O Captain, My Captain!

      Утренний свет мягко пролился сквозь тонкие занавески, рисуя бледные полосы на простынях и оставляя на полу едва заметное сияние.       Рюджин проснулась первой — заворочалась под одеялом и тихо, сонно простонала. Поначалу она почти не открывала глаза, ощущая лишь тепло и ровное, спокойное биение сердца под ухом.       А потом почувствовала тяжесть, лежащую на ней.       Медленно ресницы дрогнули. Щекой она упиралась в грудь Йеджи.       Осознание накрыло её тёплой, внезапной волной. Она слегка повернула голову, ровно настолько, чтобы увидеть растрёпанные пряди волос Хван разметавшиеся по подушке, и её чуть приоткрытые губы — самое беззащитное и спокойное выражение, какое Рюджин когда-либо видела.       Долгое мгновение она просто смотрела, как Йеджи дышит, чувствуя, как в груди что-то сжимается — чему она пока не решалась дать имя.       Глаза Шин распахнулись. Губы разошлись в крошечном, беззвучном вдохе.       — О боже… — прошептала она так тихо, что это почти прозвучало как мысль. — На этот раз это не сон.       Йеджи слегка пошевелилась, тихо промычав. Пальцы на её руке чуть крепче сомкнулись на боку Рюджин, словно какая-то часть её уже знала: Рюджин проснулась и может попытаться ускользнуть. Брови нахмурились, прежде чем глаза сонно открылись.       — М? — пробормотала Хван низким, хрипловатым голосом, всё ещё утонувшим во сне. — Что?       Рюджин замерла, её взгляд метнулся вверх, к лицу Йеджи.       — Ничего! — пискнула она, резко повысив тон и поспешно утыкаясь лицом глубже в её грудь.       — Скажи, — мягко пробормотала Йеджи, на губах появилась сонная, любопытная улыбка.       Рюджин тихо застонала, пряча пылающее лицо.       — Нееет…       Йеджи выдохнула тихий, развеселенный смешок.       — Скажи, — повторила она уже увереннее, большим пальцем легко и дразняще касаясь щеки Шин.       И тут Рюджин резко села, едва не столкнув Йеджи с подушки.       Глаза Хван распахнулись, рука инстинктивно схватила Рюджин за предплечье.       — Что за... Рюджин? — прошипела она.       Но Шин уже наполовину выпуталась из одеяла — волосы торчат во все стороны, глаза широко раскрыты, полные какой-то дикой, недоформированной идеи.       — Щётка! Мне надо... подожди! — затараторила она, чуть не споткнувшись, когда рванула в ванную.       Йеджи осталась сидеть, ошеломлённо моргая.       — Ты вообще… — начала она, потом покосилась на будильник на тумбочке. — Рюджин, сейчас шесть тридцать утра.       Хван тяжело вздохнула, опуская руку, и медленно села ровнее. Она смотрела, как Рюджин исчезает в ванной, откуда уже доносились быстрые, громкие звуки чистки зубов.       С примирённым выдохом Йеджи спустила ноги с кровати и встала, потянувшись, словно проснулась после десятилетней спячки.       Через мгновение Шин вылетела обратно, наспех вытирая пену с уголков рта.       — Просто… — начала она. — Помнишь, на сборах… то утро, когда ты всё допытывалась, почему я такая дёрганая на ранней тренировке?       Йеджи, шаркая по комнате в своей огромной ночной футболке, повернулась и бросила на неё плоский, недовольный взгляд, направляясь в ванную.       — Да… ты вела себя странно. Ты даже в глаза мне не смотрела...       Рюджин энергично закивала, следуя за ней, как щенок.       — Потому что мне приснился сон… про тебя.       Хван застыла. Рот приоткрылся, закрылся — и снова приоткрылся.       — Сон? Про меня? — мягко поддразнила она, хотя голос всё ещё был тёплым.       Йеджи включила свет в ванной. На лице мелькнуло что-то между усталой обречённостью и с трудом сдерживаемым весельем. Она спокойно взяла зубную щётку, выдавливая пасту с нарочитой точностью, пока Шин продолжала тараторить у дверей.       — Мне приснилось, что мы катаемся одни. Только ты и я, на льду. А потом ты меня поцеловала, — сказала она, и голос вдруг стал тише, мягче, в нём появилась хрупкая, честная нотка.       Глаза Йеджи слегка расширились. По шее медленно пополз едва заметный румянец.       — Я проснулась и не могла смотреть на тебя всю тренировку, потому что это казалось слишком реальным, — продолжила Рюджин тише, почти шёпотом. — Я всё думала… если посмотрю на тебя, ты как-то поймёшь. Прочитаешь это прямо по моему лицу.       Йеджи начала чистить зубы и подняла брови на Шин через зеркало. Сквозь пену она что-то пробормотала, подозрительно похожее на:       — Логично. Поэтому ты тогда мазала по воротам? — поддразнила капитан, не вынимая щётки. — Ты дважды споткнулась о собственную клюшку, Шин.       Рюджин застонала, запрокинув голову и закрыв лицо ладонями.       — О боже, не напоминай, — простонала она глухо. — Я так паниковала, — продолжила младшая, голос стал ниже, почти исповедальным. — Я чуть не врезалась в тебя два раза. Думала, схожу с ума.       Плечи Хван задрожали. Она наклонилась над раковиной, сплюнула пену и наконец позволила себе тихий, приглушённый смех — редкий, красивый звук, которого Рюджин никогда не могла насытиться.       Шин смотрела на неё широко раскрытыми глазами, улыбка стала мягче.       — Боже… мне так нравится этот звук, — прошептала она почти самой себе.       Йеджи прополоскала рот, отложила щётку и повернулась к нападающей лицом. Губы чуть изогнулись, в глазах — свет, несмотря на попытку сохранить самообладание.       — Значит… всё это время ты паниковала из-за глупого сна? — мягко поддразнила защитница, шагнув ближе и легонько щёлкнув Рюджин по лбу.       Шин дёрнулась и демонстративно надулась, потирая место удара.       — Не глупого! Он был судьбоносным! — возмутилась она. — Посмотри на нас сейчас!              Йеджи закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. Медленно покачав головой, она подняла руку и заправила выбившуюся прядь за ухо младшей.       — Ты никогда не дашь мне забыть это, да? — пробормотала Рюджин, хотя в её «мучительном» выражении уже пряталась маленькая улыбка.       Капитан склонила голову, улыбка стала мягче. Она наклонилась и коснулась губ Шин лёгким, неторопливым поцелуем — тихим, тёплым.       Когда они отстранились, Йеджи большим пальцем провела по её раскрасневшейся щеке.       — Нет, — прошептала старшая, глаза светились. — Потому что это было мило.       Дыхание Рюджин сбилось. Пальцы крепче сжали ткань футболки Хван, и она тихо, неровно рассмеялась.       — Значит… — прошептала она, приближаясь так, что губы касались с каждым словом, — это и правда не сон?       — Нет, — выдохнула Йеджи. — Это реальность. И я никуда не уйду.       Ответный смешок нападающей был тихим, полным изумления.       — Хорошо, — прошептала Шин. — Потому что мне понадобится ещё много таких утр, чтобы окончательно поверить.       — Я не против, — спокойно ответила капитан.       Рюджин следила за каждым её движением — как волосы Йеджи скользнули вперёд по плечу, как она с привычной точностью делает самые простые, повседневные жесты.       — Что? — наконец спросила Хван, изогнув бровь, проходя мимо неё к кровати.       Рюджин моргнула, словно возвращаясь в реальность, и поспешила следом.       — Ничего, — ответила она слишком мягко и слишком запыхавшись.       Йеджи одарила её выразительным взглядом, затем с тихим вздохом упала обратно на кровать Рюджин, утопая в ещё тёплом одеяле.       Шин на секунду зависла на краю. Потом всё-таки забралась следом, скользнула под одеяло и придвинулась ближе, прижимаясь к боку капитана.       Несколько мгновений они просто лежали так. Волосы Йеджи касались щеки младшей. Ладонь Рюджин замерла у края её футболки, прежде чем осторожно скользнуть к талии.       Дыхание Хван слегка сбилось, пальцы дрогнули на предплечье нападающей. Через мгновение она тихо выдохнула и повернулась к ней, прижимаясь лбом к виску Шин.       Рюджин замерла, глядя на лицо старшей так, будто изучала что-то хрупкое и бесценное.       А потом, без предупреждения, резко приподнялась и быстро, нежно поцеловала Йеджи.       Старшая моргнула, слегка опешив, но прежде чем она успела что-то сказать, Рюджин чуть отстранилась. Её глаза были широко раскрыты и внимательно изучали лицо старшей.       — Всё ещё настоящее, — прошептала Шин, запыхавшись, почти благоговейно.       Хван тихо рассмеялась, её пальцы мягко сжались в волосах нападающей.       — Конечно я настоящая, — поддразнила капитан, губы изогнулись в мягкой, тёплой улыбке.       Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, Рюджин снова наклонилась — быстрый, лёгкий поцелуй.       На этот раз у Йеджи вырвался настоящий смешок — звонкий, открытый, эхом разнёсшийся по тихой комнате.       Шин снова отстранилась, внимательно разглядывая её лицо, будто ожидала, что та вот-вот исчезнет.       Йеджи уже открыла рот, чтобы поддразнить её, но Рюджин снова поцеловала её. На этот раз чуть дольше, задержавшись губами, словно стараясь запомнить каждую секунду.       У Хван вырвался удивлённый тихий звук; смех застрял между их губами, а руки сами поднялись и осторожно обхватили челюсть младшей.       — Рюджин, — попыталась она строго сказать, но голос предательски дрожал от смеха. — Если ты будешь продолжать, мы никогда не выберемся из кровати.       Шин отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, её улыбка была широкой и сияющей.       — Отлично, — мягко поддразнила она. — Я и не хочу.       Смех Йеджи снова вырвался наружу — лёгкий и тёплый. Она приподнялась на локтях и мягко толкнула Рюджин обратно на подушку.       — Невероятно, — пробормотала старшая Хван, хотя голос был мягким и полным нежности.       Рюджин только широко улыбнулась ей снизу — запыхавшаяся и совершенно, совершенно счастливая.       Когда Йеджи наклонилась, чтобы поцеловать её в лоб, Шин быстро подняла подбородок и украла ещё один поцелуй — быстрый, радостный, её губы легко коснулись губ капитана.       Йеджи пискнула от неожиданного смеха и чуть не рухнула ей на грудь; лицо вспыхнуло румянцем, волосы упали вперёд через плечо.       — Рюджин! — выдохнула она, голос дрожал от веселья.       Шин тихо рассмеялась под ней, её руки скользнули вдоль боков Йеджи.       — Просто проверяю, — мягко поддразнила она, улыбка была такой яркой, будто освещала всю комнату. — Нужно было убедиться ещё раз.       Йеджи наконец сдалась и уронила голову на плечо младшей, приглушённо смеясь в её футболку.       Капитан только начала снова расслабляться. Тепло со стороны Рюджин медленно пропитывало её до костей, одеяло было подтянуто почти к подбородку. Она чувствовала рядом спокойную тяжесть руки Шин и слышала тихий шорох её утреннего дыхания.       Йеджи было хорошо. Даже больше чем хорошо. Она могла бы пролежать так часами — просто чувствуя тепло Рюджин рядом и прячась от всего мира.       Но всё же она тихо вздохнула, снова прикрыв глаза.       — Нам правда нужно вставать, — пробормотала старшая защитница, хотя даже не попыталась отодвинуть Рюджин.       — Пять минут, — пробормотала Шин почти умоляюще и наклонилась, чтобы едва ощутимо поцеловать Йеджи в лоб.       Хван тихо фыркнула, пальцы слабо сжались на рукаве младшей.       — Ты говорилa это двадцать минут назад.       И тут — резкий, внезапный стук в дверь. Обе мгновенно замерли, глаза широко раскрылись.       Рюджин вскочила так резко, что чуть не свалилась назад; её мозг мгновенно перешёл в режим полной паники.       — О боже..., — прошипела она, торопливо отбрасывая одеяло. В спешке она почти запуталась ногой в простыне и неловко подпрыгнула, мчась к двери и тихо ругаясь себе под нос.       Йеджи, наполовину спрятавшаяся под одеялом, инстинктивно ещё глубже вжалась в подушки, сверля взглядом хаотичные метания Рюджин.       Шин добралась до двери и замерла на полсекунды. Сердце колотилось так громко, что ей казалось — его слышно в коридоре.       И тут она поняла… слишком поздно.       Йеджи лежала в кровати Рюджин. В ее половине комнаты . И голова Йеджи лежала на ее подушке.       Но дверь уже была приоткрыта наполовину.       На пороге стояла Винтер — как всегда бодрая и сияющая, а через её плечо выглядывала Черён, держа в руке наполовину съеденный бейгл.       — Подъём, номер 1726! — весело пропела Винтер, наклоняясь вперёд, чтобы заглянуть внутрь. — Время завтрака! Мы собираем всех, пока Мэдисон не утащила все нормальные десерты.       Шин заморгала так быстро, будто пыталась стереть реальность, и резко вскинула руки, буквально перекрывая обзор в комнату.       — О... доброе утро! Да! Мы просто… я просто… растягивалась! Ну, разминка в кровати. Очень важно! — затараторила младшая, голос предательски сорвался выше обычного.       Хван едва не фыркнула вслух. Разминка в кровати? Серьёзно?       Винтер, широко раскрыв глаза, просто моргнула и наклонила голову.       — Ты… делаешь растяжку в кровати? Это… что-то новенькое, — протянула она, явно не понимая, восхищаться ей или переживать.       — Растяжка? — повторила Черён, отпивая кофе, голос ленивый и сухой. — В… семь утра?       Теперь и Ким нахмурилась, уловив странность, но её любопытство всё ещё было пропитано искренней наивностью.       — А чего ты такая дёрганая? — спросила она, снова пытаясь заглянуть внутрь. — Йеджи ещё спит? Нам её тоже разбудить?       Шин чуть ли не дёрнулась от имени капитана, её руки замахали ещё активнее, словно вратарь, отбивающий всё подряд.       — Нет! Не надо! Она… она своей растяжкой занята! Очень серьёзной! Капитанские дела! Ну ты же знаешь её!       Йеджи в этот момент почти сорвалась — губы сжались в тонкую линию, плечи едва заметно подрагивали от беззвучного смеха. Она лежала абсолютно спокойно, лицо — смесь холодного достоинства и чистого веселья, наблюдая, как Шин размахивает руками, будто регулирует движение.       Черён, прищурившись, всё-таки проследила взглядом за этими хаотичными движениями и мельком посмотрела вглубь комнаты.       И наткнулась на взгляд Хван.       Йеджи смотрела прямо на неё — спокойно, невозмутимо, с идеальной осанкой даже лёжа, голова изящно устроена на подушке Шин.       Ли замерла на долю секунды, глаза чуть сузились…       Но не успела она ничего осознать, как Винтер пихнула её локтем и сунула ей в руки стакан с кофе.       — Пошли, Чер! Дай им собраться! Я хочу первой добраться до фруктов!       Черён моргнула раз, второй, будто мозг пытался догнать происходящее, но Винтер уже утаскивала её по коридору.       — Подожди... — начала она, оборачиваясь, но Винтер снова потянула её.       — Да оставь их! Рюджин опять странная, — крикнула Винтер через плечо, смеясь.       Плечи Шин обмякли, словно у палатки, из которой выпустили воздух. Она закрыла дверь и медленно повернулась к Йеджи, глаза огромные, полные чистого ужаса.       Хван лежала неподвижно ещё секунду. Потом медленно выдохнула через нос, губы чуть дрогнули в едва заметной усмешке.       — Это было… плавно, — протянула старшая, ровным, почти ленивым тоном, приподнимаясь на локтях.       Шин подошла обратно к кровати, лицо — идеальный микс стыда и принятия своей судьбы.       Йеджи приподняла бровь, уголок губ дёрнулся.       — В следующий раз, — спокойно добавила Хван, — проверяй, в чьей кровати мы лежим, прежде чем героически открывать дверь, гений.       Шин вскинула руки, драматично выдыхая:       — Я вообще-то тебя защищала!       Йеджи фыркнула, схватила подушку и кинула её в грудь младшей.       — О, мой герой, — сухо бросила она.       — Они ведь не заметили, да? Скажи, что не заметили, — затараторила Шин, голос снова пополз вверх с каждой секундой.       Хван чуть склонила голову, разглядывая её с холодной, почти хирургической внимательностью.       — Каким-то чудом, — медленно произнесла она, растягивая слова, — они не заметили, что их капитан лежит на твоей стороне комнаты, в твоей кровати, на твоей подушке.       Шин издала сдавленный звук и рухнула на колени у кровати.       — Я сейчас упаду в обморок, — прохрипела она, уткнувшись лицом в одеяло.       Усмешка Йеджи стала чуть шире — тихая, но опасно довольная. Она подалась вперёд, запуская пальцы в волосы младшей и мягко подтягивая её голову вверх.       — В следующий раз дверь открываю я, — тихо произнесла она, голос стал ниже, мягче, почти опасным.       Шин подняла на неё взгляд — широкий, почти жалобный.       — Больше никогда, — тут же согласилась она, приглушённо.       Йеджи тихо выдохнула, и её большой палец мягко скользнул по щеке Рюджин, уже без насмешки — только с тёплой, едва скрытой нежностью.       — Безнадёжная, — прошептала Хван, мягко, но взгляд её был невозможной тёплым.       На секунду младшая просто замерла под этим взглядом, будто прибитая к месту, пока Йеджи вдруг не рассмеялась — коротко, ярко, звук тихо разнёсся по комнате.       И в этот момент паника Рюджин слегка отступила, сменившись неловкой, кривоватой улыбкой.       Они вышли из номера бок о бок. Утренний коридор тихо гудел — где-то вдали слышались разговоры, а со стороны буфета тянуло запахом свежего кофе.       Шин шла чуть волоча ноги, одной рукой потирая шею, волосы всё ещё торчали в разные стороны, несмотря на попытки привести их в порядок.       — Клянусь, — простонала младшая, голос глухой и страдальческий. — Я, кажется, потеряла несколько лет жизни, когда открыла ту дверь. Я была в секунде от того, чтобы просто… вывалить всё.       Йеджи тихо фыркнула, засовывая руки в карманы худи.       — Ты бы вывалила, — спокойно ответила старшая, с тем самым опасным оттенком веселья в голосе, от которого у Рюджин всегда сбивался ритм сердца. — Ты ужасно врёшь.       Шин резко вскинула голову, глаза расширились от возмущения.       — Эй! Я не настолько плоха! — возразила она, беспомощно размахивая руками.       Хван слегка наклонила голову, приподняв бровь. — Правда? Ты называешь то, что было, «враньём»? Ты так размахивала руками, что я подумала — ты самолёт на посадку направляешь, — протянула она, уголки губ дёрнулись.       У Рюджин отвисла челюсть, руки бесполезно замахали в воздухе.       — Я… импровизировала! — попыталась она, но голос предательски сорвался.       Йеджи тихо рассмеялась. Низко, мягко, этот звук будто прошёлся по коже Шин тёплой волной.       — Ладно, да, я почти заорала, что ты была в моей кровати, но... — зашипела Рюджин, снова вскидывая руки.       И ровно в этот момент из-за угла вышли Лиа и Юна — с кофе в руках и уже на середине какого-то разговора.       Лиа резко подняла голову, глаза расширились.       — Подожди. Кто у кого в кровати был?! — крикнула она, чуть не пролив кофе, щурясь на них.       Юна тоже замерла, глаза метались между Шин и Хван.       — Мне не послышалось?! — пискнула она.       Рюджин мгновенно окаменела, рот открылся — явно собиралась снова начать лепетать, но рука Йеджи тут же дёрнула её за рукав.       Хван слегка наклонила голову и улыбнулась — той самой отработанной, спокойной улыбкой капитана, которая уже не раз обезоруживала журналистов.       Она шагнула вперёд, не теряя ни секунды, и непринуждённо закинула руку на плечи Шин, мягко направляя её дальше по коридору.       — Она имела в виду, что я просто села к ней на кровать проверить общий чат команды перед выходом, — спокойно сказала Йеджи, голос ровный, с лёгкой усмешкой. — Вы же знаете, как она паникует из-за любых изменений расписания и думает, что я от неё скрываю состав.       Лиа моргнула.       — Ты уже и из-за завтрака паникуешь? — хмыкнула она, прикрывая рот. Юна рядом захихикала.       Шин стояла, будто её только что перезагрузили, лицо медленно менялось — от ужаса к облегчённому принятию судьбы.       Йеджи напоследок чуть сжала её плечо, затем отпустила, склонив голову с лёгкой усмешкой.       — Пошли. Я слышала, Мэдисон собирается забрать всю выпечку, — бросила она небрежно, уводя Рюджин вперёд.       Лиа мгновенно выпрямилась, выражение лица сменилось на чистый ужас.       — Только не выпечка! Надо бежать! — вскрикнула она, хватая Юну за руку.       — Она вчера уже угрожала забрать три тарелки! — засмеялась Юна, спотыкаясь, пока её тащили вперёд.       Они умчались вперёд, уже обсуждая стратегию захвата завтрака.       Шин плелась следом, лицо всё ещё пылало, она бросила на Йеджи взгляд через плечо.       — Ты злой гений, — прошипела она тихо.       Хван наклонилась ближе, её дыхание тёпло коснулось уха младшей.       — А ты всё ещё ужасно врёшь, — мягко поддразнила она, голос тихий, с тёплой насмешкой.       Рюджин выглянула сквозь пальцы, глаза всё ещё широко раскрыты.       — Мне стоит переживать, что ты так хорошо это делаешь? — прохрипела она.       Йеджи ухмыльнулась и легко провела костяшками пальцев по её челюсти.       — Только если собираешься дальше так же выбалтывать мои секреты, — тихо ответила старшая, глаза сверкнули озорством.       К тому моменту, как они вошли в обеденную зону, обе уже более-менее взяли себя в руки. Но то мягкое сияние, которое появлялось рядом друг с другом, скрыть было невозможно.       Рюджин накладывала еду на поднос, каждые пару секунд украдкой поглядывая на Йеджи, а уголки её губ подрагивали так, будто она из последних сил сдерживала улыбку.       Хван, обычно воплощение спокойствия и самообладания, ловила себя на том, что слишком часто улыбается младшей, поэтому в какой-то момент даже спряталась за стаканом воды, чтобы скрыть это.       В один момент Шин проскользнула мимо неё за вторым тостом. Кончики её пальцев едва заметно скользнули по талии Йеджи — всего на секунду.       Йеджи чуть не уронила вилку. Её глаза тут же распахнулись, а щёки моментально залились розовым.       Завтрак прошёл в размытии тёплого смеха и звона столовых приборов. Несмотря на утреннюю панику Рюджин, всё удивительно шло спокойно. Лиа и Юна немного её поддразнивали, но не слишком жестоко, а Черён с Винтер, кажется, были куда больше заинтересованы в том, чтобы навалить себе побольше фруктов, чем копаться в чужих секретах.       Йеджи всё это время сохраняла свою спокойную, размеренную улыбку, иногда едва заметно задевая коленом ногу Рюджин под столом — тихое, почти незаметное успокоение.       Рюджин, всё ещё с розовыми щеками, смотрела в свой апельсиновый сок так, будто в нём скрывался смысл жизни, но застенчивая улыбка всё равно постоянно пыталась прорваться наружу.       Когда все наконец наелись, подносы отодвинули в сторону, а разговор сам собой перешёл к планам на день.       — Надо нормально воспользоваться нашим выходным, — бодро предложила Черён, слегка подпрыгнув на месте. — Мы почти ничего не успеваем посмотреть, когда ездим на турниры.       Винтер тут же энергично закивала, уже вытаскивая телефон, чтобы искать места.       — Мы вообще-то в Монреале! Нужно всё посмотреть — рынки, кафе, вообще всё.       Рюджин покосилась на Йеджи, словно собиралась что-то сказать, но старшая только приподняла бровь.       Во взгляде капитана мелькнуло тихое развлечение, очень ясно говорившее: Веди себя нормально.       Карина хлопнула в ладоши один раз.       — Всё, решено! Идём гулять по городу. Сегодня никакого хоккея. Только вкусная еда и красивые фотки.       Когда после завтрака они вернулись в номер, Рюджин швырнула куртку на стул и тут же рухнула на кровать, раскинув руки так, будто её только что впечатали в борт в центре площадки.       Йеджи тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, наблюдая за младшей с прищуренным, насмешливым взглядом.       — Ты закончила вести себя так, будто одна откатала весь овертайм? — протянула она, резко выгнув бровь.       Рюджин простонала в подушку, её голос звучал приглушённо и жалобно.       — Ты не понимаешь… Лиа и Юна чуть меня не убили своими вопросами. Я еле пережила этот завтрак.       Йеджи тихо фыркнула, оттолкнулась от двери и подошла ближе, свободно скрестив руки на груди.       — Думаешь, тебе было тяжело? — поддела она, а её голос опустился до той низкой, опасно мягкой интонации, от которой Рюджин всегда замирала. — Это мне пришлось всё время следить за тобой, чтобы ты случайно не ляпнула на весь зал, что я спала в твоей кровати и украла твоё худи.       Голова Рюджин резко дёрнулась вверх. Волосы торчали в разные стороны, как у перепуганного кота, а глаза расширились от ужаса.       — Я не…! Ладно, может, часть с худи, но...       Йеджи рассмеялась. Чистый, тёплый смех мгновенно сделал комнату меньше и уютнее. Она наклонилась чуть ближе, понижая голос так, будто делилась секретом.       Первой двигаться начала она. Спокойно и привычно собрав одежду, она скрылась в ванной принять душ.       Рюджин осталась валяться на кровати, лениво листая телефон, но каждые несколько секунд всё равно поглядывала на закрытую дверь ванной с мягкой улыбкой на губах.       Когда Йеджи вышла обратно — с влажными волосами и слегка раскрасневшимися после горячей воды щеками — она застала Рюджин уже на ногах, лениво потягивающуюся и собирающую свои вещи.       Душ Рюджин оказался куда быстрее — шумный поток воды, клубы пара и тихое напевание себе под нос.       Когда младшая вернулась, с растрёпанными влажными волосами, Йеджи уже сидела на краю кровати, натягивая свой чёрный облегающий гольф.       — Вообще-то мне стоит бояться, — сказала Йеджи, и на её лице расползлась хитрая ухмылка. — Бояться проводить целый день с нашими сокомандницами… потому что ты опять можешь случайно объявить всему миру, что я тебя целовала.       У Рюджин отвисла челюсть.Она беспомощно замахала руками.       — Не объявлю! Обещаю! Ты говоришь так, будто я ходячая пресс-конференция, — выпалила она, мгновенно краснея.       Йеджи наклонила голову, а в её глазах сверкнуло игривое, почти угрожающее веселье.       — Мм. Вообще-то так и есть. Тебе достаточно сказать одну драматичную фразу — и половина комнаты уже думает, что мы женаты.       Рюджин издала какой-то задушенный писк.       — Я тебя ненавижу.       На этот раз усмешка Хван была почти победной, когда она бросила в младшую шарф.       — Давай быстрее, катастрофа. Нам ещё весь город смотреть и как-то убедить команду, что ты всего лишь моя бесячая соперница.       Шин закатила глаза, натягивая худи через голову и дёргая за край ткани. Старшая в это время стояла к ней спиной, спокойно застёгивая пальто. Как всегда размеренно, без единого лишнего движения.       Йеджи чувствовала, как Рюджин возится позади неё, будто снова потеряла координацию в собственной комнате. Вечно машущие руки, сбившееся дыхание, этот драматичный вайб, который она таскала за собой вообще везде.       Хван медленно выдохнула, пряча лёгкую улыбку в уголке губ. Её до сих пор поражало, насколько громкой Шин могла быть, даже ничего не говоря.       Она поправила волосы поверх воротника и уже собиралась отпустить что-то колкое, когда услышала:       — Моя девушка — просто ходячая угроза обществу, — пробормотала Рюджин себе под нос.       Йеджи застыла.На одно мгновение. Потом ещё на одно.       Её руки замерли прямо на волосах, пальцы так и остались запутанными в прядях. Сердце сжалось так резко, что ей показалось — оно сейчас просто пропустит удар.       Моя девушка.       Эти слова эхом ударили в голове настолько громко, что на секунду ей показалось, будто она ослышалась.       Но нет. Она точно не ослышалась.       Самое ужасное было в том, насколько естественно это прозвучало. Будто Шин сказала что-то абсолютно очевидное. Будто так и должно быть.       И это — от человека, который ещё утром чуть не умер от паники из-за случайной фразы за завтраком.       Тепло медленно поднялось по шее Йеджи, оседая жаром на ушах.       Хван всегда всё держала под контролем. На льду. В раздевалке. На интервью. Она была стеной. Спокойным, несгибаемым капитаном. Тем человеком, который удерживал всех вместе, даже когда мир вокруг начинал разваливаться.       Но сейчас, из-за двух простых слов, вся её идеальная выдержка дала трещину.       Ей хотелось сразу обернуться. Увидеть лицо Рюджин. Убедиться, что младшая действительно это сказала. Что это не очередная импульсивная оговорка. Но ноги будто приросли к полу.       В голове вспыхивали один за другим все моменты, которые привели их сюда: бесконечные подколы Шин, её взгляд на льду, становившийся мягче каждый раз, когда они сталкивались глазами, то, как она таяла под руками Йеджи после их первого поцелуя, и это тёплое, почти болезненное чувство в груди всякий раз, когда Рюджин называла её просто Йеджи, а не капитан.       С губ старшей сорвался дрожащий выдох. Она медленно повернулась, почти боясь того, что увидит.       Шин стояла посреди комнаты, наполовину влезшая в пальто, с красными щеками и огромными глазами, в которых смешались паника и упрямство.       Их взгляды встретились.Сердце Йеджи снова сбилось. А потом ещё раз.       Она пересекла расстояние между ними за два быстрых шага и схватила Рюджин за ворот пальто обеими руками, резко притягивая к себе.       Шин только и успела тихо пискнуть, прежде чем Хван прижалась лбом к её лбу. Их дыхание смешалось между ними — тёплое, дрожащее, электрическое.       — Скажи ещё раз, — прошептала Йеджи так тихо, что собственный голос показался ей чужим. Её пальцы едва заметно дрожали на ткани пальто младшей.       Рюджин моргнула, широко распахнув глаза. Потом приоткрыла губы снова. На этот раз без колебаний.       — Моя девушка, — выдохнула она, и голос предательски дрогнул. — Ты моя девушка.       Эти слова прокатились по позвоночнику Йеджи горячей волной, сметая остатки её самообладания. Руки едва заметно задрожали. В груди стало слишком тесно, словно всё это время она жила на задержанном дыхании и только сейчас наконец смогла вдохнуть.       Хван тихо, почти сломленно рассмеялась, уткнувшись лбом в лоб Рюджин и зажмурившись.       В этот момент ей хотелось рассказать всё. Как долго она ждала этих слов. Сколько ночей прокручивала в голове смех Шин. Как сильно боялась хотеть кого-то настолько.       Но вместо этого она проглотила весь этот шторм внутри себя и просто поцеловала её. Медленно. Осторожно. Будто заново запоминала каждую деталь, которую до этого уже тысячу раз успела выучить в своих мыслях.       Когда они наконец отстранились друг от друга, Йеджи всё ещё прижималась лбом ко лбу Рюджин. Голос старшей дрожал, тихий и сбивчивый, но в самом важном оставался твёрдым.       — Ты даже не представляешь, что сейчас со мной сделала, — прошептала она, запинаясь почти на каждом слове.       Шин только нервно рассмеялась, крепче вцепившись пальцами в рукава её пальто, будто без этого просто рухнула бы.       — Мне кажется, я и правда не представляю, — призналась младшая с треснувшим на краях голосом. — Но я знаю, что чувствую, когда смотрю на тебя. Когда слышу, как ты зовёшь меня по имени. Когда вижу тебя после игр. Когда просыпаюсь, а ты рядом.       У Йеджи снова болезненно сжалось сердце — сладко, остро, до невозможности живо. И впервые за очень долгое время она позволила себе отпустить всё. Прямо здесь. В руках Рюджин. Это было страшно. До головокружения страшно. И всё же она никогда в жизни не была настолько уверена хоть в чём-то.       Горло Йеджи сжалось. Она плотно сомкнула губы.       Руки Шин медленно скользнули вверх по её рукам, чуть замешкались, а потом осторожно обхватили запястья старшей, будто удерживая её на месте. Будто заземляя.       — Я знаю, что постоянно косячу, — продолжила Рюджин тихо, и голос её дрожал, но честность в нём была такой открытой, что от неё невозможно было спрятаться. — Я слишком много болтаю, паникую и каждые пять минут чуть не рассказываю всей команде о нас. Но… я ещё знаю, что каждый раз, когда я всё порчу, ты всё равно рядом. Ты не отпускаешь меня.       У Хван резко перехватило дыхание. Её пальцы почти непроизвольно сильнее сжали ткань пальто Шин. Она чувствовала всё сразу: годы соперничества, тяжесть ответственности капитана, вечную необходимость быть сильной.       И под всем этим — простое, почти болезненное желание наконец-то позволить себе быть уязвимой. Выбрать Рюджин.       — Я не хочу, чтобы ты отпускала меня, — прошептала младшая, легко поглаживая большим пальцем её запястье.       В этот момент выдержка Йеджи окончательно рассыпалась.       Она сильнее прижалась лбом к Рюджин, дыша коротко и рвано. С губ сорвался дрожащий смешок, который тут же сломался на тихом всхлипе, едва не застрявшем в горле.       Шин сразу подняла руки к её лицу — неловко, осторожно, так по-дурацки нежно — и большими пальцами стёрла слёзы, которых Йеджи даже не заметила.       — Тебе не нужно быть идеальной рядом со мной, — прошептала Рюджин так мягко, что эти слова будто провалились прямо Йеджи под рёбра. — Тебе не нужно всё время держать всё под контролем. Ты можешь просто… быть собой. У Йеджи подкосились колени.       Она всем телом подалась вперёд, инстинктивно прижимаясь к младшей. Слабо качнула головой, будто хотела возразить, но слова так и не появились. Они были не нужны. Рюджин понимала.       Каким-то образом, сквозь весь свой хаос, импульсивность и вечный бардак, именно Шин понимала Йеджи так, как не понимал никто другой.       Йеджи медленно подняла голову. Их взгляды столкнулись — остро, живо, почти электрически.       — Ты меня уничтожишь, — выдохнула она, и голос предательски сломался посередине фразы.       Губы Рюджин растянулись в маленькой кривой улыбке. Той самой яркой, глуповатой улыбке, из-за которой Йеджи теряла самообладание с самого первого дня их знакомства.       — Не уничтожу, — прошептала Шин, чуть наклоняясь вперёд так, что их носы снова соприкоснулись. Её улыбка стала мягче. — Просто… расплавлю.       У Йеджи вырвался полусмешок-полувсхлип, и прежде чем она успела хоть что-то обдумать, старшая резко подалась вперёд, снова впиваясь в губы Рюджин.       Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущие — осторожные, украденные украдкой.       Сейчас всё было иначе.Отчаянно. Слишком честно. Слишком открыто. Каждое признание, которое они успели произнести вслух, дрожало между ними.       Йеджи вложила в этот поцелуй всё: каждую невысказанную боль, каждую тихую тоску, каждую эмоцию, которую годами прятала за образом идеального капитана. И Рюджин приняла всё это. Прижала её к себе ещё крепче. Ответила с той же безрассудной, красивой искренностью, которая одновременно пугала и завораживала Йеджи ещё с их первой встречи.       Когда они наконец оторвались друг от друга — задыхаясь, дрожа, всё ещё не в силах отпустить — Хван не отстранилась.       Она снова прислонилась лбом ко лбу Шин, тяжело дыша.А потом улыбнулась. По-настоящему. Ярко. Беззащитно. Так мягко, что это ощущалось как последний кусочек пазла, наконец вставший на место.       Тысячи слов поднялись у неё в груди одновременно. Но прежде чем Йеджи успела произнести хоть одно из них, в дверь резко и громко постучали.       Обе вздрогнули. Рюджин вообще чуть не подпрыгнула на месте, сразу хватаясь за руки Йеджи для равновесия.       Йеджи медленно, сдавленно выдохнула, на секунду утыкаясь лбом ей в плечо. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, пока мысли в голове переключались с бешеной скоростью.       Потом Хван чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы посмотреть младшей прямо в глаза. Её губы медленно растянулись в опасной ухмылке, а одна бровь выразительно приподнялась.       — Если они продолжат нас прерывать, — протянула она низким голосом с насмешливой угрозой, — клянусь, завтра на льду я накажу каждого из них.       У Рюджин отвисла челюсть, глаза округлились, а потом из неё вырвался беспомощный смешок — настолько внезапный, что ей пришлось зажать рот рукой.       — Йеджи... ты не можешь просто... — пропищала она между приступами смеха, плечи мелко дрожали.       Хван чуть склонила голову набок, наклоняясь так близко, что их носы снова почти соприкоснулись. Её взгляд сузился почти по-хищному.       — Ещё как могу, — промурлыкала она, и её ухмылка стала только острее. — Пара неожиданных тяжёлых тренировок, несколько лишних кругов по льду… В следующий раз они дважды подумают, прежде чем снова стучать.       Рюджин почти согнулась пополам, легко стукнувшись лбом о грудь Йеджи, пока пыталась — и абсолютно безуспешно — перестать смеяться.       В дверь снова нетерпеливо постучали. На этот раз громче.       Йеджи медленно вздохнула и театрально закатила глаза. Потом быстро и крепко поцеловала Шин в макушку, прежде чем нехотя отступить назад.       — Мы закончим это позже, — пообещала она тихим шёпотом; голос звучал низко и игриво.       Рюджин подняла на неё взгляд — раскрасневшаяся, с сияющими глазами, всё ещё задыхающаяся от смеха и остаточного тепла между ними. Она криво улыбнулась и быстро закивала, всё ещё цепляясь пальцами за рукав Йеджи, будто никак не могла заставить себя отпустить его.       Йеджи наконец выпрямилась, бросив последний острый взгляд в сторону двери. В её голове уже явно рождались «ответные» упражнения для того, кто осмелился прервать их в настолько неподходящий момент.