Рубикон жизни

Драмонд был потрясён. Он ужинал вместе со слугами и баронессой Ледсен, хотя до последнего был уверен, что вот их двоих должны пригласить отужинать с королевской четой. В конце концов, обоим отвели комнаты в крыле для господ. Однако, с другой стороны, у Эдварда были время и возможность проанализировать прожитый день и получше изучить людей, с которыми ему предстояло работать. А день прошел так. Как только Мельбурн расстался с супругой у подножия лестницы дворца, Драмонд поспешил за ним. Они вошли во дворец с хода для прислуги, только понял это Эдвард не сразу. Их там ждали весьма цивильно одетые двое джентельменов, в плащах, при шляпах, никак не походящие на прислугу, скорее на гостей. И повёл себя Мельбурн соответственно: с одним поздоровался за руку, второму кивнул, и тот протянул руку Драмонду. «Должно быть мистер Дэвидс и его секретарь», сделал вывод юноша. И действительно рыжий молодой человек представился: — Эндрю Гладстон*. — Эдвард Драмонд. Простите, Эндрю, вы случайно не родственник лорда Гладстона? — не мог не поинтересоваться в силу природного любопытства Эдвард. Рыжий кивнул. — Племянник, — ответил он коротко. — Приятно, что родственники таких именитых людей работают в добровольческих ассоциациях. На это секретарь уже не ответил, а Мельбурн с мистером Дэвидсом, сопровождаемые встретившей их баронессой Ледсен, на ходу изучая план, который Уильям достал из тубуса, уже спускались по служебному коридору в кухни. Молодые люди, спохватившись, поспешили за господами. В коридоре, освещаемом до сих пор факелами, ничего толком разглядеть было нельзя, но Драмонд был готов поклясться именем любимой матери, что несколько раз слышал отчётливый писк и скрежет маленьких лапок, характерный более для подворотен, чем для коридоров королевского замка. За неимением перил, невзлюбившим друг друга с первого взгляда молодым людям не оставалось ничего, кроме как хвататься друг за друга. Так сыро и скользко на винтовой лестнице было. И как только в течение всего дня персонал спускается и поднимается по ней, не ломая ноги и шею? Кухня оказалась огромным просторным помещением, в которое выходило сразу несколько дверей, но первым существом, которое их встретило, был далеко не повар, а большая толстая крыса. Баронесса Ледсен, шедшая впереди всех, сморщилась, но не закричала. — Кыш! — замахнулась она на зверя подвернувшейся под руку шваброй. Крыса сиганула под одну из дверей, а провожатая обернулась к процессии из четверых мужчин. — Вот видите? Пендж говорит, что это из-за газового освещения, установку которого я пыталась организовать и которым мы, в итоге, не пользуемся, потому что это беспокоит крыс, вынуждая их сменять свои места. — А крысолова нельзя пригласить? — удивился Эдвард. — Приглашали, — отозвалась Ледсен. — Но их так много, что придется приглашать ещё и ещё. И всё равно, складывается ощущение, что всех не переловим. — Она с надеждой взглянула на молчащего Мельбурна. Может он призовёт Пенджа к порядку? Уильям кивнул. Значит, и крысами тут ведает мистер Пендж. Забавно, потому, что когда начинаешь говорить с самим мистером Пенджем, тебя отсылают к другим весьма смутным людям и в другие весьма расплывчатые инстанции, о существовании которых бывший глава вигов даже не знал. Ставить их под сомнения прямо он не мог, ибо профсоюзы, объединения и организации плодились в Лондоне как грибы после дождя, но и избавиться от ощущения, что старший лакей мутит воду, тоже не мог. Именно как лакей, во всяком случае, на первый взгляд, Пендж был безупречен. Нигде не было такого вышколенного штата из горничных, лакеев, официантов и поваров, как здесь. Когда баронесса Ледсен провожала его сюда впервые, для того, чтобы познакомить со слугами, Пейндж выстроил весь персонал согласно иерархии. К Мельбурну, будто к монарху герцоги и князья, в строгой последовательности с табелем о рангах, подходили в начале старший лакей, старшая горничная, повар, затем лакеи, прислуживающие за столом, затем горничные западного крыла, затем лакеи-носильщики и горничные восточного крыла, затем помощники повара, младшие горничные, младшие лакеи, помощники официантов, затем посудомойки, садовники, дворники, конюшие, носильщики поклажи, посыльные, мальчики и девочки на побегушках. И все или пытались неуклюже расшаркаться, или присесть. Он всем кивал, каждого называл по имени, которым они представлялись и каждого запоминал. А потому, когда вдруг из под двери, под которой скрылась крыса, послышался крик и обрушение чего-то тяжелого, Мельбурн резко обернулся. Его примеру последовали все присутствующие, но Уильям ещё и решительно проследовал к двери, открыл её и молниеносной реакцией поймал рванувшего оттуда мальчишку в замызганном кепи. — Постойте, юноша,— нисколько не выказывая беспокойства или нетерпения, обратился к нему Мельбурн. — Представьтесь, прежде чем убегать. Мальчишка сверкал глазами совершенно бешено. Уильям разглядывал его изучающе. — Нет, не помню. — произнес он. — Значит, вас мне не представляли. — Что здесь происходит? — появился из-за другой двери мистер Пендж. Следом выглянули Франкотелли, миссис Дженкинс, мисс Скэрет, мисс Клири. — Мистер Пендж, — обратился к старшему лакею Мельбурн, нисколько не ослабевая хватки на пойманном сорванце. — Не могли бы вы мне напомнить, кто этот юноша, найденный в кладовой? Обычно у меня хорошая память на лица, но этого молодого человека не припомню. Какое место он занимает в штате дворца? — Так вот куда деваются запасы хлеба! — воскликнул пылкий итальянец, прежде чем Пендж успел ответить на вопрос, который был ему адресован. — Дайте его мне, ваша светлость! Уж я ему уши надеру! Мальчишка заизвивался в хватке Уильяма ещё сильнее, показывая чудеса эквилибристики. Он даже извернулся и пару раз куснул лорда, но на лице Мельбурна это никак не отразилось. — Так это посторонний юноша? — осведомился он так, будто говорил о погоде. — И, надо полагать, весьма голодный. Вы воровали с кухни для себя, сударь? Мальчишка перестал дрыгаться и злобно уставился на спрашивающего. — Для мамы и двух сестёр. — Похвально, сударь. Не соблаговолите все таки представиться? — Ну, Джерри! Вам-то чего? — А я Уильям. — усмехнулся Уильям. — Джерри, понимаете ли вы, что если я отдам вас мистеру Франкотелли, то он вас, скорее всего, потащит в полицию, и вы никогда не увидите сестёр и маму? — Вообще-то… — начал Франкотелли, намереваясь сказать, что собирался только хорошенько поколотить паренька. Но Мельбурн сделал ему знак свободной рукой, для англичан означающий «всё в порядке», для итальянца же значащий «молчи, что ты говоришь!». Повар замолк, во все глаза наблюдая за Мельбурном и мальчиком. Смотрели и Дэвидс, и Драмонд. — Поняв, из-за чего ты лишился свободы, они будут винить в случившемся себя, — продолжал Мельбурн. — Но можно сделать и по-другому. Вы продолжите помогать маме и сёстрам, только честно. Мне нужен посыльный. Если вы будете хорошо выполнять мои поручения, то от меня вы будете получать шесть шиллингов и три пенса в неделю. Этого хватит, чтобы купить честный хлеб себе и семье. Поверьте мне, Джерри, он вкуснее краденного. И, поскольку мистер Франкотелли на вас сердит, ведь вы грабили его кладовку, вы будете отрабатывать свои кражи, выполняя и его поручения. Будет ли он платить вам не знаю, но скажу по опыту, что с коллегами лучше быть в хороших отношениях. И вы можете оставить себе всё содержимое своих карманов, которые успели заполнить до появления крысы, но это означает, что к работе вы приступаете немедленно. По мере своей речи Мельбурн делал хватку на шкирке парнишки всё слабее, и, наконец совсем отпустил его. Джерри недоверчиво смотрел на него, впрочем, уже не пытаясь убежать. — Действительно могу? — уточнил он. — И вы действительно будете платить? Повторяться Мельбурн не стал. Паренек посмотрел на него несколько секунд, затем решительно кивнул. — Хорошо. Тогда я отнесу еду маме и сёстрам и вернусь. Мельбурн кивнул. Паренек просочился между слугами и был таков. В воцарившейся тишине рассмеялся Пендж. — Сейчас! Вернётся он! — хмыкнул старший лакей. — обдурил он вас и еду украл. — Вернётся, — спокойно и уверенно парировал Мельбурн. Такова психология людей бедных кварталов: если они увидели, что их слову поверили, они останутся верны ему. Но озвучивать это Пенджу было не обязательно, супротив, подобное отношение к Джерри было даже на руку, ведь Уильям намеревался именно через мальчика разузнать, кладет ли старший лакей лишние деньги себе в карман, и кто ещё может вот так просто проникнуть в замок. — Прошу прощения, господа, за данный инцидент, — обернулся Уильям к Драмонду и Дэвидсу, затем к слугам. — Прошу вас не расходиться. Я хотел бы представить вам мистера Дэвидса и мистера Гладстона, они представители санитарной инспекции. Драмонд обратил внимание на то, что Мельбурн был как будто совсем не обеспокоен тем, что посторонние видели лишнее. И в самом деле, ведь теперь Джерри нанят официально, и, в случае, если кто из господ и вздумает продать новость с кухонным воришкой в газеты, дворец с лёгкостью её опровергнет. Риторика Мельбурна напомнила Эдварду фигурное катание на коньках по льду. Мельбурн феерично обходил все полыньи, препятствия из встречных фигуристов и поистине завораживал своей пластичностью. Всей душой секретарь желал, чтобы Джерри вернулся, хоть и непонятно до конца, зачем он нужен, если для поручений уже есть он, Драмонд. Надо будет спросить. А Мельбурн и Дэвидс меж тем развернули перед слугами план водопровода, и Уильям принялся рассказывать о представленной конструкции, её назначении. Представители комиссии и слуги слушали очень внимательно, Драмонд, живший в половине замка со всеми удобствами, и тот заслушался, заинтригованный особенностями конструкции. — …Сифон с ёмкостью примерно со стакан воды выступит естественным блокатором запаха канализации, нечистоты будут отводиться с потоком воды при каждом спуске накопительного бачка, — показывал места на чертеже Уильям. — Это что… можно будет на выходя на улицу? — осмелилась спросить маленькая горничная. — Именно, мисс Клири, на улицу можно будет не ходить. Мы сделаем три санузла. Один для кухни, другой для горничных и камеристок, третий для лакеев. — Он даже ночью будет работать? — пробасил высоченный рыжий лакей ирландец, вечно получавший от Пенджа нагоняи за опоздание к воскресной службе. — Разумеется, мистер Мёрфи. Он будет доступен круглые сутки. — Ничего себе! — А вот эта конструкция называется бойлер, — перевал внимание на второй рисунок Мельбурн. — Он нужен для того, чтобы у вас всегда была теплая вода. Единственный недостаток: придётся договариваться, по каким дням кто принимает ванну, так как количество нагретой в нём воды не бесконечно… — ….но это всё равно лучше, чем греть её в вёдрах на солнце! — перебила его Ледсен. — Подобной конструкции пока нет даже в нашей половине дворца. Я о ней задумался после экскурсии с мистером Дэвидсом на запад. — усмехнулся Мельбурн. — И зачем это всё? — высказал заметный скептицизм Пендж. — Хотите отнять у нас наше право мыться как нам хочется? Ледсен не удержалась: — Никто не отнимает у вас права пользоваться ночной вазой, Пендж! Но лично я предпочту вотерклозет, особенно зимой! Взял слово мистер Дэвидс, объяснил необходимость перемен санитарной ситуации в стране и выразил солидарность с пригласившим его лордом Мельбурном в том, что жизнь в королевском дворце — образец для всех остальных домов, а значит, перемены должны начинаться именно отсюда. Слуги проголосовали за перемены единогласно. Если не считать мистера Пенджа. Мистер Дэвидс обещал вернуться завтра к раннему утру с рабочими. В четыре действительно появился доктор Джон Сноу, и Мельбурн беседовал с ним часа два, так же показывал чертежи. Они вместе что-то вычисляли на карте Лондона, помечая определенные районы булавками, затем Мельбурн предложил доктору отужинать с ним и с королевой, на что доктор не без смущения согласился. А Драмонд был отправлен «взглянуть не вернулся ли мистер Джерри, если вернулся, отведите его ко мне». Джерри действительно вернулся. Эдварду даже показалось, что он попытался как минимум умыться, если не приодеться. — Отведете меня к мистеру Уильяму? — спросил он буквально с порога. — Для тебя он «его светлость лорд Мельбурн, супруг Её Величества». — не удержался Драмонд такому рвению. Джерри вытаращил глазища. — Это был муж королевы? Драмонд кивнул. — И сейчас он обедает с Её Величеством. Тебе тоже советую поесть, как будет возможность. Но такого размаха королевского обеда, какой себе представлял Драмонд, не было. Слуги довольно быстро сели обедать, во всяком случае те, кто не был занят обслуживанием господ. Наверх отправили рыбу с розмарином, несколько салатниц зелени с лимонным соусом. И самое интересное, на что обратил внимание Эдвард, повар-итальянец не готовил никакого десерта, хотя королева слыла сладкоежкой. «Мельбурн прививает королеве свои вкусы?» задался вопросом Драмонд, садясь с остальными слугами за обед. Ошалелый от свалившегося на него счастья Джерри бухнулся рядом и хотел было напасть на стоящие близ него нарезанные овощи, как получил подзатыльник от Пенджа. — Ай! За что? — возмутился мальчик. — Не заработал, — отрезал лакей, — пошёл вон. Мальчишка ухватил редиску, с хрустом сгрыз и бросился на кухню. Там Франкотелли вручил ему метлу и мешок крысиного яда. — Выгони этих мерзких тварей из кладовой и засыпь в их норы это угощение. — поручил ему итальянец. — Но я боюсь крыс! — возмутился Джерри. — Все боятся. — пожал плечами повар. — Слышал, что сказал Его Светлость? Ты должен меня слушаться. — Разве крысоловы не отлавливают вообще всех крыс? — буркнул Джерри, забирая экипировку. — Должны бы, но как видишь. — Повар помолчал и вдруг буркнул скорее себе, чем юнцу. — Такое ощущение, что он специально двух-трёх отпустил, чтобы прийти снова. Джерри всё услышал, но уточнять не стал, дабы не схлопотать. Мужественно вооружившись, паренёк отправился воевать с крысами. Загоняя крыс в коридор, показавшийся ему подходящим, Джерри щедро посыпал пищащую серую стайку мышьяком, как вдруг его внимание привлекло что-то блестящее. Подцепив это нечто прутом метлы, он пододвинул его к себе, поднял. Золотая пуговица. Мальчик положил её в карман и продолжил свои занятия до конца коридора, ведущего, как выяснилось, на улицу. В проулок, канава в котором, судя по запаху, использовалась исключительно для опорожнения ночных горшков. Закончив, Джерри собирался вернуться сдать работу, но в проходе стоял мистер Пендж, беседовал с каким-то господином. Мальчик принялся с энтузиазмом мести улицу и рассыпать мышьяк ещё и там. — Мистер Креденс, — говорил Пеёндж. — Это вам за великолепно выполненную работу. Газового освещения у нас не будет ещё долго. Вынужден попросить у вас ещё с десяток отловленных крыс. Их надо подбросить в половину господ. Его Светлость вознамерился перестраивать замок! Делать водопровод, неслыханное дело! — Что от меня требуется? — спросил Креденс. — Посыпьте отхожее место свежим помётом, добавьте в коридор. Наш новый половой всё добросовестно моет. В качестве оплаты я приготовил… — лакей полез в карман и чертыхнулся. — Должно быть выпало. Частями возьмете? Сейчас могу отдать девять шиллингов. Пуговица покрыта золотом, за неё меньше фунта не просить! — Приду за ней завтра, заодно принесу свежих крысок и помёт, — усмехнулся крысолов. Джерри невольно зажал пальцами находку. Едва дождавшись, когда старший лакей закончит, мальчишка вернулся в кухню, бросил голодный взгляд на ужин. Но про него вспомнил Драмонд: — Думаю, они закончили, идём. Джерри беспрекословно, несмотря на урчащий живот, поспешил за ним. Эдварду самому было до чёртиков интересно, какова роль Джерри. Его Светлость нашёлся в компании доктора Сноу в обеденном зале. Её Величество уже успела уйти в музыкальный зал со своими фрейлинами.** Мужчины тянули какой-то странный напиток лимонного цвета и обсуждали предстоящую на завтра поездку. — Ваша Светлость. — прервал беседу Драмонд. — Вы просили привести Джерри, как вернётся. — Благодарю, Драмонд, — улыбнулся Мельбурн, но, к великому разочарованию, Эдварда предложил ему и мистеру Сноу уже присоединиться к дамам, а его извинить на несколько минут. Секретарю и гостю не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Когда они удалились, Мельбурн повернулся к мальчику. Тот смотрел на него огромными, полными восхищения глазами, и едва не подпрыгивал от желания заговорить. Так не выглядят люди, которым нечего сказать. — Я вас слушаю, Джерри, — дал ему слово Уильям. — Мистер Пендж в сговоре с крысоловом, — заговорил Джерри. — он против того, чтобы вы что-то сделали, я не понял что. Что-то с водой. Он подговорил крысолова подкинуть крыс сюда, в эту половину замка. А ещё рассыпать в коридоре свежий помёт. — Это чтобы рабочие увидели антисанитарию и отказались от затеи. — догадался Уильям. Мальчишка полез в карман, вынул оттуда пуговицу, протянул Мельбурну. — Он это потерял в коридоре. Я нашёл, пока рассыпал яд и выгонял крыс из нор на улицу. Он хотел этим заплатить крысолову за работу. Сказал, что золото и меньше фунта не брать. — Благодарю, Джерри. Это очень ценные сведения. — взял находку Мельбурн, завернул в свой носовой платок, затем вынул из нагрудного кармана сюртука кошелёк, отсчитал шесть шиллингов и три пенса. — Держите, сударь, честно заработали. — Да вы что! Уже? — Вы сообщили мне за пол дня больше, чем иной узнает за неделю. Берите, Джерри, купите домой еды. — Благодарю, сэр! Ваша светлость лорд Мельбурн супруг Её Величества то есть! — Достаточно просто Уильям, — улыбнулся Мельбурн. — Чем занимаются ваши сёстры и мама? Джерри облизнул губы, потупив глаза в пол. — Мама прядёт, делает скатерти и салфетки. Младшая сестра ей помогает. — А другая? — А другая… она… я не могу сказать, сэр Уильям! Простите. — Хорошо, вы имеете полное право не до конца мне доверять, мы знаем друг друга не очень долго. Мистер Франкотелли не слишком суров с вами? — Нет, сэр. — Тогда можете быть свободны, Джерри. Новых поручений у меня к тебе пока нет. Ещё раз спасибо за работу. Сможешь вернуться в крыло для слуг сам? Мальчик кивнул и убежал. Мельбурн оглянулся на дверь, за которой супруга музицировала для гостя и Драмонда. Допил свой ликёр. Дотронулся до колокольчика для слуг. Вызвать Пенджа сейчас? Разбить в пух и прах завтра утром, застав на месте преступления? Должно быть вот так себя чувствует французский палач при управлении мадмуазель гильотины. Публичное унижение при всём штате слуг оставит у Пенджа чёрный след на сердце, что непременно выльется в месть, которая коснётся не одного Мельбурна. Позвать сейчас тоже риск привлечь внимание. Приняв решение, Мельбурн поднялся, прошёл к супруге и гостям. Виктория обернулась на него немного строго. — Мы уже начали скучать, дорогой мой. Что вы там так долго? Однако, её вопрос остался без ответа. Вместо реплики, Мельбурн, поцеловал жену в висок, как она любила и сел рядом, играть в четыре руки. Доктор Сноу остался ночевать в зелёной спальне. Гостевая для почетных гостей Её Величества. Уильям попросился полчаса ещё поработать, и вызвал в свой кабинет Драмонда. — Приведите ко мне Пенджа. — попросил он секретаря. — И составьте мне расписание на завтра так, чтобы моя супруга не чувствовала себя покинутой. Драмонд сдержал зубной скрип, значит снова ему не удастся узнать о роли Джерри. Он был уверен: услуги старшего лакея напрямую с ним связаны. Однако, Мельбурн дал понять, что разговор приватный. Пендж, сопровождаемый Драмондом, явился спустя четверть часа. По самодовольному лицу его было понятно, что старший лакей даже не подозревает, что у Мельбурна имеются при себе карты куда более веские, чем словесные подозрения Ледсен, которая просто его недолюбливает и вполне может наговаривать. — Спасибо, Драмонд, — поблагодарил секретаря Мельбурн. — Составьте расписание, пожалуйста. После того, как мы с мистером Пенджем закончим, вы его мне озвучите. Эдвард поклонился, исчез. Пендж улыбнулся, как он один умел, так, будто желал адресату болей в желудке. — Чем могу служить, ваша светлость? — спросил он. — Я хотел вернуть вам вашу вещь, — Мельбурн выложил на стол пуговицу. — Вы обронили в служебном коридоре сегодня. Старший лакей сдержал лицо. — У меня все пуговицы на месте. Должно быть кто-то ещё обронил. — заметил он. — А вы проверьте внутреннюю сторону жакета. Он у вас двубортный. Должно быть, неудобно стало застегивать, как, впрочем, и отпарывать её. Мистер Пендж, я вам возвращаю вашу пуговицу приватно, здесь. Выставил Драмонда, потому что не хочу, чтобы у нас с вами окончательно испортились отношения. Поверьте мне, я знаю о том, как работает ваш крысолов, а так же о том, для чего вы отпарывали пуговицу со внутренней стороны жакета. И теперь застёгиваете его на булавку. В прачечной могут этим заинтересоваться куда больше, чем я. Я вам советую искренне пришить её обратно. И отказать господину крысолову в дальнейшем сотрудничестве, раз его ловушки так ненадёжны, что несколько крыс сбегают и снова плодятся. Ваш разговор с ним слышали и могут засвидетельствовать. Пуговица — вещественное доказательство. Газовое освещение, предложенное госпожой Ледсен, действительно куда эффективнее и экономнее свечного. Это вам урежет доход от свечей, ведь вам нечего будет предложить магазину Аткинсона на востоке Лондона, это я уже видел собственными глазами и прошел за мистером Аткинсоном собственными ногами вплоть до его магазина. — Тут Уильям позволил себе пойти ва-банк. Путём несложной дедукции Мельбурн предположил, что свечи из королевского дворца старший лакей перепродаёт в магазин антиквариата, но не какого-нибудь, ведь товар королевский. Хорошую цену за него могли дать всего четыре магазина, по числу кварталов центрального округа. И самый безопасный был тот, что был равноудален от дворца. Его держал мистер Аткинсон, и у него закупалась половина парламента. Сам Мельбурн заходил покупать там книги и канделябры на камин для Брокет Холла. И, тем не менее, по выражению лица лакея, Уильям понял, что попал в точку. — Вам нужны деньги, и не только вам. Я уже предложил Её Величеству оценить по заслугам все старания штата слуг и повысить всем зарплату в соответствии с рыночной ценой на продукты. Разрешите только мою дилемму. Вы не походите на любителя бижутерии, как мистер Франкотелли, сторонний доход нужен для покупки собственного дома или же вы хотите вложиться в железные дороги Америки? — Зачем вам это знать? — произнёс бледный хмурый Пендж. — Затем, что если вы хотите вложиться в землю, то это мудрое решение, тогда как железнодорожная лихорадка Америки скоро перейдёт и к нам, будут образоваться и исчезать десятки компаний, и предсказать, вложитесь вы в живучую или нет, никто не сможет. — Я не нуждаюсь ни в чьих прогнозах, — отрезал лакей. — Своя голова на плечах есть. Вам тоже вряд ли нужно моё мнение, но я считаю, что портить этот замок современщиной — кощунство. — Вы имеете право на мнение, мистер Пендж. Однако, сегодняшнее голосование показало, что вы в меньшинстве. Как человек, проигравший выборы голосованием, могу посоветовать принять поражение достойно. — Последую вашему совету. — В таком случае, рассчитываю на ваше слово. Вы свободны, мистер Пендж. Доброй ночи. — Доброй ночи, сэр.