P.S. Ты классно целуешься, Котя!

      Очнулся я на родном скрипучем диване. Голова гудела, щека горела огнём, в ухе стреляло. Проморгавшись, я заметил сидящего в кресле Сергея, поникшего и спрятавшего лицо в крупных, окровавленных ладонях. Спит ли он в такой неудобной позе или медитирует — было непонятно. Но привлекать внимание неадекватного друга совершенно не хотелось: кто знает, что творится в его пьяной голове?       Я аккуратно сел и попытался оценить масштаб ущерба своему здоровью. Голова раскалывалась, лицо ощущалось как один большой синяк. Болели бок и спина — Серёга качественно приложил меня об пол. Но как я ни старался двигаться тихо, сдержать стон мне не удалось.       — Прости, Костя, — послышался глухой голос.       — Какой смысл? — фыркнул я. — Ты то извиняешься, то дерёшься, то лезешь целоваться. У тебя семь пятниц на неделе…       — Я никак не могу понять, ты моя судьба или проклятие, — потерянно пробормотал он.       — Совсем упился, идиот!.. — не сдержался я от ёмкого комментария. Это ж надо — «судьба»!       — Вот именно, Костя! Я ведь серьёзно так думал. А ты под этого урода Соколова лёг! — не скрывая горечи, бросил Серый.       — Ни под кого я не лёг! Мы всего-то только целовались! — возмутился я, немного слукавив.       — Ну да, ну да… Именно поэтому этот упырь увозит тебя в столицу. Потому что ты классно целуешься! — ехидно воскликнул Шепелев и поднял на меня полные невыносимой боли глаза.       Я так опешил, что забыл, что хотел сказать. Думал ведь, что Серёга просто озабоченный мудак, а оказалось — всё куда серьёзнее.       — Я так любил тебя. И всё ещё люблю… — еле слышно прошептал Сергей.       — Прости, Серый, но невозможно заставить другого человека ответить тебе взаимностью… И кулаками ты в меня это чувство не вобьёшь! Я люблю Антона, — пожал плечами я и сам удивился, насколько легко произнёс такие весомые слова.       — Поздравляю, — недовольно буркнул он. — Живите долго и счастливо! И подохните в один день!       — Спасибо, друг. Ты такой щедрый на пожелания, — съязвил я.       Сергей лишь покачал головой и снова уткнулся лицом в ладони. А я «на трёх костях», прихрамывая и бормоча проклятия, пополз к зеркалу.       «Твою мать! — подумал я. — И как я покажусь Антону в таком виде?»       Опухшее, окровавленное лицо выглядело жутко: заплывший глаз, расцарапанная щека, лопнувшая губа, большой синяк на скуле… Но делать было нечего. Перелёт не перенесёшь, да и нестерпимо хотелось увидеть Соколова. Выпроводив совсем расклеившегося друга домой, я кое-как обработал скорее дурно выглядевшие, чем глубокие раны и завалился отдыхать. Сна мне оставалось всего ничего — около трёх часов.       Когда будильник запиликал свою печальную мелодию, мне захотелось раздолбать его кувалдой потяжелее. Но впереди был слишком важный день, поэтому я кое-как сполз с кровати, выпил несколько таблеток обезболивающего и, оставив ключи под ковриком — хозяйка так и не соизволила прийти, — поехал в аэропорт.       Лекарства и недосып вырубили меня на весь полёт, и я разлепил глаза лишь тогда, когда сосед, на котором удобно устроилась моя голова, встал с сиденья.       — Прилетели, — улыбнулся он. Но, разглядев мою разбитую, «поплывшую» физиономию, предпочёл побыстрее ретироваться к выходу.       «Какие все нежные…» — лениво подумал я и поплёлся за трусливо сбежавшим попутчиком.       Антон обещал встретить меня, поэтому, не имея багажа, я сразу двинул в зал прилёта. Высокую широкоплечую фигуру приметил сразу, однако мой «боевой раскрас» сделал меня человеком-невидимкой. Взгляд Соколова лишь мимолётно скользнул по мне, а сам он продолжил рыскать глазами по новоприбывшим пассажирам.       Я тихо хмыкнул и направился прямиком к нему. Тот ещё раз внимательно меня оглядел и, наконец узнав, громко воскликнул:       — Костя?!       У меня потеплело в груди от удивления и ужаса в его голосе. Обо мне беспокоятся!       — Не кричи, голова раскалывается, — буркнул я и медленно двинул в сторону выхода из аэропорта.       — Детка, что с тобой случилось? Почему ты ничего не сказал… — «закудахтал» Антон, но я раздражённо его прервал.       — Поехали домой или куда там… Я еле стою на ногах… — нехотя признался я.       — Чёрт! Прости, я просто растерялся… — пробормотал Соколов и поспешил за мной.       Меня усадили в красивую спортивную тачку, которую не было сил разглядывать, и в кратчайшие сроки доставили в просторную, хорошо обустроенную квартиру. Я небрежно бросил свою неказистую поклажу в коридоре и рухнул на постель, отключившись, подозреваю, ещё в полёте.       

***

             Разбудил меня непонятный раздражающий звук. Прислушавшись, я понял, что кто-то эмоционально спорил, но на приглушённых тонах, видимо, чтобы не разбудить болезного меня.       — Андрей, не тревожь его, пусть поспит! — услышал я шипящий голос Антона.       — Я не могу сидеть у тебя часами, меня ждут другие пациенты! — возмущался собеседник. — Если хочешь, чтобы я осмотрел парня, то сделаем это сейчас!       — Я же сказал… — змеёй зашипел Соколов, но я решил прервать затянувшийся спор, громко прокашлявшись.       — Котя! — в комнату тут же влетел взволнованный Антон, а за ним вошёл представительный молодой мужчина с объёмным саквояжем.       — Здравствуйте, — улыбнулся он. — Меня зовут Терентьев Андрей Максимович, я врач. Как себя чувствуете?       — Нормально. Поверьте, я в полном порядке. Никто ещё не умер от пары синяков, — недовольно буркнул я.       — Не стоит относиться к собственному здоровью с таким пренебрежением, — назидательно протянул доктор, но я лишь поморщился.       — Как скажете, Андрей Максимович, как скажете… — покачал головой я.       — Другое дело! — улыбнулся врач. — Давайте-ка вас осмотрим.       Врач оказался умелым, деликатным, расторопным.       — Вы совершенно правы, Константин. Раны поверхностные, некрасивые, конечно, но через несколько недель от них не останется и следа. Но если Антон Егорович настаивает, можно сделать рентген, чтобы убедиться…       — Не надо! — резко прервал я, а то такими темпами ещё и до госпитализации дойдёт! — Если почувствую себя хуже, обязательно обращусь за помощью, но пока в этом нет никакой нужды.       — Но Костя… — начал Антон, но тут же замолчал, заметив мой тяжёлый, многозначительный взгляд.       Врач торопливо откланялся и покинул нас, не теряя времени на расшаркивания, а я обессиленно откинулся на кровать. Голова гудела, да и тело, честно сказать, ощутимо ныло. Антон проводил гостя и вернулся в комнату. Я почувствовал, как кровать прогнулась под его весом, и ощутил на голени крупную, тёплую ладонь.       — Это твой бывший сделал? — тихо спросил Соколов.       — Нет. Друг, который, как оказалось, хотел быть больше, чем другом… — неохотно ответил я.       Антон затих, а я наслаждался его немым присутствием и нежными поглаживаниями.       — Я его знаю? — едва слышно спросил он.       — Нет, — слукавил я от греха подальше. Откуда мне знать, были ли они друг другу представлены? Честно говоря, я боялся за тушку Сергея, узнай Антон, кто именно меня так «качественно» отмутузил.       — Что-то мне подсказывает, что это не совсем так… — поджал губы Соколов.       — Да какая разница, Антош? Я здесь, с тобой, а все недовольные остались за сотни километров от нас, — улыбнулся я, попытавшись разрядить обстановку нежным обращением к озаботившемуся установлением личности моего обидчика Соколову. И, похоже, мне это удалось.       — Коть, я снял тебе апартаменты напротив. Тут на этаже всего две квартиры. Но мой сосед по факту круглый год живёт в своём особняке в Испании, — поделился Антон. Я кивнул. Если он считает, что для конспирации нам нужно второе жильё — пусть. Лично я отселяться от любимого не намерен!       — Я подыскал тебе неплохую работу в компании одного знакомого. Потом расскажу поподробнее. Но смотри сам, если не понравится — придумаем что-нибудь другое… — продолжил Соколов.       — Стоп! — оборвал я его непрекращающийся поток слов. — Хватит, Антон. Я самостоятельный взрослый мужчина, а не барышня на выданье или мальчик-зайчик. Я способен устроиться сам, и тебе нет нужды обо мне беспокоиться. Ты уже сделал главное — снял с моей шеи удавку, не дававшую вздохнуть полной грудью. Теперь банк от меня отстал, и, будь уверен, я добьюсь куда большего, чем ты думаешь…       Соколов нехорошо нахмурился и заметно напрягся. Я поспешил уверить его в своих чувствах, пока он не решил, что я совсем в нём не нуждаюсь.       — Я люблю тебя, Антош. Пролетел через полстраны, чтобы быть с тобой. И не собираюсь отпускать! Но не надо во мне сомневаться. Я ещё смогу тебя удивить.       Увидев, как любимый расслабился и заулыбался, я вскочил с кровати и бодро заявил:       — Я в душ! — а заметив, что Антон и не подумал сделать «правильные» выводы, лукаво подмигнул и добавил: — Ты со мной?       Мужчина просиял и хищным зверем кинулся следом, чтобы зажать у первой же стены и впиться в мои разбитые губы жадным собственническим поцелуем.