Death note

L обычно не стучал, прежде чем войти. И это было нормально. Совершенно нормально. Она никогда не заморачивалась замками, когда знала, что они одни. И всегда была рада его видеть. Всегда. Но это был L. Она не могла отрицать этот факт. А значит, и винить в текущей ситуации было некого. Абсолютно некого, кроме самой себя. – Хрррр... — низкий, отчаянный стон прозвучал у неё прямо в ухо. Голос был знакомым — не чужим, и уж точно не неприятным. Он идеально сочетался с тем, как его тело прижималось к её. Достаточно громкий, чтобы быть услышанным сквозь дикие движения, когда он зарывался лицом в её шею. Его поцелуи перемежались лёгкими укусами, и это слишком напоминало ей того "липкого" L — того, что всегда пытался удержать её, не дать отвернуться. Но мужчина, с которым она имела дело сейчас, был куда более... возбуждённой версией того L. – Такие мягкие... как подушки... ...Да. Очень возбуждённый L. И что могло быть хуже? Возбуждённый L, который в данный момент увлечённо развлекался её бёдрами. – Малыш? — она попыталась привлечь его внимание ласковым прозвищем, которое придумала для него. Бесполезно. Он либо не услышал её из-за собственного хриплого дыхания, либо проигнорировал. Его руки лишь крепче сжали её тело, а из груди вырвался недовольный, низкий звук. Она не удивлялась. Это был далеко не первый раз, когда он заставал её выходящей из душа. Чёрт, даже не первый раз в этом отеле. L никогда не стеснялся общего пространства. И слишком обожал её, чтобы позволить ей много уединения. Он хотел знать о ней всё. И потому, когда он вошёл в ванную без стука, она решила, что он просто хочет понаблюдать — как обычно. Прислониться к двери и разглядывать, как она вытирается, наносит крем, делает всё то, что делает после душа. Но сегодня он был беспокойнее. Ему явно не хватало просто стоять и смотреть. Он начал приближаться — медленно, но неотвратимо. А она, сама того не замечая, время от времени покачивала бёдрами. Этого оказалось достаточно. Расстояние между ними исчезло слишком быстро. Она взвизгнула, когда его руки обхватили её талию сзади. Она попыталась предупредить, что он промокнет, что ему придётся переодеваться... Но его дыхание стало тяжелее. А затем его бёдра начали тереться о её задницу. Теперь его долговязее, но сильное тело прижимало её к стене. Его брюки спустились до лодыжек, а боксёрки — до середины бедра. Полотенце было отброшено в сторону, чтобы он мог свободно держать её за бёдра. Его длинные тёмные волосы щекотали её шею, а его член — длинный, твёрдый и отчаянно жаждущий — протискивался между её сжатых бёдер. – Такой мягкий... — бормотал L, словно в трансе. Она не видела его лица — только чувствовала, как его тёплый, толстый член трётся о её кожу. Слышала, как шуршит его одежда, когда он двигался, пытаясь найти лучший угол, но не проникая в неё. – Они такие мягкие... Она задавалась вопросом, стоит ли сказать ему, что он может больше. Но сомневалась, будет ли ему вообще до этого дело. Он казался полностью поглощённым ощущениями. Потерянным в них. Его защита была снята, глаза остекленели, внимание растворилось в одном лишь чувстве — его член, зажатый между её бёдер. И она понимала, что не может разделить это удовольствие с той же интенсивностью. Ей нравилось, конечно. Каждое движение его бёдер, каждый раз, когда его член скользил между её сжатыми ногами, заставлял её тихо стонать. А кто бы отказался от такой сцены? Кто бы не хотел такого интимного момента с любимым? И кто сказал, что это не было частью её плана с самого начала?