Death note

Нечасто приходилось ловить себя на мысли, что она пытается молчать во время очередных проверок Ватари, но она изо всех сил старалась не издать ни звука, ни вздоха. Ранее днём она не пыталась добиться интимных ласк L, но ей было тепло, и разве не было бы неплохо расслабиться на его груди и поиграть с его волосами, пока он корпел над файлами на ноутбуке? Одно привело к другому, и она выгнула спину, поддерживая его прикосновения, пока он гладил её нежную кожу и стимулировал те части тела, на которые никто другой не смел смотреть. Однако, как раз когда она была на грани завершения, вот-вот готовая ощутить полную разрядку божественного кайфа, который мог дать только L, Ватари начал звонить. Пока её любовник отвечал на звонок с ноутбука, она слишком остро ощущала, что пальцы L всё ещё липкие от её соков, а сладкий и мускусный аромат её возбуждения тяжело оседал в воздухе. Когда L заговорил своим обычным скучающим тоном, она начала готовиться к уходу. Даже если огонь и скрученная спираль внутри её сердечника не вырвались наружу со щелчком, она всё равно хорошо проводила время и ожидала, что L позаботится о её потребностях вскоре после того, как закончит. Однако, как только она собиралась вырваться из ловушки, которой были ноги L, одна его рука обвилась вокруг её талии, а другая начала нежно гладить её по самым уязвимым местам. Пальцы уже остыли от пота и скопившейся телесной жидкости, и ей пришлось сдержать стон и дрожь, когда он снова погрузил в неё пальцы — его предыдущие ласки сделали её покорной и лёгкой для манипуляций. Она подняла на него взгляд, ожидая увидеть первобытную похоть в его глазах, но обнаружила лишь то, что он сосредоточенно смотрел на экран своего ноутбука, словно не пытался довести её до оргазма своими пальцами. Чувствуя слабость, она попыталась привлечь его внимание, сжав его запястье, соединённое с пальцами, которые сжимали, щипали и массировали её драгоценную, мясистую плоть, но рука, обнимавшая её за талию, переместилась так, что он начал щипать её соски и ласкать живот. Дополнительная стимуляция заставила её стиснуть челюсти, чтобы не издать ни звука. Если бы новость о том, что L с ней сделал, когда-нибудь стала достоянием общественности, она бы ни за что не услышала от Ватари конца. Несмотря на то, что она была мягкой в его руках, она попыталась послать ему взгляд, давая понять, что их обоих сейчас поймают. Когда он случайно взглянул на неё, она заметила, что его губы слегка изогнулись в ухмылке, а пальцы стали двигаться быстрее. В его спешке и в её размытой ясности, которая быстро затмевалась удовольствием, она лишь смутно стыдилась того, что хлюпанье её внутренностей можно было услышать сквозь низкий голос L. Чуткие уши могли это услышать, но они оба знали, что никогда не следует недооценивать Ватари. Он, может быть, и пожилой человек, но, несмотря на его немолодую натуру, большинство его чувств нисколько не пострадали. Она была так сосредоточена на том, чтобы не издать ни звука, что не заметила, как L пригнулся, оставляя на её чувствительной коже нежные поцелуи, словно бабочка. Время от времени он говорил что-то, связанное с текущим расследованием, но в остальном охотно позволял Ватари говорить большую часть времени. А потом, когда она думала, что может спокойно переждать удовольствие, не вызывая подозрений, она почувствовала, как L зарывается носом в её волосы, прежде чем глубоко вдохнуть. Может быть, это было потому, что она почти достигла плотского наслаждения, а может быть, потому, что ей уже было всё равно — она была так близка, чёрт возьми! — но она не могла не спросить, хрипло, но всё же внятно: – Ты... чувствуешь мой запах? Почти мгновенно она почувствовала, как её лицо вспыхнуло от смущения, а стыд почти заглушил её желание наконец-то достичь высшего блаженства. Она попыталась молча извиниться, но L начал двигаться быстрее, его пальцы ласкали и сжимали глубоко внутри, а другая рука пощипывала и щипала её чувствительную кожу, а его губы шептали какие-то цифры и подсказки, которые полиция, должно быть, пропустила в начале расследования. Как он мог оставаться таким спокойным и сосредоточенным, пока она стремительно разматывалась, было выше её понимания. Все мысли, казалось, улетучивались, когда она сопротивлялась его руке, желание большего трения нарастало, пока его рот не впился в её кожу, резкое ощущение его тупых зубов, впечатывающихся в неё, когда его пальцы глубже погружались в её тело и сгибались в решительном ударе, нарушая её обещание молчать. Она практически закричала от восторга, когда яркий белый свет ослепил её зрение, а туго натянутая проволока, свернутая внутри, наконец-то лопнула. Обессиленная и измученная, она рухнула на грудь L, и её громкие вздохи наполнили воздух. – А Ватари всё это слышал? Она чувствовала, как его пальцы царапают её кожу головы и гладят затылок, но она слишком устала, чтобы открыть глаза и увидеть выражение его лица. – Конечно, нет, — пробормотал L ей на ухо. – Я закончил разговор несколько минут назад. Если бы я знал, что ты настолько зашла, я бы дразнил тебя дольше.