Неловко, пьяно и с блондином

Темнота за окном сгущалась, окрашивая город в сине-чёрные тона, но кухня Энни была залита тёплым жёлтым светом. На плите булькала вода в кастрюле, пар поднимался к потолку, оседая на холодном стекле окна. Хитч стояла у разделочной доски, тонко нарезая лук, а Энни, прислонившись к кухонному столу, крутила в пальцах открытую бутылку вина, так и не налив себе бокал. Молчание было плотным, почти осязаемым. — Так что, рассказывай, — наконец нарушила тишину Хитч, не отрываясь от нарезки. — Что между вами произошло? Что он такого сказал, что ты... отреагировала? Она высыпала лук в тарелку, доставая с полки макароны. На самом деле она просто создавала шум — чтобы Энни было легче заговорить. Вид бурной деятельности. Энни отставила бутылку, тяжело выдохнула. — Он сказал, что это не была просто интрижка... что он хочет моей любви. — Ну так это же... хорошо? — Хитч повернулась, внимательно глядя на подругу. — Мы выяснили, что у тебя тоже есть чувства. Это ведь взаимно, Энни. — Нет, — тихо, но резко оборвала она. — Не всё хорошо. Энни сжала руки, словно хотела удержать то, что вырывалось из неё изнутри — тревогу, страх, уязвимость. — Он ничего не знает. Ни обо мне, ни о моих чувствах, ни о моём прошлом... А значит, он не может любить то, чего не понимает. — Энни... Что ты ему сказала? Он выходил из лифта с таким лицом, будто ты не просто его оттолкнула... будто ты его вычеркнула. — Я сказала, что он всё придумал. Что ведёт себя как ребёнок, если думает, что чувства — это просто. — Её голос дрогнул, она отвернулась, чтобы скрыть это. — Я знаю, как это прозвучало. И я знаю, что это было подло. Но я испугалась. — Испугалась чего? — Хитч аккуратно поставила кастрюлю на плиту и медленно подошла ближе. — Его чувств? Или того, что тебе придётся признаться в своих? Энни молчала. Руки дрожали. Она провела ладонями по лицу, как будто хотела стереть выражение боли. — Всё началось с того, что он спросил про Бертольда. Про то, почему мы держались за руки. — Голос Энни стал глухим. — Меня это разозлило. Мне показалось, что он... пытается контролировать... и я оборвала его. Сказала, что это не его дело и пусть вообще отстанет. Хитч кивнула, прислоняясь к подоконнику рядом: — Послушай... я понимаю, почему ты вспылила. Правда. Но ты же знаешь — он не имел в виду ничего плохого. Тем более того контроля, который представляешь себе ты. Он просто пытался понять тебя, понять, что происходит между вами. — Хитч задумалась, стоит ли озвучивать, но всё же решилась. — И... я не хотела говорить, но... когда он вышел из лифта, у него в руках была коробочка. Маленькая, тёмно-синяя. Похожа на те, в которых дарят что-то важное. Возможно, это был подарок. Тебе. Энни вздрогнула. Слишком явственно она представила эту коробочку — и тут же поняла. «Так вот что он держал в кармане.» — Не думаю, что после этого он захочет дарить её мне, — прошептала она почти виновато. — Может, и к лучшему. Я... всё равно не смогла бы дать ему тех эмоций, которые он ожидает. — Хватит, Энни. — Голос Хитч стал твёрже. — Ты можешь быть кем угодно, но прятаться под этой маской «меня невозможно любить» — нельзя вечно. Он тебя выбрал, открыто сказал об этом. Со всеми твоими заморочками, тенью за глазами и прошлыми ошибками в том числе. А ты что сделала? Укусила руку, которая тянулась к тебе. — Потому что я не знаю, что будет, если позволю себе поверить... А вдруг он передумает? А вдруг... увидит настоящую меня и уйдёт? Я не собираюсь наступать на те же грабли. Не хочу снова... — Энни, вспомни, о ком ты говоришь. Сравнивать Армина и того придурка... — Хитч сжала плечо подруги. — Ты ведь тоже хочешь попробовать с Армином что-то построить. Просто боишься, что всё рухнет, как только ты допустишь малейшую оплошность, что-то испортишь... Энни смотрела в одну точку, как будто там был ответ. Потом тихо прошептала: — А если я уже всё испортила?.. Мы даже не пробовали ничего, а я уже... — Тогда извинись, — просто сказала Хитч. — Поговори. Словами. Сердцем. Если он тебе нужен — найди способ сказать это. Даже если через боль. Он уже признался, уже дал понять свои намерения... хотя бы дай ему шанс самостоятельно сделать шаг ближе, а не отталкивай на два назад. И на секунду стало очень тихо. Шум проезжих машин, бульканье воды в кастрюле, тиканье часов, а ещё — тяжёлое дыхание Энни. Она провела пальцем по краю стола, будто вычерчивала что-то, что не могла сказать вслух. — Я даже не знаю, как к нему подойти теперь. — Голос был тише, чем прежде. — Он такой… честный, аккуратный. Глупо звучит, но… он совсем странный и непонятный для меня. И я рядом с ним чувствую себя словно... правильно. Но не могу представить, что будет дальше. — И это нормально. В конце концов, с Армином наверняка у тебя не будет потребности предугадывать... — Хитч пожала плечами. Энни усмехнулась — горько, без реального веселья. — Знаешь, что обиднее всего? Я же ведь всё чувствовала… всё шло к этому. И вместо того чтобы дать ему возможность… я захлопнула дверь прямо перед лицом. Не дала даже сказать... — Потому что ты привыкла защищаться. — Хитч подбросила макароны в кипящую воду, размешивая шумно, будто нарочно. — И если хочешь знать, я считаю, что ты устала от этой войны с самой собой. Ты не должна себя винить за прошлое. — А если он не захочет слушать? — Он захочет, — без тени сомнений сказала Хитч. — Армин признался тебе, и... вряд ли кинет свои чувства просто так. Не после всего, что между вами было. Дай ему шанс. — Как?.. — Энни растерянно глянула на подругу, очевидно боясь услышать ответ. — Подумай, на что ты готова пойти. Просто общаться, свидание, совместные обеды — с чего ты готова начать. А затем... предложи ему поговорить. Честно признайся в своих чувствах, страхах и скажи, к чему готова на данный момент. Армин не подведёт. Я уверена.

***

Офис гудел, как улей: звонки, шелест бумаг, шум принтеров и негромкий смех коллег у кофемашины. В этой рутине, за маской повседневности, можно было спрятать любую тревогу — именно на это и надеялся Армин. Он стоял у стола Хитч с самого утра, постукивая пальцами по крышке её ноутбука в неровном, почти нервном ритме. Хитч, подойдя с чашкой кофе, тут же уловила странность: слишком выпрямленная осанка, чуть дёрганые движения и галстук, который он поправил уже третий раз за минуту. — Доброе утро, Хитч. Можем поговорить? Буквально на минуту. — Его голос был заметно тише обычного, взгляд метался по офису, будто он выискивал подслушивающие уши. Она склонила голову, изучая его чуть сузившимися глазами, но сдержанно улыбнулась: — Доброе. Что-то срочное? Её интонация была нейтральной, но внутри она уже знала: разговор пойдёт об Энни. Вопрос был только в том, что именно он хочет — и насколько глубоко готов зайти. Армин сел на край соседнего стола, склонившись ближе. Голос стал ещё тише: — Я не хочу показаться навязчивым, правда. Просто… я не понимаю, что произошло и где я отступился. Я не требую объяснений, но... — он сделал короткую паузу, словно выдохнул. — Я хочу разобраться. Чтобы не повторить ту же ошибку. Чтобы... случайно не задеть её сильнее, чем уже. Он отвёл взгляд, нервно провёл рукой по волосам. Хитч удивлённо приподняла бровь. Не столько от его слов, сколько от того, с какой искренностью он это говорил. Конечно, она ожидала, что Армин захочет всё выяснить. Но не так быстро. Не в офисе. И уж точно не с таким выражением лица — как будто ему это настолько важно. — А вы уверены, что готовы это обсуждать? И вообще... это не совсем ваша история. С какой стати вам знать? — Она сделала глоток кофе и скрестила руки, не отводя взгляда. — Это не моя история, — спокойно ответил он. — Но она влияет на мои взаимодействия с Энни. То, что она чувствует — отражается и на моих действиях, и на том, как она смотрит на меня теперь. Я понимаю, что всё личное, и что, если она захочет — она сама скажет. Но я... я не хочу больше наступать на то, что ей больно. Мне нужно знать хотя бы направление. Чтобы не лезть вслепую. Он говорил спокойно, без наигранности. Не требовал, не умолял — просто просил. И Хитч это почувствовала. Почувствовала и то, как в нём борется уважение к Энни и желание помочь ей, даже не зная, как. Она вздохнула. Поставила чашку на стол. — Слушайте, я не хочу вываливать вам чужие тайны. Это не моя роль — обсуждать то, с чем моя подруга едва справляется сама. — Она говорила медленно, подбирая слова. — Но если вы хотите знать... Энни сложно довериться. И ещё сложнее — быть в уязвимой позиции. Особенно в романтических отношениях. Она на секунду задумалась, прежде чем продолжить. — Её первый опыт... был тяжёлым. Там не было места настоящей привязанности. Там было давление, контроль, требование эмоций, когда она не готова была их давать. Вы сами прекрасно знаете, Энни не мастер эмоций. И уж тем более любовных. Армин молчал. Слушал. Не перебивал. — Вам показалось, что она злится. На самом деле она просто испугалась ваших слов и стала защищаться. Вы что-то сказали — и это, возможно, напомнило ей о прошлом. Может, даже неосознанно. — Понятно... — сказал он, обдумывая всё. Мысленно подчёркивая. Он поднялся, сдержанно кивнул и, уже собираясь уходить, вдруг остановился. — То есть… всё, что она сказала тогда… это была не совсем правда? — Это была защита и, возможно, неосознанная попытка проверить, будете ли вы проявлять себя агрессивно. — Хитч взглянула на него серьёзно, но всё же уже дала подсказку. Офис продолжал гудеть где-то на фоне. Кто-то опять засмеялся, гудел кулер, звонили телефоны. Но этот разговор казался отрезанным от всего — будто остров, дрейфующий среди будничного моря. — Спасибо, — тихо сказал Армин. — Правда. Он развернулся и ушёл, а Хитч тяжело вздохнула, в надежде, что Армин правильно всё поймёт.

***

Энни шла к кухне, когда случайно услышала собственное имя. Голос Хитч. Потом — Армина. Она замерла за углом, невольно прислушиваясь.

«...я не хочу больше наступать на то, что ей больно. Мне нужно знать хотя бы направление...»

Её сердце резко заколотилось. «Они что?.. меня обсуждают?»

«...Слушайте, я не хочу вываливать вам чужие тайны...»

«...но если вы хотите знать...»

Энни сжала кулаки. «Ну да, ну да. Чёрт, Хитч!..»

«...Вы что-то сказали — и это напомнило ей о прошлом...»

И вдруг голос Армина — тихий, но твёрдый:

«...То есть всё, что она сказала тогда, это не правда?...»

Энни ясно слышала. Он не злился. Точно не злился, он надеялся, что она не обиделась. «Он не контролировал... Скорее заботился?» Энни прижалась к стене, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Всё звучало искренне. Армин звучал слишком искренне. Так, что у неё перехватило дыхание. Она не дождалась конца разговора. Резко развернулась и почти побежала к кухне.

***

Дверь кухни распахнулась с резким щелчком. Энни ввалилась внутрь, почти врезавшись в дверной косяк. Её движения были резкими, нервными — будто за ней гнались. Она швырнула сумку на стол, отчего столовые приборы звякнули. «Он знает. Чёрт, он теперь всё знает.» Руки слегка дрожали, когда она взяла бумажный стаканчик и сунула его под кофемашину. Нажала кнопку слишком сильно — аппарат фыркнул, будто возмущаясь. «Хитч не должна была говорить! Не должна была ни одного намёка дать!» Пар от кофе обжёг пальцы, но Энни даже не моргнула. Взяла стакан, тут же отдернула руку — горячо. Поставила на стол, разливая несколько капель. Чёрная лужица растеклась по глянцевому покрытию. Она уставилась на неё, словно в этом пятне был ответ. «Он теперь смотрит на меня и видит... что? Жертву? Сломанную дуру, которая не может забыть прошлое?» Энни резко вытерла лужу салфеткой, смяв бумагу в кулаке. Кофе был слишком горьким. Она налила молока — не глядя. Потом трижды встряхнула сахарницу, но сахар не сыпался. Только тогда заметила — крышка закрыта наглухо. «Блять.» С силой открутила крышку. Сахар слегка рассыпался по столу. Энни замерла, глядя на этот беспорядок. Вдруг почувствовала, как по щекам катятся слёзы. «Не сейчас. Только не сейчас. Не на работе.» Она вытерла лицо рукавом, оставив на ткани тёмное пятно от туши. Потом одним глотком осушила кофе — обжигающий, сладковато-приторный. В зеркале над раковиной отразилось её лицо: следы макияжа под глазами. Чуть растрёпанные волосы. И этот взгляд — разбитый. Энни резко отвернулась, не в силах принять или унять страх. «Соберись, чёрт возьми.» Она глубоко вдохнула, отставила кофе, поправила блузку. И только тогда заметила — на стене был приклеен стикер, крупными буквами: «Совещание 15:00. Арлерт/Леонхарт/команда.» В углу подпись Армина. Напоминание. На кухне их этажа их оставляли часто, но она испугалась этого впервые. Энни провела пальцем по надписи, по его подписи. «Ладно... хорошо... Я скажу, скажу ему сегодня после рабочего дня всё...» Она выпрямилась и вышла из кухни. Зашла в уборную, стирая подтёки туши и приводя себя окончательно в порядок.