Дочь

Утро наступает со звоном будильника. Первые секунды Драко кажется, что вчерашние события — лишь сон. Дурной сон, подкинутый бурной фантазией. Бред сумасшедшего, который никогда не может сбыться. Однако очень быстро он приходит в себя. В квартире тихо. Несколько секунд Малфой оглядывается в гостиной, прежде чем заметить маленькую фигурку на диване. Всё также прижимая к груди рюкзак, Лира тихо сопит, свернувшись клубочком. В груди что-то щемит от мыслей. Драко позволяет себе несколько долгих мгновений рассматривать девчонку, стараясь понять, что же он чувствует. И собственные выводы ему не нравятся. Страх. А ещё злость. В глубине души он всё прекрасно понимает. Может строить из себя идиота сколько угодно, проверять, подозревать. Но одного взгляда достаточно, чтобы понять очевидное. Ему не нужны никакие доказательства. Злость рождается, когда он вспоминает обстоятельства прихода Лиры. Малфой готов лично придушить Грейнджер за то, что она сделала. За то, как поступила. Не только с ним. Со своей дочерью тоже. Почему? Зачем? Неужели Драко был настолько ужасным вариантом, чтобы хотя бы сообщить ему об отцовстве? Мужчина усмехается собственным мыслям. Да, он получил амнистию от всего магического мира, но оставался предателем в его глазах. Для всех волшебников. Ведь поле боя его семья покинула быстро, ну, а прегрешения во время самой войны можно перечислять до ночи. И всё же… Он бы хотел знать. Не просто знать. Он хотел бы быть рядом. Видеть, как его ребёнок растёт. Как делает первые шаги, произносит первые слова. Как она познаёт магию, как идёт в школу… Больно. Драко давно такого не испытывал. Чувство упущенного времени обрушивается на него внезапно. Двенадцать лет… Он и не осознавал, сколько времени прошло с тех пор. С того времени, как Хогвартс закрыл за их спинами двери, бросив в жестокий взрослый мир. С тех пор, как он окунался в пучину безумия, которому не было названия. У которого не было последствий до вчерашнего дня. И у этого последствия были мамины глаза и волосы его цвета… Карман жжёт. Там лежит её письмо, которое Драко так и не прочёл. Не смог, да и… Есть ли смысл? Он не знает. Что Гермиона может ему сказать? Как может оправдать собственный поступок? Да и оправдывалась ли она? Или скорее ставила перед фактом в свойственной ей манере? В глубине души рождается червячок сомнения. Воспоминания накатывают волнами, от которых он устаёт отмахиваться. Самые разные. А ещё ощущения. Словно Малфой снова неразумный подросток, стойко выдерживающий осуждающие взгляды окружающих. Но это в прошлом. Давно в прошлом. Он прошёл слишком долгий путь, обеляя собственную репутацию. Не семьи, нет. Не тех, кто не жалел о содеянном. Не тех, кто привёл некогда великий магический род к краху. Он обелил СВОЁ имя. Драко Малфоя. По прошествии стольких лет он смог избавиться от шепотков в спину, косых взглядов и откровенного осуждения. И это был долгий путь. Его жизнь стала спокойной. Выверенной. Компания — то, на что он тратит всё своё время. Куда вложил все силы. То, чем Драко действительно гордится. У него есть друзья. Верные. Те, кто не отвернулся от него, несмотря ни на что. Те, кто поддерживал его. А он их. В его жизни есть женщина, которая его устраивает. По крайней мере, пока не начинает истерить. Однако Драко давно решил, что, если Астория захочет уйти, он отпустит её спокойно. Быть рядом с ним — её выбор. А Малфой мог дать лишь то, что было у них сейчас. И теперь его размеренная жизнь грозила пойти по одному месту. Даже если с Грейнджер всё хорошо. Даже если эта история закончится сегодня или завтра. Как прежде уже не будет. И это его бесило. Ведь Драко этого не выбирал и властен над этим не был. Единственное, что приводит в чувство, мысль — Лира в этом не виновата. Его ждёт разговор с её матерью, а девочка… Им будет сложно, но он и сам не знает, чего хочет. И чего хочет она. Возможно, когда они найдут Гермиону, они вдвоём вернуться во Францию и забудут друг о друге. А допустит ли Драко это?.. — Пора? — отвлекает его от мыслей голос девчонки. Она проснулась и смотрела на него. Прямо в душу. Теми самыми глазами, которые он помнит. Боги. Похоже, со всей этой историей Драко действительно начинает сходить с ума. — Да, — отвечает скупо и идёт в сторону кухни. — Можешь принять душ. Завтрак? — Я не ем с утра, — говорит она, прежде чем скрывается за дверью, а он кивает. Зачем? Сам не знает. Себе варит привычный кофе, а девчонке… Драко задумывается только на секунду. Вариантов немного, и всё же, он переставляет пиалу с фруктами и наливает ей зелёный чай. Не водой же ребёнка поить. А ничего другого в этом доме нет. И не прогадывает. Лира кладёт в напиток пару ложек сахара, стаскивает с горки фруктов яблоко и поглядывает на него с откровенным любопытством. От ночной робости не осталось и следа. — Почему вы передумали? — спрашивает она, когда Драко наливает свой напиток в кружку, и поворачивается к ней. Малфой не приближается. Словно не рискует, боится. Он упирается бёдрами о тумбу и подносит чашку ко рту. Почти чёрная жидкость обжигает. Не даёт вновь свалиться в пучину мыслей и воспоминаний. — Проверим то, о чём мы оба думаем и уже закроем эту тему, — тяжело вздыхает Драко, на что девчонка выгибает бровь. Снова. Снова этот жест. — Я знаю быстрый и верный способ это сделать. Правда придётся аппарировать кое-куда. — И куда? — любопытно спрашивает она. Не боится. Нет. Скорее просто ведёт себя… как ребенок? И только теперь Малфой понимает, что он понятия не имеет, как ведут себя дети. Подростки, если быть точнее. Вспоминая о себе и собственном скорее дурном характере, мужчина содрогается под взглядом Лиры. Он надеется, что этим она пошла не в него. — Пусть будет сюрприз, — глухо выдавливает из себя он. И этого, оказывается, достаточно.

***

— Ого, — только и произносит Лира, когда окидывает особняк любопытным взглядом. Драко лишь хмыкает. Вряд ли тут есть чем восхищаться. От былого величия семейного поместья не осталось и следа. — Пошли за мной, — командует он, направляясь к главному входу. Несмотря на тёплое время года, сад пустой. Тут ничего не растёт. Он знает, что эльфы тщательно следят за порядком, а ещё подстригают сорняки и траву, когда приходит время. Внешне дом выглядит прилично, но больше никаких изысков. Никаких сверкающих статуй на входе, старая дверь, пусть и покрыта лаком, но даже она выглядит по-настоящему потрёпанной. Внутри тихо. Слишком. В этом поместье используется лишь малая часть комнат, а потому он давно отдал простой приказ: держать в чистоте, не более. Смысл тратить деньги и силы на то, что было не нужно? А уж в Малфой-Мэнор он точно возвращаться не собирался. Хотя здесь, помимо эльфов, и живёт единственный жилец, но, судя по обстановке, она тоже не стремилась восстанавливать дом. Возвращаться к прошлому. Это удручало, но немного и радовало. В момент, когда они входят в дом, по лестнице спускается домовой эльф. Один из тех, кого Драко нанял, чтобы присматривать за поместьем и матерью. Именно нанял. Пусть некоторые и служили его семье ранее, теперь они трудились за достойное жалование. — Хозяин Драко, — чуть удивлённо произносит низкий эльф с большим вытянутым носом. Он одет в сшитую на заказ форму зелёного цвета. Его уши смешно начали дёргаться, стоит ему увидеть Малфоя. — Мы не ждали вас сегодня. — Я ненадолго, — он косится на Лиру и замечает её неподдельный интерес. Судя по всему, домовиков она видит нечасто. — Ты можешь возвращаться к своим делам. — Оповестить госпожу о вашем приходе? — выдержав небольшую паузу спрашивает эльф. Драко задумывается на секунду. В его душе возрастает раздражающее волнение. Он не должен этого чувствовать. И всё же. Снова фактор, над которым он не властен. — Пока не стоит, — поджав губы он идёт дальше. В дальнюю комнату, которая когда-то была библиотекой. Точнее, небольшой её частью. Тут хранились самые ценные книги, а ещё было то, ради чего он прибыл в Малфой-Мэнор. Рисунок занимал целую стену. Не просто дерево. Магическими красками, с применением родовой силы и крови Малфоев были вплетены особые чары. Его семейное древо было огромным. Ветвистым. Но лишь в прошлом. Давно он тут не был. Даже не помнит, когда в последний раз. Наверное, перед поездкой в Хогвартс. Тогда его отец прочел длинную лекцию о том, как величественна их семья, какой древний род Малфоев. И что он, Драко, не должен их подвести. Даже спустя много лет мужчина до сих пор не знает, подвёл ли он своих предков. И даже не пытается угадать. Он подходит ближе, слыша за спиной тихие шаги. На Лиру старается не смотреть. Это сложно. А сердце бьётся, как сумасшедшее. Чем ближе Драко подходит, тем сильнее сужается его мир. Портреты на стене шевелятся, признавая в нём наследника крови. Но ему плевать. Глаза скользят выше. От деда Абраксаса, по лицам матери и отца. По своему собственному. Мир перестает существовать на миг. Потому что вверх от его портрета тянется тонкая ветвь. На самой вершине семейного древа Малфоев виднеется девичье лицо с витиеватой подписью. Лира. Он молчит почти минуту, вглядываясь в её черты. На какой-то миг приходит спокойствие, а затем сердце вновь начинает быстро биться в груди. Дочь. У него есть дочь. Эта мысль в первый миг ударяет болью. Так, что он задыхается. Сам не знает от чего. То ли от ужаса, то ли от радости, то ли просто от волнения. Или гнева? В нём есть всё и он не знает, чего больше. Лира останавливается рядом. Драко знает, куда она смотрит. Но понятия не имеет, как она отреагирует. Чёрт! Он же не знает, как общаться с детьми. Хотя, Лиру уже нельзя было назвать ребёнком в полном смысле этого слова. Подросток! Кажется, это ещё хуже. — Теперь вы поможете мне найти маму? — тихо спрашивает она. И Драко с удивлением понимает, что в её голосе нет удивления. Словно она была уверена в нём. Точнее в факте того, что он является её отцом. А потому в её голосе он может расслышать нотки обиды. Смирения. Лёгкого «Вы же и так это знали». — Я бы так и так помог тебе найти твою мать, — скупо отвечает Драко. Возможно, так правильно. Так и нужно. Всё-таки сейчас было не время. Однако, на его удивление, Лира кивает. Она ещё раз внимательно осматривает семейное древо. В карих глазах мелькало чистое любопытство. Ни гнева. Ни злости. Ни возмущения. Ни слёз. Он с удивлением пытается понять. Она действительно такая сильная, или её мозг просто защищает Лиру от воздействия лишних эмоций. — Это ваш дом? — спрашивает она в итоге. — Семейное поместье, — пожимает плечами он. — Но вы тут не живёте. — Не живу. — Понятно, — теперь пожимает плечами она. Лира первая идёт в коридор, заставляя его смотреть ей в след. В душе Драко селится какой-то новый страх. И боится он Лиру. Её чувств и эмоций. Боится что-то сказать или сделать. Боится обрести её и потерять. Однако выбора у него нет. Драко выходит из кабинета и готов застонать от досады. Лира успевает преодолеть половину холла. Она смотрит на лестничную площадку между первым и вторым этажом, на котором застыла Нарцисса Малфой. Годы её не щадят. Откат использования тёмной магии, ограничения в колдовстве, тоска по мужу и отстранённость от большого мира, ложатся морщинами на лицо его матери. Тёмное платье с высоким воротником застёгнуто на все пуговицы под самый подбородок, выделяя бледность лица. Волосы, такие же как у него, такие же как у Лиры, собраны в высокую прическу. — Мама, — окликает он женщину. А в голове хаос. Драко не знает, что делать и как исправлять ситуацию. Впервые за долгое время чувствует себя беспомощным подростком. Отвратительно, если честно. — Д-драко… — Нарцисса не была бы собой, если бы не сохранила достоинство даже в такой ситуации. Растерянность скрывается на её лице под маской безмятежности и вежливой улыбкой. Однако он знает свою мать слишком хорошо, чтобы она могла скрыть от него волнение и искреннее любопытство. — Прости, что без предупреждения, — более идиотской фразы не придумаешь. Но Лира всё ещё стоит посреди холла, рассматривая свою бабушку, та отвечает ей тем же, а он просто не знает, что даже говорить. — Но мы уже уходим. — Что? — видимо в этот момент сознание его матери проясняется. Она смотрит с недоумением, лёгкой обидой. Но Драко просто не готов. Хотя, казалось бы, почему нет. Он же догадывался о том, кто такая Лира. Не мог не догадываться. Но почему-то не принимал ситуацию до последнего. Ведь тогда это означало бы, что его жизнь, которую он когда-то решил строить сам, изменилась бы. Даже если Лира откажется от общения с ним. Даже если Грейнджер вздумает запретить ему это. Он не сможет забыть, что у него есть дочь. А ещё приходило разочарование. Он смотрит на Лиру. На двенадцатилетнего испуганного подростка, который находится в чужой для него стране, не знает, что с его матерью. Судя по рассказу, единственным родным для неё человеком. И узнала правду так. Точнее… Лира словно знала. Тоже ведь не глупая. Выводы можно сделать, даже просто поставив их рядом. Что она думает о нём? Как воспринимает? А ещё поднимается ярость. Неистовая ярость. На себя, на Гермиону, на этот грёбанный мир. Зверь внутри него, что сидит в клетке, кидается на прутья, требуя свободы. Крови. Внезапно и слишком сильно. У Драко раскалывается голова. — Драко, я… — Думаю, эту встречу лучше провести, когда мы сможем спокойно сесть и всё обсудить, — он старается не смотреть на мать, чтобы не поддаться ей, и идёт прямо к Лире. Взгляд девочки впервые сосредотачивается на нём. В её глазах он читает только любопытство и слегка расслабляется. Он словно сидит на бомбе. Одно лишнее движение или слово — взорвётся. А последствия — неизвестны. — Я завезу тебя домой и отправлюсь на работу. Кое-кто обещал мне постараться разузнать информацию о твоей матери, — говорит он тише, когда бескомпромиссно выводит девочку на улицу. Выражение лица Лиры меняется. Беспокойство. Явное. То самое, которое, скорее всего, не даёт ей спать по ночам. Она лишь кивает ему, прежде чем они аппарируют. И уже через час Драко оказывается в собственном офисе. Он оставляет девчонку в своей квартире, ещё раз всё рассказав, на что получил лишь хмыканье и закатанные глаза. Ну и заверения, что она всё прекрасно знает. Чёрт, ему нужен учебник с инструкцией, как общаться с подростками. Потому что внутреннее беспокойство превращается в раздражение от её слов. Потому что Малфой чувствует себя дураком. Однако не желает медлить ни секунды. Пальцы чешутся, хочется прикоснуться к телефону, набрать номер Пэнси, выяснить, что ей удалось узнать. Но Драко медлит до кабинета. Офис встречает привычной суетой, которая врывается очередным приступом головной боли в его черепной коробке. Мужчина тут же жалеет, что не остался дома, или не позвонил Паркинсон заранее. Так хотя бы сохранил внутреннее равновесие. В приёмной, естественно не послушав босса, уже сидит Генриетта. И не только она. Астория поднимается с диванчика, улыбается ему, скромно перехватывая сумку двумя руками перед собой. Идеальная. И немного раздражающая сейчас. — Я же вроде сказал, что позвоню тебе, — говорит он с порога. Генриетту не стесняется. Эта женщина видела и слышала многое. Ей он доверяет, хоть и каждый раз извиняется за неподобающее поведение любовницы. — Хотела увидеться с тобой, — пожимает плечами Астория. — Ты завтракал? Или может пообедаем вместе? — Астория, — тяжело вздыхает Драко, — сейчас не время. — У тебя всегда «не время», — дует губы любовница. Когда-то это работало. Лет, наверное, десять назад. Когда он сдавался под нехитрым напором. Когда не желал скандала. — Сейчас и правда не до тебя, — слишком грубо, но иногда этой женщине лучше сказать прямо. — Когда у меня появится время, я тебе позвоню, ясно? Серо-голубые глаза смотрят исподлобья. Обещают очередную истерику за пережитое унижение. Да, он козёл. Но она это знала. Всегда. Их отношения походят на пинг-понг. Который ему порядком поднадоел. Чудо происходит, и девушка покидает приёмную, окидывая Малфоя презрительным взглядом. Генриетта делает вид, что усердно что-то печатает в компьютере, а ему остаётся только вздохнуть. Ну что за цирк, да ещё так не вовремя? Но настроение Драко меняется, когда он входит в кабинет. — Ауч, это было грубо… Не то, чтобы мне было её жалко, — противоречит сама себе Пэнси. Паркинсон сидит в его кресле, закинув ноги, обтянутые в узкие джинсы, на стол. Малфой лишь раздражённо цыкает и закрывает за собой дверь. — Что ты тут делаешь? — Да вот, решила посмотреть тебе в глаза, новоиспеченный папаша, — усмехается Пэнси. — Тео или Блейз проболтались? — Малфой совсем неласково скидывает её ноги со стола. Поднимается Паркинсон сама, обходя стол. — Оба, — обрадовала его она. — Хотя, у меня есть собственные глаза, чтобы сделать кое-какие выводы. Ты знал? — Нет, — бормочет мужчина. — Сегодня убедился в этом сам. Семейное древо пополнилось ещё одним портретом. — Да там и проверять было нечего, — отвечает девушка, доставая из сумки тонкий планшет. — Я отправила тебе всё, что нашла на Грейнджер с тех пор, как она покинула Англию. По маггловским каналам пробила информацию про работу и жильё, по магическим — связи и ребёнка. Кстати, учится в Шармбатоне. — Знаю, — тёмная тонкая бровь удивлённо ползёт вверх, на что Драко лишь закатывает глаза. — Лира сама рассказала. Кстати, она теперь тоже всё знает. — Так, наверное, даже проще, — пожимает плечами Паркинсон. — И как отреагировала? — Спокойно, — тянет Малфой. — Вот только я не знаю, что с этим делать. Да и если бы истерила, тоже не знал. — Ну, классический папаша, — хохочет Пэнс, но, когда замечает его взгляд, выставляет перед собой руки в защитном жесте. — Спокойнее. Как и все отцы на этой планете. Никто не знает, как себя вести с собственным ребёнком. — Ты узнала что-нибудь, что может натолкнуть нас на правильный вектор в поиске Грейнджер? — мрачно спрашивает Драко. — Не совсем, — произносит Пэнси, что-то быстро нажимая на планшете. Через несколько мгновений экран его компьютера загорается, а на нём начинают отображаться различные документы. — Она работала кем-то вроде артефактора-зельевара. Бралась за несложную, но муторную работу. Делала всякую мелочёвку. Зарабатывала не слишком много, но на простую квартиру в пригороде Парижа и воспитание дочери хватало. На её счёт недавно пришло большое поступление. — Гринготтс? — с сомнением переспрашивает Драко, даже не осмеливаясь уточнять, откуда эта информация у Паркинсон. Гоблины откусят голову любому за секретные данные их хранилищ. — Разумеется, — усмехается Пэнси. — Сумма немаленькая, но плательщик не указан. — Лира сказала, что у её матери не было друзей. — Парней, судя по всему, тоже, — бормочет девушка. — Она кое с кем встречалась за последние пару лет, но толком информации никакой, так что тут тоже копать бесполезно. — И что? — Драко впервые смотрит на подругу в полной растерянности, отмахиваясь от странного ощущения, что возникает при её словах. Не из ревности, хотя воспоминания об этой уже женщине вводят в некий ступор. Почему-то странным отзываются мысли о том, что у Лиры мог быть другой человек, кого она бы называла отцом. Тот, кто воспитывал её… — Совсем ничего? Человек просто пропал, и с этим ничего нельзя сделать? — Люди пропадают каждый день, Драко, — тихо отзывается подруга. — И с этим никто и ничего не делает. На минуту в офисе повисает гнетущее молчание. Драко не знает, о чём думает Пэнси. Сам же размышляет, что будет говорить Лире, когда вернётся домой. — Я покопаю ещё немного в направлении последнего крупного поступления, — внезапно отзывается Паркинсон. — Но отсюда мы вряд ли сможем что-то сделать. — А у тебя были планы на ближайшие дни? — усмехается Драко. — Ты меня уже пугаешь. — В любом случае нам придётся лететь во Францию.