Мой верный феникс

      И кем надо быть, чтобы добровольно выйти на улицу в пять утра? Либо сумасшедшим, либо Скарой — хотя, всё одно: кто бы ещё стал забивать себе голову несбыточными надеждами? Скару, правда, не смущает их наличие. Его смущает то, что от рационального подхода остаётся только пустой звук. Всякий раз, когда мечты захватывают с головой, а в заржавевшей памяти всплывают отрывки прошлого, Скара не хочет им сопротивляться. «Это бред», «глупости», «я должен был давно оставить это», — ничто не работает.       Разве ему нельзя пофантазировать? Рыжие волосы, как перья феникса, точь-в-точь как прежде. Манера речи, непринуждённость; огонь в потухших угольках глаз — когда-то это очаровало Скару. И сейчас вместо восхищения и трепета он чувствовал спокойствие, то самое, которое ищут все, но не каждый находит.       «Наверное, мне этого не хватало», — осмеливается он признаться сам себе: если мечты настолько привлекательнее, что Скара чуть не влетает бедром в лавочку, значит, эти мечты что-то дают ему.       И лишь толика сожаления колола душу: он не может быть с Аяксом, ведь это будет предательством. То, что он ребёнок, то, что едва знает Скару — это не трагедия. Самое паршивое в другом.       Однажды Скара оставил Аякса. Это было жестоко… С болью в сердце вспоминается скандал, который разгорелся меж ними из-за того, что шестой предвестник согласился сотрудничать со вторым. Да ещё как! Скара жмурится, когда душу отравляет вопрос, прозвучавший в холодной, усталой тишине:       «Ты же не вернёшься. Что мне делать?»       Тогда Скара махнул рукой. Сейчас же он с горечью признаёт: став жертвой маниакальной идеи, он поступился всем. Иллюзия о славном будущем или возвращении разбилась, когда он осознал свой проигрыш. Будущее ему не светило, но возвращаться без всего не позволила гордость.       И сейчас судьба подкидывает ему такой соблазн. Вот это испытание; Скара бы похлопал, если бы было кому! Нет. Просто нет. Предать то, чем он жил последние полтора десятка лет — это себя не уважать.       Но что мешает хоть одним глазком посмотреть на того Аякса, который наверняка повстречается ему среди торговцев на базаре, где-нибудь за прилавком какого-то ремесла в подмастерьях его… Отца? Или дедушки? Как Аякс вообще в собственный род вернулся?       Или не вернулся, и всё это просто — просто череда совпадений: та же семья, то же имя, те же гены…       У базара нет определённого времени открытия: торговцы начинают работу лавок на своё усмотрение. Конечно, таких ранних пташек, как Скара, не встретить: закрыты даже кафе. Придётся переждать на улице, где-нибудь в прохладе, и занять себя чем-либо. Выбор падает на лавочку, скромно расположившуюся под раскидистым ажурным фонарём. Он напоминает дождевой лотос, и на ум Скаре внезапно приходит мысль о посещении главного города Сумеру. Может быть, ему стоит поговорить о своих догадках с Нахидой?       Не сказать, что Скара отличается особой любовью к ней, однако отрицать глубокое уважение и благодарность будет эгоистично. Архонт Сумеру не зря носит звание архонта мудрости: она не только обладает знаниями, но и готова ими делиться. Причём так, как это нужно ученику, а не учителю. Несмотря на то, что после войны правители семи краёв утратили божественность, они по сей день соответствуют собственным статусам. Скара будет рад услышать её мнение; к тому же, он признаёт: без совета не обойтись.       За планированием поездки в город Сумеру пролетают часы. Не сказать, что Скара так тщательно подбирает даты или поминутно расписывает дни — его больше мучает сам разговор. Запросить аудиенции не сложно, а вот собраться на встречу самому сравнимо с испытанием.       Пока вопросы составляются из бусин слова и переплетения логических нитей, с торговых улиц начинает доноситься какофония шебуршений, разговоров и шорохов. Кажется, многие прилавки уже заняты — теперь-то у Скары будет, чем себя развлечь.       Потенциальных покупателей всё равно не видать. Что ж, восемь утра — хлебное время только для поваров и кофеваров, к которым выстраиваются целые очереди из сонных студентов, матросов и тех же купцов. Скаре довелось как-то стоять в этой колыбели, когда его одногруппники решили напоить гордостью Порт-Оромоса — эксклюзивным кофе под названием «Желание студента». Тогда многие хихикали с него, и, признаться, Скара тоже: название до сих пор кажется ему хорошим подколом. И пусть ему больше импонирует горький чай из Ли Юэ или Инадзумы, перед отъездом от стаканчика «Желания» он не отказался.       Но полно ему умиляться студентам. Скара решает обойти торговые ряды с самого начала, и плевать, что прилавки там ещё пусты. Вероятно, Аякс и его отец запустили продажи ещё вчера: заморские торговцы всегда торопятся с открытием. Вдруг они оставили на прилавках что-то, что сразу даст понять: здесь торгуют северяне?       Как выясняется, думать так — чересчур нагло со стороны Скары. Ни товаров, ни других признаков жизни. Первый торговец появляется только на в пятом шатре. В нём Скара сразу узнаёт местного: и одет как сумерец, и продаёт расписные ковры. Хорошая штука для любителей культуры, но Скару никогда не очаровывали здешние орнаменты.       По другую от него сторону — купец из Ли Юэ, предлагающий изумительный фарфор. Взгляд Скары цепляется за аккуратную чашечку, и ему сразу предлагают: «Молодой человек, не стесняйтесь!» — и тут же с другой стороны ему летит от фонтейнского кондитера: «Подходите, попробуйте пышки! Новый рецепт!»       За несколько лет жизни в Порт-Оромосе Скара научился игнорировать базарную суету. Он тут покупатель, и он знает, за чем идёт! Точнее, за кем.       Внезапно впереди мелькает знакомая белая вышиванка с красно-чёрными узорами. Взгляд Скары тут же впивается в знакомый силуэт, боясь, что тот сейчас нырнёт в толпу и скроется за случайными массами — однако удача на его стороне: мальчик стоит возле прилавка, но не раскладывает товар. Расстояние между ними сокращается, и уже вскоре Скара видит: во-первых, не ошибся, это действительно Аякс, и во-вторых, он тут покупатель. Интересно, что же там такого…       «Ювелирные украшения и бижутерия», — гласит гравировка на огромном полированном булыжнике, которые напоминает скорее надгробие, нежели табличку с информацией. Скара приглядывается к Аяксу, захваченному выбором колец, и усмехается про себя: «Надо же, как крепки сорочьи заскоки».       «Ха-ха. А ведь я уже не ставлю под сомнение своё восприятие», — едко отмечает про себя он. Действительно, Скаре легче думать, что этот мальчик — по определению его Аякс. Верно это или нет, он узнает потом, а сейчас можно просто представить, что он прав.       Скара не окликает: пусть Аякс занимается своим делом и не думает, что он намеренно его искал. А сам Скара, пожалуй, отправится на поиски их лавки.       — Скара! — прилетает ему в спину. Кукла аж вдох делает от неожиданности. Выдыхает, оборачивается — и встречается взглядом с этим рыжим модником, от которого едва три шага успел сделать!       — И тебе привет, — кивает Скара, чью руку сразу берут для пожатия, хотя тот даже не протягивал её! От такой наглости Скара закатывает глаза и цедит: — Не кричи на рынке, я из-за тебя продавцов не слышу.       Аякс фырчит и опускает руку Скары. По лицу мальчика едва можно понять, что творится у него в душе, но Скара сразу просекает: это его покидает растерянность. А вот когда и отчего она появилась — тот ещё вопрос.       — Кто успел тот и съел, теперь я Ваш продавец! — гордо заявляет Аякс, снова хватает руку знакомого и теперь тащит его к прилавку. Скара аж диву даётся: надо же, даже искать ничего не пришлось — его сейчас доставят. Не самым удобном транспортом, правда — а кому понравится по земле волочиться? — зато Скаре делать ничего не нужно: Аякс сам его займёт и сам же попросит остаться подольше. По крайней мере, очень хочется в это верить.       — Надо же, а кто сказал, что мне нужны ваши товары? — язвит Скара, но поддаётся: облегчая мальчику задание, он поспевает за ним собственными ногами.       — А кто сказал, что Вам нужны товары других? — парирует Аякс, отчего Скара только глаза закатывает: это ему карма только что прилетела?       — Ладно, показывай, что там у вас.       За десяток столов от той ювелирной лавки, где Аяксу повстречался Скара, располагался их шатёр. Или, как его называют в Снежной, киоск. Аякс редко называет так торговые точки за пределами своей родины, но иногда проскакивает. Скаре же он хочет рассказать это намеренно, а ещё хочет показать ему кольца, который только что купил, а ещё — отдать одно из них ему! За этим Аякс и окликал Скару — как-то спонтанно, поддавшись импульсу.       Сейчас же он топит смущение в быстром шаге и бойких фразах: как же это глупо… С чего бы ему что-то показывать тому, кого видит второй раз за жизнь? Аякс подводит Скару к их прилавку с кожаными изделиями, от сумок до обуви, и пока потенциальный покупатель занят рассматриванием товаров, он рыскает глазами по базару, лишь бы куда свой взгляд прилепить.       — Какие люди! — отмечает немолодой мужчина, которого, если память Скаре не изменяет, зовут Мстислав. Пользуясь случаем, купец благодарит сумерца за то, что тот подсказал им гостиницу день назад.       — Выбирайте, что нравится, — предлагает он, — тут у нас всё из натуральной кожи, от игрушек до практичных сумок и обложек на книги!       Взгляд Мстислава скользит к внуку, который стоит, уперев руки в бока, и с болезненным усердием выглядывает в толпе кого-то… Неужели хочет ещё покупателей привести? Где ж Аякс только их находит! С этим молодым человеком всё понятно: с корабля было видно, что Аякс отправился в гостиницу в сопровождении этой куклы. Возможно, было по пути?       — Даже обложки? — хмыкает Скара, скептически смотря на выложенные в ряд книги, обитые кожей.       — Верно, можем изготовить на заказ. К завтрашнему дню сделаем Вам персональную обложку с названием книги и её автором.       Тут на шее Скары что-то повисло. Тот аж вздрагивает и опускает голову вниз: на груди висит картонка с цифрами, а сбоку от Скары стоит Аякс и тихо хихикает себе в руку.       — Ну а что, Вы же тоже из кожи! — едва проговаривает мальчик, когда замечает круглые глаза Скары.       А тот аж теряется: и что ему, спрашивается, на это отвечать?       — Ну всё, сдаю тебя контрабандистам, — шипит Скара с напускной яростью, но изогнутые в ухмылке губы дают Мстиславу понять: за внука извиняться не придётся, шутка покупателю нравится.       — Извините, не хотите мальчика купить? — играет Скара театр, пока его железная хватка не даёт Аяксу и шанса выбраться из неё!       Купец испускает тихий смешок:       — Готов обменять его на любой товар из лавки.       — Всего один?! — вопит Аякс.