Родился не в том времени
6 июля 2025 г., 17:13
Аякс лежит на раскиданных по полу подушках, которые спрятаны под натянутым между столом и стулом одеялом. Это — его укрытие, мини-пещера, которую он построил для атмосферы: в руках мальчик держит приключенческий роман из Ли Юэ, в котором два отважных путешественника ищут благословение адептов. Легенды каменной страны очаровывают Аякса, и он тяжко вздыхает всякий раз, когда его вновь настигает чувство чего-то потерянного.
Ах, он так мечтает застать эпоху Архонтов, драконов и специальных артефактов, которые находили люди в знак благословения богов! Мама рассказывала ему о том времени, и даже показывала свой «глаз Бога» — потухший шарик, обрамлённый строгой металлической каймой. У мёртвых глаз нельзя опознать их бывший элемент, но Аяксу говорили, что это было Пиро глаз Бога. То есть, огненный. Как его маме подходит!
Интересно, какой бы глаз Бога завоевал себе Аякс, если бы родился раньше? Тогда существовало аж семь элементов, которые он выучил наизусть — Анемо, Пиро, Гидро, Гео, Электро, Крио и Дендро. Их названия уходили в древний язык, и поначалу Аяксу было тяжело понять, какой помогает управлять ветром, какой — льдом, а какой — землёй.
Сейчас же названия этих элементов кажутся Аяксу родными, ведь много времени он проводит в своих мечтах. Просыпаясь по утрам и ложась спать, он представляет себя великим искателем приключений, который познаёт мир добром и копьём. Иногда живое воображение щедрится и рисует ему сцены захватывающий битв: как он дерётся с целой толпой недоброжелателей, как одолевает огромную стаю бешеных собак… А сны, поистине удивительные, кормят его сценариями сражений с огромной рыбой, с богами и целой системой!
Они очаровывают Аякса с того момента, как он себя помнит. И каждый раз, когда ему нужно вспоминать о скучной реальности с приземлёнными магическими практиками и примитивным устройством, фантазёра заполняет чувство утраты. Он не может его объяснить, это нечто эфемерное, неуловимое. Как шёлковые нити меж пальцев, в душу Аякса затекает разочарование, тоска и безнадёжность.
«Я просто родился не в том времени», — бурчит он сам себе, переворачиваясь на спину. Наконец-то его глаза замечают текст. Вот чёрт, опять он целую страницу просмотрел, да не прочитал!
Аяксу приходится начинать сначала. С болезненным усердием мальчик вчитывается в каждое слово, злостно проговаривая его одними губами. Злится на себя за невнимательность, и на текст за то, что он такой живой. Ну как так можно писать?!
Тут из-за двери доносится окрик. «Ая, выходи»! Стоит этой фразе вырвать его из мечтаний, как мальчик закатывает глаза и истерически выдыхает. Он же только собрался, только настроился!
Ну да, не укусит… Аякс откладывает книгу и выползает из своего укрытия, как партизан. Интересно, они уже приплыли или это дежурная остановка за припасами? Мальчик поднимается на ноги и вскидывает руки вверх, изгибаясь в спине так, будто сейчас в мостик встанет. Спина заходится в нестройном хрусте, когда все позвонки до единого встают на свои места.
Прежде, чем выйти из каюты, Аякс цепляет на голову белую панаму, а поверх неё — солнцезащитные очки. Их, к слову, Аяксу дарили как сувенир, но так как в последнее время ему уж очень полюбилось путешествовать с дедушкой и заодно помогать ему в торговле, мальчик нашёл этому подарку применение.
Образ завершает небольшая бесформенная сумка, в которой Аякс носил воду и всякую мелочь. Брелок в виде символа Гидро тихо звенит, ударясь об застёжку, но Аякс уже привык к этому звуку.
— Иду! — кричит он, выходя на свет.
Солнце сразу атакует глаза. Аякс щурится оттого, насколько это мир яркий: он пестрит зеленью и всеми цветами фруктов, лежащих на прилавках. Одно резкое движение головой — и очки спадают с головы на нос, остаётся только поправить их.
Мир стал темнее, но солнце больше так не грызёт.
— Что такое? — Аякс уверенно делает несколько шагов по палубе и оказывается у борта их купеческого судна. Опираясь на него руками, которые нещадно жарятся солнцем, он смотрит сверху вниз на дедушку. — Могу чем-то помочь? Или мы уже приплыли?
Вместо того, чтобы сойти с корабля по доске, специально для этих целей и выложенной, Аякс перемахивает через борт и приземляется ногами на деревянный пирс. Его сразу начинает качать — фантомные ощущения волн заставляют терять равновесие, но дедушка сразу реагирует, хватая внука за плечо. Ворча себе под нос, немолодой мужчина ставит мальчика на две ноги, уже даже не пытаясь его ругать: сколько ему ни напоминай о правилах высадки, Аякс пока в воду не грохнется — не поймёт.
— Приплыли, — поясняет ему дедушка, на что Аякс бездумно кивает: смысл сказанного остаётся позади, как на глаза ему попадается местный.
Взор северянина бегает по нему с любопытством, не лишённым непонимания: сколько Аякс ни смотрел фотографий и рисунков сумерцев, ни на одном изображении он не замечал такого наряда. Широкая расшитая шляпа, белая накидка с широкими рукавами, тонкий верёвочный пояс красного цвета — всё это больше походило на культуру вечности, нежели мудрости.
— Здравствуйте, — здоровается с незнакомцем Аякс, уже привыкший к тому, что его дедушка везде своих найдёт. Мальчик протягивает ему руку для пожатия, и незнакомец не отказывает ему.
Аякс аж замирает с округлыми глазами, устремлёнными на их сцепленные ладони. Орлиный взор замечает неровности на суставах сумерца. Надёжно замаскированные под кожу, они сделан так, что любой другой пропустил бы их мимо поля своего внимания, но Аякс будет не Аяксом, если не рассмотрит их поближе.
Незнакомец, кажется, замечает пристальное наблюдение за его рукой, но ничего не говорит. Вообще, его лицо остаётся непроницаемым настолько, что даже Аяксу, человеку эмпатичному, тяжело разгадать, чем же заняты мысли мужчины.
Но тайна была проста: он растерян. Возможность услышать давно канувшее в Бездне имя доселе казалась шуткой или игрой его тоски, что уж говорить о том, чтобы увидеть его носителя? Но в эту самую минуту перед Странником стоит подросток лет двенадцати, хлипенький, но живучий. В груди стягивается пелена сожаления и неоправданной надежды. Непослушные рыжие кудри лежат как попало и тяжелеют от пота, напоминая Страннику о том, кого давно нет. Манера смотреть, смешно приподнятая бровь, прячущиеся под глазами веснушки — этот мальчик будто сошёл с фотографии, образ которой Странник тешил в своих воспоминаниях. Маленький Аякс выглядел точно так же, как этот… Ая.
Проблески надежды, как летние лучи солнца меж грозовых туч, бьются о здравый рассудок. Разве может быть такое, что перед ним стоит второе воплощение его любимого? Страннику до боли хочется верить в то, что в груди этого Аи бьётся сердце его прежде любимого человека, но не для того, чтобы построить новые стеклянные дворцы на осколках прежних руин. Он просто надеется, что если это так, то его Аякс проживёт новую жизнь — без боли, разлук и вечных исканий.
«Но мне, конечно же, показалось», — язвит сам себе Странник, опуская свою ладонь. Аякс имел глаз Бога, а значит, после смерти он мог и сам стать всемогущим. Жадный до власти и охотный до деяний, он бы точно пошёл дальше и не стал бы снова торчать на этой тесной, примитивной планете.
Второй раз за минувшие четырнадцать лет Странника нагоняет тот образ, который он похоронил в памяти ещё раньше, чем его погрёб мир. «Я этого человека любил», — чудится ему за воем призрачной метели детским восторженным голоском.
— Рассмотрел что-то интересное? — выдыхает Странник, скрещивая руки на груди. Намеренно оставленные на виду кисти свисают с локтей, провоцируя подростка задать вопросы.
Рыжий северяшка хмурится, упирает руки в бока, гордо выпрямляется, будто ничуть не смутившись вопроса, и отвечает:
— Рассмотрел, — несломавшийся голос полон вызова, в то время как в живых, голубых глазах сверкает неподдельный интерес.
— И что же в них такого? — хмыкает кукла. Странник опускает руки и слегка трясёт кистями, специально дразня насупившегося мальчишку. Отчего-то тот выглядит неприветливым, и уже по инерции Странник науськивает сам себя вывести мальца на эмоции — это желание конфликта прячется за миловидной улыбкой, в которой растянулись тонкие кукольные губы.
Мальчик же без зазрений совести отвечает:
— У Вас под кожей шарниры. Вы — кукла?
— Какой наблюдательный.
Одобрительный кивок Странника воспринимается как похвала: кажется, Аякс не задел этим сумерца… В юной голове нет и мысли о том, что он сказал что-то неправильное. В льдистых глазах — или, как их называют в Снежной, — очах сверкает восторг и зачарованность. Раньше Страннику доводилось видеть точно такой же блеск в милых сердцу глазах, разве что сейчас они выглядят значительно живее… Только это помогает Страннику не затеряться в надеждах и отделять в голове образ его Аякса и этого мальчонки.
Но признаёт: вот бы и у его Аякса были такие глаза… Тогда лунными ночами внимание «Скары» было бы приковано исключительно к ним, а не только к звёздам, на котором парни выискивали свои созвездия.
— Вы правда кукла? — переспрашивает малец с восхищением. Ну всё, он обязан выяснить об этом экземпляре сумерца всё! — Сколько Вам лет? А Вы местный?
— Скажи-ка, у Вас ведь на родине говорят: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали?»
От знакомой присказки Аякс заходится в искреннем смехе. Она ничуть не обижает: наоборот приятно слышать от иностранцев фразы со своей родины, и неважно, о чём в них говориться.
— Ну, мы пока не на базаре… — отмахивается Аякс.
— Ая, подойди, задание есть! — кричат ему с корабля.
Мальчик тут же выпрямляется как струнка, так, что его глаза находятся на уровне глаз сумерца… А точно ли это глаза? Как досадно, что их прерывают! Но помочь дедушке тоже надо.
— Или скоро будем. Подождите, пожалуйста! — просит Аякс незнакомца, но пускает всё на самотёк и забегает на корабль.
«Молодец какой, по доске пошёл», — с невинным подколом отмечает про себя Странник, провожая взглядом северяшку.
И стоит: он подождёт. Пойдёт на поводу у своей надежды и на миг представить, что его слабенькая вера в перерождение имеет почву. Он подождёт… Из уважения к тому, кто решил заново пройти земную жизнь, ведь Странник знает: Аякс пошёл на это ради него.
Он отплатит тем же.
