maus

Резкий, пронзительный звон будильника, казалось, ворвался прямо в мозг Димы. Он отчаянно зашипел, смахнув его с тумбочки, но было поздно. Солнце уже нагло светило в окно, заливая комнату, и это означало только одно – он проспал. Дима резко сел, осознавая катастрофу: школа. Урок СЛАВЫ. Он вскочил с кровати, как ошпаренный, и началась безумная гонка со временем. Джинсы натянулись с трудом, рубашка нацепилась задом наперед, пока он лихорадочно переодевался. Завтрак? Какой завтрак! Он схватил рюкзак, запихнув туда тетрадки, которые удалось найти, и вылетел из комнаты. По коридорам детского дома Дима мчался, почти не касаясь пола. Сердце колотилось в груди не столько от бега, сколько от паники. Урок у Славы – это всегда испытание, а опоздание означало гневный взгляд, а то и выговор. Но сейчас все его мысли были заняты другим. Его рука автоматически нащупала в кармане вчерашнюю покупку – тот самый милый брелок с черным котом. Он был холодным и гладким на ощупь, и от этого прикосновения внутри разливалось тепло. Он должен отдать его Славе. Во что бы то ни стало. -Только бы успеть, только бы успеть!– шептал он про себя, вылетая на улицу. Осенний воздух хлестнул по лицу, но Дима почти не замечал его. Перед глазами стоял не строгий кабинет Славы, а лицо Славы, его легкая улыбка, тот момент, когда он увидит брелок. Он бежал по улице, обгоняя прохожих, не обращая внимания на недовольные взгляды. Каждый шаг, казалось, приближал его не к школьной двери, а к моменту, когда он сможет протянуть Славе этого маленького черного кота. Все остальное – опоздание, возможные наказания от Славы, даже школьные уроки – отошло на второй план. В его голове была только одна цель, одно жгучее желание: увидеть, как загорятся глаза Славы. Он бежал, и с каждым вдохом чувство возрастающей тревоги от опоздания смешивалось с радостным предвкушением. стоя перед кабинетом, дима посмотрел на телефоне время. 8:14. слава убьет его за опоздание. да, у них теплые отношения, но за пределами школы. в школе оба стараются сохранять субординацию, общаться как ученик и учитель, а не как друзья. хм..друзья, можно ли их отношения назвать так? это явно не сходится с трепетом в сердце димы, с его потными ладонями каждый раз, когда слава касается его, даже случайно. слово «друг» не подходит славе. витая в размышлениях, дима более менее успокоился и все же постучал в дверь, а после приоткрыл ее -поэтому, советские войска..ага. опоздуны. матвеев, сколько раз мы говорили об опозданиях?-слава будто и не вырывался из учебного процесса во время их разговора, словно все его слова были написаны в учебнике и представлены в презентации. он посмотрел на диму с недовольством, но явно не с разочарованием или еще чем хуже. -много.. извините Вячеслав Юрьевич, это больше не повторится, клянусь.-дима проговорил с усмешкой, словно пытался сказать не то, что вышло, а «да, слава, это повторится и мы это понимаем» -проходи садись. и так. советские воиска не сдавались.. продолжался нудный школьный день. Матвеев лишь дожидался окончания, что бы наконец подойти к славе и отдать то, что планировал. все это время он переминал брелок в руке, словно обнялся неожиданно потерять, забыть. руки димы не были секретом для учителей. спалили его еще в 8 классе, когда делали прививки. естественно, соц.педагоги среагировали и позвонили в детский дом, но а смысл? ему никто не запретит, а оплатить психолога - роскошный максимум, а не базовый минимум. поэтому, учителя попытались поговорить и пообещали отвести к школьному психологу, когда тот найдется. недостаток кадров, не хватает не то, что психологов, а не хватает учителей. однако совсем недавно в их школу пришел новый психолог. -дима.-окликнула матвеева Татьяна Алексеевна. учитель химии и по совместительству зам.директора школы.—зайди после уроков в 235 кабинет. новый школьный психолог хочет пообщаться с тобой. -оу, хорошо. ладони моментально вспотели. когда произошла та шумиха, на руках димы были царапины. сейчас, у него огромные бугры от рубцов на светлой коже, незажившие, необработанные, загнивающие раны. точно такие же, как и на душе. написав Владу «владос, попадос. меня к психологу ведут. вызови ритуальную службу», дима попытался унять переживания. 13:50. прозвенел звонок, оповещающий о том, что все идут домой. только экстрасенсу это было не на руку. напротив. «м..слава не знает, а мне он нужен. я должен написать ему» пронеслось в голове. достав телефон, он черканул сообщение. D. •вячеслав юрьевич, задержитесь пожалуйста. у меня неотложные дела, но вы мне будете нужны. я зайду к вам ближе к 3.• Вячеслав. •ок• подойдя к 235 кабинету, экстрасенс почувствовал резкий накат тревоги, сжирающей изнутри, словно паразит. говорить о проблемах для него было сложно, и он ели как решился на это со славой, решится ли с чужим, неизвестным ему человеком? тем не менее, за него переживают и явно не хотят сделать хуже, а наоборот, пытаются помочь. то, что эта помощь ему не всралась, школьную администрацию особо не волнует. выдохнув, дима все же постучал в деревянную дверь, а после вошел внутрь. Кабинет школьного психолога встретил Диму не только привычной тишиной, но и тонким, едва уловимым ароматом. Слабый, но настойчивый запах сандала или, может быть, чего-то более цветочного, но точно восточного, смешивался с запахом старых книг и чего-то неуловимо-стерильного. Стены кабинета были выкрашены в спокойный, пастельный цвет – возможно, светло-бежевый или приглушенный зеленый. На одной из стен висели несколько картин: спокойные пейзажи, изображения природы, призванные, видимо, успокаивать и настраивать на мирный лад. Среди них выделялись абстрактные композиции, словно призванные стимулировать воображение, но не вызывающие сильных эмоций. Мебель была функциональной, но не лишенной уюта. Удобный, мягкий диван, обитый велюром, стоял напротив кресла, в котором, как предполагалось, сидел психолог. Рядом с креслом – небольшой столик, на котором, помимо стакана воды и стопки бумажных салфеток, стоял маленький, резной предмет. Из него-то и исходил тот самый, завораживающий аромат. Это были благовония. Несколько тонких, спиралевидных палочек, тлеющих в глиняной чаше, выпускали тонкие струйки дымка, уносящие аромат по всему кабинету. На полках стояли книги, многие из которых имели солидный, академический вид – пособия по психологии, сборники исследований. Были и более "жизненные" книги: психология отношений, саморазвитие, истории успеха. В углу – небольшой стеллаж с развивающими играми, головоломками, наборами для творчества, которые, скорее всего, использовались во время работы с детьми помладше. Воздух был чуть теплее, чем в коридоре, и этот теплотой, в сочетании с ароматом благовоний, создавал атмосферу уединенности и безопасности. Казалось, сам кабинет был призван создать щит от внешнего мира, место, где можно было спокойно выдохнуть, раскрыться и быть услышанным, а тонкий аромат благовоний добавлял всему этому некий налет таинственности и умиротворения. —да да, дмитрий, я ждал вас. проходите, располагайтесь. можете сесть где вам угодно и как вам угодно. ах, простите, что не представился сразу. меня зовут Кирилл Толмацкий. приятно познакомиться. дима сразу узнал его. честно, глазам не поверил. длинные дреды, слегка уставший вид, спокойный, руки сложенны на столе в замок. этот человек написал несколько песен, которые временами помогали двигаться диме дальше. не верится, что человек, который когда то дарил надежду сидит пред ним в роли психолога. присев на диван, экстрасенс молчал еще с полминуты, а после решился задать вопрос —вы же..тот самый..? -тише. сейчас я лишь психолог. расскажи что тебя беспокоит.— Толмацкий сложил руки на бедрах, отставляя блокнот с ручкой в сторону, смотря дима в глаза. смотрел он с неподдельным интересом, будто проникался в чужую судьбу, еще даже не услышав ни слова.-все , что ты скажешь останется в стенах нашего кабинета, если конечно это не будет вредить тебе или окружающим. -м..меня особо сейчас ничего не беспокоит. -да? мне говорили о шрамах на твоих руках.если бы ничего не беспокоило, их бы не было, не так ли? я не буду осуждать тебя, напротив, я хочу помочь. от спокойного тона психолога, матвееву становилось легче, плечи расслабились, парень сел в более удобную позу. на самом деле, переживания захлестывали с каждой секундой все больше и больше, но они не касались рук, они касались светлых волос, глаз, милой улыбки. они касались славы, высокого, красивого, мужественного славы, чьи объятия отгоняли от себя все сомнения и страхи, чьи слова заставляли чувствовать себя живым и свободным. взаимно ли это? судьба вещает, что да, его видения не врут, но если нет? как жить после этого? как справится после отказа? -это..не так сильно волнует меня. я хотел бы поговорить о другом. -мда?-Кирилл Александрович вновь взял блокнот и ручку в руки.—о чем ты хочешь поговорить? -мне..нравится кое кто, но это неправильно и..ненормально для общества. -мгм..то есть это..нестандартная любовь? в плане..любовь к своему полу, правильно? -да. бывший репер сделал пометку в своем блокноте. в своих взглядах он больше сохранял нейтралитет, но все же недолюбливал геев, однако сейчас его дело - помочь, а не осудить или пристыдить. -хорошо. вы в отношениях? -нет, он старше меня, да и..он учитель в этой школе, но вы не волнуйтесь, он ничего не делает, он старается помочь мне больше как родительская фигура, а мне нужно не это. мне нужна его любовь как партера, а не родителя.-дима замялся. своими словами он мог доставить славе не мало проблем, все таки он несовершеннолетний, а вячеслав взрослый человек, но кирилл толмацкий даже бровью не повел. -я верю. надеюсь на его и твое благоразумие в этом вопросе. чтож..давай разберем первопричину. при каких обстоятельствах ты понял свою алюбленность? -ну я..точнее..мм..этот учитель всегда был очень..странным, я ссорился с ним и..ну..вообщем думал что мне нет дела до него, а потом..вообщем..—Дима ощутил, как ком подкатывает к горлу. Говорить о Славе... это как оголять душу, выставлять напоказ самое сокровенное. Каждое слово давалось с трудом, словно выталкивалось из глубины души с неимоверным усилием. Стыд и страх переполняли его. Страх быть непонятым, осмеянным, отвергнутым. Стыд за свои чувства, за эту странную, непонятную привязанность, которую он пытался скрыть даже от самого себя. он пытался говорить о Славе сухо, отстраненно, как о простом знакомом, но каждое упоминание имени вызывало волну смятения. Ему казалось, что его чувства написан у него на лице, и психолог их уже давно прочитал. В какой-то момент, когда он уже был готов сдаться, захлебнувшись в собственной неловкости, в голове вдруг всплыл образ Славы. Не строгий учитель, а человек – его мягкая улыбка, теплая интонация, его понимающий взгляд. Он вспомнил, как Слава поддержал его на соревнованиях, как по-доброму посмеялся над его неуклюжей шуткой, как помог разобраться со сложной задачей. И что-то внутри Димы вдруг переменилось. Словно, маленький лучик света пробился сквозь мрак смущения. При воспоминании о Славе, его черты лица смягчились, уголки губ слегка приподнялись. Голос стал чуть увереннее, исчезли запинки. Вспоминая его заботу, доброту, Дима почувствовал волну тепла, разливающуюся по всему телу. Его страх понемногу отступал, уступая место благодарности и признательности.--мы сидели у него дома, ему было легко открыться, словно я говорил не с учителем, а с самым родным человеком. потом он обнял меня, и его объятия были очень теплыми и нежными. я обдумал все, и понял что это любовь. знаете, он наверное самый родной человек в моей жизни. хоть ты и мало общаемся нормально, но я чувствую. мое чутье меня никогда не подводит, как никак я все таки экстрасенс. он чудесный, да, может я слишком молод и не в его вкусе, но быть с ним рядом для меня это уже достижение. я хочу знать его получше, не просто любимый цвет или какая порода собак ему нравится, а знать его подноготную, знать что доводит его до слез, знать о его мечтах и целях, и хочу открываться ему. слава..он прекрасен.-Теперь, говоря о Славе, он уже не пытался прятать свои чувства. Его голос наполнился нежностью, в глазах появился блеск.Ему стало легче. Намного легче. Словно, вспоминая о хорошем, он позволял себе быть собой, не боясь осуждения. Эмоции больше не были его врагами, теперь они были его союзниками, помогая ему выразить то, что раньше было скрыто глубоко внутри. Матвееву хотелось говорить о вячеславе юрьевиче, рассказывать о нем, потому что в этом человеке он видел не только учителя, но и пример для подражания, человека, которого он уважал и даже любил. -что же.-Толмацкий поправил выбившиеся из хвоста дреды, перевязывая волосы вновь, внес в блокнот пару слов и вновь отложил его, переводя глаза на дмитрия.—я услышал тебя и думаю, что если ты готов ему открыться и хочешь того же в свой адрес, то это действительно больше, чем просто уважение и чувство заботы в свою сторону. я бы хотел продолжить наши терапии и всё таки докопаться до других проблем тоже. я рад, что ты смог рассказать об этом. тем не менее я надеюсь на твое благоразумие и что ты не будешь делать необдуманные вещи во имя любви. с учителем этим я тоже поговорю. не знаю заметил ли ты, но его имя ты назвал. не переживай, это будет анонимно и я не дам кому то из вас сломать другого. спасибо тебе за этот разговор, ты можешь идти.-психолог поднялся со своего кресла и отошел к столу, который стоял за ними. тонкие пальцы обхватили деревянную рамку и подняли. пока дима собирал свои вещи, Кирилл рассматривал фотографию, поглаживая ее большим пальцем. -спасибо, до свидания. -ты похож на тони.-не отрываясь от своих действий проговорил кирилл. -на то..кого? -на моего сына. похож темперамент и характер немного. глаза похожи.-толмацкий не смог сдержать легкой улыбки, смотря на фотографию -оу..буду знать..до свидания.-Дима вышел из кабинета психолога, ощущая странную смесь облегчения и смятения. Вроде бы выговорился, освободился от гнетущего груза, но в груди все равно щемило. Шаги его были неуверенными, как будто он шел по тонкому льду. Перед глазами еще стояло выражение лица психолога, и Дима гадал, понял ли тот его, не осудил ли. Он направился к кабинету учителя, но чем ближе подходил, тем сильнее колотилось сердце. В руках он сжимал небольшой брелок – простенький, но такой важный для него сейчас. Он остановился у двери кабинета, глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. В голове проносились разные мысли. Рука, уже готовая постучать, замерла в воздухе. Дима чувствовал, как смущение накатывает волной. Он уже представлял себе, как Слава открывает дверь, как он смотрит на него... и как он отреагирует на подарок. "Надо просто отдать," – решительно прошептал Дима себе под нос, но уверенность куда-то улетучилась. Он еще раз вздохнул, нервно провел рукой по волосам, и все-таки постучал. Сердце забилось в бешеном ритме, когда дверь открылась. Слава был в кабинете один, как обычно. Его взгляд был теплым, но Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. От волнения он даже забыл, что хотел сказать, и просто протянул брелок. Внутри все сжалось в комок. Дима неотрывно смотрел на Славу, пытаясь угадать его реакцию. На секунду ему показалось, что Слава слегка удивился, но тут же улыбнулся. Дима затаил дыхание, ожидая приговора. Его чувства были открыты, как на ладони, и сейчас ему было очень страшно увидеть в глазах вячеслава неприязнь или осуждение. -я..вообщем, это тебе.—сжав в кармане брелок, экстрасенс вынул его из кармана и протянул любимому и родному человеку. все его переживания, тревоги и страхи не проигрались. слава взял его в руку, а после обнял диму. не стал осуждать, не подумал чего то не того. все было более чем хорошо -спасибо, дима. я повешу его на ключи, он похож на тебя)- а после чужие губы дотронулись макушки. в животе стянулся тугой узел, словно тысячи бабочек пронеслись ураганом. дурацкая улыбка появилась на лице, он поцеловал его!!! -а..да..хаха..я пойду домой, меня влад ждет, до свидания. -хорошо. иди. не хочешь прогуляться на выходных?-Вячеслав выпустил диму из своих объятий и отошел к столу, все так же смотря на ученика -Прогуляться? а..э..хе-хе..да, да можно, напишешь тогда и..хе-хе..э..пока. Он выскочил из кабинета, словно выпущенная из лука стрела, даже не попрощавшись. В голове гудело, ноги сами несли его вперед. Он бежал по коридору, не замечая никого вокруг, его щеки горели, а губы непроизвольно растягивались в широкой, счастливой улыбке. Весь мир вокруг казался ярче, красочнее. птицы пели громче, воздух был наполнен ароматом осени. Дима чувствовал себя окрыленным, способным взлететь в небо. Каждый шаг отдавался в груди невероятным ликованием. Его путь лежал в детский дом, он спешил поделиться своей радостью с самым лучшим другом, ему хотелось рассказать об этом всем, поделиться своим счастьем с миром. Хотелось кричать о том, как Слава принял его чувства, как подтвердил их своим нежным поцелуем. он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Поцелуй в макушку стал для него знаком принятия, надежды и настоящей, искренней взаимности. Черный кот, подаренный Славе, стал символом его любви, а теперь он был уверен, что она взаимна. Дима был счастлив, и это счастье он дарил всем, кто его окружал, неся свет и радость в этот мир. подходя к детскому дому, ему пришло сообщение от Влада. вместо вопросов о предыдущем сообщении, он получил лишь короткое Vladik •вечером в туалете. надо поговорить.•