Дочь

Драко никогда не нравилась Франция. Для него эта страна всегда была наполнена чужими, слишком яркими воспоминаниями матери. Нарцисса обожала французское побережье и каждое лето увозила его сюда, подальше от чопорности поместья. У семьи Малфоев здесь когда-то была собственная вилла. Великолепное поместье из светлого камня, утопающее в виноградниках. Теперь от него остались лишь призраки в памяти: вилла наверняка отошла государству в счёт бесконечных выплат и штрафов, когда в Великобритании его семью призвали к ответу за помощь Тёмному лорду. Французов Драко тоже не любил. Это звучало как громкое, высокомерное обобщение, но тех, с кем ему приходилось сталкиваться в бизнесе, он на дух не переносил. Чересчур сложный в переговорах народ, обладающий врождённым талантом превращать любое простое соглашение в бесконечную бюрократическую дуэль. Они умудрились обойти даже китайцев с их легендарной дотошностью и требовательностью. Поэтому сейчас, когда такси везёт их по пригороду Парижа, его не восхищают виды. Ему плевать на живописные мансарды, на камерные кафе, пропахшие свежей выпечкой и крепким кофе, и на людей, неспешно прогуливающихся по улочкам. Раздражение и тревога свиваются в его груди в тугой, колючий узел. Они следуют за Лирой от самого аэропорта. И чем дольше Драко наблюдает за дочерью, тем сильнее становится его изумление, граничащее с тихой паникой. Девочка ориентируется в этой стране как в собственном доме. Она без тени смущения вызывает магловское такси, ловко управляясь с гаджетом, и заговаривает с водителем на безупречном, беглом французском, от которого у Малфоя неприятно ноет в затылке. В какой-то момент Лира незаметно, но властно перехватывает роль лидера в их странной компании. Она идёт впереди, указывая дорогу, её походка решительная, а взгляд — сосредоточенный. В детских движениях сквозит что-то пугающе знакомое. Драко видел эту же осанку, это же упрямое движение плеч у Гермионы, когда та входила в библиотеку, готовая разнести в пух и прах любую теорию. И кажется, это замечает не только он. Драко ловит момент, когда Гарри и Пэнси переглядываются. Поттер смотрит на Лиру задумчиво, явно пытаясь сопоставить образ «Золотой девочки» из Хогвартса с этой решительной маленькой особой. Пэнси же, напротив, вскидывает подбородок с какой-то даже вызывающей гордостью. В её глазах читается молчаливое торжество, которое Драко не понятно. Грейнджеры живут далеко не в центральном районе Парижа. Здесь нет нарядных толп, дорогих бутиков, и отсюда совершенно не видно Эйфелеву башню. Район простой, будничный, пропитанный запахом дешёвого табака и выхлопных газов. Вокруг серые невысокие здания с облупившейся штукатуркой, исчерченные сетью узких, извилистых улочек, в которых легко затеряться. Когда такси останавливается, и Лира уверенно выходит из машины, Драко, оглядевшись, может лишь тяжело вздохнуть. Место не кажется откровенно опасным, по улицам бегают дети разных возрастов, перекрикиваясь на французском, но оно определённо не относится к благоприятным. Для Малфоя, привыкшего к поместьям с гектарами охраняемых земель, эта теснота и серость кажутся почти физически удушающими. Лира ведёт их мимо неприметных подъездов к угловому зданию и заводит в небольшой внутренний дворик. Тут совсем мало места и почти нет солнца, но взгляд Драко цепляется за импровизированный сад. Несмотря на скудность почвы, цветы здесь ухожены, а земля тщательно взрыхлена. Он понимает, кто прикладывает к этому руку, едва по двору разносится звонкий голос: — Юная леди! Куда вы пропали?! Тон звучит достаточно строго, по-хозяйски, но его дочь в одно мгновение преображается. На лице Лиры расплывается широкая, искренняя улыбка. Девочка несётся через двор к невысокой сухопарой женщине, которая пытается подняться на ноги. До их появления она, видимо, сидела на корточках возле клумбы, копаясь в земле. Драко слышит быструю, певучую речь на французском, когда Лира буквально влетает в объятия женщины. Его дочь смеётся, взахлёб отвечает на вопросы, которыми её осыпает старуха, пока остальные спутники настороженно оглядываются. Со стороны двора здание выглядит ещё печальнее, чем с фасада: трещины на стенах, развешенное на балконах бельё и общая атмосфера тусклой безысходности. — Это мадам Вивьен, — произносит Лира буквально через несколько мгновений, с трудом отстранившись от объятий и подводя женщину к ним. Она говорит по-английски, но с лёгким акцентом, явно стараясь быть вежливой для всех. — Она домовладелица. И она… она была очень добра к нам с мамой. Мадам Вивьен выпрямляется, поправляя фартук, испачканный в земле. Её острые, проницательные глаза мгновенно оценивают дорогую одежду Драко, аврорскую выправку Гарри и высокомерный вид Пэнси. Она не выглядит напуганной, скорее подозрительной. Драко делает шаг вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эта женщина — ключ к жизни Гермионы за последние годы. Она видела то, чего не видел ни Драко, ни друзья Грейнджер. Драко сразу понимает: он этой старухе не нравится. Причём не нравится фундаментально, на каком-то инстинктивном уровне. Умная карга, чей взгляд напоминает остро заточенный садовый секатор, явно складывает два и два в своей седой голове. Она смотрит на его черты лица, на дорогой костюм, на Лиру — и делает выводы, которых от неё никто не ждёт. Это раздражает. Драко чувствует, как внутри вскипает привычное высокомерие, смешанное с усталостью. Только морали или нравоучений от французской домовладелицы ему не хватает для полного комплекта. А ещё хуже — если эта женщина поднимет бучу, вызовет полицию или помешает им войти в квартиру. — Где твоя мама, девочка? — на ломаном английском спрашивает мадам Вивьен, полностью игнорируя новоприбывших. Драко достаётся очередной взгляд, пропитанный подозрением и неприязнью, который он выдерживает стойко, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. — Её мать в отъезде, — наконец берёт он слово, делая шаг вперёд и слегка заслоняя собой Лиру. — Срочная командировка по делам. Ответ явно не устраивает старуху. Она прожила достаточно долго, чтобы чуять ложь за милю, и версия о «командировке» рассыпается под её скептическим прищуром. Она лишь громко фыркает в ответ, поправляя свои садовые перчатки. Пэнси за его спиной лишь тихо хмыкает. Она прекрасно знает, как Драко ненавидит оправдываться, особенно перед маглами. Гарри продолжает сохранять профессиональный нейтралитет и молчание, хотя его рука, привычно замершая у кармана куртки, выдаёт готовность к любому повороту событий. Лира же с любопытством переводит взгляд с мадам Вивьен на Драко, затаив дыхание. Она явно не знает, чего ждать дальше, и эта игра в «нормальную семью» кажется ей чем-то сюрреалистичным. — И что, она доверила девочку тебе? — в очередной раз фыркает старуха, оглядывая Драко с ног до головы так, будто он — особенно неприятный сорняк на её клумбе. — Ну, конечно! Гермиона всегда слишком самостоятельна, чтобы связываться с такими, как ты. Она снова поворачивается к девочке, в её голосе появляется мягкость, смешанная с тревогой: — Ты уверена, юная леди, что всё нормально? Если этот господин тебя обижает или заставляет что-то делать… ты только скажи. В Драко закипает настоящая, горячая злость. Ему хочется рявкнуть, напомнить этой женщине о её месте, но он сдерживает себя, впиваясь пальцами в ладони. Ситуацию спасает Лира. Она делает шаг нему, спокойно улыбается и уверенно кивает, кладя руку на рукав пиджака Драко. Этот жест действует на домовладелицу лучше любых слов. — Всё хорошо, мадам Вивьен. Правда. Это… это мой отец. Старуха замирает. — Ладно, — ворчит она, наконец сдаваясь. — Но я за вами буду следить, понятно? Если услышу шум или если Гермиона не появится в ближайшее время, я не посмотрю на ваши костюмы и связи. Она бросает на Драко последний предупреждающий взгляд и возвращается к своей клумбе, что-то сердито бормоча себе под нос на французском. Малфой выдыхает, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. — Идёмте, — коротко бросает он. — Лира, открывай дверь. Нам нужно осмотреться до того, как здесь появятся незваные гости. Через пару минут Драко скептическим взглядом оглядывает небольшую квартирку, притаившуюся в полуподвальном помещении. Света, пробивающегося сквозь узкие окна под потолком, немного, но здесь удивительно уютно. Планировка предельно проста: две жилые комнаты, крошечная кухня и кабинет, доверху забитый книгами. Это совсем не то, что он ожидал увидеть. В его представлении Грейнджер должна жить либо в стерильной лаборатории, либо в месте, напоминающем штаб-квартиру сопротивления, но никак не в этом тёплом, живом гнезде. Что странно — здесь идеально чисто. Никаких следов борьбы, никакого беспорядка или разбросанных вещей. По невинному и совершенно не удивлённому виду Лиры Драко мгновенно понимает, чьих рук это дело. Девчонка явно привела всё в порядок перед отъездом, пытаясь скрыть следы беды от посторонних глаз. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что не возникает лишних вопросов у старухи, которая продолжает буравить его своими чёрными пронзительными глазами, следуя за ним по пятам как конвой. С другой стороны — они могут лишиться важных улик. Любое перемещение вещей, клочок бумаги может быть ключом к местонахождению Гермионы, а Лира, ведомая детским желанием защитить мать, могла всё это уничтожить. Девочка тут же скрывается в одной из комнат — вероятно, в своей, — явно нуждаясь в моменте тишины. Пэнси решительно проходит в гостиную, доставая из сумочки артефакты и заявляя, что ей нужно «подключиться к местной магической и информационной сети». Гарри следует за ней, продолжая сканировать пространство взглядом аврора. У них связаны руки из-за присутствия мадам Вивьен. Драко понимает, что не избавится от неё, пока не поговорит. Он заходит вслед за ней в кухню, и женщина плотно прикрывает за собой дверь, отсекая их от остальных. — Вы же не думаете, что я верю в эту чушь? — кряхтит она, не оборачиваясь. Женщина стоит к нему спиной, и Драко отмечает, что она совершенно его не боится. Старуха шумит посудой, достаёт фарфоровые чашки с едва заметными сколами, заливает в чайник воду. Её спокойствие кажется ему вызывающим. — Во что именно? — Драко прячет руки в карманы пиджака и снова оглядывается. Его взгляд цепляется за множество фотографий, прикреплённых магнитами к старому холодильнику. В этот момент сердце сжимается так сильно, что становится трудно дышать. На некоторых снимках изображена только Лира. Совсем крошечная, затем подросшая, с выпавшим молочным зубом. Где-то она смеётся вместе с матерью на фоне Сены. Десятки ярких кадров, где его дочь абсолютно, безоговорочно счастлива. И на всех этих кадрах его нет. — Тринадцать лет назад на моём пороге объявилась та, что захотела начать жизнь сначала, — фыркает старуха, бросая на него короткий взгляд через плечо. Её дребезжащую речь немного заглушает шум закипающего чайника, но Драко не перебивает. Он замирает, ловя каждое слово. — Гермиона была похожа на натянутую струну. Кажется, тронь её —сломается. Мадам Вивьен ставит чашки на стол, её движения точны и размеренны. — Однако она просчиталась, если желала найти тут убежище. Совсем скоро, не прошло и месяца, как она попыталась спешно съехать из моего дома. Прятала глаза, заикалась о возвращении в Англию. Всё потому, что, как правило, я сдаю квартиры только одиночкам или благопристойным парам. А она вдруг заявила, что больше не подходит ни под одну категорию. Мадам Вивьен поворачивается к Драко, и в её глазах вспыхивает нечто, похожее на вызов. — Она не знала, что беременна? — этот вопрос срывается с губ Малфоя прежде, чем он успевает его обдумать. Откровение бьёт под дых. По правде говоря, всё это время, с самой первой минуты появления Лиры в его кабинете, Драко изводил себя мыслью, что Грейнджер просто цинично скрывала от него ребёнка. Что она уехала из Лондона, уже имея план, решив лишить его дочери из мести или высокомерия. Но, глядя на то, как мадам Вивьен печально качает головой, Малфой лишь плотнее сжимает губы, чувствуя, как выстроенная им стена обвинений начинает рушиться. — Чересчур правильная, — ворчит старуха, нарезая лимон старым, но острым ножом. — Сама пришла ко мне с повинной, едва понимая, в чём дело. Глаза красные, руки дрожат. Хотела договориться насчёт возврата задатка и уехать куда глаза глядят, пока не стало слишком тяжко скрывать живот. — Но не уехала? — спрашивает очевидное Драко, подаваясь вперёд и ловя каждое слово. — И куда бы она отправилась, скажи на милость? — недовольно прикрикивает женщина, звякая ложкой. — О, я знаю, особых проблем с деньгами у неё не было. Но она была одна, месье. Совсем одна в чужой стране. При этом ей и в голову не пришло избавиться от ребёнка. Молодая дурочка, слишком гордая, чтобы просить о помощи тех, кто остался за Ла-Маншем. Ох, столько нервов они мне обе помотали… Полупустой чайник закипает быстро, и карга отвлекается на него. Она привычными, отточенными движениями наполняет четыре чашки, закидывает чайные пакетики, двигаясь по этой тесной кухне так, словно знает здесь каждый сантиметр пола. — Лира родилась раньше срока. Послушная, тихая, но слабенькая, — продолжает женщина, и в её голосе впервые прорезается нежность. — Периодически болела так, что Гермиона ночами не спала, баюкает её у окна. А когда проявилась магия… Чего ты так удивляешься? — внезапно усмехается мадам Вивьен, замечая, как у Малфоя буквально вытягивается лицо. — Так вы знаете… всё это время знали, кто она на самом деле? — Драко чувствует, как земля уходит из-под ног. — Разумеется знала, идиот, — с неприкрытым раздражением ворчит карга, с силой ставя исходящие паром кружки на деревянный стол. — Только слепой и глухой кретин в волшебном мире не знал, как выглядела Гермиона Грейнджер. Не думаю, что я попадаю под категорию слабоумных. — Так вы волшебница, — скорее утверждает Драко, чем спрашивает. В ответ он снова получает театрально закатанные глаза и красноречивое цоканье языком. — Если ты вечно так скор на выводы, неудивительно, что она сбежала из Англии, — слова карги внезапно режут слишком сильно, точно острый скальпель. Драко чувствует, как в груди вскипает протест. Будто это он виноват в выборе Грейнджер. Виноват в том, что она предпочла неизвестность и одиночество вместо того, чтобы дать ему хотя бы шанс узнать правду. Да, они никогда не вместе по-настоящему. Выручай-комната не стала клятвой у алтаря, а их безумие не походило на стабильный союз. Но он точно знает: его вины в её побеге нет. Или Драко просто слишком долго убеждал себя в этом? — Я рождена сквибом, — продолжает старуха, не замечая его внутренней бури. — Но в семье волшебников, причём не из последних. Так что кое-что о вашем мире я всё же знаю. С Лирой и её магией было непросто. Слишком много силы для такого маленького тела. Всплески были такие, что в доме дрожали стёкла. Драко кивает, распираемый противоречивыми чувствами. С одной стороны — это жгучая гордость за собственную кровь. Если Лиру мучали сильные магические выбросы, значит, её потенциал велик, и в ней в полной мере просыпается мощь рода Малфоев, помноженная на силу матери. С другой стороны… осознание реальности бьёт наотмашь. Грейнджер проходила через всё это в одиночку. Она одна справлялась с магической лихорадкой ребёнка, одна успокаивала стихийные бури в этой тесной квартирке, пока он в Англии восстанавливал репутацию собственного имени и посещал светские рауты. Драко одаривает старуху очередным скептическим взглядом. Что же, какая-никакая, но поддержка. По крайней мере, Гермиона не была совсем брошена на произвол судьбы. — Я знаю этих девочек как облупленных, — хмыкает карга, тяжело усаживаясь за стол и пододвигая к себе одну из кружек. В этот момент дверь на кухню приоткрывается с тихим скрипом. В проёме появляются Гарри и Пэнси. Драко ловит себя на мысли, что испытывает почти физическое облегчение от их присутствия. Тяжёлая атмосфера кухни, пропитанная воспоминаниями о тринадцатилетней лжи, становится невыносимой. Пэнси выглядит сосредоточенной, её палочка зажата в руке, а Гарри подозрительно молчалив. Его взгляд аврора уже цепляется за чашки на столе и напряжённую позу Малфоя. — И я никогда в жизни не поверю, — старуха стучит костлявым пальцем по столу, глядя Драко прямо в глаза, — что она просто уехала куда-то по делам, оставив свою дочь. Даже её собственному отцу, каким бы «лощёным» он ни был. Она скорее войдёт к дракону в клетку. Мадам Вивьен обводит взглядом всех присутствующих, и её голос становится жёстким, лишённым прежней ворчливости: — Поэтому я повторяю вопрос: где Гермиона? Их троица переглядывается, и Драко на мгновение ловит себя на странном чувстве дежавю. Это до боли напоминает Хогвартс. Бесконечные шепотки по углам, подозрения и секреты. Ему определённо везёт на старух, которым он категорически не нравится. Этот список возглавляет Минерва Макгонагалл, а теперь пополняет и мадам Вивьен. Что же, это хотя бы взаимно. Всегда. Ответить Драко не успевает. В кухню, стараясь не шуметь, заглядывает Лира. От количества народа в крохотном помещении становится по-настоящему тесно. Пэнси, не дожидаясь приглашения, отодвигает стул и садится за стол, притягивая к себе одну из чашек. Гарри занимает позицию у стены, прислоняясь плечом к косяку так, чтобы видеть всех присутствующих и одновременно контролировать выход. Лишь Драко и его дочь фактически мнутся у входа. Он — потому что в этой мещанской обстановке просто не знает, куда себя деть, а Лира — из-за вибрирующего в воздухе напряжения. Она настороженно переводит взгляд с одного взрослого на другого, пытаясь расшифровать их молчание. — Юная леди, — мадам Вивьен мастерски перехватывает её внимание, смягчая тон. — Сделай милость, поднимись-ка ко мне наверх. Покорми Коржика. Этот старый прохвост наверняка уже извёлся от голода. И найди мою синюю папку на секретере, принеси её сюда. Она нам понадобится. Лира не двигается с места. Она бросает быстрый, ищущий взгляд на Драко. Блятство. Малфой чувствует, как внутри всё переворачивается. Она словно спрашивает у него разрешения. У него. Человека, которого она знает всего несколько дней. Ему ничего не остаётся, кроме как выдавить из себя подобие подбадривающей улыбки и едва заметный кивок. Они в полном, тяжёлом молчании провожают девочку глазами. Разговор возобновляется только тогда, когда сверху доносится хлопок входной двери мадам Вивьен. — Она к тебе уже привязалась, — ворчит старуха, и в этом ворчании Драко слышит неприкрытое осуждение. Он раздражённо цокает, отворачиваясь к окну, где видны лишь ноги прохожих на тротуаре. — Она всего лишь напуганный ребёнок, у которого пропала мать, — отрезает Малфой. После этих слов мадам Вивьен заметно мрачнеет. Весь её боевой задор испаряется. Она испускает тяжёлый, натруженный вздох и на миг опускает глаза в кружку, словно пытаясь разглядеть в чаинках ответы на свои вопросы. — Это Лира сказала? — вопрос звучит риторически, но Драко всё равно кивает. Он морщится, когда слышит в ответ: — Вот же маленькая негодница. Вся в мать… до последнего будет делать вид, что справляется сама. — Лира говорит, что тут был погром, — подаёт голос Гарри, подаваясь вперёд. — Но сейчас в квартире всё чисто. Идеально чисто. Вы помогли ей прибраться, мадам? Старуха медленно поднимает голову, и её взгляд становится жёстким. — Меня в тот день в городе не было, — произносит старуха, и её голос звучит надтреснуто, с примесью застарелой вины. — А когда вернулась, ни одной, ни второй в квартире уже нет. Тишина стояла такая, что у меня сердце зашлось. Но потом я нашла записку в своём почтовом ящике. Она делает глоток остывшего чая и продолжает: — Там говорилось, что они уедут ненадолго, буквально на пару дней. Лира неплохо подделывает почерк мамы, научилась за эти годы заполнять школьные формуляры, но детскую руку я распознать могу, какой бы аккуратной и каллиграфичной она ни была. Слишком сильный нажим, слишком много старания. Девочка пыталась выиграть время. Знаете уже, кто это был? — Нет, — качает головой Драко. Испустив короткий, рваный вздох, он садится на шаткий стул напротив Вивьен. Малфой больше не пытается казаться выше или важнее. Драко смотрит ей прямо в глаза, и в этом взгляде мадам Вивьен впервые видит не спесь чистокровного мага, а голый, не прикрытый бронёй страх. — Но мы выясняем. Клянусь. — Похвальное рвение, — хмыкает старуха, и в её интонации впервые проскальзывает тень уважения. — Может, и я могу чем-нибудь помочь. Я старая и ворчливая, но не бесполезная. Собирала все документы и письма, что приходили Гермионе в эти дни. Бумажек там немало, она ведёт дела активно. И ещё… на косяке входной двери, под слоем краски, висит специальный амулет. Моя личная разработка. Он считывает отпечатки ауры каждого, кто подходит к порогу. — Я посмотрю, — коротко бросает Поттер. В его голосе включается режим главы Аврората, и он быстро выходит из кухни, уже на ходу доставая палочку для диагностических чар. — Я нашла её сотовый, — подаёт голос Пэнси. Она достаёт из кармана и осторожно кладёт на стол простенький смартфон. Модель явно не новая, с потёртым сенсорным экраном, но для магов это устройство — артефакт похлеще многих древних свитков. Драко смотрит на телефон так, словно это ядовитая змея. Для него это символ той части жизни Гермионы, в которой магии нет места. — Тут пароль, — поясняет Паркинсон, постукивая по экрану идеальным маникюром, — но для меня это не проблема. Дайте мне десять минут, и я вскрою его. — Она редко пускала сюда клиентов, — снова заговаривает мадам Вивьен, глядя на телефон. — Квартира — её крепость. Но недавно за ней начали присылать машину. Чёрный представительский седан, всегда один и тот же. Помню, застаю сцену у ворот, когда она буквально ставит на место водителя. Тот ведёт разговор явно не по-дружески, тон приказной. Гермиона тогда выглядела… разъярённой. Но не испуганной. — Полицию вызвать не думали? — спрашивает Пэнси, переводя взгляд с телефона на старуху. — Полицию? — мадам Вивьен фыркает, и этот звук полон горького сарказма. — Гермиона — не маленькая девочка, попавшая в беду. Она — женщина, которая тринадцать лет строила свою жизнь на обломках. И она не всегда вела дела с честными бизнесменами. В её сфере полно акул, которые хотят в обход закона добыть какую-нибудь безделушку. Она знала, что может прийти ко мне в случае реальных проблем. Но до этого никогда не доходило. Эта девочка знает, как держать всё под контролем. — Нет, если её в итоге похитили, — с едва сдерживаемой яростью произносит Драко, и его пальцы непроизвольно сжимаются в кулак на поверхности стола. Он уже говорил, что она упрямая дура?! Если нет, то теперь готов повторять это бесконечно. Эта её привычка держать всё под контролем, никого не посвящать в свои проблемы и играть в одинокого волка в итоге оборачивается катастрофой. Драко клянётся себе, что скажет ей это лично в лицо, как только найдёт. А он найдёт, даже если ему придётся перевернуть весь Париж по камушку. Он яростно отгоняет от себя прочие, более тёмные мысли, хотя маленький чёрный червячок в душе уже начинает скрести. Этот подлый голос шепчет, что время уходит, и его дочь, возможно, уже осталась без матери. В этот момент тишину кухни нарушают шаги. Возвращается Поттер, на этот раз в сопровождении Лиры. Гарри идёт, не отрывая хмурого взгляда от маленького серебряного амулета, покоящегося на его ладони. Девочка же бережно несёт толстую синюю папку, до отказа набитую бумагами, и протягивает её старухе. — Вот, — тихо произносит Лира. — Это её, — мадам Вивьен начинает вытаскивать содержимое на стол: письма, какие-то наспех набросанные записки, коммунальные счета и услуги. Старуха без колебаний протягивает этот ворох Драко. Лира, не дожидаясь приглашения, занимает свободный стул между ними, оказываясь прямо напротив отца. — С амулета удалось считать несколько чётких аур, — бормочет под нос Поттер, вертя в пальцах артефакт. — Но сейчас от них толку немного. У нас нет первоначального источника для сравнения, а лезть в базу французского Министерства без официального запроса — это дипломатический скандал. Да и лучше, чтобы считыванием занимался кто-то… поспособнее в ментальной магии. — Разберёмся, — кивает Драко, стараясь придать голосу уверенность. Он переводит взгляд на дочь. Лира сидит, ссутулившись, и с каждым словом взрослых, с каждой новой деталью её лицо становится всё более бледным и подавленным. Внутри Драко рождается острое, почти физическое желание немедленно убраться из этой квартиры. Ему нужно забрать дочь из этого подвала и заняться делом в более подходящей обстановке. — Уж будь добр, — вновь подаёт голос старуха, и в её интонации слышится горький вызов. — Раз уж берёшься исправлять ошибки прошлого, папаша. Сделай так, чтобы эта папка не стала последним, что нам остаётся от Гермионы. Драко резко поднимается, сгребая бумаги в охапку. — Поттер, забирай амулет. Пэнси, ты заканчиваешь с телефоном? Мы уходим. Лира, собирай самое необходимое. Он смотрит на мадам Вивьен, и на мгновение между ними устанавливается странное понимание. — Мы будем в отеле «Ле Бристоль». Номер мы вам оставим. Если увидите ту машину снова — вы знаете, как нас найти.