Мой верный феникс

      — Может быть, здесь? — предлагает Аякс и указывает рукой на пологий берег не известной ему реки. Удочка мальчика забавно вздрагивает на его плече, как будто соглашаясь с предложением.       — Как скажешь, — легко соглашается дедушка. Сейчас его не волнует улов, поэтому приоритеты сведены к минимуму: тихое местечко с водой, желательно поглубже лужи.       Радостный от одобрения, Аякс умело проскальзывает по траве, оказываясь на травянистом береге. Из-за сгущающегося тумана на нём скапливается влага; она превращается в незаметные капельки росы и брызжет в ноги рыбаков, когда те делают неосторожные движения.       — Деда, а рыбалка с берега сильно отличается от подлёдной? — любопытствует Аякс, съедаемый предвкушением: первый раз ему подворачивается случай порыбачить в тёплых краях. Интересно, какие истории ему расскажут сегодня? Обычно, конечно, у мальчика самого рот не затыкался, но именно с удочкой в руках он приобретал удивительный талант слушать и вникать.       — Принципом — нет, — дедушка между делом даёт сложенные вёдра Аяксу, и мальчик сразу же берётся их наполнять. За раскладом стульев тот продолжает: — Но тут видишь какая река большая? Тебе надо постараться закинуть удочку подальше от берега, где-то на её середину.       Только вёдра наполнились водой, как Аякс отставляет их подальше от берега и перехватывает в руках удочку. С интересом рассматривая поплавок, мальчик начинает своё шаманство: как взять, как зацепить, как прицелиться и как кинуть? Представлений у него нет, но времени на освоение — полно.       — Пока не бросай, а то всю рыбу распугаешь, — говорит дедушка, и Аякс слушается. Бросая попытки сообразить, мальчик поворачивается к дедушке и спрашивает:       — Ты же покажешь?       — Конечно, но сначала возьми наживки.       Его дедушка всегда носит всяких насекомых в плоской жестяной коробочке. Рыбак не может быть брезгливым, и Аякс был везучим: всё, что вызывают у него жучки и червячки — это любопытство и смех, потому что эти создания выглядели слишком забавно… Местами убого: шесть лапок, усик в виде глаза и тельце — неужели рыбы этим наедаются?       Участь бедного червяка решается быстро. Дёрганными движениями Аякс подцепляет его двумя пальцами и подносит к острому крючку. Судьба решается быстро: одно движение — и мягкое розоватое тельце заходится в агонии, сжимается в пружинку и, кажется, принимает свою судьбу. Глаза мальчика, прикованные к привычной картине, всё равно находят в ней какую-то романтику.       Сколько он себя помнит, ни разу не было такого, чтобы он отказал дедушке пойти с ним на рыбалку. Особенно мальчику нравится рыбачить по утрам или по вечерам — именно в это время снег искрится так ярко, что заменяет едва выглядывающее из-за горизонта солнце. Рыбалка — отличное время для тишины и душевных разговоров.       Дедушка показывает, как закинуть удочку. Аякс сразу же начинает за ним повторять: берёт поплавок, зажимает удочку… Отводит инструмент за плечо — и обе лески ровно летят над водной гладью, бросая оранжевые отблески заходящего солнца. Как две кометы, поплавки с неслышным бульканьем падают в воду. Поначалу они подрагивают на воде, но стоит только моргнуть — и вот уже поплавок ровно качается на течении, играясь с ним, но не поддаваясь.       Аякс досадно цокает, когда видит, что не добросил какие-то жалкие полметра до поплавка дедушки, но тот его успокаивает:       — Не волнуйся, рыбы сантиметры не мерят.       Мальчик вздыхает и бурчит:       — Я и дальше могу.       — В следующий раз дальше меня забросишь, — дедушка ободряюще хлопает Аякса по плечу, и так как талантом долго хмуриться мальчик не обладает, его губы расплываются в спокойной улыбке.       Он садится на тканевую табуретку и смотрит на пористую воду. Аякса окружает нестройный треск цикад, запах водорослей и влажность вечера. Глазам приятно видеть этот пейзаж: спокойная река, поблёскивающая на закате, затягивающееся облаками сиреневое небо — природа всегда примет тебя, где бы ты ни был. И в эти моменты принятия время будто замирает, разрешая Аяксу подумать о том, что было раньше, что — до этого самого «раньше», и что будет после…       Впервые Аякс думает о реальном, а не о выдуманном. Мечты о прошлом вытесняются размышлениями о той кукле, которую Аякс встретил на пирсе. Интересно, как к же к нему относиться… Как к человеку или как к роботу? Размышления Аякса не дают ему конкретных ответов: мысли путаются. «Скара» язвил и отвечал совсем как человек, но его идеальное лицо, коих не бывает у людей, напоминало Аяксу о сущности собеседника. Кукла…       — Деда, а ты читал что-то о живых куклах? — решается он спросить, тихо, чтобы не спугнуть рыбу. — Ну, тех, которые как люди.       — Читал, и даже видел, и ты их тоже видел, — соглашается тот, обращая взор на внука: явно назревают вопросы…       — Правда? А как ты их отличал? — оживляется Аякс. Ответ дедушки подарил ему надежду. Возможно, уже сейчас он узнает ответ на первый камень преткновения: кукла — душа или программа? — Ну, есть разные куклы. Например, у нас ты часто встречал роботов, которые спокойно разгуливали по улице. Они выглядят как меки Фонтейна, только более очеловеченные, — рассказывает дедушка. — Помнишь, мы с тобой и твоим дядей как-то покупали ружья? Так вот, тот продавец был роботом, но без души. Вообще, роботы обычно действуют согласно алгоритму, но он у них очень гибкий. Их социализируют и обучают, а потом выпускают в люди… Умные ребята, и от человека не отличишь, — хмыкает дедушка.       — Так, но это роботы. А если именно о куклах? — подгоняет Аякс, которому впервые хочется поскорее перейти к сути.       — О роботах тоже важно сказать. И они, и куклы — искусственные. По сути робот — та же кукла, просто сделанная из железа. А куклы же создаются из бионики…       Умные слова не смущаются Аякса: начитанность — не пустой звук в отношении мальчика, и тот только кивает, когда дедушка выдерживает паузу на случай, если его внук захочет о чём-то спросить. Тот, однако, понимает всё до слова, и рассказ продолжается:       — Раньше кукол могли создавать только Архонты. Они использовали свою силу и опыт древних цивилизаций. Ходят слухи, что однажды один алхимик из Мондштадта тоже смог создать куклу, но меня там не было, не проверял. Известно только, что Архонт Инадзумы создал собственную куклу. Если верить книгам и россказням, эта кукла имела строгий алгоритм и не могла выходить за его рамки. Вот если бы ты к ней пришёл, она бы сочла тебя чужим и убила бы, каким бы важным гостем ты ни был.       Аякс уже начинает терять терпение, но стоит ему обратить внимание на стелющийся по воде туман, как плечи никнут, смиряясь с тем, что ему снова рассказывают больше, чем нужно.       Тем временем дедушка продолжает:       — Но нигде не сказано, что у кукол не может быть души. Кукла, созданная с помощью бионики, почти неотличима от человека. И если для неё создавали ту же кожу и те же кости, почему не могли создать душу? Кукла с алгоритмом примитивна, а вот кукла с душой будет вести себя в зависимости от ситуации, прямо как человек.       — А-а… — задумчивость Аякса выдаёт себя не только вялым ответом, но и отсутствующим взглядом. Вот значит как… Та кукла, что он видел, точно была бионической. Скара ничуть не был похож на робота, и вариантов теперь два: либо у него алгоритм по встрече купцов и пометка «язвить побольше», либо он совсем как человек.       То есть, кукла с алгоритмом имеет меньше всего вариаций поведения — это точно не Скара… Но он и не робот. А значит, он — человек, просто появившийся на свет по-другому.       Ха-ха, хорошо, что это так. Аякс и представить не может, каково ему было бы осознавать, что его так зацепила бездумная машина! Теперь объяснить свою тоску по нему проще: Скара всего лишь зацепил его своей харизмой и — чего уж греха таить — сущностью. Аякс же впервые увидел бионическую куклу!       Но если отбросить этот факт, Скара всё равно не умаляет интереса к его персоне. Эх, дала бы судьба им снова пересечься…       И тут он устыжается собственным желаниям: пересечься? С тем, у кого возраст трёхзначен? Скара воспринимает Аякса как ребёнка, наверняка надоедливого и бестактного. Мальчику тяжело представить, что именно думает о нём Скара, как относится и насколько устал от той встречи. Аякс не слепой, видел же, как отчуждённо смотрели его сиреневые глаза… Такие же, как небо — всего на мгновение оно окрашивается в такой желанный цвет, который Аякс так хочет увидеть снова! Эта секунда — единственный миг, за который Аякс беззвучно сдал всё: он хочет ещё раз увидеть Скару, ему понравилось говорить со Скарой, рядом с ним было хорошо, кого он ему напоминает?       Темнеющие небеса не слышат последний вопрос Аякса, а тот всё мучается: «Кого?.. Ну кого?!..»       А с чего он вообще взял, что Скара ему кого-то напоминает? Фыркнув собственным мыслям, Аякс рывком подтягивается удочку поближе, но поплавок не двигается: леска длинная. И пока рыбья тень движется к приманке, Аяксу кажется, что будь эта ночь немного темнее, и звёзд за облаками побольше, он бы зарыдал от отчаяния. Фантомная боль осталась там, в будущем… Или в прошлом.