Рубикон жизни

Дни сэра Роберта ещё никогда не были настолько насыщенными. Получив тела раненых и организовав церемонию прощания с ними родных, он намеревался предложить королеве да и её супругу заодно присутствовать на них. Однако, на аудиенции его ждал сюрприз: Её Величество именно на этот день назначила отплытие. — Но Ваше Величество, — не сдержал возмущения Пиль. — Если вы хотите, чтобы люди проводили вас и искренне пожелали попутного ветра, прежде чем вкушать французские радости, разделите со своим народом скорбь! — Но я уже обо всём вам написала! — рассердилась мгновенно Виктория. — Вы меня совершенно не информировали о том, как идёт выдача тел погибших, я и не брала их во внимание! — Если бы министром иностранных дел был человек из моей партии, я бы смог держать вас в курсе. — позволил себе желчь Пиль. И в самом деле с тем же лордом Абердином работать было куда проще. Но просто уволить Палмерстона было нельзя, это автоматически значило бы, что он не справляется с собственным же кабинетом министров. — Думаю, сэр Роберт прав, — подал голос из своего закутка Мельбурн. — Франция может подождать сутки. Сошлёмся на погодные условия. А вот собственный народ не подождёт, мы ведь действительно хотим, чтобы нас проводили искренне. А для этого стоит разделить с людьми скорбь, подобно тому, как они разделяют с нами нашу радость. К примеру, семьям погибших можно выдать не только деньги и не только соболезнования. Можно учредить награду. «Крест Виктории»*. — У нас нет денег на новые награды! — мгновенно взбесился сэр Роберт. Вообще-то идея была хорошая, да и кресты из латуни с лентами обошлись бы в меньшее количество денег, чем выдача премиальных семьям погибших, и символический смысл награды смотрелся куда выигрышнее, чем просто деньги. Пиля раздражало именно это благоразумие Уильяма. Хоть где-нибудь бы ошибся! Хоть на чём-то бы его поймать! Где Драмонд, к нему приставленный? Мельбурн не может быть идеален во всем! Оставалось уповать на крутой ганноверский нрав королевы. Когда-то он должен был дать о себе знать, каким бы хорошим дрессировщиком ни был Мельбурн. Виктория поджала губы: — Но мы всем написали, что поедем десятого! — заметила она, однако, достаточно спокойно для человека её нрава. — Уверен, Луи Филипп, если дело и дойдёт до объяснений, поймёт наш выбор, — попробовал умаслить супругу Уильям. — Уж кому как не императору Франции знать, что такое гнев собственного народа. Виктория облизнула губы, бросила взгляд на бумаги, затем вернула его на своих министров. Точнее, на министра и супруга. — Ну, хорошо. — вынесла решение она. — Но лента у креста Виктории должна быть пурпурная. Иначе в нём нет смысла. — Разумеется. — улыбнулся Уильям, переглянулся с Пилем. Возмутительно! Будто они друзья. — Люди будут носить их с гордостью. В итоге отплытие было перенесено на воскресенье, 12-е число. В первую очередь об этом проинформировали Палмерстона, а тот, как метко заметил Мельбурн, дал знать газетам. В течение двух дней Виктория вручала семьям афганского гарнизона посмертные награды. С пурпурной лентой, как и хотела. На них делали гравировку с именем погибшего офицера, но многие не желали отдавать свою награду на оттиск, желали оставить её «со следами королевских пальцев». Чёртов Мельбурн! И тут сыграл безупречно. Роберт принялся подготавливаться к отплытию. Сам он, разумеется, никуда не отправлялся, но хлопот от этого меньше не становилось. Во-первых, следовало подготовить яхту, для этого нужно было связаться с Веллингтоном. Конечно, королева и сама могла бы его вызвать, и даже скорее всего вызвала, зная дотошность её супруга, но и Пилю нужно было соблюсти все правила игры для собственного протокола, ведь это ему провожать монаршую пару в плавание и представлять страну в их отсутствие. Во-вторых, с Палмерстоном предстояло обсуждать не только Францию. Этот напыщенный лорд затеял конфликт с Китаем**. Поставляя им опий, Палмерстон кораблями вывозил зелёный чай. Бартерная сделка устраивала всех, пока один из торговых кораблей не был перехвачен и потоплен со всем грузом, в ответ на что Палмерстон, ни с кем не посоветовавшись, выслал военные корабли и принялся обстреливать китайский берег по направлению к Шанхаю. Нет, конечно, Китай им не противник, но каковы гарантии, что в их конфликт не влезет какая-нибудь третья сторона? Россия, например. Они там спят и видят как отжать что-нибудь у турков, а тут такой прекрасный повод вывести из строя основного союзника султана под эгидой мировой справедливости! Депеши от Драмонда о жизни королевской четы приходили исправно, но времени читать их почти не было. Особенно зацепило сэра Роберта последнее письмо: Мельбурн вызвал во дворец свою сестру и незадолго после визита королева пригласила нового врача. Доктор Кларк был с Её Величеством со времён Кенсингтона, и она с такой легкостью готова оставить его дома, а в непростое путешествие взять с собой совершенно незнакомую личность, которую рекомендовала сестра лорда Мельбурна? Похоже, влияние виконта при дворе не то, что увеличивается, оно растёт в геометрической прогрессии. К сожалению, Драмонд не знал в точности, как Мельбурн решил проблему с Пенджем, но судя по тому, что он встречался с ним лично, а старший лакей продолжил работать, то решил достаточно мудро. «Это не ты», сказал себе Пиль мысленно. «Загорающийся как спичка. Мельбурн играл на дихотомии и будет на ней играть». Прежде чем увидеться с Эдвардом, Роберт встретился с сэром Артуром Уэсли. Веллингтон сообщил полный состав королевской свиты, и Пиль смог прикинуть, как лучше организовать проезд, по каким улицам и как ставить оцепление из караула на пристани. Сообщил полученные данные главе Скотленд Ярда, сообщил количество гостей, схему проезда и количество карет. Вообще выбор свиты более чем удивлял. Визит официальный, а людей с собой королевская чета брала меньше, чем в Виндзор. Герцогиня Бахлю, сопровождающая её мисс Коук, леди Мельбурн, лорд Мельбурн, разумеется, лорд Альфред и Драмонд. И очень немного слуг: горничная Её Величества, камердинер Его Светлости, слуги сопровождающих лиц. И новый врач. Всё. Они не брали с собой ни повара, ни музыкантов, ни лакеев для вещей, ни каких-либо представителей палаты лордов, хотя собирались вести переговоры касательно Испании. «Краснознаменно возвращаемся во времена абсолютной монархии», мрачно подумалось сэру Роберту. «Вот бы Луи Филипп их послушал-послушал да поступил по-своему. Это бы навсегда отучило нашу королеву и от лишней самостоятельности, и от советов дражайшего супруга, ведь поездка — его идея». Чем ближе к дате отплытия, тем больше шумели виги касательно идеи поездки королевской четы во Францию. Спорная и турбулентная по политике страна, в которой постоянно происходят перевороты, воцаряется то республика, то восстанавливается монархия. И это туда они отправляют свою королеву и её не блещущего здоровьем супруга? — Мы находим позиции Луи Филиппа достаточно прочными, чтобы беспокоиться о том, чтобы он не укреплял влияние в Испании. — поднялся держать с кафедры оборону Пиль. Лорд Эшли, в последнее время всё чаще выступавший с кафедры и наводивший на странные мысли о ротации кадров в партии вигов, не примянул прицепиться: — А беспокоиться об ирландских неурожаях вы когда найдёте время? — полюбопытствовал он. — Или то, что происходит на другом острове, вас не касается, сэр Роберт? — Мы следим за ситуацией в Ирландии, — попробовал остудить пыл оппонента Роберт. — Пока она развивается вполне штатно. Корабли, гружённые картофелем и рыбой, прибывают в то же время, объём грузов не уменьшается. Вряд ли страна, которая голодает, сможет столько поставлять на экспорт. — Если бы вы следили за ситуацией чуть более внимательно, вы бы заметили, сколько ирландских продуктов портится, не раскупаясь, потому что стоят дороже, чем импортные. — Так пусть не продают, а сами едят на своем острове! — начал терять терпение Пиль. — У вас много ирландцев-знакомых? Или может быть в партии? — неожиданно поинтересовался Эшли. — По-видимому нет, потому что тогда бы вам объяснили, что доходами с торговли они платят за дом, и чем меньше родит земля, тем меньше люди едят. И вот пока её поданные голодают, — развернулся к своим однопартийцам, — Её Величество едет развлекаться на наши с вами деньги! Всем ведь понравился подоходный налог сэра Роберта? «А вот это уже удар ниже пояса. Как грязно, лорд Эшли!», мысленно возмутился Пиль. — Я отчитываюсь о тратах бюджета, и об этом можно узнать, просто купив газету, лорд Эшли! А если вас так задевает, что официальный визит королевы во Францию проходит не на Её деньги, почему бы вам не обсудить это с лордом Палмерстоном? Ведь это его внешняя политика вызвала подобную необходимость! А заодно обсудите с ним вопросы Китая, может быть хотя бы с однопартийцами он обсуждает свои шаги по внешней политике, раз игнорирует действующее правительство? Трибуны взревели, поднялся гул. Пиль был готов поклясться: где-то в глубине виговских рядов лорд Палмерстон усмехнулся. С Драмондом удалось увидеться вечером за день до отплытия. Уставший и сытый по горло заботами, встречами по подготовке, Роберт пригласил своего бывшего секретаря в паб попить пиво. Вообще-то на последнее Роберт рассчитывал в особенности, заказал даже рыбу с чипсами, две порции и чеддер, а потому едва не поперхнулся, когда Драмонд огорошил новостью, едва сев: на обратном пути Её Величество и Его Светлость заходят в Ирландию. Его Светлость желает погулять по городу. Об этом уже извещён мэр и полиция Бэлфаста. — Мельбурн предложил зайти в Ирландию? — уточнил он у Эдварда. Драмонд кивнул: — Поручил мне направить письмо с королевской печатью мэру Бэлфаста. Его Светлость безнаказанно управляет всем во дворце, а Её Величество с удовольствием уступила ему корону. — Неслыханно! — буркнул Пиль, качая головой. — То-то в парламенте виги нам снова припомнили Ирландию, и вот теперь Мельбурн везет туда Её Величество! Говоришь, за день до этого во дворец прибыла леди Мельбурн ? — Так точно, — кивнул Эдвард. Пиль постучал пальцами по столу, попросил подошедшего бармена налить им с другом ещё пинту пива. Когда бокалы вновь были наполнены, Пиль озвучил свои мысли: — Лорд Палмерстон зачастил к леди Мельбурн. Я слышал, лорд Рассел собирается его женить, старина Пэм подыскал себе подходящую невесту и информирует её о происходящем в парламенте, а та уже говорит брату, за какие ниточки дёргать. — Либо дёргает за них сама, — предположил Эдвард. — Леди Мельбурн известна в Лондоне своими роскошными приёмами, на которые все мечтают попасть. — Это не та леди Мельбурн. — хмыкнул Пиль. — Я про сестру, а не про мать. Раньше семейство Мельбурнов и правда были этим известны. Мои родители спали и видели попасть на их приём, но вражда нуворишей и британской аристократии легендарна. Затем загремели скандалы: я закончил Оксфорд, Мельбурн поступил в Итон и сразу женился. Об этом трубили во всех газетах. С женой он жить не мог, пока не закончит университет, в результате леди Кэтрин четыре года была предоставлена себе. Отец сэра Уильяма отправился в большую политику, мать, заскучав, решила устроить ещё один скандал: вместе с дочерью и женой сына она открыла кафе, где молодые люди могли выпить чаю с интересующими их девушками. Драмонд, не веря собственным ушам, чуть не подавился пивом. — Но это же… — высказал неозвучиваемое он. — А леди Кэтрин, леди Мельбурн?… Тоже участвовали? — Ну а где бы еще леди Кэтрин набиралась вдохновения! — зло скрипнул зубами Роберт. — А леди Мельбурн вынесла оттуда свои знакомства. — Но почему им до сих пор не отказало приличное общество? — спросил Драмонд скорее ошарашено, чем возмущённо. Сеть кафе леди Мельбурн разрослась по всему Лондону и, писали газеты, собиралось расширяться дальше по королевству. Но Драмонд понимал под ней прежде всего место для знакомства, куда менее запротоколированное и пафосное, чем приём, на который ещё попробуй попади. А по словам сэра Роберта выходило, что там не только знакомятся***. Пиль пожал плечами: — Магия Мельбурнов. Сколько уже знаю это семейство, они всегда выходят сухими из воды. Когда Мельбурн старший почил, им все прочили разорение, но эта семья продолжила жить как жила, даже траур года не носили. Что-то я вас заболтал, Драмонд, — опомнился Роберт, что-то чересчур углубившись в свое противостояние с Мельбурном. — А вам надо ехать собираться. Мельбурну будет нужен его секретарь. — Я хотел ещё сказать, не знаю, видели вы в письме. Горничная королевы не та, за кого себя выдает. Её имя Нэнси, а не Элайза Скэрет. «Это же та самая милая девушка со шпильками», подумалось Роберту. «И откуда она, интересно, шла?» — Так-так, очень интересно, — озвучил он. — Я приставил к ней нашего повара, он в неё влюблен по уши. — доложился Эдвард, явно ожидая похвалы. Но Роберт только пожал плечами: — Ну, ему, если чувства взаимны, она, положим, всё объяснит, а тебе? — А мы с ним друзья. Уверен, он мне расскажет, когда я спрошу. — заверил Драмонд. — А еще лорд Мельбурн тоже обзавелся информатором, правда иного рода. — Прошу прощения? — Он поймал кухонного воришку и купил его. Теперь тот выполняет те его поручения, которые он не даёт мне. Я писал вам. Собственно, я узнал что мисс Скэрет не мисс Скэрет как раз благодаря парнишке. Он помог ей отвлечь караульных у оцеплённого района. Пиль поцокал языком. Интересные дела творятся во дворце. Горничные ночью по закрытым районам ходят, кухонных воришек до посыльных повышают. — Ты, похоже, не скучаешь, — заметил он. — Нисколько. — усмехнулся Драмонд. А неплохо он всё это придумал. Креативный парень. — Спасибо, что делишься подробностями новой жизни. Я расплачусь, угощаю. — Спасибо, сэр. Утро отплытия выдалось туманным и сырым. Наконец-то привычная Лондонская погода, понятная обывателю. Моросящий дождь даже порадовал Пиля: солнце надоело выходить каждый раз, как королевская чета изволит куда-либо выехать вдвоем. Мельбурн выглядел встревоженным, это еще больше порадовало Пиля. Королевская чета, несмотря на дождь, поехала в открытом экипаже, сэр Роберт подсел к ним. Чем ближе они подъезжали к пристани, тем меньше уверенности наблюдалось у Его Светлости, пока Её Величество не взяла его руки в свои и так они не доехали до пристани. Их провожали с музыкой. Народу было… а глава Скотленд Ярда еще позволил себе что-то заметить по поводу чрезмерных мер предосторожности! Пока они ехали по узкому коридору, меж живых заграждений из гвардейцев и полицейских ломился народ. За спинами у служащих продавали пирожки, места на собственных плечах и спинах, на балконах домов, мимо которых проезжал кортеж. Свежо было ещё и воспоминание об одиночном стрелке, выстрелившем в королевскую чету прямо на пути из церкви во дворец. Сэр Роберт взирал на беснующуюся за заграждениями толпу задумчиво. Королева махала своим людям и, кажется, пребывала в абсолютной уверенности, что народ обожает её и её избранника. Что касается последнего у самого Пиля были смешанные чувства. Немецкие принцы, тем более Кобург-Готского дома, мало ему импонировали, однако у них было перед Мельбурном откровенное преимущество: нейтралитет. Мельбурн же виг до мозга костей, сделал ангажированной Её Величество, не достоин её, ведь у него нет королевской крови. «Фактически, это такой же скандал, как если бы герцог женился на служанке», подумалось Пилю. Жена зачитывалась «Джейн Эир», и Роберт пал жертвой ночных обсуждений романа сестёр Бронте. Пиль считал, что это обыкновенный дамский роман, написанный провинциальной скучающей барышней. Фантазия от и до: сирота, влюбляется в господина, в чьём доме служит, и это вдруг (бах!) и взаимное чувство, а не простое желание воспользоваться безнаказанно. А в ключевой момент у сироты внезапно оказываются богатые родственники, приданное, имя и она может преспокойно выйти замуж. О чём тут столько говорить? И эти душещипательные сцены из женского приюта. Ну да, сирот много, ну да, условия не самые лучшие, но они хотя бы честные! Или лучше сладкие речи вигов про всеобщее равенство и восьмичасовой рабочий день в шахтах? Но жене подобные слабости Пиль прощал. Женщина, что с неё взять? Существо мечтательное, даже его дорогая Джулия. Хотя вот от неё этих настроений он ожидал меньше всего. Однако, никто не совершенен, в особенности, если речь заходит о женщине. В начале «Джейн Эир», а потом к леди Мельбурн ездить начнет? Хотя, может быть последнее было бы и неплохо. Джулия никогда, к счастью, не высказывала желания помочь мужу с его работой, но что-то Роберту подсказывало: она будет рада поучаствовать. Странная мысль засела в голове с вечера, после того как Роберт выслушал ловкие ходы своего секретаря. Поправка, своего бывшего секретаря, хотелось бы верить, что настоящего коллегу по партии. Он даже подумывал не взять ли супругу в эту поездку, чтобы она успела очаровать леди Мельбурн, но в последний момент передумал. Уж слишком откровенно он навязывает брату и сестре Мельбурн общество своих людей. Встреча миссис Пиль и леди Мельбурн должна пройти более изящно. Более случайно что ли. Вот вернётся леди Эмили из поездки, будет обсуждать в своем салоне последнюю парижскую моду, тут и жена премьер-министра пожалует, как бы из любопытной вежливости. В знак того, что сэр Роберт признает союз Мельбурнов и королевы, а те, в свою очередь, ничего не смогут сделать, как принять его супругу в Брокете. Их провожали музыкой. Сэр Роберт поднялся на борт с королевской четой, пожал руку бледноватому и какому-то слишком сосредоточенному лорду Мельбурну, кивнул королеве. Обратил внимание на восторженную Вильгельмину Коук. Эта едва представленная свету внучка герцогини Бахлю впервые в жизни выезжала куда-то. Она так неприкрыто радовалась морскому простору, что не могла заставить себя ни на секунду отвлечься от отплытия. «Может быть прекрасной женой Драмонду», подумалось сэру Роберту, глядя на неё. А Эдварду, в свою очередь, вполне можно было бы отдать партию. Разумеется, предварительно всему обучив. Юноша перспективный, хорошо всему учащийся, талантливый, и, как выяснилось, изобретательный. Сэру Роберту нравилось, как он делает свою работу. Кивнув своему помощнику и пожелав королевской чете попутного ветра и хорошей поездки, сэр Роберт сошёл по трапу и присоединился к провожающей под звуки марша толпе. Очень медленно королевская яхта отделилась от берега. Матросы разворачивали паруса, ставя их по ветру. Дул прекрасный западный ветер, задувая в бок. Обманчиво приласкивая корабль, он гнал его всё дальше от островов, к континенту. Её Величество махала своим подданным до тех пор, пока между ними не сомкнулся туман.