Рубикон жизни

Вильгельмина Коук приехала к королевскому двору как сопровождающая герцогини Бахлю уже два месяца как, но ко двору всё не пришлась. Быть сиделкой при бабушке ей совсем не нравилось, и она изначально была против того, чтобы вообще ехать. Однако, мать, уверенная, что служение при королевском дворе, пусть и краткосрочное, ведь фрейлины меняются вместе с правительством, это социальный лифт. — Такой шанс выпадает раз в жизни! — восторженно сказала она, собирая дочь в дорогу. — Бабушка за тобой присмотрит. Бабушка и присматривала. Каждый раз, когда Вильгельмина находила что-то действительно стоящее, будь то разговор с приглашённым художником, с прислугой, лёгкий, не обязывающий ни к чему, флирт с приглянувшимся мужчиной, как бабушка была тут как тут, как охотничий пёс. И говорила тихо, но так, что попробуй не послушать: — Вильгельмина! Как не стыдно! Вся красная, как помидор! И она и правда становилась красная как помидор, но совсем по другой причине. Как не краснеть, когда в двадцать лет за тобой по пятам ходит бабушка? А Её Величество младше её на два года, замужем и правит страной! И никто за ней по пятам не ходит. А Вильгельмине как построить что-то, похожее на будущее, если бабушка не одобряет никакого её действия или реплики? Как понять, когда можно говорить и что говорить, если бабушка смотрит на тебя неодобрительно даже когда ты просто вдыхаешь? Новый человек при дворе, к тому же сестра мужа королевы, был как глоток свежего воздуха для мисс Коук. Вильгельмина молила Бога, чтобы хотя бы леди Мельбурн не попала под бабушкино неодобрение. Правда, под бабушкино одобрение подпадало всё то, что никак не входило в категорию интересного, а значит, если леди Мельбурн интересна, Вильгельмину отведут от неё очень скоро. И всё же… соблазн был больше боязни. «Попробую, и если бабушке опять не понравится, я уеду домой», решила для себя Вильгельмина, едва увидела эту женщину рядом с Её Величеством. К сожалению, сесть рядом на чаепитии не получилось, но Вильгельмина запретила себе отчаиваться. Она непременно поговорит с леди Мельбурн! Не уедет же виконтесса прямо завтра? А значит будет ещё ужин, ещё чай, ещё прогулки по саду, где Её Величество, может быть, ненадолго отвлечется от гостьи на фрейлин или на Его Светлость. Всё чаепитие, Вильгельмина не спускала глаз с гостьи. Королева последовательно представила ей каждую из фрейлин, и, когда представляли её, Вильгельмина показала лучшую из своих улыбок. Кажется, у нее совсем не вышло, потому что именно на ней леди Мельбурн рассмеялась. — О, простите! — сказала она. — Я вас, кажется, смутила? Я не хотела. Просто вы заразительно улыбаетесь! Теперь она и правда смутилась. Но и заинтересовалась. Если слухи верны, леди Мельбурн будет сопровождать королевскую чету во Францию. Конечно, дата пока неизвестна, но судя по всему, поездка будет очень скоро. Бабушка — старшая фрейлина, её возьмут обязательно, а значит и Вильгельмину. А значит, что у Вильгельмины впервые за долгие месяцы выдаётся настоящая возможность не только повидать мир, но и обзавестись подругой! Надо только дождаться свободного времени, когда Её Величество захочет остаться наедине с Его Светлостью. А она обычно очень быстро хочет остаться с ним наедине, даже в такие непростые дни. И это замечательно, чтобы бабушка ни считала. На ужин была птица. В каком-то странном кисло-сладком соусе, с приправой, подарком Ост-Индской компании. Кажется, она называлась каким-то женским именем. Кэрри. Нет, Карри. Какое странное название. А еще Её Величество все время смотрела на леди Мельбурн. Кажется, она ей нравилась. Может быть, это знак, что она задержится при дворе? Это было бы просто замечательно! Видимо, Бог или провидение, или звезды, или кто-то там еще, в кого верят, был расположен к Вильгельмине, потому что сам Его Светлость предложил супруге «удалиться» спустя каких-то полчаса в музыкальном зале. Её Величество закономерно встревожилась, хотя Его Светлость выглядел вполне здоровым. — Всем доброй ночи, — попрощалась королева, опираясь на локоть супруга. Все встали. — Доброй ночи, Ваше Величество, Ваша Светлость, — попрощалась леди Мельбурн, присела. Фрейлины последовали её примеру. — Интересно, чегой-то они так рано? — шепнула на ухо Вильгельмине бабушка. Мисс Коук слегка пожала плечами. Ей-то откуда знать? Действительно, чего это молодожены так рано решили остаться наедине друг с другом? Наверное, решили заняться тем, о чём думать и тем более говорить запрещено. Да и не с кем. А Вильгельмина бы поговорила с удовольствием. Потому что Её Величество обожала вальсы, но с Его Светлостью танцевала только кадрили. Вообще-то ей было положено относиться к Его Светлости прохладно, ведь он из вигов. Пусть уже и ушел из партии. Бабушка, например, раскланивалась с ним подчёркнуто вежливо, что означало у нее высшую степень холодности, и на Её Величество старалась смотреть строго, потому что монарх должен быть нейтрален, не говоря уж о том, чтоб выходить за ровню. Вильгельмина даже честно пыталась следовать советам бабушки. Но ей было достаточно увидеть нескольких взглядов, прикосновений и мимолетных улыбок, чтобы капитулировать перед победившей любовью. К Её Величеству она испытывала только бескрайнее уважение и гордость: надо быть очень сильной женщиной, чтобы в этом суровом мире мужчин добиваться того, что хочешь. А к Его Светлости безграничную симпатию, ведь он просто любил свою королеву и как будто никогда не выпячивал свое мужское начало. То есть, наверное, это было слабостью, но мисс Коук нравились именно такие мужчины. Однажды она по глупости поделилась своими наблюдениями с Драмондом. Ей от чего-то показалось, что ровесник и тори сможет разделить её взгляды. Эдвард рассмеялся, но не совсем так, как леди Мельбурн сегодня, и сказал: — Да-а, такие мужчины мечта всех женщин, но они как правило сами предпочитают мужчин. Вильгельмину это так фраппировало, что она до сих пор так и не придумала, что ответить. И ведь речь шла о Его Светлости! А вот Его Светлость вряд ли бы позволил себе сыпать такими низкими шуточками в адрес Драмонда. Решив про себя, что с ровесниками общаться бессмысленно, мисс Коук уже было совсем смирилась, что ничего интересного за её срок во дворце с ней не произойдет, когда вдруг появилась леди Мельбурн. — Вильгельмина! — плохо скрывая нетерпение громким шепотом позвала бабушка ушедшую в размышления девицу. — Не покажешь леди Мельбурн её комнату? Я бы с удовольствием, да только ноги болят. — Как старшая фрейлина герцогиня Бахлю должна была развлекать гостью королевской четы в отсутствие хозяев. Вот только почтенная герцогиня тори считала достаточным злом делать книксен перед недостойным королевы лордом Мельбурном, к тому же вигом. А уж развлекать его незапланированную сестру — ниже её достоинства. — Буду очень благодарна! — обрадовалась Эмили, как будто совершенно не заметив, что до сей минуты на ноги герцогиня не жаловалась. Мисс Коук поднялась как можно более спокойно, стараясь не выдавать своего состояния перед фрейлинами. — Идёмте, Ваша Светлость, — скороговоркой проговорила она, как всегда в случаях волнения сжёвывая слова. — Вы извините бабушку, она и правда уже в возрасте, — бросилась зачем-то объяснять она на ходу. Но виконтесса только рассмеялась. Снова так же чисто и беззлобно, как когда мисс Коук попытаюсь улыбнуться самой лучшей из своих улыбок. «У тебя слишком крупные передние зубы, старайся их слишком не открывать, а то станешь еще сильнее походить на кролика», дала ей совет бабушка. На кролика Вильгельмина походила, наверное, ещё и прической. У всех накрученные на щипцы передние пряди, ниспадающие на лицо, выглядели элегантно, и только у неё как заячьи уши. То ли выпускала из причёски слишком много волос, то ли сами волосы не те, под стать хозяйке. А с передними зубами, пухлой фигурой, на которой все платья смотрелись пышно, и домашним характером, она и вправду была как кролик. Это не мешало мечтать о любви или хотя бы о приключениях, впрочем. — Не стоит извиняться, мисс Коук, — улыбнулась Эмили. — Ваша замечательная бабушка очень достойная женщина. Она следует правилам игры, как и все тори, и это вызывает уважение. И нисколько не омрачает моего пребывания здесь, тем более оно оказалось внезапным даже для меня самой. — Вы надолго здесь задержитесь? До поездки во Францию? — стараясь не выдавать своих надежд произнесла Вильгельмина. — Впервые не могу дать никакого точного ответа, — призналась виконтесса неловко. — Признаться, я бы хотела на завтра уехать в Брокет Холл, но не хочется обижать Её Величество. Да и по брату я изрядно соскучилась. Проблема всех старых дев, живущих в доме своих братьев, слишком привыкаешь к их присутствию и без них остаешься совсем сиротой. — Но почему вы не хотите погостить хотя бы неделю? — пискнула Вильгельмина, выдавая себя с головой. — На мне Брокет Холл, — просто ответила виконтесса. — Это большое поместье, требующее неустанного присмотра. А присматривать за ним могу лишь я. К тому же, у меня есть обязательства хозяйки Брокет Холла не только перед слугами и… м-м кредиторами, но ещё и перед гостями. Я провожу каждый четверг и воскресенье чайные салуны. Однако, момент с кредиторами заинтересовал мисс Коук куда меньше, чем салуны. — Чайные? У вас совсем не подают алкоголь? — удивилась Вильгельмина. — Если кому-то из гостей очень хочется, то принесут, но у нас в доме он… не то, чтобы под запретом, просто не принят. Все светские разговоры можно прекрасно вести и за чашечкой чая, не находите? — Наверное, — пробормотала Вильгельмина, вспоминая, что и Его Светлость не пьёт практически вовсе, а также заметно ограждает Её Величество, и удержалась от бестактного вопроса. Вместо него она задала другой: — А кто ваши гости? — Очень разные, но все очень интересные люди, — ответила леди Мельбурн и улыбнулась. — Хотите попасть? Это нетрудно, приходите. Я буду счастлива принять вас у себя. — Вас разве не смутит, что я из тори? — удивилась Вильгельмина. — У меня собираются женщины самых разных мнений, мировоззрений, темпераментов и взглядов. Единственное требование — уважение друг к другу, даже во время конфликтов. Они случаются, разумеется, но редко. Женщины, как известно, склонны драматизировать куда меньше мужчин. Вильгельмина улыбнулась: — Я всю жизнь думала иначе. — А вы присмотритесь, мисс Коук. Мужчины скованы выдуманными ими же правилами куда больше, чем пытаются сковать нас, женщин. Им нельзя проявлять эмоции, открыто радоваться, открыто горевать, и они выдумали сдержанность и мужество. Им нельзя влюбляться и ухаживать, и они выдумали, театры и оперы, стихи и прозу, но чтобы их не раскрыли, делают вид, что это развлечение для женщин. Мужчины противоречивые существа, потому, что когда за их изобретения берутся женщины и делают их вдвое лучше, они обижаются. — Боже мой, вы говорите как суфражистка! — А разве это что-то дурное? — Я… я не знаю. Просто бабушка и мама, когда читали про них, описывали их неотёсанными, необразованными, мужеподобными… с короткими волосами. А вы совсем не такая. — Вильгельмина облизнула губы, чувствуя, что и так наговорила много. Может быть лучше было просто молча проводить виконтессу до её покоев? Наверное, так было и в самом деле разумнее, но Вильгельмина нутром чувствовала: отступать уже поздно. — Думаю, самое правильное сформировать собственное мнение о них, — заметила виконтесса, смотревшая на нее одновременно печально и понимающе. У нее были такие глубокие и яркие зелёные глаза, что Вильгельмина была уверена: ни одна краска мира не передаст их живую красоту. — Приезжайте на следующее чаепитие, оно будет как раз в это воскресенье. — Но по воскресеньям мы выезжаем в церковь, — попыталась спасти себя мисс Коук. — Знаю, я тоже. А после провожу клуб. — Я приеду, — ответила Вильгельмина, останавливаясь напротив дверей. — Мы пришли, вот ваши покои Ваша Светлость леди Мельбурн. — Благодарю, что проводили меня, чудесный вечер, — взялась за ручку двери виконтесса. Мгновение, и она исчезла за дверью, а Вильгельмина Коук еще добрую минуту глупо стояла возле закрытой двери, никак не могла отделаться от звука её голоса и взгляда её зеленых глаз. «Я ведь хотела просто обсудить романтику отношений Её Величества с Его Светлостью», подумала она, бредя обратно. Должно быть, все уже расходятся ко сну, у бабушки, когда она остается за старшую, всё строго. Интересно, что бы она сказала, узнай, во что оказалась втянута её внучка? Уж верно не порадовалась бы, а от того на сердце у Вильгельмины разливалось приятное, сладостное и слегка тревожное чувство. Из которого её внезапным образом вывела игра на фортепьяно. Играли хорошо, но очень печально. Вильгельмина была не сильна в музыке, хотя в своё время родители выделили достаточно средств на её образование. Однако, конкретно с музыкой вечно не ладилось, сколько ни бился учитель, в голове у мисс Коук всё расплывалось и смешивалось. Зато она с удовольствием слушала если не их сонаты и увертюры, так истории из их любовной жизни. И втайне мечтала прожить хоть сколько то похожее. В музыкальном зале остался один Драмонд. Заходить было нельзя, неэтично, да и с того разговора мисс Коук не больно то и хотелось иметь дело с секретарем Его Светлости. Но послушать красивую музыку как раз хотелось, и девушка остановилась за статуей, уверенная, что играющему её не видно. Эдвард закончил Шопена и специально ударил по клавишам так резко и так диссонансно, что Вильгельмина подскочила. Он рассмеялся: — Вас видно, мисс Коук. Вас платье выдаёт. Понравилась музыка? Понимая, что убегать глупо, Вильгельмина появилась в дверном проёме. — Очень. Вы играли Шопена? — Да. Вы разбираетесь в музыке? — Нет. Он снова засмеялся. Только, в отличии от леди Мельбурн, это раздражало. Та смеялась по доброму, а в присутствии Эдварда вспоминались все самые обидные прозвища детства. — Как вы нашли леди Мельбурн? — начал беседу Драмонд прежде, чем Вильгельмина успела пожелать ему спокойной ночи и ретироваться. — Нашла её очаровательной. Очень похожей на Его Светлость супруга королевы. — ответила Вильгельмина сдержанно, почти сердито. Если Эдвард решит и в адрес леди Мельбурн отпустить какой-то комментарий, то она его проучит. Готовясь ответить на какую-нибудь колкость, Вильгельмина никак не ожидала услышать: — Мне она тоже показалась весьма интересной особой. Жаль, что она выходит за лорда Палмерстона. — Как за лорда Палмерстона? — вырвалось у мисс Коук невольное. — Но она не может! «Она же суфражистка», пронеслось в голове. Драмонд ухмыльнулся, прищуриваясь. Вцепился. — Почему не может? Если Его Светлость даст на это добро, то вполне может, почему нет? И какой смысл ему отказывать богатому жениху, товарищу по партии? «Потому что это против правил, суфражистки не выходят замуж, им вообще не нужны мужчины», подумалось мисс Коук, но она молчала. Молчала и молилась, чтобы бабушка, не обнаружившая её в её комнатах, вернулась сюда, а не донимала возможно уже лёгшую виконтессу. Драмонд встал из-за фортепьяно, взял стакан бренди, стоявший на крышке, подошел к девушке, пригубил янтарного напитка, глядя на Вильгельмину сверху вниз. — Вы романтичная натура, мисс Коук. А я реалист. Вы видите, что Его Светлость любит королеву, но на самом деле он просто захватил власть в стране и переделывает Её Величество под себя. Она советуется с ним по любому мало мальски важному решению, а Его Светлость лицемерно делает вид, что непричастен к политике. Но всё, что делает и решает королева, делается его руками и его головой. Леди Мельбурн такая же расчетливая и хитрая как её брат. Она видит в лорде Палмерстоне реального лидера вигов, а потому поощряет его ухаживания. В скором времени, она его руками перестроит весь парламент так, чтобы её брату было еще проще править единолично. И будет у нас король Уильям Мельбурн и его премьер министр Палмерстон, только не Генри, а Эмили. — То, что вы говорите, просто отвратительно! — побледнела от гнева Вильгельмина. — Понимаю, совсем не похоже на розовую сказку, которую выстроили про Мельбурнов вы. — усмехнулся Драмонд. — Но они такие, умеют очаровывать, я сам так же как вы очаровался в первые дни. — И что же вас разочаровало? — не могла не спросить мисс Коук, но такие знакомые шаги за спиной окрик «Вильгельмина!» помешал ей узнать ответ. Драмонд улыбнулся. — Похоже, это история на следующий раз, — заметил он. — Доброй ночи, мисс Коук. Доброй ночи, герцогиня. «Если он будет, этот следующий раз», подумала Вильгельмина, сдержанно присаживаясь перед уходящим молодым человеком. Едва она успела выпрямиться, герцогиня Бахлю взяла её под локоть. — Как не стыдно! — напустилась она внучку, провожая к покоям. — Одна! В такой поздний час! С молодым человеком! — А что, с девушкой было бы лучше? — дерзнула вдруг спросить Вильгельмина и сама ужаснулась своей смелости. А ну как бабушка оставит её во дворце? Нет, не может быть, бабушке она необходима в сиделки, а значит поездка во Францию вместе с леди Мельбурн состоится! Ещё бы придумать предлог под которым отлучиться после церкви в город! С опаской она взглянула на бабушку. Герцогиня Бахлю смотрела на неё с праведным ужасом. Конечно, такая дерзость. — Простите, бабушка, — пролепетала Вильгельмина, осознавая ошибку. — Это была просто шутка. Мне, вероятно, противопоказан даже бренди. — Ещё как противопоказан! Ведешь себя как дворовая девка! Я обещала твоей матери приглядывать за тобой! — Да, бабушка. Спокойной ночи, бабушка.