Игра в друзей

*** Утро пробилось сквозь щели в шторах квартиры Су Бона тонкими золотистыми лучами, рассекая пылинки, танцующие в воздухе. Запах вчерашнего алкоголя полностью вытеснили ароматы: горьковато-свежий запах заваренного ячменного чая, доносящийся из маленькой кухни, и сладковатое благоухание тостов, только что выскочивших из старенького тостера. Нам Гю проснулся первым, его тело ныло приятной усталостью, перемешанной с остаточной ломотой в неожиданных местах. Первое, что он осознал – тепло другого тела рядом, ритмичное дыхание Су Бона, его рука, тяжело и защищающе лежащая на его талии. На мгновение его охватила паника – воспоминания вчерашнего вечера, скандал, стыд, а потом… это. Но панику быстро сменило странное, непривычное чувство покоя и… защищенности. Он осторожно приподнялся на локте, разглядывая спящее лицо Су Бона. Оно выглядело удивительно молодым и безмятежным, без привычной веселой маски. Нам Гю невольно улыбнулся. Су Бон заворчал что-то нечленораздельное и потянулся, открывая глаза. Его взгляд сразу нашел Нам Гю, и в уголках глаз собрались теплые морщинки. "Утро," – прохрипел он, голос был сонным и бархатистым. – "Ты норм? Голова не раскалывается?" "Немного," – признался Нам Гю, чувствуя легкий стук в висках. – "Но терпимо. А ты?" "Жив," – усмехнулся Су Бон, садясь. Он потянулся и нежно провел пальцами по щеке Нам Гю. – "Завтрак? Я вроде что-то там начал, когда ты уснул вчера." На кухне царил уютный хаос. Су Бон, в старых спортивных штанах и футболке, возился у плиты, помешивая что-то на сковороде – яичницу с ветчиной и овощами, судя по запаху. Нам Гю, закутанный в немного большой для него халат Су Бона (рукава приходилось закатывать), наливал чай в две простые керамические кружки. Они двигались вокруг друг друга легко, почти танцуя в тесноте, их плечи, руки иногда касались – мимолетно, но вызывая волну тепла под кожей. Обрывки вчерашних событий висели в воздухе, но никто не спешил их поднимать. Говорили о пустяках: о том, что тостер скоро сломается, о громко чирикающей за окном птице, о том, как неудобно сидеть на табуретке. Но в этих пустяках, в тихих улыбках, в том, как Су Бон переложил Нам Гю лучший кусок яичницы, а Нам Гю подлил ему чаю без просьбы, была новая, хрупкая близость. Тишину нарушил резкий звонок телефона Нам Гю. Он вздрогнул, роняя ложку. На экране – Сэ Ми. Нам Гю колебался, бросив взгляд на Су Бона. Тот кивнул: "Отвечай." Нам Гю вышел в маленькую прихожую, прислонившись к прохладной стене. "Алло? Сэ Ми?" "Нам Гю..." – голос Сэ Ми звучал приглушенно, сдавленно, будто она только что плакала или сдерживала слезы. – "Как ты? Как... Су Бон? Я... я просто не могу перестать думать о вчерашнем. Это был кошмар." Она говорила быстро, нервно. "Мен Ги... он не отвечает на звонки. Я ему писала, звонила... тишина. Я чувствую себя ужасно. Я не знала, что он... такой. Я извиняюсь снова и снова, понимаешь? Я не могу поверить, что он мог так... так ненавидеть." Нам Гю слушал, глядя в пол. Он слышал ее искреннее расстройство. "Сэ Ми, дыши," – сказал он мягче, чем ожидал сам. – "Мы... мы в порядке. Немного потрясены, но... целы. Это не твоя вина. Ты не отвечаешь за его... взгляды." Он сделал паузу, слыша ее прерывистое дыхание. "А ты как? Ты в порядке?" "Не знаю," – прошептала она. – "Пусто как-то. И стыдно перед вами. Я... я просто хотела убедиться, что вы живы и не ненавидите меня." "Мы не ненавидим тебя, Сэ Ми," – твердо сказал Нам Гю. – "Обещаю. Держись, ладно? Возьми паузу." Они поговорили еще пару минут – Сэ Ми рассказала, что Мен Ги даже не пришел сегодня в школу. Нам Гю пообещал держать ее в курсе, если что. Разговор закончился на ноте взаимной, но тяжелой поддержки. Дни потекли, окрашенные новой реальностью. В школе Су Бон и Нам Гю стали неразлучны еще больше, но теперь их близость несла отпечаток вчерашнего скандала. Они ловили на себе взгляды – любопытные, осуждающие, нейтральные. Но главное – они научились видеть Мен Ги раньше, чем он видел их. Он появлялся в дальних концах коридора, резко разворачивался, увидев их, садился за другой стол в столовой, избегал любых мест, где они могли пересечься. Его лицо, когда их взгляды все же случайно встречались, было каменным, полным презрения и непримиримости. Он не подходил, не говорил – просто игнорировал, как пустое место. Эта ледяная стена была почти страшнее, чем вчерашний крик. Су Бон держался стоически, его лицо было спокойным, но в глазах читалась горечь. Нам Гю же каждый раз сжимался внутри, чувствуя укол стыда и тревоги. Он ловил себя на том, что инстинктивно отдаляется от Су Бона в людных местах, а потом корил себя за это и снова прижимался ближе, как бы в опровержение своих же страхов. В этой атмосфере странно ярко заиграла еще одна линия. Мин Су, всегда тихий и наблюдательный, стал чаще оказываться рядом с Сэ Ми. Он подходил, когда она сидела одна в библиотеке (что случалось теперь чаще), приносил ей теплый ча-сунён из автомата, когда она выглядела уставшей, молча садился рядом на перемене, если видел ее печальной взгляд. Его забота была ненавязчивой, но постоянной. Сэ Ми, потрясенная разрывом с Мен Ги и чувством вины перед Нам Гю и Су Боном, поначалу просто принимала эту поддержку как данность. Но постепенно в его внимании появилось что-то большее. Он ловил ее взгляд и не отводил, его редкая улыбка, направленная именно на нее, становилась теплее. Однажды, после уроков, Сэ Ми нашла Нам Гю. Он сидел на старой деревянной лавочке в дальнем углу школьного двора, под сенью огромного клена, почки которого ещё не начали набухать. Рядом валялся его рюкзак, а сам он, уставший, смотрел куда-то вдаль. Запах весны – прелой листвы, влажной земли и первых лучей солнца – витал в воздухе. "Нам Гю? Можно присесть?" – спросила Сэ Ми тихо. Он вздрогнул, но кивнул. Она опустилась рядом, долго молчала, перебирая пряди волос. "Мин Су..." – начала она наконец, не глядя на него. – "Он... он сегодня признался. В чувствах. Ко мне." Она произнесла это почти шепотом, как будто боялась, что слова разлетятся и все испортят. Нам Гю повернулся к ней, удивленный. "Мин Су? Серьезно?" "Да," – она кивнула, наконец посмотрев на него. В ее глазах была растерянность. – "Он сказал... что давно ко мне что-то чувствует, но боялся. А теперь... теперь хочет быть рядом. Поддержать." Она замолчала, сжав руки на коленях. "Я не знаю, Нам Гю. Я не знаю, что мне делать. Я вся вразнобой после Мен Ги. И я... я не понимаю, что чувствую к Мин Су. Дружба? Благодарность? Или... больше? Как это вообще понять?" Нам Гю задумался. Проблема казалась ему одновременно простой и невероятно сложной. Он вспомнил свои собственные мучительные сомнения по поводу Су Бона. И вдруг в голове сложились слова. "Представь," – начал он медленно, подбирая выражения, – "представь... что Мин Су не с тобой. Что он где-то там," – Нам Гю махнул рукой в сторону школьного крыльца, где толпились ученики. – "И представь... что он там с кем-то другим. Не просто разговаривает, а... смотрит на кого-то так же, как смотрел на тебя. Держит за руку. Улыбается именно «ей». Представь это очень ярко. Что ты чувствуешь?" Он посмотрел на Сэ Ми. "Если тебе... ну, не больно, но как-то пусто, или просто все равно – значит, скорее всего, это дружба. А если внутри что-то сжимается... если становится горько, или обидно, или просто очень-очень не хочется, чтобы это было так... то, наверное, это оно. Любовь. Или что-то очень к ней близкое. Ревность – плохой советчик, но отличный индикатор." Сэ Ми слушала его, широко раскрыв глаза. Она мысленно рисовала картину: Мин Су, его тихая улыбка, направленная на кого-то другого. Его рука в чужой руке. И вдруг в груди у нее екнуло – несильно, но отчетливо неприятно. Как будто маленький камешек упал в воду спокойного пруда. Она вдохнула. "Ох," – выдохнула она. – "Это... это работает. Неожиданно просто." Она посмотрела на Нам Гю с новым уважением и теплотой. "Спасибо, Нам Гю. Правда. Я... я подумаю над этим. Очень мудрый совет." Она улыбнулась, встала. "И... спасибо всё. За то, что ты был рядом. И за Су Бона... скажи ему спасибо. Вы классные." Она смущенно поправила сумку и быстрым шагом направилась к выходу со двора, явно обдумывая только что полученный тест. Прошло еще несколько недель. Весна вступила в свои права, окрашивая город в зелёные тона. Напряжение в школе не спадало, но стало привычным фоном. Отношения Су Бона и Нам Гю развивались по своим законам – тихие вечера за уроками (или без), прогулки по парку под шуршащими листьями, редкие, но ставшие уже неотъемлемой частью их жизни интимные моменты, где гнев и провокации Нам Гю уступали место все большей доверительной нежности. Но внутренняя борьба Нам Гю не утихала. Каждый взгляд Мен Ги, каждый разговор о девушке за семейным застольем, каждый неловкий вопрос от случайного знакомого – все это копилось внутри, как нарыв. Страх быть "разоблаченным", стыд за свои чувства, сомнения в их "правильности" – все это грызло его изнутри, несмотря на очевидное счастье рядом с Су Боном. Однажды вечером они шли домой из кино. Сумерки сгущались быстро, фонари зажигались, отбрасывая длинные тени на тротуар. Воздух был прохладным, пахнущим дымом и опавшей листвой. Они шли рядом, их пальцы случайно касались, но не сцеплялись – привычная осторожность на людях. На углу, недалеко от дома Нам Гю, он вдруг остановился как вкопанный. Су Бон сделал шаг вперед, обернулся. "Нам Гю? Что-то не так?" Нам Гю стоял, опустив голову, его руки были засунуты глубоко в карманы куртки. Он дышал неровно, как будто набирался смелости. Когда он поднял глаза, в них читалась мука и решимость. "Су Бон..." – его голос дрогнул. – "Мен Ги никому не рассказал. Ни слова. Ты знаешь." Су Бон нахмурился, предчувствуя недоброе. "Знаю. И?" "И... у нас еще есть шанс," – Нам Гю выпалил быстро, как будто боялся, что передумает. – "Прекратить это. Все это." Он жестом обозначил пространство между ними. "Пока не поздно. Пока... я это ещё вынесу и смогу жить дальше без..." Он не мог произнести слово. "Я могу познакомить тебя с хорошими девушками. У меня есть знакомая... Хе Рин, помнишь? Она тебя видела, она... она симпатичная, умная. Или... или я могу спросить у Сэ Ми, у нее есть подруги! Мы же можем..можем быть просто друзьями. Как раньше. Нормально. Без всего этого." Он замолчал, переводя дух, его глаза умоляли, чтобы Су Бон его понял, согласился, «спас» их. Су Бон замер. Его лицо, освещенное тусклым светом уличного фонаря, стало каменным. Не злым, не гневным – пустым и холодным. Он смотрел на Нам Гю так, словно видел его впервые и не узнавал. В его глазах не было ни удивления, ни обиды – только глубокая, леденящая усталость и разочарование. Он медленно снял шарф, который Нам Гю подарил ему на прошлой неделе ("чтобы не мерзла шея"), и протянул его обратно. "Хорошие девушки?" – повторил Су Бон, и его голос был тихим, ровным, без интонаций. – "Спасибо за заботу, Нам Гю." Он сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. "Но мне не нужны 'хорошие девушки'. И мне не нужен «друг» , который стыдится того, что между нами происходит, и который предлагает мне... это." Он кивнул в сторону протянутого шарфа, как будто это был символ всего, что Нам Гю только что сказал. "Иди домой. Выспись. Подумай хорошенько. О том, чего ты хочешь на самом деле. А не о том, что скажут другие, или что 'нормально'." Су Бон развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Его силуэт быстро растворился в вечерних сумерках. Нам Гю стоял посреди тротуара, сжимая в руке мягкий шарф, пахнущий Су Боном. Легкий весенний ветер пробирал его до костей, но это был ничто по сравнению с ледяной пустотой, разверзшейся у него внутри. Его попытка "спасти" их обернулась тем, чего он боялся больше всего – он остался один. С "шансом" на нормальность, который вдруг показался ему страшной, унылой пустотой.