Death note

Я не люблю больницы. В воздухе витает стойкий запах антисептика, медики в белом ходят туда-сюда, словно призраки, раненые сидят на стульях в ожидании помощи и выглядят скорее мёртвыми, чем живыми. Больница — место, которое я часто посещала за время работы следователем, это знакомая обстановка, но мне никогда не было здесь комфортно. Здесь никогда не было хорошо. Нахождение здесь означало, что что-то не так, кто-то ранен, кто-то страдает. Я продолжаю смотреть на белую плитку, бездумно массируя тыльную сторону ладони. Веки кажутся тяжёлыми. Костяшки пальцев правой руки болят, а на виске повязка, прикрывающая ссадину. В приёмной холодно, стальная скамья ледяная, как смерть, неуютная, неприветливая. Так было всегда? Я всегда ненавидела больницы или просто не хочу быть здесь сейчас? Отрицаю ли я реальность своего присутствия здесь? Будет ли мне от этого какая-то польза, если я не осознаю, что я здесь прямо сейчас, и… И…? У меня трясутся руки, и я падаю вперед. Ой... Моя правая рука болит после того, как я недавно ударила кулаком одного подростка. Ссадина на щеке появилась, когда я пыталась поймать… Нет, боже, нет… У меня снова навернулись слезы на глаза, плечи трясутся. Нахождение в больнице также может означать, что кто-то умер. Мне хотелось продлить отвлечение от ужасной правды реальности. Это было мимолетное облегчение боли, и меня возмущало, насколько оно было коротким. Из этого холодного больничного зала ожидания не было выхода. Я могла бы уйти, но это ничего не изменило бы. – Уэхара..? Я поднимаю взгляд и вижу Моги, возвышающегося надо мной. Стальная скамья тихонько скрипит, когда я встаю, замечая, что он что-то несёт. Пакет с застёжкой-молнией. Он тянется ко мне, жестом приглашая взять его. Как только я прикасаюсь к материалу, я сразу понимаю, что находится внутри. – Все заметили, как вы сблизились. Если тебе слишком тяжело это держать в себе, можешь просто выбросить их… – Нет, — тут же ответила я хриплым и тихим голосом. Пакет с застежкой-молнией сильно пахнул антисептиком, когда я прижала его к груди. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я не могу перестать трястись. Меня тошнит. Мне хочется кричать. Мне хочется рвать на себе волосы. У меня болит голова. У меня болит грудь. У меня снова щиплет глаза. Я погружаюсь в воду, обнимая одежду, и чувствую холод кафельного пола. У меня болит горло. Мне хочется кричать. Мне хочется кричать. Могу ли я еще кричать? Я не могу дышать. У меня щиплет глаза. Я не могу думать, я не могу думать... Я не могу понять, где болит, болит везде, мне так больно. Глаза болят, горло болит, голова болит, руки болят. Я хочу его вернуть. Моги приседает рядом со мной и сжимает мое плечо. Детектив недавно упал со стула, и я так боялась, что он ударился головой, что попыталась поймать его, прежде чем он упал на пол. Но я упала первой и на несколько мгновений потеряла сознание. Когда я пришла в себя, горел яркий свет. Младший Ягами кричал, держа детектива на руках. Я поклялась, что в тот момент мое сердце тоже остановилось. Я инстинктивно подпрыгнула и нанесла ему удар, отбросив его назад, подальше от детектива. Все кричали. Я снова обратила внимание на него, теперь лежавшего на полу с закрытыми глазами. Он был тяжёлым, когда я подняла его и начал ощупывать жизненно важные органы. Тёплое дыхание, пульс, биение сердца... Тебе было больно, когда ты упал со стула, детектив? Извини, я не успела тебя подхватить. Тебе было страшно, когда ты почувствовал, как остановилось сердце? Не бойся, не бойся, я рядом, я обниму тебя. Тебе не слишком холодно? Я согрею твои руки, я буду держать тебя, просто… Пожалуйста… Пожалуйста, вернись… Дай мне знак, хоть какой-нибудь, пожалуйста… Что-либо. Что-либо… … … Но больше ничего не было, и я начала кричать. Я кричала, когда Мацуда оттащил меня от него, чтобы Моги мог вынести его из здания. Я кричала на Ягами, когда шеф Соитиро приказал мне пойти с Моги. У меня болит горло. – Детектив… — хрипло бормочу я, прижавшись лбом к пластику, который от моего дыхания запотевает. – Л… Я снова зарыдала, сбиваясь со счета, сколько раз я плакала. – Л… О-он был… таким… молодым… – Мой голос срывается от рыданий. – Он был таким, — подтверждает мое утверждение Моги. В ходе расследования я осознала, насколько твёрдо я была уверена, что L не постигнет такая участь, что он сможет поймать Киру и вернуться в Англию. Или отправиться куда захочет. И будет есть больше сладостей… Я продолжала рыдать, прижимаясь лицом к пластику. Я чувствовала, как мои мокрые щеки прилипают к нему. Мой коллега молчал, всё ещё сжимая мои дрожащие плечи, пока я громко, хрипло плакала в пакет с одеждой Л. Грудь сжимается, я пытаюсь сделать несколько вдохов между тяжёлыми рыданиями, перед моей рубашки пропитан слезами, которые, кажется, не останавливаются. Я могла бы выплакать всё до дна и кричать до потери голоса, но его больше нет. Его больше нет. Мы только что потеряли величайшего детектива в мире. Я потеряла Л. … … … … «Я ненавижу больницы».