Death note

Было больно. Ей было больно. Нельзя было подобрать другого слова, чтобы описать это. Боль стекала по горлу и застревала в груди между рёбер. Она чувствовала, как её лёгкие наполняются чёрной, липкой скорбью, превращая каждый вдох в прерывистый и мучительный. Это было больнее всего, что она когда-либо испытывала. Казалось, она умирала. Но она не умирала — и в этом была половина трагедии. Не было врача, который вылечил бы чёрную дыру в её желудке, не было лекарства от тяжести в конечностях или постоянной одышки. Всё это было у неё в голове. Она знала, что это в её голове. Он сказал бы ей, что это в её голове. Но она просто хотела снова услышать его голос. Она зажмурила глаза.

***

— Можешь подойти на минутку? Его голос прозвучал так, будто это было всего несколько мгновений назад. Он стоял перед мониторами — должно быть, было уже три часа ночи. Она зевнула и сонно выбралась из своего «гнезда» из бумаг — дел жертв, которые она разбирала. Расследование застопорилось, но её команда работала тщательно. Для неё этот человек всегда казался не от мира сего. Так она подумала, когда впервые увидела его — даже в мятой одежде, со спутанными волосами, сгорбленного, как креветка. Всё из-за этих глаз. Глубоко посаженных, чёрных, как ночное небо. Его взгляд — то немигающий, то полуприкрытый — говорил о таком понимании мира, которое она даже не могла постичь. Но, Боже, как же она пыталась. Он не отрывал взгляда от экрана, когда она подошла. Синий свет монитора отбрасывал тени на его бледную кожу, подчёркивая резкие черты лица. Он приоткрыл губы, словно приветствуя её. — Что тебе нужно? — её голос звучал хрипло. Она не разговаривала часами — сегодня все в команде сосредоточились на своих задачах. — После того, как мы закончим с Кирой…— Рюдзаки нажал несколько клавиш, прежде чем повернуться к ней, подперев подбородок коленями. Их взгляды встретились. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Она задохнулась. Её сердце задохнулось. Конечно, они были… близки, если можно так сказать. Она осмелилась бы сказать, что он испытывал к ней чувства. И она — к нему. Это не было новостью, учитывая его привычку появляться у её двери, перебираться на диван и расспрашивать о её дне, а потом ждать, пока она задаст те же вопросы. Какое-то время ей казалось, что он её допрашивает. Она не верила, что он способен на что-то без скрытого мотива, и сказала ему об этом прямо. Он обдумал её слова, засунув эти раздражающе красивые пальцы в рот, прежде чем ответить: — Это совсем не так. Мне просто нравится твоё общество. — Что? — выдохнула она. – После этого дела, — Рюдзаки поднялся со стула, глядя на неё сверху вниз. — Я хочу, чтобы ты была со мной. Я привязался к тебе. — Я бы… хотела, — просто сказала она. Его прямолинейность не должна была её удивлять — он всегда был таким, если только не было причины скрываться. Но её щёки всё равно горели при мысли, что он… хочет, чтобы она была рядом. Навсегда. — Мне нужно, чтобы ты была уверена. — Он засунул руки в карманы и опустился на колени, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Ты не сможешь жить нормальной жизнью. Возможно, долго не увидишь друзей и семью. Это… — Он почесал затылок, подбирая слова. — Опасно. Но… — после паузы он обхватил её лицо руками, положив большие пальцы под глаза. Одной его ладонью можно было закрыть половину её лица — у него были такие длинные пальцы. Его зрачки, широкие, как у совы, смотрели на неё. — Я могу защитить тебя. Если ты доверяешь мне. — Да, — ответила она без колебаний. Встреча с ним была единственным светлым пятном в этом кошмаре. Она уже так много потеряла. От столького отказалась. Она не могла позволить себе потерять и его — хотя бы на время. Она считала это эгоизмом. Она была для него обузой так же, как он для неё. Она могла отвлечь его, стать его слабостью, тем, что враги используют против него. Если бы его нашли из-за неё, пострадал бы весь мир. Но она была эгоисткой. — Да, — повторила она, прижимая его холодную ладонь к своей щеке. — Я хочу. — Хорошо, — сказал он, наконец начав моргать — до этого он пристально смотрел на неё. — Мы обсудим детали после поимки Киры. Что, учитывая выходку Мацуды на прошлой неделе, может случиться раньше, чем я ожидал. С этими словами он убрал руки и откинулся на спинку стула, задумчиво прикусив большой палец. Он снова уставился в экран, а затем резко вздохнул — видимо, заметив, что она всё ещё стоит рядом. — Тебе пора спать, — сухо предложил он. — Уже поздно. — О… — она моргнула, выходя из транса. — Да… наверное. Пауза. — Ну… увидимся завтра. — Да, — он уже снова уткнулся в мониторы. — Спокойной ночи. Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но что-то её остановило. Ну, раз уж он только что предложил ей жить вместе, может… — Эй, Рю… — она подошла к его стулу. Он промычал в ответ, вопросительно подняв бровь. — Можно тебя поцеловать? Его пальцы замерли над клавиатурой. Он резко моргнул и повернулся к ней с самым удивлённым выражением лица, какое она когда-либо видела. — Полагаю, что да, — сказал он, не отрывая от неё взгляда. Достаточно. Она схватилась за подлокотники его кресла и прижалась губами к его губам. Они были потрескавшимися, измученными привычкой закусывать их. Но, Боже, какой же он был вкусный. Сахар, сладость и лёгкий оттенок кофеина. Его рот был так же притягателен, как пирожные, которыми он его набивал. Он на мгновение напрягся, затем расслабился и ответил на поцелуй, нежно прикусив её нижнюю губу. Это было коротко, но чертовски запоминающе — как карамельное яблоко, прилипшее к зубам. Он отстранился первым — но явно не из-за нежелания. Его щёки порозовели, глаза расширились, губы слегка приоткрылись. Она мысленно похлопала себя по плечу за то, что довела величайшего детектива в мире до такого состояния. — Спокойной ночи, — прошептала она, всё ещё чувствуя его дыхание на своём лице. Затем быстро направилась к лестнице, надеясь, что он не заметил, как она покраснела. Она услышала, как он громко вздохнул. Наверное, это был хороший знак.

***

После этого у них не было возможности поговорить по-настоящему, хотя он определённо стал ласковее. Она старалась не проявлять инициативу, зная, что их связь может повлиять на работу команды и поставить под угрозу их обоих. Но, похоже, он не разделял этих опасений. Он брал её за руку, работая рядом, целовал в висок перед выходом из комнаты. Обычно они были наедине, но однажды он обнял её за талию и положил подбородок ей на плечо, пока Лайт и его отец обсуждали теорию о Хигучи. Иногда он шептал ей на ухо: «Нет, это невозможно», — и его голос, звучащий так близко, заставлял её дрожать. Никто в команде не комментировал это — кроме смешков Мисы и странных взглядов Лайта. В ночь ареста Хигучи он поцеловал её снова. Совсем не так, как в первый раз. Он был отчаянным. Они оба были на пределе — адреналин, страх, новые открытия — и они вымещали это друг на друге. Потом они не спали всю ночь, обсуждая всё, что пошло не так. — Отвлечься, — сказал он. Вот чего он хотел. Как же ей хотелось, чтобы это был их последний разговор.

***

Через несколько недель после обнаружения предсмертной записки она открыла дверь и увидела его ониксовые глаза. Дикие. Наполненные страхом. Она спросила, всё ли в порядке. Он не ответил. Просто вошёл, оставив её закрывать дверь. Она снова назвала его по имени. — Нет, — сказал он, глядя в окно. — Зови меня L. — L? — она попыталась уважать его желание. — Но… Он прервал её тяжёлым вздохом. — Сейчас это неважно. Затем, через паузу: — Лоулайт. — …Что? — Л Лоулайт. Моё настоящее имя. Он повернулся и посмотрел на неё. Её глаза расширились. Он только что назвал ей своё имя. — Зачем ты мне это говоришь? — Я доверяю тебе. Хочу, чтобы ты знала. Он доверял ей. — Что происходит? — она почувствовала, как сжимается её горло. — Это на тебя не похоже. — Нет, — он пробормотал, изучая её лицо. — Хотя… даже я не понимаю, что такое «я», когда влюблён. Он влюблён. В неё. — Влюблён? — она засмеялась, пытаясь разрядить напряжение. Он нахмурился. — Разве ты не отвечаешь мне взаимностью? — Нет! — она слишком поспешно положила руку ему на щёку. — Нет, я… я люблю. Правда. Просто… — она снова засмеялась, нервно. — Ты… что, выпил? – Несколько бокалов вина, — он пожал плечами. Она никогда не считала его любителем выпить. — Это казалось уместным. — Ты празднуешь? Или запиваешь печаль? — она отошла к дивану, пытаясь сбежать от напряжения. — Мы многое сделали за последнее время. Хотя не всё… — Что-то в этом роде, — он пробормотал, глядя в пол. — Никогда не думала, что ты сентиментальный пьяница, Рю… L, — она поджала под себя ноги, облокотившись на спинку дивана. — Я тоже, — он посмотрел куда-то сквозь неё, затем в окно. — Может, из-за погоды. Как по команде, за окном забарабанил дождь. Она любила дождь. Шаги за спиной. Она не обернулась. Она должна была быть счастлива. Он дал ей своё имя. Доверился. Сказал, что любит. Её сердце должно было парить. Но вместо этого оно сжималось. Билось слишком быстро. В горле стоял ком. С ним что-то было не так. Он положил руку ей на голову — жест, который он использовал раньше, обычно как молчаливую благодарность. Но на этот раз он не убрал её. Его пальцы запутались в её волосах, скручивая пряди, царапая кожу головы. Она мурлыкала, подаваясь навстречу. — Завтра тебе нужно выспаться, — сказал он через минуту. — Нет смысла вставать рано. — Хорошая идея, — она улыбнулась, когда его пальцы почесали её за ухом. — Пожалуйста, — его голос дрогнул. — Ты много работала. — Это… — она улыбнулась. — Для меня много значит. Спасибо. Дождь стучал по стеклу. Она наблюдала за каплями, а его губы коснулись её макушки. Он был таким ласковым сегодня. — Мне пора спать. Он убрал руки, и она невольно потянулась за ними. — Ты спишь? — она уставилась на него. — То есть, в кровати? Он рассмеялся. Она никогда не слышала, как он смеётся. — Да, в кровати. Я всё-таки человек. — Да, но… Она глубоко вдохнула. — Ты можешь остаться. Со мной. Он повернулся и улыбнулся — Боже, как же красиво. Но в его глазах была какая-то странная тень. — Не сегодня. Хочу, но не сегодня. — Хорошо… Спокойной ночи. — Да, — он взялся за ручку. — Увидимся завтра. Она последовала его совету и легла спать, слушая дождь. Он любил её. После всего этого они, наверное, будут жить вместе. Она пыталась насладиться этим чувством. Но что-то застряло у неё в горле. Она проспала очень долго.

***

Её разбудил будильник. Крики. Она открыла глаза — комната была залита красным. Аварийное освещение. Она вскочила с кровати и выбежала. Дождь бил по стенам, смешиваясь с топотом её босых ног. — Мы умрём! Ватари, Рюдзаки… мы следующие! Тишина. — Чёрт! Где ты, Шинигами? Выходи! Это был Лайт. Она спустилась по лестнице, чуть не упав. — Выходи! Она достигла последней ступеньки и увидела господина Ягами. Его глаза расширились, как будто он забыл о ней. — Что случилось? — её голос дрогнул. Она оглядела комнату. Лайт шёл к выходу. Мацуда и Ягами — за ним. Потом она увидела его. Он лежал на полу, сгорбленный, в руках Айзавы. Потом всё стало расплывчатым. Она кричала. Она оттащила Айзаву, схватив его голову. Его руки безвольно свисали. Она бормотала его имя. Кричала. Проснись. ПРОСНИСЬ. Но он не открыл глаза. Она прижала его к себе. Его тело уже остывало. Её слёзы капали на его рубашку. От него пахло сахаром. В конце концов, Моги сказал ей отпустить. Она умоляла. Но Моги был сильнее. Он поднял L на руки — как тряпичную куклу. Она потянулась к нему. Отдай его. Он мой. Пожалуйста. Но у неё не было сил даже встать.

***

Горе было болезнью. Он сказал бы ей это. Рак. Опухоли в горле, груди, желудке. Единственное лекарство — разорвать себя на части. И это было больно.