Без противопоказаний

Два дня прошло с того вечера, когда Ким Сынмин сказал «ты мне нравишься» так же просто, как констатировал бы погоду. Два дня, за которые Хан Джисон успел пережить шок, неверие, эйфорию и теперь пребывал в состоянии трепетной, слегка испуганной надежды. Их «проводы» домой продолжились, но теперь все было иначе. Теперь это не была односторонняя навязчивость. Теперь это было… договоренностью.

***

Аптека, вечер. За 10 минут до закрытия. Джисон заглянул под предлогом «купить витамин С» (на всякий случай). Сынмин заканчивал дневной отчет. Воздух между ними вибрировал новыми, незнакомыми токами. – Витамин С, – Джисон положил маленькую баночку на стойку. Его пальцы слегка дрожали. Он не мог заставить себя долго смотреть в глаза Сынмину – все еще стеснялся, все еще боялся, что это сон. – Хороший выбор, – Сынмин взял баночку, его пальцы случайно коснулись пальцев Джисона. Джисон отдернул руку, как от огня, покраснев. Сынмин лишь поднял бровь, но уголок его губ дрогнул почти незаметно. Он пробил покупку, протянул чек. – Погода портится. – Ага, – пробормотал Джисон, глядя куда-то мимо плеча Сынмина на стеллаж с бинтами. Он чувствовал себя идиотом. Почему он не может просто нормально общаться? Они же… они нравятся друг другу! Технически. Сынмин вышел из-за стойки. Он был в своем белом халате, но под ним Джисон разглядел темно-бордовый свитер с высоким воротом. Он подошел к Джисону вплотную – ближе, чем требовалось для простого прохода к выключателю. Джисон замер. Сынмин протянул руку… и поправил спустившийся с плеча шарф Джисона. Его пальцы, уверенные и теплые даже через тонкую шерсть, скользнули по ключице, поправляя складки. – Замерзнешь, – произнес Сынмин ровно, его взгляд скользнул по вспыхнувшему лицу Джисона. Прикосновение длилось секунды, но Джисону показалось, что время остановилось. Оно было простым, заботливым и… абсолютно естественным для Сынмина. Без тени смущения. – Закрываюсь. Джисон только кивнул, глотая комок в горле. Когда Сынмин снял халат, открыв тот самый бордовый свитер и черные узкие джинсы, Джисон вдруг вспомнил что-то важное. Критически важное. Сердце его бешено заколотилось. – Сынмин-а! – выпалил он, когда тот уже взял куртку (темно-синюю, практичную парку). Сынмин обернулся, вопросительно подняв бровь. – Эм… – Джисон полез в карман куртки (оранжевой, пухлой, делающей его похожим на спелый мандарин). Его пальцы нащупали сложенный листок и… телефон? Нет, телефон он оставил. Листок. Он судорожно вытащил его и протянул Сынмину. – Вот. Возьми. Пожалуйста. Сынмин медленно взял листок, развернул. На нем корявым, торопливым почерком было написано: «Сынмин! Завтра, 15:00. Парк у Озера. У центрального входа. Свидание?» И ниже, крупнее: «Мой номер: 010-XXXX-XXXX» Джисон стоял, пылая, как маяк. Он только что осознал абсурдность: они взаимно нравились друг другу, но у них не было номеров телефонов! Два месяца знакомства – и ноль контактов. Идиотизм! Сынмин посмотрел на записку. Потом на Джисона. Потом снова на записку. Его лицо оставалось невозмутимым, но Джисону показалось, что в глубине его карих глаз мелькнула искорка… тепла? Или просто удивления? – Парк у Озера, – повторил он. – Пятнадцать ноль-ноль. – Он аккуратно сложил листок и сунул его во внутренний карман своей парки, прямо над сердцем. Потом достал свой телефон – солидный, темный, без лишних брелоков. – Я тебе позвоню. Чтобы ты записал мой номер. – Он набрал номер с листка. Через секунду в кармане пуховика Джисона жалобно запищал телефон. - Ой, – Джисон смущенно вытащил его. – Я забыл, что он у меня… Сынмин кивнул, как будто это было совершенно ожидаемо. Он сохранил номер Джисона. – Готов к завтрашнему свиданию? – спросил он, надевая парку. Джисон широко улыбнулся, впервые за вечер расслабившись. – Ага! Жду с нетерпением!

***

Парк у Озера. Суббота, 14:58. Джисон нервно теребил кисточки на своем огромном оранжевом шарфе, намотанном поверх куртки. Он пришел на десять минут раньше и с тех пор прохаживался у входа, поглядывая на часы. Осенний воздух был свежим и прозрачным, золотая и багряная листва деревьев отражалась в темной воде озера. Он был в: ярко-оранжевой пуховой куртке. Темно-синих джинсах. Кремовой шапке с белым помпоном. Огромном клетчатом шарфе тех же оранжево-кремовых тонов. На запястье красовался широкий черный браслет из паракорда. Он чувствовал себя немного глупо – слишком ярко, слишком по-детски? – но надеялся, что Сынмину понравится. И тут он его увидел. Сынмин шел неспешным, уверенным шагом от остановки. Он был одет… безупречно для осеннего парка: длинное, строгое серое пальто из тонкой шерсти, подпоясанное на талии. Черный свитер с высоким воротом под горло. Такого же цвета прямые джинсы. Темно-бордовый шарф с едва заметным рубчиком, аккуратно повязанный. На руках – тонкие кожаные перчатки темно-коричневого цвета. На нем не было никаких видимых украшений, только часы с черным кожаным ремешком на запястье. Он выглядел сдержанно, элегантно и… чертовски привлекательно. Джисон почувствовал, как замирает сердце. – Привет, – Сынмин остановился перед ним. Его взгляд скользнул по оранжевой куртке, шапке с помпоном. В его глазах не было насмешки, только… легкое любопытство? – Ты… яркий. Как сигнальный фонарь. Джисон засмеялся, смущенно. – Чтобы ты не потерялся! – Маловероятно, – Сынмин протянул руку в перчатке. Не для рукопожатия. Он просто взял конец Джисонового шарфа и поправил его складки. – Пойдем погреемся? Я видел кофейню за тем углом. Его прикосновение, даже через перчатку и шарф, снова заставило Джисона вздрогнуть. Сынмин так легко брал на себя инициативу в тактильном контакте! Джисон кивнул, и они пошли по аллее, усыпанной золотыми листьями. Сынмин шел близко, их плечи иногда касались. Джисон украдкой смотрел на его профиль, на аккуратную линию скулы, на темные ресницы. Он чувствовал себя как на американских горках – восторг смешивался с легкой паникой. В кофейне у озера пахло корицей, тыквой и свежесваренным кофе. Сынмин заказал американо и кусочек тыквенного чизкейка. Джисон, после секундного колебания – карамельный латте с огромной шапкой взбитых сливок и два пончика: один с шоколадной глазурью и посыпкой, другой – с розовой и кокосовой стружкой. – Не боишься диабета? – спросил Сынмин, глядя на гору сладкого. – Живем один раз. – парировал Джисон, откусывая шоколадный пончик. Сахарный восторг разлился по телу. – Очуметь, ты должен это попробовать! – Он протянул Сынмину пончик, не думая. – Он божественный! Сынмин посмотрел на откусанный кусок, потом на сияющее лицо Джисона. Он медленно наклонился… и откусил крошечный кусочек прямо с того места, где только что был рот Джисона. Его губы слегка коснулись пальцев Джисона, державших пончик. – М-м, – промычал Сынмин, прожевывая. – Слишком сладко. Но… приемлемо. – Он вытер рот бумажной салфеткой с королевской невозмутимостью, в то время как Джисон застыл с пончиком в руке, чувствуя, как горит место, которого коснулись губы Сынмина. *Он откусил прямо от моего пончика! Прямо там, где я…* Они нашли свободную скамейку с видом на озеро. Сынмин сидел прямо, пил свой американо маленькими глотками. Джисон болтал о чем-то – о колледже, о новой игре Хёнджина, о том, как красиво осенью в парке. Сынмин слушал, изредка вставляя короткие реплики или кивая. Иногда он поправлял Джисону шапку, которая съезжала набок, или касался его руки в толстой рукавице (Джисон забыл свои модные кожаные перчатки дома), чтобы указать на особенно красивый клен. Каждое прикосновение было легким, уверенным и заставляло Джисона терять нить мысли. Он чувствовал себя как подопытный кролик, но в хорошем смысле. Сынмин допил кофе. – Мне нужен ещё один кофе. Ты будешь? – спросил он, вставая. Джисон, с набитым розовым пончиком ртом, только покачал головой. Сынмин кивнул и направился обратно к кофейне. Джисон откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза, наслаждаясь сладостью во рту, осенним солнцем и невероятным фактом: он на свидании! С Ким Сынмином! Который ему нравится! И который, кажется, тоже… – Эй, красавчик! Джисон открыл глаза. Перед ним стоял парень. Лет тридцати, в кричащей дорогой куртке, с нагловатой улыбкой. От него пахло дорогим парфюмом и… алкоголем? – Один скучаешь? – парень ухмыльнулся, усевшись на скамейку слишком близко. – Холодно тут как-то. Может, согреемся вместе? Я тут неподалеку живу… Джисон нахмурился, отодвинулся. – Нет, спасибо. Я не один. Жду… друга. – Друга? – Парень фыркнул. – Выглядишь так, будто ждешь чего-то повеселее. – Его рука потянулась, чтобы похлопать Джисона по колену. – Не стесняйся, красавик. Я хорошо обеспечу… – Руки убери, – Джисон резко встал, отстраняясь. Его сердце заколотилось от неприязни и легкой паники. – Я сказал, не интересно. Наглость в глазах парня сменилась раздражением. – Ого, какой строптивый! – Он тоже встал, приближаясь. – Думаешь, твой «друг» тебя стоит? Выглядишь дешево в этом оранжевом мешке. – Его рука снова потянулась, на этот раз попытаться схватить Джисона за подбородок. – А вот личико ничего… – Руку убрал. Голос прозвучал не громко, но с такой ледяной, режущей сталью интонацией, что и Джисон, и нахал вздрогнули. Ким Сынмин стоял в двух шагах. В одной руке у него был стаканчик с кофе, в другой – бумажный пакет (видимо, с тем самым чизкейком). Его лицо было каменным. Абсолютно бесстрастным. Но глаза… глаза горели холодным, опасным огнем. В них не было ни тени привычной сдержанности или усталости. Только абсолютная, безжалостная ясность и… презрение. Нахал на мгновение опешил, но быстро оправился. – А это кто? Тот самый «друг»? – Он презрительно окинул Сынмина взглядом. – Ну и парочка… – Если ты не исчезнешь в течение следующих трех секунд, – голос Сынмина был тихим, но каждое слово падало, как ледяная глыба, – я позвоню в полицию и сообщу о домогательствах и попытке нападения на несовершеннолетнего. – Он бросил взгляд на Джисона. – Тебе ведь еще нет восемнадцати, верно? – Джисон, ошеломленный, машинально кивнул. Сынмин вернул ледяной взгляд на хама. – А также рекомендую тебе записаться к психиатру. Навязчивые домогательства к незнакомым людям в парке – тревожный симптом. Уверен, у них есть скидки для таких, как ты. Лицо нахала побагровело от злости и унижения. – Ты!.. Да как ты смеешь!.. – Три, – четко произнес Сынмин, доставая телефон. – Два… Парень плюнул на землю рядом с ногами Сынмина. – Чокнутые ублюдки! – прошипел он и, шаркая ногами, быстрым шагом удалился по аллее. Джисон стоял, не в силах пошевелиться. Он смотрел на Сынмина, как на пришельца. Этот холодный, язвительный, беспощадный человек… это был его Сынмин? Тот самый сдержанный фармацевт? Его ноги слегка дрожали. Сынмин убрал телефон. Он подошел к Джисону, и его лицо мгновенно изменилось. Лед растаял, сменившись глубокой, искренней озабоченностью. Он положил кофе и пакет на скамейку и взял Джисона за плечи, внимательно вглядываясь в его лицо. – Ты в порядке? – его голос снова стал привычным – ровным, но теперь в нем звучало тепло и беспокойство. – Он тебя не задел? Не испугал сильно? Джисон сглотнул. Он все еще был в легком шоке. – Я… я в порядке, – прошептал он. – Просто… ничего. Забудь. Какой-то придурок. Сынмин внимательно посмотрел на него, словно проверяя на искренность. Потом кивнул, но напряжение в его глазах не исчезло. – Хорошо. Тогда пойдем отсюда. – Он взял свой кофе и пакет, жестом предложив Джисону идти рядом. Его шаг был быстрее обычного. Они шли молча, оставив кофейню и озеро позади. Джисон украдкой поглядывал на Сынмина. Тот шел, глядя прямо перед собой, его челюсть была слегка напряжена. Джисон все переигрывал в голове: этот ледяной голос, эти слова… Он защищал его. Жестко. Бескомпромиссно. Это было… страшно и невероятно притягательно одновременно.

***

Они шли по вечерним улицам, оставив неприятную встречу у озера позади. Джисон, хоть и немного взволнованный произошедшим, постепенно оттаивал под теплым светом фонарей и спокойном присутствии Сынмина рядом. Тот шел молча, но его плечо иногда намеренно касалось плеча Джисона – легкое, успокаивающее давление. Джисон доедал второй пончик (розовый с кокосом), уже почти забыв о нахале, погруженный в сладость и странное чувство защищенности рядом с этим обычно таким сдержанным человеком, который мог превратиться в ледяного защитника. Сынмин же казался задумчивым. Он смотрел не на огни города, а куда-то вдаль или себе под ноги, его профиль в свете фонарей был сосредоточенным, почти суровым. Джисон ловил себя на мысли, что Сынмин будто бы "не здесь" полностью, погружен в свои размышления. Он не решался нарушить это молчание, просто шел рядом, доедая свой пончик. Вдруг его взгляд уловил что-то яркое и манящее впереди, на другой стороне улицы. Это была не пекарня, а маленький, уютный магазинчик под вывеской «Лавка Чудес». В витрине горели гирлянды, переливаясь всеми цветами радуги, а внутри, как в калейдоскопе, мелькали фигурки зверей, блестящие шары, забавные колпачки и другие безделушки. Джисона осенило: *Сувенир! На память об этом дне. Об их первом свидании.* Сердце ёкнуло от предвкушения. – Ой, Сынмин, смотри! – Джисон тронул его за рукав, указывая на магазинчик. Он вытер пальцы о салфетку, его лицо озарилось восторгом. – Там так классно! Давай заглянем? Я хочу… эээ… глянуть, нет ли чего интересного. На память! – Он уже сделал шаг вперед, к пешеходному переходу, его мысли вихрем крутились вокруг милых безделушек, которые могли бы стать их маленьким общим секретом. Сильная, уверенная рука схватила его за локоть и резко, но не грубо, потянула назад, развернув к себе. Джисон вздрогнул от неожиданности, крошка пончика застряла у него в горле. Он поднял глаза на Сынмина. – Сынмин? Что... – он не успел договорить. Сынмин, не выпуская его локтя, шагнул вперед, сократив расстояние до нуля. Его свободная рука легла Джисону на щеку, ладонь теплая даже через тонкую кожу перчатки. Он слегка приподнял лицо Джисона. И прежде чем тот успел осознать, что происходит, губы Сынмина прикоснулись к его губам. Джисон замер. Весь мир остановился. Его глаза широко распахнулись, дыхание застряло в груди. Это было… неожиданно. Твердо. Кратко. Губы Сынмина были прохладными от вечера, но невероятно мягкими. Они коснулись его с легким, почти исследовательским давлением. Джисон не успел ни ответить, ни отпрянуть – он просто ощущал. Тепло. Мягкость. Легкий, едва уловимый сладковатый привкус кофе на губах Сынмина. Сынмин отстранился всего на сантиметр. Его темные глаза, такие близкие, смотрели не в глаза Джисона, а ниже – на его губы. Взгляд был сосредоточенным, изучающим. Джисон все еще не дышал, завороженный этим взглядом и жжением на собственных губах. Он видел, как Сынмин слегка наклонил голову. Большой палец в перчатке мягко коснулся его нижней губы, чуть ниже уголка рта. И затем Сынмин наклонился снова, совсем чуть-чуть. Быстро, почти незаметно, кончиком языка он слизнул что-то крошечное с губы Джисона – сахарную крошку от пончика. Джисон почувствовал это легкое, влажное прикосновение языка. Электрический разряд пробежал по его коже. Он невольно ахнул, наконец вдохнув воздух. Сынмин выпрямился. Его лицо было все так же спокойно, но в глубине глаз, казалось, вспыхнула и тут же погасла искорка чего-то… смущенного? Он не отпускал локтя Джисона. – Ты туда хотел? – спросил он, его голос звучал чуть хрипловато, но ровно. Он кивнул в сторону «Лавки Чудес». – Идем. Он отпустил локоть, развернулся и пошел к переходу, как будто ничего не произошло. Как будто он не целовал Джисона и не слизывал с его губ крошку посреди тротуара! Джисон стоял, как парализованный. Его губы горели, а место, которого коснулся язык Сынмина, пылало. Он машинально провел языком по нижней губе, пытаясь поймать остатки того странного, сладко-электрического ощущения. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он видел только спину Сынмина, уже подходящего к яркой витрине «Лавки Чудес». – Эй! – выдохнул Джисон, спотыкаясь, и бросился догонять. – Сынмин! Подожди! Он догнал его у двери магазина. Сынмин уже держал дверь, пропуская выходящую пару с пакетиком. Он посмотрел на Джисона, и в разноцветном свете гирлянд из витрины Джисон ясно увидел то, что Сынмин пытался скрыть, отвернувшись и зарывшись носом в шарф: яркий, предательский румянец, заливший кончики его ушей и сползающий на шею. Даже в пестром свете это было очевидно. Джисон остановился, глядя на него. Широкая, счастливая, немного озорная улыбка медленно растянула его губы. Понимание обрушилось на него: его камень, его невозмутимый Сынмин… был смущен! Его поступок был смелым, но реакция выдавала его с потрахами. – Да, – сказал Джисон, шагая вперед и нагло проскальзывая в дверь магазина первым, прямо мимо все еще слегка отведшего взгляд Сынмина. Он оглянулся, поймав его смущенный, но уже смягченный теплом взгляд. – Я хочу самый глупый сувенир на свете. Чтобы ты потом на него смотрел и вспоминал, как… – он загадочно улыбнулся, – как ты тут слизывал крошки. Идем! И он шагнул навстречу волшебному хаосу «Лавки Чудес», чувствуя, как по его спине скользит теплый, облегченный и немного смущенный взгляд человека, который только что впервые его поцеловал. И чей язык, слизывающий сахарную крошку, стал самым неожиданным и самым сладким воспоминанием этого невероятного свидания. Его камень оказался не просто теплым внутри – он был способен на внезапные, ошеломляющие и безумно притягательные поступки.