Только втроем

***

— Ты дерзкий, — хихикает Джисон и смотрит на него с восхищением. — Поверить не могу, что ты просто пошел и сделал это. — Им будет полезно. Я упростил хену задачу. — А Феликса, к сожалению, утащил Чан. Так и знал, что лучше из комнат не выходить и на глаза ему на попадаться. Я думал, мы хоть немного отдохнем и расслабимся, но не тут-то было. Чан увидел нас в коридоре, и я моргнуть не успел, как он его увел. — То есть наши хены нам сегодня развлечься не дадут, я правильно понял? Хенджин фыркает и садится рядом, а потом скашивает глаза на Джисона. Тот наблюдает, закусив губу, рассматривает его совершенно бесстыдно, не скрываясь. — Нравится? — Ага, — хрипло смеется Джисон, — нравится. Мне нравится, как ты выглядишь, и мне нравится смотреть на вас. Вы вдвоем… Ммм… Джисон откидывается назад, заводит руку, обнимая Хенджина и явственно ерзает, продолжая сопеть. — Я бы хотел посмотреть, как вы боретесь. — Хочешь, чтобы мы подрались? Серьезно? — фыркает Хенджин. — Нет, балда. Боролись. Как сегодня, только не в воде, а в кровати и голые. И когда Ликс уложит тебя на лопатки и подомнет под себя… Или, наоборот, уткнет тебя головой в подушку и навалится сверху… Джисон со свистом втягивает воздух и несдержанно стонет, тряся одной ногой. — Черт, надеюсь, ты будешь растянут, чтобы он сразу… Хенджина продирает мурашками с головы до копчика, он дергается и сглатывает вязкую слюну, понимая, представляя, то, про что говорит Джисон. — А что будешь делать ты в этот момент? — хрипло спрашивает Хенджин, поворачиваясь к нему. Картинка, нарисованная Джисоном, уж очень ярко встает у него перед глазами. Кажется, у него сегодня будут очень горячие сны. — Наблюдать за вами. — Просто наблюдать и все? — Нууу, — Джисон подвисает, а Хенджин вдруг задумывается о том, сколько раз Джисон вот так представлял их вместе? Сколько у него скопилось фантазий? И наверняка в большинстве из них он был просто вором, подглядывающим из-за неприкрытой двери. — Как бы ты мог поучаствовать в этом, м? Расскажи мне. Хенджин перемещается, роняет Джисона на спину и нависает сверху. — Не знаю. — Значит, придумай. У тебя хорошее воображение. На чем мы там остановились? Феликс прижимает меня собой к кровати, трется членом между моих ягодиц и понимает вдруг, что там скользко и мокро. Джисон рвано хватает ртом воздух и смотрит на него огромными глазами. Хенджин едва удерживается от веселого смешка. Обычно именно Джисон — тот, кто всех смущает. Джисон — тот, кто постоянно смущает Хенджина, в рандомный момент вбрасывая какие-то сомнительные шутки или шепча ему на ухо всякие пошлости. Но сегодня они, кажется, поменялись местами. Поэтому Хенджин томно продолжает: — Он касается меня пальцами, погружает один за другим и понимает, что я растянут достаточно, что он мог… чтобы впервые он меня… Хенджин кусает подкатывающего глаза и стонущего от удовольствия Джисона за губу, а тот ерзает и явно хочет стащить с себя треники. — Что будешь делать ты в этот момент? Обнимешь Феликса? Ляжешь рядом со мной, чтобы держать меня за руку и целовать в такой важный для меня момент? Или ты тоже сядешь на меня? Придвинешься ближе и скажешь, что мне надо быть тише? А чтобы я не стонал слишком уж громко, мой рот надо чем-то заткнуть. Твоим членом, к примеру. Или быть может… задницей? Джисона выгибает дугой, и он стонет так громко и отчаянно, а потом шепчет, вцепившись Хенджину одной рукой в плечо. — Пожалуйста. И тянет второй рукой штаны вниз. — Пожалуйста, прошу тебя, прямо сейчас. Пожалуйста, Джин. Хенджин мечется взглядом по комнате, вспоминая, где может быть смазка, и старается отвлечь беснующегося Джисона. Или свести его с ума окончательно. В любом случае, ему надо встать, чтобы принести нужный флакон, поэтому он не замолкает ни на секунду. — Ты ведь трахался с Феликсом утром, так ведь? Наверное, так сильно растянут… — Да, да. — Когда вы только успеваете? — Ты дрых как хорек, а нам очень хотелось. — Вы делали это в душе? — Да. — Какие молодцы, может однажды вы меня в душ тоже пригласите? Ну типа, я хотел бы посмотреть на вас голых в мыльной пене, и… — Просыпайся раньше, соня, и может тогда увидишь нас во всей красе. Хенджин фыркает, снова склоняясь над ним и коротко целуя. Он распределяет смазку по стволу и на секунду замирает. — Стоит ли нам говорить Феликсу? Или… — Мы не станем ревновать друг к другу, прекрати. Давай, Хенджин, не тупи, иди ко мне. И расскажи еще. Знаешь, когда Феликс впервые трахнет тебя, как бы я хотел в этом участвовать. Хенджин легко скользит в него, и Джисон стонет так открыто и довольно. Обхватывает его ногами за спиной, обвивает руками. Хенджин касается его члена, и Джисон забрызгивает собственную майку спермой спустя всего пару десятков движений. Он сжимается, высоко стонет, шепчет непристойности на ухо, а еще нагло лапает Хенджина за ягодицы, сжимает и растягивает из стороны в сторону, заставляя краснеть и мычать, а еще дрожать от ощущений. Хенджин кончает в него и замирает так, не позволяя Джисону подняться и уползти в сторону. — Ты думал, мы сделаем это без тебя? — тихо спрашивает он, гладя чужие взмокшие волосы. — А разве это не будет правильно? — Нет, я… — Послушай, — Джисон хочет встать, но Хенджин не дает, давит, и тот стонет, ерзая, все еще насажанный на его член, — речь идет не о том, что я не хочу или считаю себя не достойным или что-то типа того. Речь идет про ваш первый раз. Я вполне искренне считаю, что вам следует остаться вдвоем. — Я не уверен, что хочу, чтобы ты в этот момент был где-то в другом месте и просто… Ждал, занимался своими делами, болтал с кем-то другим? Я не хочу так. — А Ликс? — Джисон пытливо смотрит в его глаза, — Ликс, возможно, хочет именно так. Я не строю из себя жертву и не собираюсь никуда исчезать потом. Но впервые… — Я бы вот хотел быть с вами. С вами двумя, когда это впервые случилось для вас. Этого уже никогда нельзя будет изменить, но ты не представляешь, как я хотел бы видеть это. — Тогда бы это не принесло тебе никакого удовольствия, только боль и ненависть. — Но сейчас… — Все изменилось, — жестко отрезает Джисон, а Хенджин улыбается и наконец поднимается с него. — Вот видишь, то есть ты понимаешь эту разницу. Все изменилось, Хан-и, и тогда я и правда желал бы запереться с Ликсом вдвоем и никого к нам не пускать. Хотя, будем честны, на самом деле тогда я просто струсил и сбежал. Но то время прошло. Сейчас я думаю иначе и вижу все иначе. И ты мне нужен. Можешь мне не верить, можешь думать, что я просто терплю тебя, но ты мне нужен, Джисон. — Ну да, давай соври, что любишь меня! — рявкает вдруг раздраженно Джисон и отворачивается, а Хенджин снова валит его на диван, но уже на живот, и раздвигает его ноги властным движением, а потом легко скользит внутрь. Джисон стонет и дергается, но Хенджин предупреждающе кусает его за ухо. — Люблю. Не так, как Феликса, иначе, но, если бы не любил, я бы не спал с тобой без крайней необходимости. Ни за что бы не поцеловал и не позволял бы целовать себя. Свел все контакты к минимуму. Как, собственно, и планировал изначально. Но я чувствую к тебе тепло, Хан-и, и ты не посмеешь обвинить меня во лжи. И да, я хочу, чтобы моим первым был Ликс. Я правда очень этого хочу. Но, помимо этого, есть еще один важный момент, почему я хочу, чтобы сначала это был Феликс, а только потом ты? Знаешь, почему? — И почему же? — хрипит Джисон, судорожно сжимая пальцы на обивке дивана. Хенджин двигается в нем медленно, но глубоко, знает, что так Джисон сходит с ума от ощущений и скоро будет готов умолять о большем. — Потому что тебе нравится быть подо мной. Я думаю, что когда придет время, ты меня трахнешь, но просто для того, чтобы своего рода пометить, обозначить, то, что я принадлежу и тебе тоже. А потом ты снова попросишь мой член и растечешься подо мной лужей. Я знаю, что нужно вам обоим, Хан-и, что вы любите и как больше всего хотите. И если бы я хоть на секунду подозревал, что ты являешься желающим на мою девственную задницу, то мы бы устроили консилиум и долго бы обсуждали, кто, как и когда это сделает. Но ты ведь этого не хочешь. Скажи честно. Джисон мычит и трясет головой, а потом взбрыкивает, и Хенджин слегка отодвигается, позволяя тому встать сначала на четвереньки, а потом прижаться бедрами и сесть ровно, прижимаясь спиной к животу Хенджина. Он двигает бедрами сам, раскачиваясь на его члене и поворачивает голову, напрашиваясь на поцелуй. — Я трахался с Феликсом столько раз и ни разу не был сверху. И мне… Не особо хочется, да. Ну то есть, я не против, конечно, но для меня это лишь приятный, необязательный бонус, а не цель всей жизни. И я правда совершенно не расстроюсь, если… Буду нижним для вас обоих. И только. — Вот видишь. Я так и знал. Тебя так легко читать, Хан-и. Хенджин целует его, искренне наслаждаясь близостью, стонет, когда неуемный Джисон вертит задницей прямо на его члене, соскальзывает, вырывается, а потом опрокидывает его на лопатки и усаживается сверху. Он порывисто дышит и жадно смотрит, но в его глазах все равно мелькает тень беспокойства. — Но Феликс… — тянет он хрипло, а Хенджин отмахивается и пытается его обнять и прижать к себе. — Мы поговорим с ним. Сядем и решим. Втроем. И ты никуда не сбежишь и не прикинешься тапочком, ясно тебе? — Яснее некуда. А теперь трахни меня, Хван Хенджин, чтобы я точно знал, что не зря между твоими членом и задницей, я выбираю первое.

***