Рубикон жизни

Безрассудство королевы потрясало. У Пиля гудела голова. Не только из-за воплей вокруг, хотя это и было одной из причин. Или последствием? Роберт пока не разобрался. Собственно, получив от Драмонда известие о незапланированном выезде королевский четы на запад Лондона, в так называемую красную зону, Роберт с утра носился как белка в дурацком колесе. И зубы точь-в-точь так же стучали. О выезде на Трафальгар он хотя бы знал за сутки, а тут несколько часов! Безумие! И Драмонда уже никуда не пошлёшь, сам отдал его Мельбурну. Написав Веллингтону, Роберт, как мальчик, метнулся в Скотленд Ярд просить организовать оцепление западного района, так как Мельбурн ясно дал понять планы королевской семьи: ввести на западе карантин, а значит нужно будет на всех улицах поставить оцепление. И перекрыть водопровод, а значит, во избежании бунта, вся вода будет завозная из других районов. Виги сходили с ума, обвиняя его в бездействии в отношении безопасности королевы. Коллеги по партии рвали глотки, напоминая в ответ, кто несёт ответственность за королеву и королевство: их бывший глава партии! Роберту хотелось засунуть пальцы в уши и заставить всех немедленно замолчать. Но, как всегда случалось в стрессовых ситуациях, в уме всплыли слова миссис Пиль: «Если хочешь добиться успеха, милый, не поддавайся эмоциям». А потому, не без труда, но сэр Роберт взял себя в руки. Все свои соображения о внезапном выезде он выскажет позже, на аудиенции, а теперь надо решать другие вопросы. — Вы ввели подоходный налог! — выкрикнул лорд Эшли перебивая лорда Рассела. — А рабочий день вы собираетесь регулировать, или будете доить людей до последнего их вздоха? — Что вы предлагаете, лорд Эшли? — предоставил он слово помощнику Рассела. — На фабриках трудятся помимо взрослых мужчин женщины, дети и старики. Мы предлагаем ограничить рабочий день для несовершеннолетних восемью часами, для взрослых одиннадцатью. Тори грохнули гомоном протеста. — Это значительно снизит производительность заводов и фабрик, лорд Эшли. Разумеется из театральных лож и бархатных экипажей это сложно заметить. Однопартийцы одобрительно загудели. Им вторили виги гулом протеста. — Не пробовали не платить людям крохи? — выкрикнул Эшли, привставая едва не на стол. — Повышение зарплат повысит покупательную способность населения! — И это мне предлагает представитель партии, введшей протекционистский закон на торговлю хлебом? — возмутился Пиль. — Видели какие на рынке цены благодаря достижениям вашего Мельбурна? Так загляните! — Зато вы делаете всё верно, отменяя его и разоряя наших фермеров и текстильщиков! Обе партии взревели. Председатель робко пискнул про спокойствие, которое, разумеется, никогда не наступало в парламенте. — Создается впечатление, что королева не слишком-то вас чтит, раз информирует о своих действиях через секретаря мужа! — вновь взял слово лорд Рассел. — Почему тогда мы должны считаться с вашими решениями? — Считаете ваше правительство будет лучше, лорд Рассел? Оно даже не будет легально! — Намекаете на мужа королевы? — понял оппонента Рассел. — Он больше не имеет к нам отношения. Его не видят и в палате лордов. — Полагаю потому, что он чертовски занят во дворце, помогая вам, проклятым республиканцам, стереть Английскую корону с лица земли! И снова рёв, и снова вопли. Двери плотно закрылись, председатель захлопал в ладоши, призывая к порядку: — Господа, господа! К порядку, к порядку! Господа, выступающие за ограничение трудового дня в шахтах, направо, господа против ограничения рабочего дня, налево! Все встали со своих мест. Толпа зашевелилась, но большая её часть в итоге осталась слева. Пиль выдохнул: слава богу, производительности английского индустриального чуда пока ничего не грозит. Закон лорда Эшли принят не был. Обсудить происходящее было не с кем: Драмонд, принёсший вести с полей, задерживаться не стал, ему предстояло сопровождать Мельбурна на запад Лондона. Однако, из того немногого, что Эдвард всё же успел сообщить, у сэра Роберта всё-таки начало складываться понимание действий своего оппонента. Мельбурн укрепляет свои позиции во дворце именно так, как их партия и предполагала. Не надо было слушать Веллингтона! Надо было подождать, не формировать правительство. Мельбурн бы тогда вернулся в качестве министра, отслужил бы еще срок, а там бы дядюшкам Виктории удалось бы всё-таки выдать её замуж. Пусть бы хоть за этих быков-осеменителей Кобургов, но они-то точно бы справились со своей основной задачей: занять Её Величество её женской долей: люльками, детьми, кормлением, молоком. Ведь для чего ещё нужны женщины? А Мельбурн не может и этого! А может он и вовсе не может? Кто знает, с этими виражами его жизни… может леди Кэтрин рожала от своих любовников, а не от мужа? Мельбурн признал обоих детей, он всегда был трусом, всегда предпочитал закрывать глаза на проблемы. А леди Кэтрин вполне могла заводить любовников не только ради вдохновения, а просто потому что кто-то не мог выполнить супружеский долг как подобает. Меж тем лорд Палмерстон, его однопартиец и тяжёлое наследие его кабинета министров, был совсем другим. Решительный, как в политике, так в жизни, он был что-то крикливее обычного. Виги внесли в повестку дня так же закон о разводах, но до его обсуждения дело, разумеется, не дошло. Видно руку Палмерстона. Весьма разумно поставить на повестку дня то, что вызовет наибольшее возмущение, а после него то, что может заинтересовать партии обоюдно. Интересно, чего это он так разактивничался? Собрался сместить Рассела? Заменить на лорда Эшли? Или может сам решил взять первую роль в партии? Предполагая, что аудиенция состоится в обычное время, Пиль задержался в парламенте, купив на выходе газету, он устроился возле одного из киосков с книгами. Палмерстон и Рассел вышли спустя десять минут. Вычислять старину Пэма было не нужно: самый громкий голос, самый наглый смех, самая саблезубая улыбка. Да и Рассел смотрелся рядом с ним как…как Её Величество рядом со своим супругом — комично. — Вас подбросить до клуба, Палмерстон? — спросил Рассел, садясь в экипаж. — У меня другие планы, лорд Рассел. — осклабился Палмерстон. — Могу поинтересоваться какие? — Съезжу к невесте. — О! Когда можно будет поздравлять? — Я дам знать! — Палмерстон махнул рукой, останавливая экипаж. — В Брокет Холл, пожалуйста. В Брокет Холл? Пиль резко закрыл газету, свернул трубочкой и положил во внутренний карман пальто. К невесте в Брокет Холл? Значит, виги создают свои династические браки. Палмерстон богат, деньги ему не нужны, но женившись на сестре-близнеце Мельбурна, он будет иметь доступ к королевской семье. Как Мельбурн манипулирует королевой, так Палмерстон будет манипулировать самим Мельбурном, ведь по закону всё приданное и все доходы невесты переходят жениху. Если Мельбурн не сделает чего-то, что хочет Палмерстон, его сестру просто оставят на улице. И это будет ещё хорошо… Пиль подозвал экипаж, не говоря адреса. — Поезжай вперед, — махнул он рукой, снова достал газету. Мельбурн чувствовал себя плохо в конце своего срока. Да, старался этого не показывать, но Пиль достаточно работал среди людей, чтобы читать мимические знаки. Мельбурн хорошо держался, но всё чаще ходил с тростью, всё меньше представлял партию с кафедры, предоставляя говорить Палмерстону. Удивительно, что полномочия после отставки передали всё-таки Расселу. Или не так удивительно, а? Роберт хлопнул себя газетой по лбу. «Господи не может быть!» вспыхнуло в голове. — Эй, сэр! Что там с вами? — окликнул его возница. — Кроссворд разгадал, — отозвался Роберт. — Мои поздравления! Теперь скажете, куда ехать? — Да, безусловно. К доктору Осборну, на Оксфорд стрит. Мельбурн пошёл на поправку сразу после своей отставки, а ещё точнее, сразу как переехал во дворец. В своем прежнем состоянии вряд ли он мог бы гонять по западному Лондону. Но, прежде чем утвердиться в выводах, Пиль хотел удостовериться, что правильно всё соединил, а кто его проконсультирует лучше в данном вопросе, если не доктор семьи? Расплатившись с возницей, Пиль практически взбежал на крыльцо, постучал дверным молотком. Выглянула горничная. — О! Сэр Роберт! — удивилась она. — С миссис Пиль все в порядке? — С миссис Пиль да, а… — Что-то с вами? Я немедленно позову мистера Осборна. Он ведёт прием, но для вас он всегда найдёт время. — Зовите. Вопрос срочный. — не стал завершать свою мысль Пиль. Доктор, перепуганный что что-то случилось с его основным кормильцем, ведь текстильная фабрика Пиля помогла ему выстроить больницу и поставляла туда регулярных пациентов, а так же щедро финансировала научное сообщество и разработки, вылетел навстречу гостю. — Сэр Роберт! Что с вами? Пройдемте в кабинет, скорее. Всем ждать! Этот пациент срочный. — велел он заволновавшимся в приёмной. Заперев двери кабинета, из которого выставил полураздетого больного, он встревоженно взглянул на Роберта. — Так в чём дело? Пиль впервые с интересом огляделся. — На что жаловался выставленный вами господин? — спросил он, осматривая выставленные на рабочем столе баночки мазей и препаратов. — На боли в спине. Прописал мазь. Помочь не поможет, а боль снимет ненадолго. — Не поможет? — У бедняги рак. Это не первый случай в моей практике. Он проявляет себя болями в спине, затем распространяется. Это не лечится. Обычно назначается курс кровопусканий и пиявок, но это скорее сторонниками старой школы. Доказательная медицина показала их неэффективность. Если такая беда случилась, то будь ты хоть сто раз пэр или простой рабочий, а всё одно, вскоре одно. На ранних стадиях боль можно облегчить, но эта болезнь развивается быстро и, к сожалению, остаются только молитвы. И то, у тех, кто в них верит. А те, кто нет…. Жду не дождусь, когда кто-то из нашего сообщества изобретёт анестезию, чтобы можно было нормально оперировать. — Стоматологи его расцелуют, — произнес Пиль задумчиво. Как знать, может это и будет кто-то из них. — Скажите мне, Осборн, а эти симптомы…. Их можно вызывать искусственно? — Искусственно? — удивился доктор, — А какие именно, не подскажете? Пиль сосредоточился, в точности восстанавливая картину, как выглядел Мельбурн в конце своего срока. — Слабость, бледный цвет лица, возможны головокружения. Человек чаще опирается на трость, больше сидит, меньше ест, устает. — перечислил он. — Похоже на описание недостатка железа в организме, анемии, рака. Такое часто наблюдается у бедняков, они не могут позволить себя мяса и вина… ну и знати бывает, конечно. Особенно если балуются вегетарианством. Что же до того, как вызвать искусственно… усугубить это состояние можно как раз-таки пиявками, крови и так мало, а её ещё отбавляют, кровопусканием. Более того, есть и вещества-сорбенты, способные выводить железо из организма естественными путями. — Как проявляется их действие? — сжал в кармане часы Пиль. — Самый доступный из сорбентов — активированный уголь, самый дешёвый — кварцевый песок. В разумных дозах они применяются при отравлении, связывают токсины. А передозировка обыкновенно проявляется тошнотой, нездоровым цветом лица, избыточной потливостью, испариной. Роберт вспомнил, как часто промокал лоб носовым платком Мельбурн, а при затяжных сессиях чуть расслаблял узел галстука. — Благодарю, мистер Осборн, вы удовлетворили моё любопытство в полной мере, — попрощался он с доктором. — Но у кого проявляются эти симптомы? — спохватился доктор. — Не у меня и не у моей жены. — отрезал Пиль, выкладывая деньги за визит. — Благодарю за помощь. Хорошей вам практики. Оказавшись на улице, Роберт направился ко дворцу пешим ходом. Как в своё время лорду Мельбурну, Пилю нужно было обдумать многое, а думалось лучше на ровном ходу, а не в тряском экипаже. Итак, пассивность Мельбурна и плохое управление собственными однопартийцами объяснилась. Были ли последующие события со свадьбой и переездом Мельбурна во дворец запланированы Палмерстоном так же, как отставка? Или Мельбурн должен был тихо-мирно дожить свои годы в Брокет Холле? Вряд ли, учитывая его внимание на королеву и выходки Её Величества. Чего стоил только один её выезд к нему на дом после скандала с мисс Флорой Гастингс! К кому за советом бросилась опозорившаяся королева? К Мельбурну. Неразумно убирать такую фигуру с доски, не в духе Палмерстона. Куда разумнее поддерживать Мельбурна в относительно здоровом состоянии, ибо больной муж королевы не нужен самой Англии, но управлять им через стремительно ухудщающееся состояние его сестры. И всё же… что у Пиля есть кроме собственных выводов да консультации с Осборном? Ходу в Брокет Холл, чтобы выяснить, как часто добавляли сорбенты в пищу Уильяму, у него нет. А голословным обвинениям Мельбурн не поверит. Так неужели всё, что остаётся — применять тактику самого Мельбурна: ждать? Роберт ждать терпеть не мог! Однако, в приёмной королевы ждать как раз пришлось. Чтобы выстроить свои мысли и принять решение, что же в самом деле сказать супругу королевы, если вообще что-то сказать, и как подобраться к лорду Палмерстону, пока он не погубил корону вместе со страной, Пиль и в самом деле принялся решать кроссворд. Лакей пришел за ним спустя добрых двадцать минут. — Её Величество готова принять вас, господин министр, — чопорно объявил Пендж. Роберт поднялся, убрал газету, последовал за лакеем. Последовательно коротко поклонившись Её Величеству и Его Светлости, Роберт начал: — Эта сессия одна из самых бурных, Ваше Величество. В повестку дня был внесён пересчёт бюджета в связи с закрытием колодца и оцеплением запада Лондона. Это внесло изрядные корректировки в работу городской и конной полиции, так и в работу кэбов. Должен заметить, люди привыкли, что вода бесплатная и что желающие доходят до колодца в своем районе. Старший по караулу докладывает, что к завозной воде отношение настороженное. Я не исключаю, что мы ещё увидим бунт и попытку открыть колодец обратно, хоть вы его и закрыли собственными руками, Ваше Величество. — Чего же им не хватает? — постучала ногтём по столу Виктория. Перед ней лежали бумаги, Роберт толком не рассматривал. Судя по всему, письма. С корреспонденцией королевы после отставки Мельбурна вообще наступили проблемы. Его Светлость, не желая навлечь на себя и супругу ещё больше подозрений, ей не помогает. Пилю не хотелось признавать, однако, от части Мельбурна было жаль. Да и королеву. Наверняка, такое давалось с трудом. Миссис Пиль, и та помогала Роберту с корреспонденцией и счетами, а Мельбурн слишком хорошо понимал, насколько опасно даже незначительное его вмешательство. Это вновь заставило задуматься о том, стоит ли ставить в известность Мельбурна о планах Палмерстона. — Проект об ограничении трудового дня был отклонён нашей партией, — продолжил механически отчитываться Роберт. — Почему же? Я слышала, что в шахтах работают даже дети. Им-то можно было ограничить трудочасы! — возмутилась Виктория. — Нельзя. У них почасовая оплата, чем больше они работают, тем больше зарабатывают. Ограничим день, ограничим доход. — А если сделать фиксированные оклады? — предложила Её Величество, совершенно не понимая о чём говорит. Оклады! Кому? Необразованному неотёсанному сброду? На фабрике Пиля оклады были только у мастеров и у контролёров работ. Все рабочие соглашались на почасовую оплату, и работали до седьмого пота. Привлекала их ещё и возможность обратиться за медицинской помощью к доктору Осборну за счёт заведения. На это Пиль цинично соглашался, зная, что обращаться будут с профессиональным заболеванием — пневмонитом, и на той стадии, на которой, как выразился утром Осборн, «помогут только молитвы». Расход фабрики стремится к нулю, а формальности соблюдены. Любо дорого смотреть. — Увеличивающаяся покупательная способность населения увеличит внутренние доходы страны, — тихо заметил Его Светлость, заставляя на себя взглянуть. Пиль фыркнул. — Лорд Эшли думает так же. Однако, что-то никто не заметил этого явления в годы вашей протекционистской политики, Ваша Светлость. — Я лишь хотел защитить наше производство от засилия более дешёвых товаров из-за границы, — отозвался Уильям. — Мы всё ещё можем это сделать! — вдруг загорелась Виктория. — Мы можем устроить бал, а ткани, костюмы, декорации и продукты для банкета заказать с внутреннего рынка. — Только не это! — вытаращился на королеву Пиль, не веря собственным ушам. Должно быть, Её Величество тронулась умом. — У нас голодает пол страны, а вы намерены гулять? Это безумие! — Вы были и против празднования Трафальгара, и против нашего выезда на запад! Я не желаю вас слушать! — Виктория резко отвернулась, поворачиваясь к мужу. — Что скажете, дорогой? Я считаю, что мы должны пригласить короля Франции с сыном и супругой, и двором и встретить их достойно, показав все достоинства Англии, как действующего союзника. Дадим им понять, что дружить с Испанией не в их интересах, ясно, но не агрессивно. Роберт тоже смотрел на Мельбурна. Сидит там в углу, как дурацкий кролик в шляпе! Посмешище! Нет, решено, не будет он ничего говорить, это внутренняя проблема вигов, пускай внутри себя и решают. — Я думаю, любовь моя, что ваш премьер-министр в данном вопросе прав. Неразумно закатывать бал во время эпидемии на западе и когда мы переживаем экономическую нестабильность. Вы поступите намного мудрее, если сами поедете к Луи Филиппу, став вторым после Георга III монархом, посетившим Францию. Этот жест Луи Филипп расценит как дань уважения его власти, и, как знать, возможно, почувствует себя обязанным вам и отменит свои планы. Но последнее только при условии, что человек он порядочный. — Вы предлагаете нам поплыть на корабле? — загорелась Виктория, влюблённо глядя на мужа. — Мне показалось, вам не было уютно на «Трафальгаре». — Это правда, но я ведь буду рядом с вами. А рядом с вами я готов проходить какие угодно испытания. Пиль почувствовал, что его, мягко говоря, тошнит от этих проникновенностей. Мельбурн вроде бы был воспитан в тех же англиканских традициях сдержанности, что и Пиль, и что он позволяет своей супруге, будь она хоть трижды королева? Может, если Палмерстон в итоге подведёт их под монастырь, это будет не так уж и несправедливо? Королева встала, в несколько шагов пересекла кабинет и присела на подлокотник кресла, в котором размещался её супруг, обняла за шею, привлекая к себе. Пиль прочистил горло, напоминая парочке, что всё ещё здесь. — Вы закончили, сэр Роберт? — поинтересовалась королева. — Именно, Ваше Величество, — отозвался он. — В таком случае, мы известим вас о дате своего отбытия во Францию. Мы искренне надеемся, что за время нашего отсутствия вы не совершите никаких государственных переворотов и мы найдем дворец на том же месте, где он стоит сейчас. — Не могу ничего обещать, мэм, — не удержался от колкости Пиль, откланялся. Королева переместилась на колени супруга, устраиваясь поудобнее. — Вы гений, любимый, — не сдержалась она, глядя в глаза мужу, — Я вас даже ни о чем не спросила, а вы уже разрешили всю проблему. Видит Бог, если бы вы мне тогда отказали, я бы убила себя, а потом вас. — А не наоборот? — усмехнулся Мельбурн. — Хотя, с вашим характером, душа моя, вряд ли вашим планам может помешать какая-то там смерть. В дверях внезапно появился Пендж. — Ну что там? — недовольно обернулась Виктория. — Сэр Роберт забыл зонт? — Нет, Ваше Величество. Письмо для Его Светлости виконта Мельбурна, из Брокет Холла. На подносе, который Пендж держал в руке, и в самом деле лежало письмо. — Ну тогда неси сюда, не видишь? Его Светлость немного занят. — заметила королева, явно не собираясь подниматься. Лакей кивнул, пересёк кабинет вручил Мельбурну письмо. Ещё раз кивнув, удалился. Уильям одной рукой обхватив супругу за талию, разорвал конверт, вытащил аккуратно сложенную бумагу. Без труда узнал каллиграфический почерк Эмили. Пока он читал, Виктория смотрела в окно. Было пасмурно, собирался привычный английский дождь, который, конечно, не помешает им выйти к фонтанам и заняться живописью. Внимание королевы отвлекла вдруг заметно сжавшая её за талию рука супруга. Письмо выпало из свободной руки Уильяма, мягко скользнуло к ногам. Виктория ловко подняла его, но читать не стала. — Милый, что случилось? — почти вскрикнула она. — На вас лица нет! — Эмили, моя сестра, просит моего согласия на брак с Палмерстоном. — ответил, не узнавая собственный голос Уильям. — Если вы считаете его партию недостойной своей сестры, откажите! В чём проблема? — погладила его по волосам Виктория, переместила пальцы на подбородок, приподнимая за него и заставляя взглянуть на неё. — Франция подождёт. Пригласите сестру к нам, поговорите с ней. Она поймёт, почему не получит вашего согласия. Лорд Палмерстон известен своими беспорядочными связями. Легко будет отговорить её. — Так и сделаю, любимая, — отозвался Уильям, но по его глазам она видела: было что-то ещё, о чём она не знала, что его беспокоило и о чём он по каким-то причинам не хотел с ней говорить. Она покрепче обняла его за голову, прислоняя щекой к своему корсету. — Всё обязательно образуется, душа моя, — прошептала она, укладывая подбородок на чёрные кудри супруга. — Не забывайте, что спасли королеву Англии. Уже ли не защитите родную сестру?…