Мятная Лулу

Долина Триумфа встретила их ослепительной белизной и звонким хаосом радости. После тишины домика-гриба и мрачных предзнаменований Адема, это место било по чувствам, как удар снежка в лицо. Воздух был хрустящим, морозным, наполненным смехом, визгами восторга и звоном, похожим на колокольчики – звуком лезвий коньков, режущих лед. Дети Света здесь были чистой энергией, воплощенной в движении. Они носились по головокружительным трассам, петлявшим между ледяными башнями и арками. Летали с огромных снежных горок, оставляя за собой шлейфы искрящейся пыли. Яростно сражались в снежных баталиях, где снежки вспыхивали мягким светом при ударе, не причиняя боли, но окрашивая цели в радужные пятна. На замерзших озерах выписывали сложные пируэты на коньках с лезвиями из чистого света. А где-то вдалеке, у подножия самой высокой горы, высился Колизей Триумфа – гигантское сооружение из векового камня и льда, откуда доносились гул толпы и торжественная музыка: там проходили состязания в ловкости, скорости и красоте полета. Иса замерла на краю плато, куда их привел скользкий горный перевал. Ее глаза, привыкшие к зеленым и золотым тонам леса и деревни, жадно впитывали сверкающую белизну. Дыхание захватило не только от холода, но и от масштаба и энергии места. Маленькое солнышко внутри нее, сжавшееся в дороге от предчувствий Адема, вдруг вспыхнуло ярко, откликаясь на всеобщий восторг. Она потянула Луку за рукав алого плаща. Он снова был на нем, как доспехи: "Можно... попробовать?" — ее голос дрожал от предвкушения, а глаза указывали на ближайшую, по её мнению, не самую страшную горку, где дети визжали от восторга. Лука улыбнулся, впервые за долгое время – широко, по-настоящему. На миг все проблемы отступили перед этой детской чистотой. "Конечно, Иса. Это Долина Триумфа. Здесь учатся веселиться... в прямом и переносном смысле." Первые шаги по скользкому снегу были для Исы неуклюжим танцем. Она поскальзывалась, хваталась за Луку, смеялась над своей беспомощностью. Холод щипал щеки, но внутри было горячо от азарта. "Приготовься, крепко держись на ногах и полный вперед!" — скомандовал Лука. "И главное – не бойся скорости!" Миг – и мир превратился в бело-голубую стремительную полосу. Ветер свистел в ушах, снежная пыль била в лицо. Иса вскрикнула – сначала от страха, потом от чистого, детского восторга. Сердце колотилось, солнышко внутри пылало. Она мчалась рядом с Лукой, огибая ледяные бугры, проносясь под арками, украшенными сосульками-гирляндами. Скорость была опьяняющей. Она забыла обо всём – было только "сейчас", только снег, ветер, смех и его алый плащ рядом, маяк в белой мгле. Но Долина Триумфа не была бы Триумфом без испытаний. Горка, начинавшаяся пологой, вдруг круто ушла вниз, превратившись в ледяной жёлоб с виражами. Иса почувствовала, как ножки подкашиваются на очередном повороте. Она вскрикнула уже от испуга, пытаясь уверенне держаться, но ее понесло к самому краю трассы, к огромному, зияющему обрыву, за которым была только белая бездна и крошечные фигурки катающихся внизу. "Лука!" — ее крик был полным ужаса. Он был рядом. Он видел. "Иса! Прыгни! И взлети!" — закричал он, и в его голосе не было паники, только команды к действию. Сам он уже оттолкнулся от снега, совершив невероятный прыжок в воздух. Его алый плащ взмыл, как крылья. Инстинкт? Приказ? Жажда жизни? Иса изо всех сил оттолкнулась ногами от горки. Ее тело рванулось вверх, над краем обрыва. Она взлетела! Но это не был уверенный взмах крылатой птицы. Это был отчаянный прыжок новорожденного птенца. Она почувствовала невесомость, увидела ослепительную белизну долины под собой, услышала свист ветра. И тут же – ужасную пустоту под ногами. Паника сжала горло. Солнышко внутри захлебнулось. Она замахала руками, пытаясь ухватиться за воздух, но лишь беспомощно закружилась, начав падение вниз, в эту белую бездну. Мир превратился в мелькание неба и снега. Она зажмурилась, ожидая удара... Сильные руки подхватили ее на лету. Ее вдавило в теплую, плотную ткань алого плаща. Падение резко остановилось, сменившись крепкой, надежной опорой. Она открыла глаза. Лука парил рядом с обрывом, удерживая ее на руках. Его лицо было сосредоточенным, но спокойным. Алый плащ широко расправлен, ловя потоки воздуха, идущие снизу. Его глаза, яркие и уверенные, смотрели на нее. "Я же говорил – не бойся скорости," — произнес он, и в его голосе слышалось легкое дыхание и... гордость? — "Иногда она выносит тебя вверх. Главное – чтобы рядом был кто-то, кто поймает, пока ты не научишься приземляться сама." Иса обхватила его за шею, дрожа всем телом, прижимаясь к его груди. Сердце колотилось как бешеное, солнышко внутри медленно разгоралось снова, согретое облегчением, стыдом за свою неуклюжесть и невероятной благодарностью. Она смотрела вниз, на далекие фигурки детей, на сверкающую долину. Она взлетела, почти упала, но он поймал её. Этот коктейль эмоций – восторг полета, леденящий ужас падения и всепоглощающая волна безопасности в его руках – был оглушительным. Сильнее любого снежного вихря. Лука плавно снизился, опустившись на безопасную снежную площадку внизу, под обрывом. Дети вокруг на секунду затихли, наблюдая, потом разразились одобрительными криками и аплодисментами – падения и спасения были частью зрелища в Долине Триумфа. Лука осторожно поставил Ису на ноги. Ее колени подкашивались. Он придерживал ее за плечо. "Ну что, садовница света," — начал он, и в его глазах искрилось веселье и теплая поддержка. "Первый урок полета усвоен: взлет – это только половина дела. Вторая половина – умение приземлиться." Иса, все еще дрожа, но с горящими щеками и сияющими глазами, посмотрела на огромный обрыв, откуда только что упала, а потом – на его лицо. Она кивнула. Страх не исчез. Но теперь он был смешан с новым знанием: она может взлететь. И даже если упадет – он поймает. А значит, и каменные штормы не так страшны. В Долине Триумфа, среди смеха, снежков и первого неудачного, но незабываемого полета, Иса сделала свой первый настоящий шаг к Адему. Белый восторг Исы еще пылал на щеках, когда к ним приблизились двое. Иса почувствовала, как рука Луки на ее плече слегка напряглась, не как от опасности, а как от внезапного внимания. Парень, которого звали Амур, шел первым. Высокий, в черном плаще без излишеств, под которым виднелись такие же черные, облегающие штаны. Его белые волосы были коротко и строго зализаны назад, лишь одна непокорная прядь спадала на высокий лоб, почти касаясь брови. Лицо – резкое, скульптурное, с холодными красными глазами, которые изучали Ису с безмятежным, но пронизывающим любопытством. В ушах сверкали длинные, тонкие золотые серьги, похожие на клинки. Он источал аристократичную опасность, как заточённый хищник. Рядом с ним порхала маленькая девочка — Мия. Она была совсем маленького роста, даже ниже чем Иса, но в ее больших розовых глазах светился недетский ум и спокойствие. Два белых хвостика с голубыми ленточками весело болтались по бокам. На ней был нежно-розовый, струящийся плащ, похожий на лепестки пиона, и теплые сапожки. Она улыбалась открыто и дружелюбно. "Лука!" — голос Амура был низким, бархатистым, как дым. Он слегка наклонил голову в едва уловимом приветствии. Красные глаза скользнули на Ису. "И кто это у тебя? Мотылёк?" Вопрос прозвучал легко, но Иса почувствовала, что её пристально изучают. Мия подпрыгнула, ее розовые глаза засияли. "Она милая! Привет! Я Мия!" — её голосок был звонким, как колокольчик. Она внимательно разглядывала Ису, потом вдруг наклонила голову набок. "А знаешь, она чем-то... напоминает..." "Мия," — Лука перебил мягко, но очень быстро, и в его тоне прозвучала сталь. Он шагнул чуть вперед, невольно прикрывая Ису своим алым плащом. "Это Иса. Она... недавно родилась." Он не стал объяснять подробности, в этом не было нужды. "А вы что здесь делаете? Не думал, что Легион отпускает своих стражей на каникулы." Амур усмехнулся, коротко и беззвучно. Золотые серьги блеснули. "Даже стражам нужен перерыв, Лука. Да и Мия упросила." Он кивнул в сторону Колизея Триумфа, откуда лилась торжественная музыка. "Вечернее представление. Говорят, будет что-то особенное." "Я буду танцевать на льду!" — воскликнула Мия, захлопав в ладоши. Ее розовый плащ колыхнулся. "На центральном озере! С огоньками и льдинками-бабочками!" Она вдруг повернулась к Исе, ее взгляд стал лукавым и приглашающим. "Иса! Ты умеешь кататься на коньках? Нет? Ой, как так! Пойдем! Я научу! Прямо сейчас! Вот тут отличный каток!" Она указала на озеро, которое заледенело вокруг острова в центре, на котором они находились, и где уже кружились несколько пар детей. "Лука, можно? Пожалуйста?" Лука колебался. Его взгляд скользнул от воодушевленной Мии к непроницаемому Амуру, потом к Исе. В глазах Исы горел новый огонек интереса, смешанный с остатками адреналина от горки. Она робко кивнула. "Можно?" Лука вздохнул, но улыбнулся. "Ладно. Но осторожно. И не укатись далеко." Он отпустил ее плечо. "Мия, присмотри за ней." "Конечно!" — Мия схватила Ису за руку. Ее маленькая ладошка была удивительно крепкой и теплой. "Пойдем! У меня есть запасные коньки как раз твоего размера!" Иса окунулась в новый вихрь. Мия оказалась терпеливым и веселым учителем. Коньки со светящимися лезвиями сначала казались Исе капканами, но Мия держала ее за руки, показывая, как отталкиваться, как держать равновесие. Первые шаги были шаткими, падения – неизбежными, мягкими, как и снежки. Но Иса схватывала на лету. Страх сменился упорством, а потом – чистой радостью движения. Вскоре она уже скользила самостоятельно, пусть и медленно, по зеркальной глади льда. Холодный воздух обжигал лицо, лезвия пели на льду, маленькое солнышко внутри ликовало. Она смеялась, пытаясь повторить простой поворот, который показывала Мия. Ощущение свободы, легкости, почти полета было опьяняющим. Она забыла про Амура, про натянутость Луки, про Адем – был только лед, смех Мии и восторг от того, что тело слушается, что она может скользить, почти как лететь. Лука наблюдал с края заснеженного островка. Он стоял рядом с Амуром, но не смотрел на танцующую на льду Мию. Его взгляд был прикован к Исе. В глубоких голубых глазах светилась смесь нежности и тревоги. Он следил за каждым ее движением, каждым неуверенным толчком, готовый ринуться вперед, если она упадет. Его руки были сжаты в кулаки за спиной. "Не спеши, Иса," — шептал он про себя, видя, как она пытается разогнаться. "Осторожней на повороте..." Его алый плащ трепетал на холодном ветру, как настороженное знамя. Тем временем, между парнями висело тяжелое молчание, нарушаемое лишь музыкой из Колизея и смехом детей вокруг на льду. Амур наблюдал за Лукой, за его напряженной позой, за тем, как он не сводит глаз с Исы. Красные глаза были непроницаемы, но в уголках губ играла едва уловимая холодная усмешка. "Она действительно оживила тебя, Лука," — наконец произнес Амур, его бархатный голос был тише шума ветра. "Как тогда... с ней. Столько времени прошло.." Лука резко повернул голову к нему. В его глазах вспыхнуло предупреждение, смешанное с болью. "Не начинай, Амур." "Почему?" — Амур поднял бровь, белая прядь упала на красный глаз. "Сходство... поразительное. Та же хрупкость. Тот же свет в глазах, пока его не..." "Замолчи." — голос Луки был не громким, но низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости и чего-то похожего на страх. Он шагнул ближе к Амуру, его алый плащ будто налился кровью. "Она – другая. И это не твоё дело." Амур не отступил. Он лишь склонил голову набок, как хищная птица. "Все, что связано с Ушедшими – моя забота, Лука. Ты знаешь кодекс. И последствия сентиментальности." Его взгляд скользнул к Исе, которая в этот момент, смеясь, пыталась сделать что-то похожее на пируэт и чуть не упала, но удержалась. "Особенно когда свет так... беззащитен." Лицо Луки стало каменным. Все тепло, вся забота, светившаяся в нем, когда он смотрел на Ису, испарились. Осталось только ледяное, темное напряжение. Челюсти сжались. В глазах, казалось, бушевала буря. Он что-то прошептал Амуру, так тихо, что слова унес ветер. Амур кивнул, его лицо осталось бесстрастным. Именно в этот момент Иса, раскрасневшаяся, с сияющими глазами и запыхавшаяся, подкатила к краю катка. Ее маленькое солнышко пылало от восторга и новых умений. Она хотела поделиться радостью с Лукой, показать, как далеко она может катиться без Мии и как здорово скользит! Она увидела их. Луку и Амура. Стоящих очень близко. Напряженных. Воздух вокруг них казался густым, колючим, ледяным, несмотря на общий веселье долины. Лицо Луки было чужим – жестким, закрытым, темным. Таким она его еще не видела. Даже под дождем, даже кашляющего, в нем была теплота. Сейчас – не было. И последняя фраза, долетевшая до ее ушей, пока Мия подхватывала ее под руку, была произнесена Амуром. Его бархатный голос звучал окончательно и холодно, как удар лезвия по льду: "...Тогда встретимся в Ковчеге позже." Лука ничего не ответил. Он лишь кивнул, коротко и резко, не глядя на Амура. Его взгляд, когда он наконец перевел его на подъезжающую Ису, был пустым. Как будто он смотрел сквозь нее. На то, что было только что сказано. На то, что ждало их впереди. На тень, которую принес с собой Амур в ослепительную белизну Долины Триумфа. Восторг Исы на льду растаял, как снежинка на теплой ладони, оставив лишь холодок недоумения и щемящую тревогу. Что такое "Ковчег"? И почему лицо Луки вдруг стало таким...? Иса, подкатившая на коньках с сияющими от катания глазами, почувствовала этот ледяной клин сразу. Она видела, как Лука резко отвел взгляд от Амура, его лицо все еще было закрытой крепостью. Но Мия, маленький розовый вихрь, не дала тяжелой тишине укорениться. Она буквально впорхнула между ними, схватив Ису за одну руку, а Луку – за полу его алого плаща. "Ну хватит хмуриться, большие и серьезные!" — ее голосок звенел, как колокольчик, нарочито весело, но с едва уловимой напряженной ноткой под слоем искреннего энтузиазма. "Представление скоро начнется! Самый лучший номер – мой! И вы все его пропустите, если будете тут стоять, как ледяные скульптуры!" Она энергично потянула их. "Иса, ты должна увидеть Колизей изнутри! Лука, веди её на самые лучшие места! Ты же знаешь, где они!" Ее напор, детская непосредственность и абсолютная уверенность в том, что веселье важнее любых теней, сработали как щит. Напряжение хоть и не исчезло, но отступило, задвинутое вглубь необходимостью действовать. Амур слегка склонил голову, красные глаза скользнули по Луке с едва уловимым вызовом, потом по Исе – с непроницаемым интересом. "Правильно, Мия," — произнес он своим бархатным голосом, уже лишенным ледяных ножей, но все еще прохладным. "Нам уже пора лететь. Лука, позаботься о местах. Мы с Мией – в гримерку." Он легко коснулся плеча девочки. "Пойдем, звезда. Тебе наносить последние штрихи." Мия выпустила руку Исы и полу накидки Луки. Она сияла. "Увидимся на шоу! Не пропустите мой выход!" — крикнула она на прощание, ее розовый плащ развевался, как знамя праздника. Амур двинулся следом. Черный и розовый силуэт вскоре растворились в сверкающей толпе. Лука глубоко вздохнул. Он наконец посмотрел на Ису. Темнота в его глазах цвета океана притушилась, но не исчезла. На смену ей пришла усталость и тяжелая озабоченность. Он попытался улыбнуться, но получилось натянуто. "Пойдем," — просто сказал он, протягивая ей руку. Не для поддержки, а для связи. Чтобы она не потерялась. Девочка взяла его руку. Его пальцы были холодными, но крепко сжали ее ладонь. Они двинулись сквозь веселый, шумящий поток Детей Света и полупрозрачных Духов-наблюдателей, направляясь к гигантскому Колизею Триумфа.