Искусство быть сломанным

Первым проснулся Чигири. Свет пробирался сквозь шторы лениво и серо, без намёка на бодрость или тепло. Время было около девяти утра, но казалось, что момент, указанный на настенных часах, ещё не настал. По ощущениям Хёмы сейчас было, дай бог, часов семь. Он долго не двигался, просто лежал, уставившись в потолок, как будто надеялся, что сон вернётся. Но нет — организм сделал своё дело: разбудил и теперь отказывался давать покой. Несмотря на буйный вечер, голова не болела. Отрывки вчерашнего постепенно всплывали в памяти. Не исключением стали воспоминания о разговоре с Ренске. Почему-то именно они не давали покоя. Он знал, что, когда вернётся в общежитие, его будет ждать тяжёлый разговор со своим парнем. Знал — и всё равно надеялся, что в этот раз ему не придётся сталкиваться со своими опасениями лицом к лицу. Кровать под ним ощущалась холодной. И не только от воздуха — будто она впитала в себя остатки неловкости, раздражения и уныния вчерашнего разговора. Он вновь прикрыл глаза в попытках вернуться в объятия Морфея. Увы, ни одна из них не увенчалась успехом. Спустя какое-то время он всё-таки поднялся. Не потому что захотел, а потому что больше не мог лежать. Резким движением он сдёрнул с себя одеяло и пошёл босыми ногами по холодному полу. Дверь вела прямо в гостиную. Чигири открыл её — и увидел их. Сейширо и Рео. На узком диване они лежали вплотную. Наги, спя на груди Микаге, держал его за талию, словно для него это было чем-то привычным. Хотя, наверное, по ощущениям это было то же самое, что обнимать большую, нагретую своим же телом подушку. У блондина куча таких в общежитии. Хёма даже считал эту привычку Сейширо — засыпать с чем-то в обнимку — милой. Казалось, что руки Наги и тяжесть его головы на грудной клетке никак не мешали Рео наслаждаться сном. Хёма застыл в дверях. В груди что-то глухо кольнуло. Он завидовал. Осознавал, что сейчас мог бы лежать так с Кунигами, но… впрочем, не важно. Он прошёл мимо, стараясь не шуметь, и добрался до кухни, никого не разбудив. Он поставил чайник с водой, машинально нашёл свою кружку. Да, Хёма был настолько частым гостем в этом доме, что у него была личная чашка, зубная щётка и даже одежда на случай ночёвок. Пару минут — и вода закипела. Чигири приготовил себе кофе и наконец смог расслабиться. Он стоял, облокотившись о подоконник, глядя на серые улицы за окном. В голове пустота. Он не хотел думать о Ренске, об их отношениях и о том, что, скорее всего, они подходят к концу. Пара глотков из чашки. Кофе был горьким. Не потому, что он переборщил, — просто, видимо, с утра всё было горьким.

***

Следом за Хёмой проснулся Рео — сначала его потревожило то, что в грудь что-то упиралось, потом ощущение тепла и тяжести, прижимающей его к дивану. Он моргнул несколько раз, не до конца понимая, что происходит. Поначалу это было похоже на дезориентацию после слишком глубокого сна — сердце вздрогнуло, будто от внезапного толчка. Он не сразу осознал, что спит не один. Чужое дыхание касалось его шеи — ровное и глубокое. Руки — тяжёлые, тёплые — обвились вокруг его талии. Глаза окончательно открылись, и к нему вернулась память. Широ. Он выдохнул, но всё равно какое-то время оставался неподвижным, прислушиваясь — не только к дыханию Сейширо, но и к собственному сердцу, которое билось чуть быстрее, чем следовало бы. Будить его не хотелось. По рассказам Чигири, Наги всегда долго «выныривал» из сна и становился вялым, как кот, которого подняли с тёплого места. Вместо этого Рео просто лежал, и насколько позволяла поза, разглядывал его. Под таким углом он видел в основном растрёпанные белые волосы, редкие пряди, падающие на лоб. Ещё — длинные светлые ресницы, прикрывающие глаза, и расслабленную линию губ. Он поймал себя на том, что дышит тише, чем обычно, будто боялся спугнуть чужой сон. Было ощущение, что если сейчас пошевелиться, исчезнет не только тепло чужого тела, но и тот хрупкий покой, что укрыл их обоих этой ночью. Рео закрыл глаза на пару секунд, позволяя себе просто слушать, как тихо и в унисон бьются их сердца. Впервые за долгое время ему казалось, что утро не такое уж и блядское.

***

Допив свой кофе, Хёма медленно вернулся в гостиную. Горечь напитка ещё ощущалась на языке, а в голове всё так же стояла вязкая тишина. Он остановился на пороге, заметив, что Рео уже не спит. Микаге лежал с открытыми глазами, но всё ещё в кольце рук Сейширо. — Доброе утро, — тихо произнё Чигири. Рео едва заметно вздрогнул, словно его поймали на чём-то криминальном. Он быстро отвёл взгляд, пробормотав в ответ: — Утро. Красноволосый прищурился, но промолчал. Лишь спустя пару секунд спросил: — Он тебе не мешает? — Если честно… — Рео чуть усмехнулся, — у меня уже всё тело затекло. Но будить его не хочу. В голосе чувствовалась смесь усталости и какой-то странной, тихой нежности. Чигири сделал пару шагов вперёд, глядя на спящего Наги, и вздохнул. — Давай я, — сказал он, и прежде чем художник успел что-то возразить, наклонился и слегка коснулся плеча Сейширо. — Эй, вставай, спящая красавица. Наги что-то невнятно пробормотал, морщась, и только крепче прижался к Рео, словно намеренно сопротивляясь пробуждению. Чигири ещё пару раз попытался растормошить Сейширо — сначала просто выкрикивая его имя, потом встряхивая за плечо. Но результат был один и тот же: Наги что-то сонно мычал и ещё сильнее вжимался в Рео, будто надеясь, что тот станет для него щитом от утреннего раздражителя. — Да что ж ты за липучка такая, — пробормотал Хёма и, прищурившись, решительно ухватил Наги за плечи, пытаясь отлепить его от Микаге. — Не мешай спать… — еле слышно выдохнул блондин, уткнувшись носом в Рео. В какой-то момент терпение рыжули лопнуло, и он просто подтолкнул обоих к краю дивана. Равновесие оказалось слишком хрупким. — Эй, подожди! — успел крикнуть фиолетоволосый, но было поздно. С глухим «бах» Широ съехал на пол, а Микаге — по инерции — полетел следом, приземлившись прямо на него сверху. — Ай… — выдавил Сейширо, зажмурившись. — Больно вообще-то. Бедный мой копчик... Чигири, стоявший рядом, разразился громким смехом, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться за живот. Рео же, всё ещё лежа на Наги, был в шоке от происходящего, а после резко отстранился, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я… э… — начал он, но замолчал, не находя слов. — Ты тяжёлый, — недовольно протянул Наги, всё ещё морщась, — но тёплый и мягкий в отличии от пола. От этого щеки Микаге покраснели ещё сильнее, а Хёма, кажется, смеялся уже вдвое громче. Когда все более-менее успокоились, Рео, всё ещё слегка смущённый, поднялся и направился на кухню. — Пойду хоть завтрак сделаю… — пробормотал он, стараясь не встречаться взглядом ни с Чигири, ни с Наги. Хёма за ним не пошёл — утром он никогда не ел, ему вполне хватало одной кружки кофе, которая всё ещё стояла на столике. Сейширо же лениво поднялся с пола, потянулся и, как ни в чём не бывало, снова уселся на диван. На кухне запахло яичницей, масло тихо потрескивало на сковороде. Рео, сосредоточенно помешивая, даже не заметил, как Наги остался в гостиной один на один с Чигири. — Ты какой-то хмурый, — заметил Сейширо, поудобнее устраиваясь на диване и лениво глядя на него из-под прищуренных век. Хёма чуть пожал плечами. — Не хочу возвращаться в общагу. — Почему? — Широ говорил медленно, без особого нажима, но всё же с ноткой интереса. — Там будет Ренске, — выдохнул Чигири, глядя в сторону. — И он опять будет кричать, что он бедный-несчастный, остался совсем один. А я такой плохой развлекаюсь с тобой на хате у Рео, вместо того чтобы покорно сидеть в комнате, словно принцесса в башне, и ждать своего «героя»… — он едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Сейширо какое-то время молчал, будто обдумывал услышанное. Потом пожал плечами и сказал так просто, будто это было очевидно: — Ну, тогда не разговаривай. Хёма усмехнулся краем губ. — Это не так работает. — Всё так, — настаивал Наги, чуть приподнимаясь. — Если не хочешь, не делай. Я вот, например, не хотел сегодня вставать… и почти не встал. Чигири фыркнул, но в глубине души почувствовал лёгкое тепло — пусть примитивное, но всё же утешение. — Спасибо, — тихо сказал он, и блондин довольно кивнул, будто только что сделал что-то крайне полезное. Не услышать саркастичные перекривляния Ренске Хёмой мог бы разве что глухой. Даже просто упомянув его, Чигири словно слышал этот тягучий, раздражающий тон у себя в голове. — Он прав, кстати! — донёсся с кухни голос Рео, который явно подслушал кусок их разговора. — Если не хочешь, не делай! Хёма приподнял бровь, но промолчал. Тем временем со сковороды донёсся аппетитный запах, и через минуту Микаге позвал: — Широ, еда готова! Наги потянулся, нехотя поднялся с дивана и поплёлся на кухню, а красноволосый пошёл за ним, желание остаться наедине со своими мыслями отсутствовало. На кухне стояла приятная, домашняя атмосфера. Тарелки с завтраком, блёклый свет из окна… и за стеклом — снова медленно падал снег, будто кто-то включил проектор с зимним фоном. После того как все поели, ребята втроём принялись убирать в доме Микаге. Ну, как втроём… Чигири и хозяин квартиры действительно прибирались: складывали вещи, протирали стол, мыли и убирали посуду. А Сейширо, сев обратно на диван, только лениво отмахнулся: — Я создаю атмосферу. — Ага, атмосферу лени, — бросил художник, проходя мимо с мусорным пакетом. Наги лишь зевнул в ответ и ещё глубже утонул в подушках.

***

С горем пополам они закончили уборку. Хёма, вытирая лоб, в который раз мысленно проклинал квартиру за то, что она такая огромная. Казалось, за каждым углом тут притаилась ещё одна полка, тумбочка или комод, которые нужно протереть. — Всё, хватит, — выдохнул он, бросив тряпку на стол. — Ещё чуть-чуть — и я бы начал выкидывать мебель просто, чтобы не протирать её. Сейширо почему-то выглядел так, словно это он проделал всю работу, причём в одиночку. После долгого прощания с Рео они отправились в сторону общаги. В этот раз — пешком. Не потому, что автобусы перестали ходить, а потому что Хёма наотрез отказался появляться в одном помещении с бомбой замедленного действия по имени Кунигами. — Да не парься ты, — лениво протянул Наги, засунув руки в карманы. — Если что, я сам всё объясню Ренске. — Ты? — скептически прищурился Чигири. — И что же ты ему скажешь? — Что ты не обязан сидеть и слушать его нытьё. И что мне нравится проводить время с тобой и Рео, — Наги пожал плечами, будто говорил о чём-то обыденном. Хёма закатил глаза, но уголки губ невольно дёрнулись в улыбке. — Ты вообще заметил, что знаешь Рео всего пару дней, а все твои мысли уже только о нём? — нарушил тишину красноволосый, глядя на Сейширо с лёгкой насмешкой. Наги чуть повёл плечом, как будто хотел этим отмахнуться от разговора. — Не-е… — протянул он лениво, но в голосе послышалась едва заметная нота защиты. — Ты выдумываешь. — Конечно, я выдумываю, — Чигири криво усмехнулся. — А утро? — Что утро? — Широ сделал вид, что не понимает. — Ты обнимал его так, будто он одна из твоих подушек в нашей комнате. И тот несчастный поцелуй. Я до сих пор не пойму, что на тебя нашло в тот момент. Наги фыркнул и отвернулся, глядя куда-то в сторону дороги. — Это… случайно вышло, — пробормотал он, но лёгкий румянец всё же успел выдать его состояние. Какое-то время они шли молча. Снег под ногами хрустел, дыхание вырывалось короткими облачками пара. В своей голове Хёма крутил мысль: «Конечно, “случайно вышло”. Почему у тебя вечно что-то случайно происходит, когда рядом есть Рео?» Он размышлял, стоит ли копать глубже, но в итоге решился: — Ладно, раз уж пошёл разговор… Что ты думаешь о Рео и Лекси? Сейширо, как оказалось, вообще не собирался фильтровать слова: — Рео… — задумчиво протянул блондин, — он интересный, мягкий и тёплый. С ним спокойно, но при этом не скучно. Он привлекает взгляды людей, даже если ничего особенного не делает. Даже если он этого не хочет. Хотел бы я узнать о нём больше. Если он сам мне ничего не расскажет, надеюсь, что расскажешь ты. Хёма приподнял бровь. — То есть я должен быть твоим личным информатором? — Ну, если смотреть с этой стороны, да, — совершенно спокойно ответил Наги, явно не видя в этом проблемы. Чигири только закатил глаза. — А вот с Алексисом всё сложнее, — продолжил Сейширо, будто даже не заметив осуждающего взгляда соседа. — Он… забавный, артистичный, у него это прям в крови. Уверен, из него выйдет замечательный актёр. Но… — Но? — переспросил красноволосый. — Но его отношения с Кайзером выглядят неправильно. Знаешь, как будто это не про любовь и не про нормальную близость. Я видел, как его передёрнуло лишь от одного звонка. Рыжуля кивнул, не удивляясь услышанному. Это было очень похоже на его собственные мысли. — Понятно, — тихо сказал он, сунув руки в карманы и чуть замедлив шаг. Впереди уже виднелось здание общежития. Снег стал падать гуще, тихо ложась на плечи и волосы, а в воздухе чувствовалась та особая тишина, которая приходит только зимой, когда весь мир будто притормаживает. Хёму передёрнуло так же, как Лекси от звонка Кайзера, когда он заметил силуэт Кунигами возле центрального входа. Ренске стоял, прислонившись к стене, а рядом с ним — Исаги. Сигаретный дым тянулся в холодном воздухе, смешиваясь с паром их дыхания. По выражениям лиц было ясно, что они обсуждают какую-то не самую приятную тему. Чигири уже собирался уговаривать Наги зайти в магазин, надеясь хоть немного отсрочить встречу с Ренске и проскочить мимо незамеченным, но Кунигами поднял взгляд. Их глаза встретились, и этого хватило, чтобы сердце первокурсника болезненно сжалось. — Ну, наконец-то! — резко выкрикнул Кунигами, бросив окурок в снег. — Ты чего так долго шляешься? — голос его звенел от раздражения. — Почему я должен узнавать, где ты и что с тобой, от других? После слов Ренске Исаги чуть опустил голову и отвёл взгляд в сторону. Было видно — ему неловко. И не зря: именно он вчера обмолвился архитектору, что видел, как Хёма уходил куда-то вместе с Сейширо. — Мог бы хоть предупредить, — не сбавляя напора, продолжил Кунигами, делая шаг вперёд. — Я, между прочим, переживаю. А ты… — он выразительно взмахнул рукой, — пропадаешь непонятно где и с кем! — Я… — начал было Хёма, но тот тут же перебил: — Даже не начинай оправдываться. Я уже всё понял. — Ты вообще меня слушать собираешься? — Чигири нахмурился, но в голосе уже проскользнула усталость. — Слушаю, — архитектор усмехнулся, но эта усмешка была лишена тепла. — Только всё, что ты скажешь, будет очередной отговоркой. Красноволосый глубоко вдохнул, стараясь держать себя в руках. Каждое слово его парня будто нарочно давило, не давая вставить и пары слов. Сейширо, стоявший чуть поодаль, наконец решил сменить свою роль беспристрастного наблюдатела и вступился за друга. — Эй, — он сделал шаг вперёд, глядя на Кунигами так, как будто собирался сказать что-то очень прямое. — Хватит орать на Хёму. Ты ведь даже сказать ему не даёшь. Йоичи, до этого молча стоявший рядом, тут же отдёрнул его за рукав куртки. — Наги, не лезь, — тихо, но твёрдо сказал он. — Это их дело. Хёма и Ренске должны сами разобраться в своих отношениях. — Но ведь он его просто давит, — недовольно отозвался блондин, но Исаги, словно предвидя его дальнейшие действия, быстро добавил: — Пойдём. Нам тоже надо поговорить. Это прозвучало как не совсем честное оправдание, но Сейширо всё же позволил увести себя в сторону, бросив на прощание тяжёлый взгляд через плечо. Кунигами и Чигири остались вдвоём. Холодный ветер сдувал снежинки с волос, воздух резал лёгкие. Вокруг было пусто и тихо, кроме их тяжёлого дыхания и далёкого шума дороги.

***

Исаги быстро увёл Наги внутрь, не оборачиваясь на оставшихся позади. Они поднялись на третий этаж общежития, и уже через пару секунд оказались в комнате, которую Йоичи делил с Ренске. — Раздевайся, — буднично сказал брюнет, снимая куртку и вешая её на крючок. Сероглазый молча стянул шарф и куртку, аккуратно сложил их на стул и, не дожидаясь приглашения, сел на кровать Исаги. Та пружинисто просела под его весом, а он сам вытянул ноги и слегка привалился к стене, явно расслабившись после холодной улицы. Йоичи, как будто стараясь сгладить напряжение, проявил неожиданную гостеприимность: поставил на стол чайник, достал с верхней полки две кружки, чайные пакетики и коробку конфет. — Угощайся, — он придвинул коробку поближе к Наги, сам же занялся чаем. — Ну… где вы пропадали? Сейширо поднял на него ленивый взгляд и, не видя смысла юлить, честно ответил: — У Рео были. — Вот как… — уголки губ актёра чуть заметно дрогнули, а голубые глаза засветились любопытством. — И кто ещё был, кроме вас троих? Наги сделал паузу, словно перебирая в голове события: —а, ну, ещё Алексис. Несс Алексис. Йоичи чуть приподнял брови: — Алексис? Мы ведь с ним на одном курсе. Как он вообще? Всё в порядке? Сейширо чуть замялся, отвёл взгляд к окну, за которым всё также шёл снегопад. На самом деле он прекрасно знал, что у Несса всё далеко не в порядке, но выдавать чужие тайны — особенно в такой обстановке — он не собирался. Он уже хотел перевести тему на что-то нейтральное — учёбу или очередную подработку, — но Йоичи, казалось, не собирался отпускать зацепивший его разговор. — Так как он? — мягко, но с заметной настойчивостью повторил он, глядя прямо в глаза Наги. Тот выдержал паузу, медленно отпил глоток горячего чая, надеясь, что за это время актёр потеряет интерес. Но Йоичи только чуть подался вперёд, ожидая ответа. — Всё у него нормально, — наконец сказал блондин, отводя взгляд. Исаги прищурился, явно не до конца поверив. — Хм… Надеюсь, что так оно и есть, — произнёс голубоглазый, но в голосе сквозило сомнение. — А что мешает тебе самому у него спросить? — лениво поинтересовался Наги, чуть наклонив голову набок. — Раз уж вы на одном курсе, то ты и сам должен знать. Вопрос прозвучал просто, но было заметно, как он застал брюнета врасплох. Тот отвёл взгляд в сторону, барабаня пальцами по кружке. Повисла гнетущая тишина. Прошла почти минута, прежде чем он заговорил: — Мы… поссорились, — выдохнул Йоичи, подбирая слова. — И, похоже, он теперь старается избегать меня. — А из-за чего поссорились? Исаги посмотрел на него серьёзно, словно проверяя, можно ли говорить дальше. Но спустя пару секунд лишь покачал головой: — Не могу рассказать. Это… слишком личное. Наги хотел было ещё что-то спросить, но взгляд Исаги дал понять, что разговор на этом закончен. Ещё какое-то время они просидели в комнате Йоичи, постепенно уходя от щекотливой темы к чему-то более нейтральному. Поначалу никто из них не знал, как продолжить беседу, и тишина между ними была немного неловкой, но уютная атмосфера сделала своё дело — разговор постепенно перетёк к занятиям, к очередным забавным случаям в общежитии и к обсуждению новых игр. Актёр оживился, рассказывая, как на прошлой неделе ребята с четвёртого этажа пытались спуститься на улицу через окно во время комендантского часа, а сероглазый лениво комментировал, вставляя короткие реплики. Вскоре чашки опустели, конфет в коробке почти не осталось, и Наги, убедившись, что напряжение окончательно спало, поднялся. — Ладно, я пойду к себе, — он забрал верхнюю одежду со стула. — Спасибо за чай. — Не за что, — кивнул Исаги, провожая его взглядом. — И… Сейширо. — М? — Если Алексис… если с ним что-то будет не так, пожалуйста, скажи мне. Наги только неопределённо пожал плечами, не давая ни обещания, ни отказа. Вернувшись в свою комнату, он сразу включил настольную лампу, опустился на стул и потянул к себе стопку своих рисунков. Бумага приятно шуршала под пальцами. Широ начал раскладывать листы, поправлять линии, кое-где добавлять штрихи. Это было его тихое, почти медитативное занятие, которое помогало отвлечься от разговоров и чужих проблем. Время шло незаметно. Где-то в глубине он всё же ждал, когда вернётся Хёма — и ждал с лёгким беспокойством, хотя виду не подавал.

***

На часах был час дня. Алексис проснулся в тёплых объятиях Михаэля. Сначала он просто лежал, прислушиваясь к ровному, глубокому дыханию спящего. Обычно всё было иначе: в будни он открывал глаза уже к семи — под тихое, но твёрдое «пора просыпаться» от Кайзера, а в выходные Михаэль будил его около девяти. Но сегодня было исключение. Блондин спал. И спал так глубоко, что даже лёгкое движение Несса не вызвало у него привычного пробуждения. Сегодня ему не нужно было ехать ни в театр, ни в колледж. Наконец-то — редкий, почти нереальный день отдыха среди бесконечного чередования репетиций, занятий, выступлений и рабочих встреч. Лекси тихо вздохнул. Его ладонь сама собой коснулась светлых волос мастера, и он начал медленно, бережно их перебирать. Кожа под пальцами была тёплой, волосы мягкими. И вместе с этим жестом в груди у него разливалось странное чувство — смесь вины и облегчения. Нессу было стыдно за вчерашний вечер. Обрывки событий проскальзывали в памяти, но никак не соединялись в одно целое. Наверняка он натворил кучу всего постыдного. Но сейчас… сейчас это не имело значения. Сердце билось ровно, дыхание — спокойно. Михаэль был здесь, рядом с ним. Несмотря на всё то, что он мог вчера натворить или сказать. Студент подумал, что, возможно, это и есть то самое редкое мгновение, ради которого можно терпеть всё остальное. Несс наклонился, чтобы чуть коснуться губами виска Кайзера, но тот, даже во сне, слабо пошевелился и крепче прижал его к себе. Алексис замер, улыбнулся сам себе и остался лежать, слушая тишину комнаты и далёкий гул улицы. Сегодня им никуда не нужно спешить. Спустя несколько минут после того, как Алексис окончательно проснулся, очнулся и Михаэль. Он глубоко вдохнул, медленно открыл глаза и чуть повернул голову, чтобы посмотреть на него. Лекси тут же мягко улыбнулся. — Доброе утро, — сказал он почти шёпотом, чтобы не разрушить ещё дрожащую от сна тишину. Кайзер не сразу ответил. Он, кажется, ещё не до конца вернулся из мира снов, но всё же хриплым, охрипшим голосом выдавил: — …Утро. От этого низкого голоса по телу Несса пробежали мурашки. Он даже почувствовал, как сердце забилось быстрее. Михаэль подтянул его ближе, хотя казалось — куда ещё, — и коснулся губами шеи, задержавшись на секунду, будто смакуя этот жест. — Нам пора вставать, — сказал второкурсник, хотя в глубине души хотел остаться в этих объятиях ещё на час, два, а то и вовсе никогда из них не выбираться. — Мы уже и так проспали полдня, — пробормотал Кайзер, не отпуская его. — Спешить ведь некуда… Но в итоге они всё же нехотя выбрались из постели. Ванная встретила их холодным кафелем, но прохладная вода быстро смыла остатки сна. Они чистили зубы рядом, и, глядя в зеркало, Алексис невольно отметил, как сонливость всё ещё видна на лице мастера, но и как он красив в этом утреннем, небрежном виде. После умывания Лекси направился на кухню, а Кайзер, не торопясь, прошёл следом и присел за стол, положив подбородок на ладонь. — Что сегодня на завтрак? — спросил он, наблюдая, как Алексис достаёт продукты. — Яичница, овощи и тосты, — перечислил тот. — Может, сварить кофе? — Обязательно, — кивнул Михаэль. Пока студентик нарезал овощи, Кайзер вдруг заговорил: — Скажи-ка, в каком году был поставлен первый спектакль Мольера во Франции? Несс даже не обернулся: — В 1658-м, «Влюблённый доктор». — Верно, — в голосе Михаэля мелькнуло удовлетворение. — А название пьесы, которую он написал специально для Людовика XIV? — «Тартюф». — Ещё раз верно, — блондин чуть прищурился. — А что можешь сказать про Станиславского и систему переживания? Алексис, переворачивая яичницу, начал объяснять — чётко, уверенно, как на экзамене, но при этом с какой-то внутренней теплотой, потому что отвечал любимому. — Хм… — Кайзер откинулся на спинку стула, слушая его. — Всё правильно. Ты молодец. Теперь будь добр так же отвечать и на лекциях. Лекси с трудом сдержал улыбку и почувствовал, как сердце сжалось от счастья. Он был готов отдать всё на свете, лишь бы Михаэль чаще говорил такие вещи, чаще смотрел на него так — с лёгкой гордостью, как на кого-то особенного. — Правда? — спросил он, стараясь, чтобы голос не прозвучал слишком жадно. — Правда, — спокойно подтвердил Кайзер, а потом добавил, чуть тише: — Ты такой молодец, Лекси. После завтрака Алексис занялся привычными делами. Он быстро убрал со стола, вымыл посуду и, напевая себе под новогодние песни, разложил учебники на кровати. Карандаш скользил по страницам, страницы тетрадей заполнялись аккуратными записями. Домашние задания по другим парам требовали сосредоточенности, и он пытался полностью уйти в них, но каждая мелочь в квартире напоминала о том, что Михаэль сидит неподалёку. За письменным столом Кайзер склонился над кучей тетрадей, аккуратно помечая красной ручкой удачные мысли и ошибки. Иногда он чуть морщился, иногда хмыкал, но в целом выглядел так, словно это занятие приносит ему даже какое-то спокойствие. Временами Алексис ловил на себе его взгляд — короткий, внимательный, но такой, от которого сердце невольно сжималось. Когда Несс закончил со своими заданиями, он устало потянулся, щёлкнув суставами. Михаэль тут же приподнял голову и, отложив ручку, слегка кивнул в сторону: — Иди сюда. Студент послушно поднялся и подошёл ближе. Кайзер подтянул его за руку и усадил прямо к себе на колени, словно это было самым естественным делом в мире. Лекси слегка смутился, но не стал сопротивляться. В груди появилось знакомое тёплое волнение: быть так близко, ощущать его руки на себе — было чем-то особенным, почти болезненно желанным. — Смотри, — Михаэль придвинул одну из тетрадей ближе. — Это Йоичи. Один из лучших в твоей группе. На страницах красовалась аккуратная, почти образцовая работа. Мысли были выстроены чётко, структура безупречна. — Ты мог бы брать с него пример, — заметил Кайзер, легко постукивая пальцами по строчке текста. Алексис криво усмехнулся и отвернулся. — Хм, конечно. Эта реакция не ускользнула от учителя. Он чуть прищурился, внимательно посмотрел на него сбоку. — Ты снова кривишься, — тихо сказал он. — Значит, история с ним так и не улажена? Лекси промолчал. Словно что-то застряло в горле. Он не хотел сейчас объяснять, не хотел углубляться. — Насколько понял, он, как и многие другие, слишком остро отреагировал на… нас. — …Да, — выдохнул Алексис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты прав. Он слишком остро отреагировал. Михаэль кивнул, будто удовлетворившись этим объяснением, и вернулся к тетради. Но его рука по-прежнему лежала на бедре Лекси, и это невольно придавало словам вес. Несс в этот момент смотрел в сторону, будто разглядывая узор на ковре у кровати, но мысли его были далеко, в общежитии, в их с Йоичи комнате. Конечно, Исаги отреагировал остро. Как могло быть иначе? Йоичи не был готов к тому, что человек, к которому он тянулся, которому доверял, однажды оттолкнёт его самым болезненным способом. Несс ясно помнил ту сцену. Вечер, напряжённый разговор, слишком серьёзный взгляд друга. Его признание прозвучало искренне и чисто, как всё, что он делал. Алексис тогда почти физически ощутил, как у него внутри что-то сжалось. И он не нашёл ничего лучше, кроме как ответить правдой — что с самого детства его сердце занято магией, театром и Кайзером. Что никакие другие чувства не могут с этим сравниться. Он видел, как побледнел Исаги. Видел, как дрогнули его губы. И слова, сказанные им тогда — о Михаэле — навсегда перечеркнули их прежнюю близость. Йоичи, конечно, не был дураком. С самого начала он замечал, как Лекси пялится на Кайзера, как замирает рядом с ним, как будто каждое его движение имеет слишком большое значение. Но он надеялся. Он верил, что это просто восхищение, уважение к мастеру. Несс тяжело вздохнул. Он не знал, как объяснить всё это Михаэлю. И, если честно, не был уверен, что стоит. — Вот и хорошо, — произнёс блондин, заметив его вздох. — Значит, всё со временем утрясётся. Алексис лишь кивнул. Пусть думает так. Ему хотелось верить в это самому, но он слишком хорошо помнил взгляд Йоичи — холодный, полный разочарования. И то, как он с тех пор старательно избегал Исаги.