Глава 9. Сюрпризы
13 июля 2025 г., 10:17
Утром я вновь проснулся один и, прочитав записку с пожеланием хорошего дня и просьбой подумать над заманчивым предложением Антона, плотно позавтракал полюбившимися бутербродами с вкусным, хоть и холодным, кофе. Рабочий день был ничем не примечателен и прошёл ни шатко ни валко. Отсидев положенное время, я стрелой полетел домой. Времени у нас с Антоном было мало, и я не намеревался терять ни минуты.
Приняв душ, я немного прибрался и стал ждать своего мужчину для серьёзного разговора. Но ни в семь, ни в восемь часов вечера он так и не объявился. Телефон абонента был вне зоны доступа, что окончательно заставило меня распереживаться и расстроиться.
Что, чёрт возьми, происходит? Где он? Почему не позвонил? Я сходил с ума до самой ночи, пока в половине одиннадцатого не раздался долгожданный звонок.
— Ты где?! — заорал я в трубку, еле сдерживая злые слёзы. — Я тут чуть с ума не сошёл!
— Прости, Коть, — послышался виноватый голос. — Мне пришлось улететь уже сегодня…
— Что?! А как же обещанные три дня? Скотина, ты бросил меня! Ты всё наврал… — От бессильной ярости я отшвырнул трубку в сторону и камнем рухнул на злополучный, глухо крякнувший диван — ноги отказывались меня держать. В груди разгоралась ядовитая злоба такой невероятной силы, что я не выдержал и закричал. Громко, отчаянно, выплёскивая острую боль.
Рядом что-то настойчиво зашуршало, и я резко повернул голову на звук. Лежавший неподалёку мобильник издавал странное тарахтенье, и я, протянув руку, поднёс его к пылающему гневом лицу.
— Котя! Котенька! Твою мать! Надо было поговорить до отлёта! Костя! — безуспешно кричал Антон в трубку, но я мстительно не спешил подавать признаков жизни.
«Сволочь. Поматросил и бросил. Ненавижу тебя!» — думалось мне, но рука предательски поднесла аппарат к уху.
— Да, — сухо прервал я крики мужчины. — Внимательно тебя слушаю.
— Костя, котёнок мой, прошу тебя, только не бросай трубку! Выслушай! — взмолился взбудораженный голос.
— Я весь внимание, — язвительно бросил я.
— Котя, я не планировал уезжать, я не знал. Просто тут кое-что случилось, и я был вынужден срочно вылететь в столицу. Малыш, я не бросил тебя! Ты веришь мне?! У меня не было выбора! — тараторил Антон.
— Допустим, — холодно выдавил я. Я уже скучал по нему. Невыносимо скучал.
— Детка, я покрыл твой долг. Ты можешь быть спокоен: твоя мама не останется без жилья… — начал Антон, но я прервал его.
— Что? Что значит — покрыл?! Там такая сумма, что мне полжизни пришлось бы отдавать… — возмутился я наглой ложью.
— Прости, родной, но у нас разные финансовые возможности. Да, сумма крупная, но не такая огромная, чтобы делать из этого проблему… И я купил тебе билет. Найдёшь его на своей электронке. Завтра же напиши заявление об увольнении по собственному желанию и через две недели прилетай ко мне. Я прошу тебя, солнышко моё, решись и приезжай! — огорошил меня новостью мужчина.
— Отпустят ли меня с работы… — ошалело промямлил я. Мне казалось, что я попал в какой-то дурной сон, где всё идёт шиворот-навыворот и нарочно сбивает меня с толку!
— Отпустят, никуда не денутся. Знал бы ты, как обрадовалось твоё начальство, когда я сообщил, что срочно их покидаю. Если начнут крутить хвостом, сразу скажи — я сделаю так, что подпишут твоё заявление как миленькие! — хохотнул Антон.
Я обалдело уставился в стену. Так мой Антон и головная боль Шепелева — одно и то же лицо?
— Ты… Соколов? — удивлённо спросил я.
— Да, Соколов Антон Егорович. Будем знакомы! Чёрт, я думал, ты уже догадался… Ну да, это ведь я нахально порылся в твоих документах, пока ты сладко спал у меня в кровати… А ты и не поинтересовался моей таинственной личностью… — ехидно засмеялся мужчина.
— Ты слишком хорошо целуешься, мне было некогда! — недовольно буркнул я, чувствуя себя полным идиотом. Всё это время Антон находился со мной в одном здании, а я об этом даже не подозревал!
— Я люблю тебя, малыш, обязательно приезжай! — вывалил на меня признание Антон и спешно попрощался — у него начиналось совещание.
А я ещё долго сидел на потёртом полу в тёмной квартире и лениво думал, как же мне жить дальше…
***
Банк подтвердил погашение долга, и я заметно расслабился. Теперь надо мной не висел дамоклов меч, мешавший мне вздохнуть свободно. Я чувствовал себя словно птица, готовая в любую минуту взлететь, широко расправив крылья. И даже знал направление и дату — в столицу, через две недели. К моей вящей радости, Сергей на моё заявление об уходе отреагировал менее эмоционально, чем я ожидал. Он лишь до выступивших желваков стиснул зубы, прищурил полыхавшие яростью глаза и зло выплюнул: — Почему? — По личным обстоятельствам! — в том же тоне ответил я. И нечего тут кривиться! Обиженка, понимаешь… Время до вылета летело незаметно. Маму я решил не тревожить, лишь сообщил, что мне повысили зарплату и теперь выплата долга стала для меня не так болезненно ощутима. Мама бурно порадовалась, даже всплакнула, а у меня сжалось сердце: врать единственному родному человеку было неприятно. О переезде я решил ей не говорить — всё было слишком зыбким. Я и сам почти не верил в положительный исход дела. Наши спонтанные отношения с Антоном были настолько нереальными, что я решил просто плыть по течению. Ну не продаст же меня Соколов на органы? Слишком много телодвижений ради одной проспиртованной печени! Сборы много времени не заняли: вещей у меня был минимум, да и многое старьё тащить с собой не хотелось, так что оставшееся барахло вместилось в одну большую спортивную сумку. Сам удивился, как я умудрился не нажить никакого добра за столько лет. Коллеги, конечно, удивились, но я наврал, что возвращаюсь в город к маме, мол, ей нужна моя помощь. Врать опять-таки было неприятно, но новость о том, что я еду в столицу, породила бы слишком много ненужных вопросов, на которые у меня не было ответов. Вылет был запланирован на утро четверга, но я уже с начала недели чувствовал себя «на чемоданах». Дел у меня на работе почти не было — по большей части мы болтали с Пашкой или я помогал ему с его заданиями. — Ну блин… — стенал друг в который раз. — Мы так хорошо сработались, а сейчас придёт какой-нибудь придурок, или, не дай бог, девка — житья же не будет! — Да ладно тебе! — отмахивался я. — Ничего с тобой не случится. С таким умным и красивым! И мы оба довольно ржали до очередного приступа жалости друга к самому себе. Антон выходил на связь редко. У него на работе действительно случился какой-то форс-мажор, и он был загружен с утра до ночи. Соколов иногда присылал мне короткие сообщения, что ждёт, любит и очень скучает. Это было странно. Его откровенность и открытое выражение чувств казались искусственными. Бездушные чаты не могли передать интонаций или выражений глаз. И я погружался в яркие воспоминания о наших мимолётных отношениях, чтобы поверить, что мы действительно близки и, когда встретимся, всё продолжится с того же места, где так внезапно оборвалось. Я старательно не думал об Антоне, но правда была в том, что сердце невыносимо болело. Я жутко скучал и частенько просыпался посреди ночи, изо всех сил прижимая к себе светло-серый свитер, который так и не потрудился отдать Соколову. Мне казалось, что этот предмет одежды всё ещё хранит еле уловимый запах хозяина. В среду я пораньше ушёл с работы, меня проводили, подарили какую-то безделушку на память и пожелали удачи на новом месте. В глубине души мне было жаль покидать насиженное место. У меня появились друзья, какое-никакое жильё, а я летел в никуда — лишь к воспоминаниям о близости с Антоном. Вещи были сложены, всё лишнее переехало на помойку, а сам я улёгся на продавленный диван, готовясь лениво скоротать последний вечер в ставшей привычной квартирке. Телевизор что-то тихо бубнил, а я мерно дремал, отчаянно желая, чтобы наступило утро и я наконец поехал в аэропорт. Звонок в дверь вырвал меня из сна. Хозяйка квартиры должна была зайти за ключами — мы договорились, что я просто захлопну дверь, уходя. Я быстро распахнул дверь и с улыбкой проговорил: — Ольга Николаевна, я всё убрал… Однако на пороге стояла отнюдь не женщина среднего возраста. Сергей, пошатываясь и держась за стену, буравил меня злым взглядом. В лицо мне дохнуло таким амбре перегара и сигарет, что я невольно отшатнулся. — Собираешь чемоданы? — едко поинтересовался друг и бесцеремонно ввалился в квартиру. — Было бы что собирать, — буркнул я. — Сергей, иди домой! Мне совершенно не до тебя… — Ну конечно! У тебя же есть кандидатура поинтереснее… — выплюнул мужчина и, скинув на пол куртку, не разуваясь прошёл в спальню. На полу тут же растеклись грязные лужи от растаявшего в тепле снега. — Хватит, Серый! Всё сказано-пересказано. Иди проспись! У меня совершенно нет желания… — начал я, но был грубо прерван. — Ну ещё бы! Такой кавалер! Сам господин Соколов обратил внимание на нашу принцессу! — издевательски рассмеялся Шепелев. — Что ты мелешь?.. — раздражённо бросил я и попробовал прикинуться «шлангом». — Какой ещё Соколов? — Да ладно, не юли. Я видел, как он к тебе приезжал, — просипел Сергей и рухнул в кресло, которое жалобно скрипнуло. — Слушай, не твоё дело, с кем я… — начал я, но Серёга резко вскочил и схватил меня за грудки. — Очень даже моё! Ты, сука такая, два года жопой передо мной крутил! А теперь решил просто так свалить?! — сверкая глазами, заорал бывший шеф. — Да пошёл ты! Я знать не знаю, что там тебе померещилось! — взвизгнул я и попробовал отцепить от себя разъярённого мужчину. — Ты мне понравился с самого начала, ушлёпок! Я помогал тебе, поддерживал, а ты вот как мне отплатил?! — прорычал Шепелев, тряся меня как грушу. — А что я должен был делать? Жопу тебе подставить? Я думал, ты мне друг! — отбрил я нахала. — С друзьями не сосутся даже по пьяни! — подколол меня Сергей, и я поморщился. Я этого не помнил, но что-то мне подсказывало, что так оно и было. — Вот тебе совет на будущее: не делай выводов из поведения пьяного человека, Сергей, и не придётся впоследствии разочаровываться! — едко подметил я. — Не указывай, что мне делать, сучонок! Я в твоих советах не нуждаюсь! — набычился Серёга и неприятно оскалился. — Тогда пошёл вон из моего дома! — не менее эмоционально прорычал я. Да кто он такой? Пусть катится на все четыре стороны! Шепелев громко выдохнул и окинул меня разъярённым взглядом. Я отвёл глаза — наверное, не стоило злить его ещё больше… Пребывая в своих мыслях, я не заметил, как Сергей на меня кинулся. Когда его тяжёлая туша снесла меня, словно пушинку, я спиной врезался в старый буфет, который подозрительно затрещал и стал опасно крениться. Я ошалело обернулся, чтобы оценить степень урона, причинённого неубиваемой советской мебели, поэтому пропустил прямой удар в голову, который выбил у меня сноп искр из глаз и громкий стон боли. Скотина! Что ж он делает-то?! Я яростно кинулся на обидчика, и мы с оглушительным грохотом рухнули на пол. К сожалению, я сам не понял как, но оказался снизу, и Сергей своей внушительной массой на несколько секунд выбил из меня дух. Пока я пытался отдышаться и прийти в себя, мне звонко прилетело с другой стороны — теперь уже в правое ухо, и раздавшийся в голове взрыв утащил меня в липкое беспамятство.
