Это были мы

10 декабря, год 2017 В доме Уизли-Лавгуд витало праздничное настроение. Не яркое, шумное и гомонящее, а скорее напоминавшее нежную радость. То тут то там сновали люди — кто-то нёс подарки, кто-то стремился поставить на огонь чайник, кто-то искал вазу для очередного букета цветов, а кто-то просто негромко переговаривался со своим собеседником. Гарри любил бывать здесь. Практичность Джинни переплеталась с причудливостью Луны, и простые, выкрашенные в светло-серый цвет стены, украшали едва ли известные науке растения и безделушки, а диваны и кресла наводняли подушечки всех цветов и размеров. В дверном проёме гостиной висели ракушки, мелодично звенящие каждый раз, когда кто-то проходил под ними. Дальнюю стену Луна расписала краской. Гарри огляделся, ища глазами Драко. Он сам не понял, в какой момент Трейси и Ханна оттеснили его в сторону, что было весьма нервно. Гарри пробормотал им слова извинения и прошёл в гостиную под перезвон ракушек, тут же выдохнув — Драко был там, стоял рядом с креслом, в котором сидела Джинни, державшая в руках свёрток из алой ткани. Она казалась довольной несмотря на то, что под её глазами залегли тени. — Всё в порядке? — подойдя к ним, тревожно поинтересовался Гарри. Свёрток в руках Джинни зашевелился, и из него показалась крошечная ручка Лисандра. Гарри невольно улыбнулся, чувствуя прилив тонкой нежности. — Всё хорошо, — сдержанно ответил Драко. Ему ещё не приходилось оказываться в такой толпе. Гермиона, Рон, Джинни и Луна заглядывали к ним время от времени, но то были короткие встречи, происходившие в безопасности дома. И всё же Драко выглядел нормально, почти заинтересованно, лишь время от времени нервно оглядывался по сторонам. В такие мгновения Гарри как никогда сильно хотелось взять его за руку и сказать, что никто больше не причинит ему вреда. Лисандр вдруг заворчал, будто предупреждая о своём недовольстве, и тут же начал плакать. Джинни со стоном стукнулась затылком о спинку кресла. Впрочем, она не успела ничего сказать — рядом тут же материализовалась Луна и забрала сына на руки. — Спасибо, дорогая, — выдохнула Джинни, поправляя алое одеяльце. — Просто… дай мне пять минут. — Думаю, тебе нужно как минимум тридцать пять, — ответила Луна и, одарив всех своей рассеянной улыбкой, ушла так же быстро, как и появилась. Джинни устало потёрла глаза. — Обожаю её, — пробормотала она. — И его, но он спит не больше часа. Так что думаешь, Драко? — Я не знаю, — ответил тот и, заметив вопросительный взгляд Гарри, пояснил: — Она хочет, чтобы я стал крёстным Лисандра. — Да, вы как-то обсуждали это. — Просто… — Драко нахмурился и взглянул на Джинни, — Разве ты не больше подруга Гарри, чем моя? Джинни закатила глаза. Гарри мягко рассмеялся и пояснил: — Не в последние лет десять точно. — Ты что, ещё не вспомнил все наши вечеринки? — поинтересовалась Джинни. — А бранчи по воскресеньям и маджонг? — Вечеринки я точно помню, — уголок губ Драко дёрнулся в неуверенной улыбке. — И маджонг, кажется, тоже. — Именно, — кивнула Джинни, и её взгляд вдруг необычно смягчился. — Знаешь, возможно, ты бы сомневался, даже не потеряв память. Ты всегда был так не уверен в хорошем отношении к тебе. Драко на это ничего не ответил, только нахмурился и отвёл взгляд. Его плечи напряглись, и он крупно вздрогнул, когда в углу с громким звуком лопнул воздушный шарик. Гарри решил, что на сегодня, пожалуй, достаточно. Они ушли, попрощавшись со всеми, включая Лисандра, которого Луна убаюкивала в дальней комнате. На улице пахло морем и сыростью полей. Гарри всегда нравился Корнуолл. — Одеяльце, — вдруг сказал Драко, когда они пошли вперёд по дорожке, к дальней части двора, в которой можно было аппарировать. — Этот цвет… — Да? — Алый, как твоя мантия. Как та мантия, которую я сделал для тебя. Губы Гарри приоткрылись, выпуская наружу тихий выдох, а сердце трепетно сжалось. Ещё один кирпичик в разрушенной стене. — Я так долго возился с ней, — задумчиво продолжил Драко. — Почти год. — Ты никогда не говорил мне. — Что ж, вот тебе правда. Гарри остановился, заглядывая Драко в лицо. Оно было задумчивым, но не печальным, не растерянным и не закрытым. И это было хорошо. Они аппарировали по отдельности. Июнь, год 2008 — А теперь толкай, — сказал целитель, и Гарри, стиснув зубы, постарался как можно сильней надавить ногой на его руку. Это было больно до искр перед глазами, но, справившись, Гарри почти почувствовал себя лучше. Эван, специализировавшийся на физиотерапии, приходил к нему четыре раза в неделю и в основном занятия напоминали пытку. — Замечательно, — похвалил Эван и аккуратно отпустил ногу Гарри. Та бессильно повисла с края массажного стола. Гарри, весь мокрый и дурной от яркой вспышки боли, уставился в потолок. Он бы уже бросил всё это, но, во-первых, его нога действительно стала подвижнее, а, во-вторых, Драко вероятно наложил бы на него Империо, заставив заниматься дальше. Послышался отдалённый рёв пламени в камине, а затем шаги по лестнице, поступь которых Гарри узнал бы даже находясь при смерти. — Помяни дьявола, — пробормотал он. — Ах, — раздался тягучий голос. — Вы ещё не закончили. — Нет-нет, — ответил Эван, — мы уже всё. Сейчас мистер Поттер немного отдохнёт и я уйду. Гарри молча сел, стараясь не морщиться, и аккуратно спустился со стола. Драко наблюдал за ним, со скучающим видом держась рукой за притолоку. У его ног стоял очередной пакет из «Пламени Хвостороги». Им действительно стоило приготовить что-нибудь, пока пряная еда ещё не лезла из ушей. Тяжело дыша, Гарри опустился в кресло. Эван уменьшил массажный стол, убрал в сумку его и прочие пыточные приспособления, которые Гарри втайне мечтал обратить в пепел и, попрощавшись, ушёл. — Давай, иди в душ, — сказал Драко. — Нам ещё аппарировать ко мне и рыдать над «Все псы попадают в рай». — Твоя любовь к магловским мультфильмам поразительна, — пробормотал Гарри, но всё-таки поднялся и, опёршись о костыль, поковылял прочь из комнаты. Драко перехватил его в дверном проёме. Резко развернувшись, он подцепил пальцами подбородок Гарри и, прищурившись, сообщил: — Я больше не буду трахать тебя, если ты не сбреешь этот кошмар. — О, блять, да пошёл ты, я выгляжу стильно. — Разве что в стиле бездомного, пришедшего в шелтер за чашкой супа. Гарри в ответ дёрнулся, толкая Драко плечом, но тот лишь рассмеялся, негромко и беззлобно. Из пакета, стоявшего у его ног, тянуло запахом пряностей. Закрывшись в ванной, Гарри мрачно взглянул на своё отражение, дотрагиваясь до бороды. Выглядело действительно ужасно, но отчего-то он цеплялся за неё — словно убрав этот кошмар со своего лица, он будет вынужден признать, что начал двигаться дальше. Впрочем, он и начал, разве нет? В какой-то степени. Пока больше походило на то, что Драко тащил его, сопротивляющегося и матерящегося, за собой по земле. Гарри скорчил рожу своему отражению и достал из подвесного шкафчика бритву. — О господи, спасибо, я перестану целовать куст, — с карикатурным восторгом сказал Драко, когда Гарри вышел к нему. — Захлопнись, — ответил тот и поцеловал его. Это было приятно, так приятно — возвращение к прошлому, о котором Гарри так пытался забыть, от которого бежал со всех ног, но так и не смог убежать. Потому что сердце всё равно ухало в грудной клетке при виде точёного силуэта, потому что не было губ и языка лучше, привычнее, правильнее. Гарри с силой прикусил тонкую нижнюю губу, и Драко издал короткий, почти возмущённый стон. — Хочу отсосать тебе, — пробормотал Гарри ему в рот, а затем, отстранившись, легонько толкнул Драко в грудную клетку. — В кровать. Он больше не мог опуститься перед ним на колени, и это была очередная крохотная потеря, но сейчас он не чувствовал её, потому что глаза Драко блестели, а по его щекам шли пятна румянца. Он краснел так неаккуратно, но Гарри всё равно обожал это. Мерлин, он обожал в нём всё. Они дошли до разворошённой с вечера постели, медленно, но упрямо, Драко поддерживал Гарри за локоть, не давая ему споткнуться и то и дело отвлекая поцелуями. Солнце проникало в спальню рассеянными лучами. Драко упал на кровать, в сбитые мягкие простыни, Гарри забрался следом, почти не морщась от боли в ноге, и стянул с него брюки. Джемпер Драко задрался, обнажая живот, поджавшийся, плавно двигавшийся от глубокого дыхания. Гарри поцеловал его, тонкую бледную кожу, нетронутую чернилами, аккуратную ямочку пупка, провёл языком по складке бедра и взял в рот полумягкий член. Драко задышал чаще, положив руку на макушку Гарри. Это было приятно, отдельное удовольствие от того, как член наполнялся и креп прямо во рту, занимая всё больше места. Гарри слизнул солоноватую смазку с головки, едва не заурчав от удовольствия, вновь двинулся ниже, стараясь заглотить больше, наращивая амплитуду до тех пор, пока кончик носа не соприкоснулся с лобком. Драко дёрнулся, громко застонав; горло сжималось, стремясь вытолкнуть инородный предмет, но Гарри не поддавался, оставляя крупный член во рту несмотря на слёзы, выступившие в уголках глаз. Лишь когда бёдра Драко задрожали под его руками, он двинулся вверх, практически выпустив член изо рта, и тут же насадился обратно, заглатывая короткими, но яростно быстрыми движениями. Обнажённые ноги Драко оказались на его плечах, переплетённые, сжимающие шею, бёдра двигались, подрагивая, пока сперма не залила рот Гарри. Он проглотил её и выпустил член изо рта лишь когда тот начал смягчаться, становясь слишком чувствительным. Ему нравилось это ощущение заполненности и неважно, с какой стороны оно происходило. Гарри действительно не думал, что кто-то в целом мире сможет трахать его лучше, и это была в своём роде печальная мысль. Драко притянул его к себе, укладывая рядом, дёрнул ширинку на джинсах и отдрочил ему медленными, тягучими, пытающими движениями. Вкус спермы смешался со вкусом чужой слюны; та была сладкой, клубничной, как будто Драко недавно ел ягоды. Вероятно, так оно и было. Когда дрожь оргазма ушла, а дыхание стало ровнее, Гарри открыл глаза, взглянул на Драко, лежавшего на спине, и твёрдо сказал: — Только эксклюзивно. Наши отношения могут быть только такими. Драко обернулся к нему. Казалось, ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы вернуться в реальность и осознать значение чужих слов. Он моргнул, блаженная пелена сошла с глаз. — У нас нет отношений, — напряжённо ответил Драко. — Мы просто… — Дружим и трахаемся, да. Я в курсе. Это было больно, но Гарри не дрогнул, потому что, очевидно, Драко не мог дать ему что-то другое, что-то более значимое, а сам он не был готов его отпустить. Не теперь, когда тот снова был рядом, как друг, как любовник. — Эксклюзивно дружим и трахаемся, — сказал Гарри. — Или проваливай прямо сейчас. Ему показалось, что в серых глазах мелькнуло что-то, похожее на испуг, но то была слишком короткая вспышка, чтобы понять её по-настоящему. В следующее мгновение к лицу Драко уже прикипела его обычная ухмылка. — Хорошо, — ответил он. — Я не против. Гарри кивнул и перевернулся на спину, изо всех сил удерживая маску безразличия на своём лице. Глупая радость, которую он почти презирал, мешалась со жгучей ревностью при мысли о всех, с кем Драко мог быть тогда, полтора года назад. Ему хотелось убить каждого, кто к нему прикасался, и иногда эта ярость пугала его самого. Тем не менее, он не хотел спрашивать, потому что другу должно было быть всё равно. А они друзья. Просто, мать его, друзья с привилегиями. Но было кое-что ещё, о чём он хотел — и мог — спросить. — На прошлой неделе, — начал Гарри, повернув голову к Драко, — там, на кухне. Ты упоминал, что я сказал, что мне всё равно. — И? — И то, — с толикой раздражения ответил Гарри. — Когда я такое говорил? — Не знал, что травма ноги влияет на память. Впрочем, мозги у тебя расположены в заднице, так что… — Я сейчас ударю тебя. — Перед приёмом, ясно? — огрызнулся Драко. — Перед приёмом в Министерстве. Ты сказал, что тебе всё равно на… то, что нас связывает. Гарри замер, прокручивая в голове события того дня, пытаясь ухватиться за них и понять, когда, а главное как он мог такое сказать. Вспомнил своё усталое раздражение и желание уснуть. Прокрутил. Ухватился. — Ты идиот? — неверяще уточнил Гарри. — Я сказал, что мне всё равно на журналистов и магический мир в целом! Всё равно, что они подумают о нас! Драко приподнялся на локте. Его лицо приобрело такое уязвимое выражение, что Гарри не смог сдержать нервный смешок. — Но ты никогда не появлялся со мной в магических кварталах, — сказал Драко. — Я столько раз предлагал тебе, и ты всегда отказывал. — Да, потому что я ненавижу, когда мне тыкают в лицо камерой! Я хотел спокойно гулять и наслаждаться едой, а не давать интервью. Как будто ты не знаешь, что происходит, когда я выбираюсь в Косой или на Мун-стрит. — Мы ходили в «Подвешенных Пикси», — сказал Драко, который, казалось, очень не хотел сдаваться. — Нас была целая толпа авроров, включая других ветеранов. И, если ты забыл, я проклял одного ушлого фотографа в начале вечера. Драко молчал, тяжело дыша. Гарри дал ему несколько секунд на то, чтобы осмыслить новую информацию, и поинтересовался: — Ты действительно всё это время думал, что мне было наплевать на нас? — Неважно, — ответил Драко и, отвернувшись, сел в кровати и принялся одеваться. — Мы всё равно просто друзья. Вставай, мультфильм сам себя не посмотрит. Гарри закрыл глаза. Он не мог поверить в то, что Драко, такой умный, находчивый и сообразительный Драко, был таким идиотом. 31 июля, год 2008 Гарри задул свечи на торте под нестройный хор аплодисментов. Он не горел желанием праздновать день рождения, но Драко практически жил на Гриммо и от него было сложно избавиться, а ещё пришли Рон с Гермионой, потянув за собой Джинни, которая, в свою очередь, привела Эндрю. В конечном итоге Гарри вынужден был признать, что вечер получился хорошим — тихий, по сравнению с обычно бурным течением праздника, на кухне, где уютно горели свечи, пахло лазаньей и выпечкой. Буквально на прошлой неделе он нашёл в себе силы извиниться перед Роном и Гермионой за то, что вёл себя с ними, как дерьмо. Казалось, они совершенно не нуждались в его словах, казалось, в их глазах не отражалось и капли обиды. Они обняли его вдвоём, и Гарри заплакал, не горько, тихо, с облегчением. Потом прибежала Рози и слёзы превратились в смех. Теперь они были здесь. Когда пришли Джинни и Эндрю, Драко начал налегать на Маргариту, которую весь вечер смешивал Рон. — Подарок, — заявила Джинни, когда шум аплодисментов стих, и поднялась из-за стола. — Я же просил… — начал было Гарри, но она умчалась к лестнице, даже не взглянув на него. Он тяжело вздохнул. Ему казалось, что он не заслужил подарков, не в этом году так точно, но его друзья всё ещё были лучшими. — Брось, Гарри, — с улыбкой сказал Эндрю. — Нам очень хотелось тебя поздравить. — Да, Поттер, послушай умного человека, — протянул Драко, разглядывая свои ногти. В его голосе явно различался оттенок издёвки. Иногда Гарри казалось, что он всерьёз недолюбливал Эндрю по каким-то своим, личным причинам. Однажды Гарри попытался заговорить об этом, но Драко сделал вид, что не понимает, о чём тот спрашивает. Джинни появилась спустя несколько минут, с огромным бумажным свёртком, перетянутым тонкой бечёвкой. Вручив его Гарри, она села на своё место и, подперев подбородок кулаком, кивнула ему. Гарри недоверчиво оглядел своих друзей. — Ну давай уже, — сказал Рон, румяный, растёкшийся по спинке стула. — Хватит сидеть с видом девственницы, попавшей на оргию. Он закономерно получил толчок локтем от Гермионы. Гарри, тихонько фыркнув, взмахом палочки распутал бечёвку и принялся шуршать бумагой. С каждым отогнутым слоем его сердце билось всё быстрее, потому что это было похоже на… Гарри сорвал последний лист. В руках у него была метла. Он поднял на друзей недоумённый взгляд. — Это новая модель, — поспешно пояснила Гермиона. — Ты сможешь летать на ней. — Стабилизация выкручена на максимум, не требует сильного толчка от земли, удобная посадка без упора на ноги, — загибая пальцы, начал перечислять Эндрю, — при приближении к земле самостоятельно снижает скорость до нуля. Никаких жёстких приземлений. — Скорость, конечно, дерьмо, — вмешалась Джинни. — Ну, на фоне твоего «Тайфуна», так-то она неплохая. — Вынужденная жертва ради стабилизации и умной системы торможения, — лениво закончил Драко. Гарри обвёл взглядом лица друзей, тревожные и выжидающие, и вновь взглянул на метлу. «Небосклон-5» гласила тонкая золотистая гравировка на отполированной ручке. Теперь он вспомнил, что видел эту модель в каталогах года два назад. И она стоила целое состояние. Даже по его меркам. Даже по меркам Драко. — Она же стоит целое состояние, — севшим голосом озвучил свои мысли Гарри. — Ну, поэтому у тебя в этом году один подарок от всех, — ответила Джинни. — Я имею в виду, вообще от всех. Можешь не ждать от своих бывших коллег даже драного кактуса. Гарри тяжело сглотнул, чувствуя, как тепло окутывает сердце. Став взрослым, он летал не так уж часто, но сама мысль о том, что ему уже никогда не сесть на метлу, вызывала острую, невероятно болезненную тоску. Что ж. Теперь он мог сделать это. — Спасибо, — выдавил из себя Гарри, изо всех сил стараясь не расплакаться. Тёплая рука легла ему на плечо. Обернувшись, Гарри встретился взглядом с карими глазами Эндрю. Тот улыбался, мягко и, как всегда, открыто. — Ты заслуживаешь самого лучшего, — сказал он. — О господи, — пробормотал Драко, сидевший по левую руку от Гарри. — Подберите свои сопли, мальчики, — согласилась с ним Джинни. Гарри только и мог, что кивнуть.

***

Драко напился. Сильно. Так сильно, как не напивался на памяти Гарри ещё никогда, даже в самые тяжёлые моменты. Попрощавшись с друзьями, Гарри потащил его наверх, поддерживая настолько, насколько вообще мог физически. Получалось плохо и по пути до спальни они споткнулись около тринадцати раз. Может быть, больше — не то чтобы Гарри считал. Уронив Драко на кровать, он сел на край и вытер пот со лба. — Почему он додумался до этого, а я нет, — вдруг пробормотал Драко. Гарри обернулся через плечо. Драко лежал на спине, спрятав лицо за предплечьем. — Что? — Рид, — бессвязанно продолжил Драко. — Ёбаный Эндрю Рид, почему он додумался до этой метлы, а я нет? — Э-э-э, — только и смог протянуть Гарри, который до этого момента понятия не имел, кому именно принадлежала идея подарка. Драко, казалось, не смутился его ответом. Он будто бы говорил сам с собой, запинающийся и путающийся в буквах, что контрастировало с его обычным резким, отчётливым произношением. — Ёбаный Эндрю Рид, — продолжил он. — Ненавижу этого ублюдка. — Эй, — нахмурился Гарри, — он хороший парень. — Да, да, конечно, — Драко рассмеялся, хрипло, прерывисто. — Естественно он хороший парень. Особенно на фоне меня. Я… о господи, почему я не могу просто сказать тебе? — Сказать что? — Почему я не могу сказать, как сильно я тебя хочу, почему я такой… Не выдержав, Гарри подался вперёд, схватил Драко за запястье и мягко отвёл руку от его лица. Серые глаза блестели, отражая обнажённое отчаяние. — Как сильно я тебя хочу, — всё ещё не глядя на него, повторил Драко. — Мне казалось, у нас уже был секс, — осторожно заметил Гарри. — Блять, да я не об этом. Я не об этом, как ты не понимаешь? Как ты ещё не понял, спустя столько лет? — Драко, — тихо сказал Гарри, — я правда не понимаю. Ты можешь сказать нормально? Драко вновь рассмеялся и покачал головой. Его плывущий взгляд сфокусировался на пальцах Гарри. Он вырвал запястье у него из рук и повернулся на бок, спиной к нему. — В том и дело, что я не могу, — приглушённо ответил Драко. — Кажется, никогда не смогу, потому что я трус. А Рид не трус, вот и всё, Поттер. Простое уравнение. Или соревнование, если хочешь. Соревнование, в котором главный приз достанется этому мудаку. Гарри тяжело вздохнул и решил больше ничего не спрашивать. Это было бесполезно. Он пообещал себе вернуться к этому разговору утром и молча помог Драко раздеться. Тот бормотал что-то несвязное себе под нос, но в итоге, как только Гарри приглушил свет, оставив гореть лишь одну газовую лампу, уснул. Когда наутро Гарри спросил, что он имел в виду, Драко посмотрел на него, как на сумасшедшего, и заявил, что ничего не помнит. 25 декабря, год 2017 Стена памяти продолжала разрастаться. Гарри повесил на неё листок бумаги с аккордами и прислонил рядом метлу. «Небосклон-5» выглядел почти так же хорошо, как девять лет назад. Гарри заботился о нём с особой тщательностью. Иногда Драко шутил, что на самом деле он женат на своей метле, а его просто терпит. Они решили никуда не идти на Рождество. Драко долго отходил от посещения дома Уизли-Лавгуд, а Рождество, справляемое в «Норе», стало бы для него непреодолимым испытанием. Одного его Гарри, конечно же, не оставил бы. Вместо этого он нарядил ёлку, приготовил пунш, сладкий пудинг и овощную лазанью, к которой Драко пристрастился в последние годы. Тот с самого утра не расставался с книгой по азиатской артефактологии, которую ему подарил Гарри. На самом деле, дарить Драко книги было таким же моветоном, как дарить их Гермионе («Мерлина ради, Гарри, нам нужно проявить фантазию» сказал как-то раз Рон), но Гарри не знал, что понравится этому Драко. Книга всегда была беспроигрышным вариантом. — У меня для тебя ничего нет, — растерянно сказал Драко, когда утром Гарри вручил ему подарок. — Ничего, — искренне улыбнулся тот. — Поверь, ты сделал мне достаточно подарков. Они поели, негромко болтая ни о чём. Гарри убрал со стола всё, кроме десерта и пунша, а после сходил за гитарой. — Не может быть, — сказал Драко, склоняя голову к плечу. — Я наконец-то услышу, как ты играешь. — Ты услышишь, как я пою, и поверь мне, это намного хуже, — отшутился Гарри, устраивая гитару на здоровом колене. Он немного покрутил колки, добиваясь нужного звучания, и мягко перебрал струны пальцами. — Если я когда-нибудь тебя потеряю, — начал он, глядя на свои пальцы, зажимавшие лады, — то точно потеряю и себя. Всё, что я нашёл здесь, я нашёл не сам… Попытайся, и когда-нибудь ты сумеешь, Сделать меня человеком Без украденных и потерянных частей, Которые мне больше не нужны. Когда бушевали ураганы и циклоны Когда ветер превратил грязь в пыль Когда пришли наводнения и приливы поднялись Мы стали ещё ближе, Все обещания на закате Я давал их как в последний раз Демоны приходили… Я благодарен, что они ушли. Губы Гарри остались приоткрытыми, когда он закончил и последний аккорд сорвался из-под пальцев с тупыми ногтями. Лишь тогда он поднял голову. Драко смотрел на него молча и внимательно. Гарри откашлялся. — Это не настолько плохо, — тихо сказал Драко. — Твоё пение. — Спасибо, — Гарри рассмеялся, отставляя гитару. — Наверное это из-за того, что я пел её тебе слишком много раз. — Если я когда-нибудь тебя потеряю, то точно потеряю и себя, — пробормотал Драко и вдруг поднялся с места. Он подошёл к Гарри. Тот запрокинул голову, глядя вопросительно. Драко улыбнулся, шире, чем когда-либо до этого, и провёл большим пальцем по его щеке. — Соус от лазаньи, — пояснил он. — Если ты не против, я пойду спать. Слишком много… слишком много всего в голове. Я устал. — Конечно, — ответил Гарри, и его голос звучал почти как шёпот. Он проводил Драко взглядом, продолжая сжимать в руке гитарный гриф. Его щека горела оттиском прикосновения. Если я когда-нибудь тебя потеряю То точно потеряю и себя. Всё, что я нашёл здесь, я нашёл не сам…