок. — Тот подарок, — повторил Драко. — Ещё бы я понимал, о чём ты говоришь. — Просто… попробуй открыть. Драко дёрнул плечом. Он покосился на Гарри, замершего в ожидании, а после, сдавшись, всё-таки взял коробочку в руки. Его пальцы пробежались по банту, оглаживая бархатную ткань, и подняли крышку. — Красиво, — после паузы сказал Драко. — Но я всё ещё… Он прервался на полуслове. Гарри наклонился вперёд, заглядывая ему в лицо, и почувствовал лёгкое головокружение. Что-то было в том, как Драко смотрел на старый подарок, не узнавание, но надрывное, растерянное чувство. — Всё в порядке? — полушёпотом, боясь спугнуть момент, спросил Гарри. — Это больно, — так же тихо ответил Драко. — О господи, это больно, почему мне так больно? С ужасом Гарри увидел, что серые глаза наполняются слезами. Прозрачные капли собирались в уголках и срывались вниз, стекая по щекам. Гарри подскочил с места, припадая на больную ногу, и попытался взять Драко за руку, но тот увернулся. Подняв голову, он шокировано взглянул на Гарри. — Мне так больно, — повторил Драко. — Как будто кто-то умер. Как будто я кого-то потерял навсегда. — Прости, — испуганно сказал Гарри, — прости, я не думал, что ты так сильно отреагируешь… Он попытался сделать ещё один осторожный шаг вперёд, но Драко бросил коробочку на стол с таким видом, словно это была гремучая змея, и выбежал из кухни. У Гарри не было шанса его догнать, но, возможно, это и не требовалось. Он ощущал себя ужасно из-за того, что заставил Драко плакать, и одновременно с этим чувство надежды разгорелось так, как не горело уже давно. Драко вспомнил. Вернее, вспомнил не он, вспомнило его сердце. Гарри тяжело опёрся о стол и взглянул на коробочку. К его удивлению, та оказалась пуста — содержимое Драко забрал с собой. 21 декабря, год 2006 В дверь стучали долго и упорно. Было раннее утро, но Гарри не спал — честно говоря, он и ночью толком не смог уснуть. Ему пришлось переехать на диван в гостиной, потому что находиться в постели было невозможно. Она вся пропахла Драко, не помогла даже смена белья. И, конечно же, именно Драко стоял за дверью, когда Гарри, взъерошенный и злой, открыл её. — Нам нужно поговорить, — сказал Драко, задрав нос. Он был в своём чёрном длинном пальто. Редкие снежинки таяли на его плечах. Гарри молчал. — Ты собираешься меня впустить? — поинтересовался Драко, когда молчание затянулось. — Жди здесь. Гарри развернулся и ушёл, оставив Драко на пороге у открытой двери. Бегом он поднялся на четвёртый, никем не используемый этаж, достал из старого сундука зелёную коробочку с бархатным красным бантом, и отправился вниз. Теперь казалось смешным то, как он старательно прятал её от Драко целый месяц. Драко недоверчиво взглянул на Гарри, когда тот отдал ему подарок, но затем, вероятно поняв, что не добьётся продолжения разговора, молча поднял крышку. Внутри, на красной подложке, лежал серебряный браслет с застёжкой в виде спящего дракона. Когда пальцы Драко коснулись металла, дракон поднял голову и расправил крылья. Это была тонкая гоблинская работа — каждая прожилка на крыле, каждая чешуйка отчётливо просматривались на крошечном теле. — С Рождеством, — сказал Гарри, когда Драко, растерявший всю свою уверенность, взглянул ему в глаза. — Больше не звони мне.