Рубикон жизни

Драмонд был рад, что круиз закончился. Пока они шли по Атлантике, яхта все время маневрировала, из-за чего её качало как продольной, так и поперечной качкой. Из-за этого Эдвард не мог покинуть каюту. Не мог далеко отойти от удобств. Когда они наконец пристали к берегу, бедный парень готов был целовать землю, и взял себя в руки только потому, что королевская чета и леди Мельбурн с мисс Коук были свежи как майские розы. — Чего скисли, молодой человек? — весело взяла его под локоть герцогиня Бахлю, постукивая своей тростью. — Здесь нам по крайней мере нальют виски. — Разве это не напиток черни? — всё же нашел силы удивиться Эдвард. — Черни-то черни, но чернь знает толк в настоящих напитках, — подмигнула ему посвежевшая герцогиня. — Если у Её Величества и Его Светлости выдастся свободное время, которое они посвятят друг другу, я свожу вас в ирландский паб. — Что на вас нашло, Ваша Светлость? — не смог не поинтересоваться он. — Вы разом посвежели. — Еще скажите, что помолодела. Нет, юноша, просто я страсть как соскучилась по нормальной погоде и людям, говорящим не так, будто им нос заложило. Пусть даже тут и ирландцы, но они говорят на английском, пьют и едят нормально. Таким стоит наслаждаться. Слова герцогини Бахлю оказались пророческими: королевская чета, отказавшись от запланированной программы развлечений, уехала с визитом по отдалённым ирландским церквям, отказавшись от сопровождающих. Её Светлость герцогиня не видела в этом особой добродетели, поскольку среди ирландских монастырей много католических, а Её Величество и Его Светлость не взяли никого, кто бы мог им объяснить, куда достойному англиканцу заходить не стоит. Однако, почтенная герцогиня-тори, безмерно соскучившаяся по родной земле, верно рассудила, что раз её не взяли, ответственность за ошибки Её Величества понесет её супруг, её сопровождающий. А она имеет право распорядиться свободным временем, как пожелает. Она пожелала потратить его на паб в компании молодого Драмонда, приглядеться к молодому человеку. Секретарь Его Светлости, протеже сэра Роберта, вполне мог быть достойным мужем её Вильгельмине, просто знакомиться молодые люди должны правильно. О том, как прошёл родительский осмотр его кандидатуры на роль партии мисс Коук, Драмонд и рассказал встретившему его по возвращении Чарльзу. — Ну, что, как съездили? — спросил повар нетерпеливо. — Неплохо. Французы – весёлые люди оказывается: едят улиток, моллюсков и ещё всякое ползучее… заливают всё таким количеством соуса, что непонятно, что ешь. — Соусы у меня на родине тоже уважают, — заметил Чарльз. — А вот моллюски – это еда бедняков. — У них это деликатес, достойный королевы. — В самом деле странные люди. — А в Ирландии я выдержал проверку на прочность герцогиней Бахлю. — Так тебя можно поздравить? — оживился повар. — Похоже, — улыбнулся Эдвард. — Вот соберусь и посватаюсь. — Не тяни, — усмехнулся Чарльз и добавил. — Такое повышение выпадает раз в жизни. — Сам ты повышение! — возмутился Эдвард подобной точностью определения. — Мне не нужны никакие титулы. — А о том, что брак на мисс Коук откроет ему дорогу в парламенте, так как партия тори больше ценила женатых сенаторов, Франкотелли знать не мог. — Сам как? Что тут у вас происходило в наше отсутствие? — Ничего особенного, — пожал плечами Чарльз. — Джерри то приходил, то уходил. Я проследил за ним ради интереса. У него старшая сестра участвует в митингах чартистов. Глаза Драмонда сверкнули, но он быстро взял себя в руки. — Я так и не спросил, что вы тогда решили с мисс Скерет? Объяснились? Хоть она и ездила с нами, но когда бы я с ней поговорил и вряд ли бы она мне что сказала. — Она мне пока не верит, — вздохнул Чарльз. — Думает, я собираюсь её шантажировать. Но я ей докажу, что мне всё равно, кто она. Я люблю её, я точно понял. А потому буду ждать. Вот опять. «Буду ждать». Ясно теперь почему итальянец так понравился Мельбурну, одного поля ягоды. И всё же кое-что ценное есть. Джерри — чартист. Это должно порадовать сэра Роберта. Надо было связаться с неким Патриком Делларовери. Тоже какой-то итальянец? А имя ирландское. И живёт в рабочем квартале рядом с тем, куда ходила их подруга Нэнси. Такое поручение ему дал Его Светлость, едва рассвело. Её Величество вызвала к себе сэра Роберта срочным телеграфом, а Его Светлость вызвал его к себе в кабинет и дал поручение. В интересах Эдварда было выполнить всё быстро и качественно, чтобы, когда сэр Роберт закончит, угостить его пивом, вернуть долг. Попрощавшись с другом и подкинув ему идею отнести мисс Скерет меренг, Драмонд поспешил к Патрику Делларовери. Он жил на Маркет стрит, в юго-западном Лондоне. Было ещё очень рано, но рабочий квартал встаёт ещё раньше, поэтому Эдвард спешил. Когда он пришел и постучался, ему никто не открывал в течение пятнадцати минут. Он даже успел испугаться: неужели опоздал? Ищи теперь свищи этого ирландца по всему городу. У Эдварда кроме адреса ничего не было. И молодой человек предполагал, что не только у него, но и у Его светлости. Когда он уже в отчаянии ступил на улицу, готовый присоединиться к людскому потоку, дверь открылась. Он увидел высокого молодого человека с коротко стриженными волосами и россыпью веснушек. Над его верхней губой не было усов, но они туда прямо просились. Драмонд заметил длинную морщину, прорезавшую лоб. «Полицейский», мелькнуло в голове. Хотя он в своей жизни не так часто встречал полицейских. Но этот был буквально похож на образцового полицейского из детективов, что продаются в дешёвых обложках на газетной бумаге. — Мистер Делларовери? — пискнул он и сам удивился такому голосу. — Мистер Делларовери, — произнес он, прочистив горло. — Я из клуба. У вас есть время в полдень? — Я работаю, — грубовато ответил рыжий полицейский под прикрытием. — В семь. В пабе, вечером. — Патрик? Кто там? — в проем выглянула девушка, кутающаяся в рубашку, причем явно не свою. — Это по поводу халтуры, Эбигейл, иди. Девушка исчезла, Патрик грохнул дверью за ней. Драмонд, ещё с мгновение постояв, влился в поток народа. Зачем Его Светлости полицейский? И на кого похожа та девушка? Он увидел её мельком, Делларовери прогнал её, но всё равно Драмонд не мог отделаться от чувства, что девушка ему знакома, он её уже видел, причём не раз. Она приходила служебным коридором, приносила корзину для мисс Скерет, где были вязаные платки, салфетки и предметы галантереи. «Точно! Это же её салфетками мы сервируем стол! И её воротнички и манжеты носят Её Величество и Его Светлость!» осенило Драмонда. Только он не помнил, как её зовут, но это не важно. Эта девушка стала приносить заказы в королевский дворец в то же время, как появилась мисс Скерет? Надо спросить мисс Дженкинс. Старшая горничная должна знать! Конечно, поймать миссис Дженкинс в течение дня будет непросто, но, выполнив поручение Его Светлости, Драмонд всё равно должен был возвращаться во дворец, там теперь его работа. Он должен был отчитаться о том, что всё выполнил, что ответ Делларовери утвердительный. Эдвард был более чем уверен: Мельбурн пойдет на встречу один, а его попросит передать Её Величеству, что он отлучится по какому-нибудь из декоративных дел. С санитарной комиссией Его Светлость всё урегулировал, и Эдвард должен был скрепя сердце признать, что сделано было хорошо. Вспышка холеры в западном Лондоне пошла на спад. Квартал пока не открывали, но предпринятые государством меры себя окупали. На страницах газет стало выходить всё меньше некрологов. Сэр Роберт отчитывался о тратах перед народом. И беспорядков стало как будто меньше. Либо люди предпочли держать свой скепсис при себе, но зато в парламенте уж наверняка по мозгам от души ездили. Эдвард мысленно восхищался выдержкой начальства. Бывшего начальства. Формально бывшего начальства. К чёрту! Сэр Роберт дорог ему не просто как начальник, не как человек, способный продвинуть его в партии. Сэр Роберт дорог ему просто как человек! Он заметил его, отыскал, когда Эдвард безуспешно пытался поступить в консерваторию. Пытался поступить уже в четвёртый раз и в четвёртый раз завалил экзамен, на котором выложил всю душу. Эдвард по-прежнему считал, что Роберт не сказал ему правды о том, как нашёл его. Нет на свете никакого шестого чувства. Не могли у сэра Роберта просто зачесаться пальцы и войти в консерваторию, где Эдвард спускался по лестнице, вновь провалив экзамен. Провалив и почти поверив в слова комиссии — «посмешище». И вдруг появился сэр Роберт. И объяснил, что он не посмешище. Что придумает Мельбурн теперь, когда санитарная комиссия позади? Что-то такое же пафосное, и ведь, как на зло, воплотит так же замечательно, так же нужное для народа. Чёртов мастак! Дойдя до дворца, он зашёл ходом для слуг и нос к носу столкнулся с Джерри, малец куда-то очень спешил. Из-за того, что паренёк возник перед носом, Драморд не успел отшатнуться, и Джерри влепился прямо в него, возникнув перед носом наикрупнейшим планом. — Извините! — бросил мальчишка и был таков, а Драмонда осенило: «Да это же его сестра! Или мать! Но скорее всего сестра, они похожи как две крошки хлеба!» Не помня себя от восторга, он даже забыл чертыхнуться. Поспешил внутрь, перехватил чаю и вновь поспешил, уже наверх. Мельбурна Эдвард застал в его кабинете. Он вновь сидел на чертежами, только уже, похоже, не канализации. Ну, или очень странной канализации в виде домиков с флагами. — Ого! — привлёк к себе он внимание. — Что это такое, сэр? Выглядит как кукольный город! — В целом, это он и есть, — отозвался Мельбурн, не отрываясь от чертежей. — Интернациональный кукольный город. В каждом домике будут собраны предметы культуры и истории каждой страны. — Это…. Что-то вроде всемирной выставки? — приподнял брови Драмонд, изучая чертежи ещё внимательнее. — Зачем это? — Надеюсь заложить основу для мира. Почтить каждую страну, открыв Всемирную Выставку. В последнее время мы слишком часто воюем… ну и данный экивок привлечёт к нам иностранные инвестиции, — усмехнулся Мельбурн. Драмонд в очередной раз поразился его складу ума: прятать цинизм под высокопарными благими намерениями! Сэр Роберт хотя бы искренен! — Чего нахмурились, Драмонд? — улыбнулся Уильям беззлобно. — Думаете, куда в Лондоне можно втиснуть кукольный город? — Честно говоря, нет. Я хотел сказать, что Делларовери согласился на халтуру. Будет ждать вас в пабе. Но не полдень, а вечером. В семь. — Спасибо, Драмонд. Ты свободен, других поручений у меня нет, на встречу я пойду один, а до неё буду здесь. — Что сказать Её Величеству? — Я надеюсь вернуться к ужину, однако, если задержусь, скажите ей, что я занимаюсь Всемирной Выставкой. Вот оно. Значит теперь Его Светлость занимается всеобщим перемирием под названием Всемирной Выставки. А чем он занимается на деле, так это чартистами! Не бросил он политическую деятельность, и информаторы у него остались. Он прекрасно обо всём осведомлён. Вот только что он хочет делать с чартистским движением? Оно ведь опасно и для монархии тоже! Чартисты могут снести правительство сэра Роберта, но с чего Мельбурн решил, что марионеточное правительство лорда Рассела продержится дольше? Он собирается и дальше кормить людей вот этими подачками в виде канализации, доставки воды, проведения всеобщей выставки? — Сэр, — обратился он к Уильяму прежде, чем уйти. — А где вы собираетесь провести выставку? Как я понял, нужно очень много места. — На мой взгляд Гайд Парк подходит идеально, — разрешил последние сомнения Мельбурн. Гайд Парк. Общественный парк. Формально бесплатный для всех, но там, разумеется, всё оцепят полицией, чтобы избежать вандализма, и пускать будут только прилично выглядящих людей. Гениальный ход. — Удачи, сэр, это будет непросто, там соберётся куча противников того, чтобы сносили вековые дубы или скамейки, где кто-то когда-то сидел своей важной задницей. Уильям невольно прыснул. — Драмонд, я думал, что выражение о том, что со временем становятся похожи на хозяев, работает только в сторону домашних животных и супругов. Оказывается в сторону секретарей и начальства тоже. Вы только при сэре Роберте так не выражайтесь, он расстроится. Эдвард невольно смешался. — Мы не общаемся с сэром Робертом. — Да? Очень зря. Я бы на вашем месте общался плотно. Его ждёт великое и непростое свершение, им он навсегда впишет себя в историю Британии. Я ему даже немного завидую. Эдвард почувствовал, как внутри заворочалась тревога. Это о каком таком свершении, простите, речь идёт? Молодой человек с мгновение помялся на пороге, но всё-таки решился спросить: — Сэр, а сэр Роберт всё ещё на аудиенции с Её Величеством? Или уже закончили? — Не знаю, — признался Уильям. — Предполагаю, что да. В противном случае, супруга бы точно пришла проведать, не заскучал ли он. — Спасибо, сэр, — принял решение ретироваться Драмонд, пока не спросил какую-нибудь глупость. — Драмонд! — окликнул его Уильям на пороге. — Пригласите сэра Роберта выпить, когда он освободится. Ему не помешает. — Хорошо, сэр! «Не пошли бы вы к чёрту, сэр! Какого чёрта происходит?» возмутился Эдвард мысленно, быстро шагая по коридору. Это что же эдакое Мельбурн приготовил сэру Роберту, что так издевательски даёт Эдварду поручение сводить его выпить? Лицо появившегося спустя четверть часа Пиля говорило само за себя. На его плечи обрушили целое Ватерлоо. — Сэр? — робко позвал его Драмонд. Сэр Роберт, казалось, не видел ничего перед собой. — Сэр! — едва успел он поймать его за локоть. Сэр Роберт едва не угодил под колеса лихача. Возница звонко ругнулся и даже не притормозил. Драмонд погрозил ему, но скорее на автомате. — Что с вами? Что случилось? Пиль повернул к нему лицо, и, кажется, только-только узнал его. — А, Драмонд, — пробормотал он. — Ничего не случилось… ничего не обычного. Просто Её Величество сошла с ума. — Она сошла с ума, когда расторгла помолвку с Альбертом Кобургским, — ответил Драмонд. — Но вы прежде не принимали это так близко к сердцу. — Она требует от меня финансовой и продовольственной помощи Ирландии. Это безумие. Это против ценностей партии, я стану изгоем среди своих же, если проведу указ о субсидиях. — Так не проводите! Зачем? Пускай ирландцы спасаются сами! — возмутился молодой человек. — Вы не понимаете, Драмонд. Ирландия – это пороховой погреб. Это как западный Лондон, только хуже. Потому что это другой остров, они спят и видят от нас отделиться. А ещё лучше просто стереть Британию как королевство. Ирландцы. Паписты чёртовы! Выращивают одну картошку, хотя их дождями заливает! Рис бы сажали, как узкоглазые! — Роберт хлопнул себя по боку. — Но если ничего не делать, там полыхнёт. И нас затронет. С этим спорить нельзя. Королева ни о чём кроме Ирландии не думает, ничем больше не интересуется. Ирландия-Ирландия-Ирландия! А на меня уже смотрят косо, потому что я нарушил свои же обещания. Я сказал, что все будут в равных условиях, зависящих от них самих, а в итоге я отчитываюсь о налоговых тратах, люди знают, что кормят на свои деньги квартал пьяниц и проституток, кто там ещё живет? — Горничная королевы, — выпалил Драмонд совершенно машинально. — Там живёт горничная королевы. — Горничная королевы? — не понимающе переспросил Пиль, раздражённо нахмурился. — Эдвард, говорите по делу, а не загадками! У меня карьера под откос идёт, а вы мне про какую-то горничную. — Горничная королевы, мисс Скэрет, сэр! Она пришла работать вместе с миссис Дженкинс, быстро стала камеристкой самой королевы. — А, ну да. Я её видел, даже говорил с ней. — Её настоящее имя Нэнси. А имя Элайзы Скэрет принадлежит девушке из неблагополучного района. Она сказала, цитирую «если бы я не позволила тебе назваться своим именем, ты бы так и работала в том пабе!» — То есть камеристка королевы на самом деле никакая не камеристка королевы. Ну, это скандал, однако недостаточно большой, чтобы спросить нашего хозяйственного Мельбурна, как он допустил подобную ситуацию. Возвращайтесь в этот самый район, заплатите доставщикам воды, чтобы провезли вас, и там обойдите все пабы, пока не найдете тот, где работала мисс Скэрет. — Сделаю, сэр. Тем более лорд Мельбурн отпустил меня. У него важные дела, предполагаю, связанные с чартистами. Я сегодня был у его информатора, некий Патрик Делларовери, но имя поддельное. Выдаёт себя за ирландского рабочего, приятель девушки, что носит во дворец кружевные салфетки. — Неплохо, неплохо, — покивал Пиль, однако, явно занятый собственными мыслями. Вопрос Ирландии стоял как никогда остро, на фоне него все усилия мельчали. — Выпьем по пиву и пойдём каждый по своим делам. Дайте знать о мисс Скэрет к концу дня. — Хорошо, сэр. Они зашли в бар, взяли по кружке отличного эля, и сэр Роберт вдруг спросил: — Как у вас дела с мисс Коук, Эдвард? Вопрос был неожиданным и таким отеческим, будто они вернулись в самое начало сотрудничества. — Да-а-а, кажется, никак, — неловко отозвался Драмонд, отхлебнул. — Вы ведь оба ездили в путешествие, чего не использовали возможность сблизиться? Она хорошая девушка. Не дурнушка, не дурочка. Из наших. Понимает ценность семьи, может стать вам большой поддержкой. — Её Светлость герцогиня того же мнения обо мне. «Неплохой молодой человек, воспитанный, звёзд с неба не хватает, работает». Может и заслужил её рекомендацию. Однако сама мисс Коук предпочла мне леди Мельбурн. Они были неразлучны в путешествии, а я всё больше ютился по мужским компаниям. Роберт покачал головой: — Эдвард, завязывайте с мужскими компаниями. Это не к нашему крылу. — Сэр! — вспыхнул Драмонд. — Я не в этом смысле! Роберт засмеялся, искренне довольный шуткой, отсалютовал пивом. Драмонд надулся: — Ну у вас и шутки! Пиль посерьёзнел: — Для карьеры в партии нужно жениться. Мисс Коук вполне подходящая кандидатура, а то, что общается с леди Мельбурн, это плюс, нежели минус. — Почему, сэр? — Потому что «держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе», Эдвард. Я намерен разрешить своей супруге посетить женский клуб леди Мельбурн. — Сэр! — Да, Драмонд. Я всё равно теряю популярность в партии, так пойду на дно с триумфом. Прослыву как посвящённый либеральный лидер тори, человек, поступившийся интересами партии ради человека. Человек с большой буквы. — Вы, что, всё-таки собираетесь субсидировать Ирландию? — не поверил своим ушам Драмонд. — Боюсь, что да. Не хочу войти в историю как «отец подоходного налога». — Но, сэр! Ваш законопроект не примут в парламенте. Никогда! — Это мы ещё посмотрим. Мельбурн ведь протолкнул женское образование. А я протолкну закон об Ирландии. И чтобы не говорила эта жирна аристократия, Хлебные законы пора отменять на обоих островах.* В парламенте самое главное, как ты говоришь. Я выиграю если не голосами своих, то голосами чужих. А вы, Эдвард, если не собираетесь всю жизнь сидеть в секретарях, женитесь. Дизраэли заведёт нашу страну в болото ещё большее, чем марионетка-Рассел под командованием Мельбурна и Палмерстона. Учитесь, женитесь, продвигайтесь. — Сэр! Вы же не прощаетесь? — не смог справиться с эмоциями Драмонд. Глаза вдруг подозрительно засвербело. Захотелось или потереть их или хотя бы крепко зажмуриться. Роберт похлопал своего протеже по плечу. — Не распускайте нюни, Эдвард. Это удел вигов. Я настоящее, вы будущее. Настоящее уходит в прошлое, будущее же становится настоящим. Да, нам с вами суждено скоро попрощаться, но я буду чувствовать себя ещё более уверенно, если буду понимать, что вы твёрдо стоите на ногах и сможете взять партию если не после меня, то после Дизраэли. Нужно взрослеть, Эдвард, быстро взрослеть. Взрослеть совсем не хотелось. Эдвард запил горечь в горле пивом, даже не подумав о том, что, проглотив столько холодного разом, рискует заболеть. Ему было плевать. Сэр Роберт сдался. Они всё-таки сломали его. Мельбурн и Виктория. Сломали. — Я заплачу, — опомнился он, когда сэр Роберт полез за кошельком. — Вы в прошлый раз угощали, моя очередь. Они крепко обнялись на улице. Драмонд направился в западный квартал, прокручивая в голове слова сэра Роберта. Он действительно собрался внедрить в женский клуб леди Мельбурн миссис Пиль? А ему, Драмонду, рекомендует поощрять общение потенциальной невесты с сестрой Его Светлости? Но как тогда в таких условиях завоевать авторитет как муж? Ведь семья не может сложиться, если жена не будет подчиняться и во всём слушать мужа! Это же клятва у алтаря! Во всём повиноваться мужу! Заплатив водовозу, Эдвард пристроился на облучке, сняв цилиндр и вывернув пальто наизнанку. Трость пришлось спрятать между бочками с водой. Оказавшись за линией оцепления, он вернул себе цивильный облик. Ноги сами донесли его до жилища настоящей Элайзы Скэрет. Молодая мать была бедна, а ребёнок явно болел чахоткой. Драмонд прикрыл лицо платком, чтобы ненароком не заразиться. Зачем обходить пабы, когда всё можно выяснить из первых рук? Просто ответы стоят денег. Запросы девушки вряд ли будут больше имеющихся у него на руках средств, а потому Эдвард постучался. — Добрый день, — поздоровался он без обиняков. — Я секретарь Его Светлости лорда Мельбурна супруга королевы. Я по поводу мисс Скэрет. — Эдвард залез в карман, нащупал кошелёк, вынул, отсчитал пять золотых фунтовых монет. На эти деньги можно было переехать отсюда и ещё на лекарства и еду бы хватило. Верхний потолок Драмонд мысленно поставил вдвое больший, но был уверен: и пятью фунтами мисс Скэрет удовлетворится. — Я слышал и видел вашу встречу, она ходит к вам каждую неделю, и, похоже, отдаёт вам весь свой заработок. Я хочу дать вам столько, сколько вы не видели даже за полгода. В обмен вы мне расскажете, где работала не настоящая мисс Скэрет. Девушка жадно глянула на деньги, затем перевела взгляд на молодого человека. Протянула руку, но Драмонд покачал головой: — В начале сведения, потом оплата. — Она настоящая мисс Скэрет, просто Нэнси, не Элайза. Это я должна была прийти во дворец. Я работала уборщицей в баре «Горбун лорда Кромвеля». Это кабаре. Нэнси там танцевала. Его хозяин сделал мне ребенка. Я не смогла её отдать, хотя собиралась. Всё? Драмонд протянул деньги. Всё. Действительно всё. Камеристка королевы на самом деле танцовщица кабаре. Вот это скачок. Вот это скандал. И, тем не менее, сомнительное утешение в свете принятым сэром Робертом решения. Сам не зная зачем, Драмонд протянул девушке ещё пять фунтов. Она бы сказала ему всё и за два. А её бедную дочь не спасли бы и сто. Раньше надо было тратиться. И она тратилась, у неё по глазам было видно, что она не ела и не спала уже несколько дней. Сможет она прожить без дочери, ради которой отказалась от работы? Наложит на себя руки? Или выместит все на сестре, вытянувшей счастливый билет? Девушка ахнула от изумления, хотела поблагодарить и пригласить войти, но Драмонд уже развернулся и удалялся по улице. Настоящая Элайза Скэрет постояла на пороге, затем медленно закрыла дверь.