Мысли о тебе

Странно спустя почти три года осознавать, что во всем всегда был виноват я. В том, что наши отношения с тобой испортились, в целом каждый раз, когда они портились, всегда был виноват я. В том, какие отношения у нас были с Чимином, тоже был виноват я, в том, как больно было ему, тоже я. В какой-то момент я чуть не сошел с ума от мысли, что все почти окружающие меня люди так или иначе страдают из-за меня же и моего эгоизма.

Я никогда не любил Чимина, но очень пытался. Правда пытался.

Не зря говорят, что насильно мил не будешь. Правда не будешь. Он был мне дорог, я даже любил его… просто по-своему. Чимин был красивым, харизматичным и тем еще манипулятором, хорошо знал, что сказать и сделать, как и где нужно на меня надавить, чтобы я сдался и согласился, что бы он ни предлагал. Соён называет это «красным флагом», а я… я не знаю. Я не злюсь на него.

Знаешь, почему не злюсь?

Потому что никогда не делал ничего с плохими намерениями. Точнее, нет, даже если некоторые его поступки и можно назвать манипуляцией, что плохо, в итоге все, чего он хотел, это чтобы хорошо было мне. Он не поступал плохо со мной, но поступал плохо по отношению к себе. Я не знаю, как сильно нужно не любить себя, чтобы каждый раз так жестоко обращаться с собственными чувствами. Наверное, он и правда верил в то, что сможет вытянуть нас на одной своей любви. У него не получилось, и итогом стало только его разбитое сердце, в чем тоже виноват я.

Я так сильно виноват перед ним.

Он был глупым, хорошо знал меня и умел мастерски давить и добиваться нужных ему ответов ради того, чтобы я просто оставался рядом с ним. Меня, наверное, и правда никто никогда так сильно, как он, не любил. Странно это осознавать.

Какая же любовь все-таки херня жестокая штука: мы не выбираем, в кого влюбляться, и взаимные чувства — воля случая, а в остальном — страдания, одиночество и тупые попытки это одиночество заглушить. Я пытался по-своему, Чимин — тоже по-своему. Его методы неправильные с точки зрения морали, но мне все равно больше кажется, что они были неправильными по отношению к нему самому. Он искренне хотел, чтобы я выбрал себя или его, но только не тебя. Так сильно хотел, что просто переступил через себя и собственные чувства. Не хочу думать о том, что ему было даже больнее, чем мне, но при этом не могу перестать об этом думать.

Я же был его практически весь. Только сердцем — нет.

А это ведь самое главное.

И оно, вот же ирония, все еще в твоих руках. Совсем тебе ненужное.

2027.01.21

Ким Тэхён

Запись №32 Я не пошел на твой выпускной из магистратуры потому, что Чимин заболел. Ты знаешь. Он правда ужасно заболел. Так кашлял и температурил, что мне было банально страшно засыпать ночью, потому что я думал, что он может угореть, хоть врачи и успокаивали, что все нормально. Я вызывал их дважды. Это был не первый раз, когда я осознанно сделал выбор не в твою пользу, но все же… Жалею ли я? Нет. Я был тогда нужен Чимину и оставался рядом. Мне хотелось, чтобы у нас правда что-то да получилось, потому что перспектива безответно любить тебя всю жизнь ужасно меня пугала. Но мне всегда стыдно вспоминать эту историю. Ты был один на своем выпускном, да? Прости меня, я должен был прийти. И одновременно не должен был. Я не знаю, какой выбор верный, Чонгук. Что я должен был сделать? 2022.08.04

Прости, хён

У Чимина температура снова поднимается

Он лежит пластом

Я не могу его оставить

Я не приду

Прости, правда

jeon.jungkook Все в порядке Я понимаю Передавай ему мои пожелания скорейшего выздоровления! Было ли это пожелание искренним? Тэхён устало тапает два раза по последнему сообщению, оставляя на нем бездушный лайк, и, заблокировав телефон, тут же отбрасывает его в сторону. Заглядывает Чимину в лицо. Тот лежит головой на коленях Тэхёна с нездоровым румянцем на щеках и хрипло дышит. Когда кашляет, мокрота отходит с такой силой, что страшно, что с ней отойдут еще и легкие в иной мир. — Ты как? — Кончики пальцев невесомо разглаживают липкие и влажные от пота пряди волос на лбу, ощупывают раскаленную кожу. И правда все-таки снова поднялась температура. Чимин морщится от вопроса и приоткрывает один глаз, чтобы тут же закрыть его и вовсе перевернуться на бок. Нос его упирается в коленку Тэхёна, а вздох получается очень тяжелым и снова хриплым. — Нормально, — нагло врет. — Ты можешь спокойно пойти на эту свою… — скомкано бормочет, в противовес своим словам прижимаясь ближе. — Не сдохну же я, в конце концов. Мне не пять лет, да и… Честное слово, он сам себе противоречит. Тэхён хмыкает, оставив его незаконченную реплику без ответа, и все-таки кладет ладонь на горячий лоб, снова переводя взгляд на экран ноутбука перед ними. Сериал они включили больше для фона, чтобы было, в случае чего, чем занять мысли. В задницу упирается щель между двумя кроватями — надо бы пересесть левее, а то у Чимина уже ноги свисают. Кровати они еще пару месяцев назад сдвинули в одну, что было не слишком удобно, потому что, если приходил комендант, приходилось оперативно раздвигать, а он приходил часто с учетом того, что на каникулы в общаге почти никого не осталось — Тэхён с Чимином были категорически против возвращения в родные пенаты. Хотя на случай, если они не успеют раздвинуть, всегда была отмазка, что очень захотелось посмотреть сериалов, потом раздвинем. Пока, впрочем, ни разу не палили. Чимин двигается вслед за ним с таким усталым и несчастным вздохом, что становится даже смешно, а потом ложится обратно на колени головой поперек обеих кроватей и, кажется, совсем не вникает в сюжет сериала, который сам, в общем-то, ужасно хотел посмотреть. Ладонь его, тоже горячая, обвивается пальцами вокруг запястья Тэхёна и забирает его себе в плен. После того разговора… Чимин в целом открыл в себе какую-то прям неизведанную тягу к прикосновениям. Нет, он всегда таким был, но сейчас… Возможно, просто дело в том, что теперь Тэхён всегда задумывался о том, что именно вкладывает Чимин в свои прикосновения. Они у него были разные, но всегда нежные и осторожные. В первое время даже боязливые, а сейчас либо ему настолько плохо, что наплевать, либо реально осмелел. Все, что Чимин делает, это просто медленно перебирает пальцы Тэхёна, слабо сжимая и поглаживая подушечки по какому-то замкнутому кругу. Это даже немного щекотно. И мило. — Я уже сказал, что не пойду, — Тэхён решает все-таки ответить. У Чимина немного расслабляются плечи. — Хён пожелал тебе скорейшего выздоровления. — Можешь передать ему мое скорейшее спасибо, — бормотание. — Тьфу, блин, точнее нежнейшее. Чистейшее, отвседушнейшее, — продолжает скомкано бормотать. Да нет уж… Что бы Тэхён Чонгуку ни передал, все будет выглядеть как сарказм, хоть Чимин и не шутил, когда говорил о том, что теперь ни слова против Чонгука не скажет. И вообще подружиться с ним попытается. Пока просто повода не выдавалось пообщаться. Свободная рука снова тянется ко лбу и ощупывает. Ее Чимин сначала как будто тоже хочет забрать в плен, а потом передумывает и просто переворачивается обратно на спину. Тэхён заглядывает ему в лицо сверху вниз: — Плохо? — Ты очень тактильный. Внезапно. Тэхён вопросительно выгибает бровь, молча прося немного прояснить контекст, а Чимин ничего не говорит. Тяжело поднимает и опускает веки, как будто изо всех сил борясь со сном, а потом морщится. Видимо, реально плохо. — Хочешь, свет выключу? — Ты очень тактильный, — снова бормочет. Бредит, что ли? — …просто, если полезть к тебе, ты начнешь драться и кусаться, но если перетерпеть и пробиться, то ты становишься очень ласковым. — Чимин вздыхает так, будто этот факт его очень расстраивает. — Ручным. — Я тебе животное, что ли? — Становится смешно. Кажись, реально бредит. — Да блин, — с досадой. — Не ручной. Я не это имел в виду. Я имел в виду, что ты становишься прям… правда очень ласковым. Ты знаешь, что вероятность уговорить тебя скипнуть пары вырастет, если во время уговоров держать тебя за руку? Я не шучу. Ты просто становишься мягче и сговорчивее, если тебя касаться. И все. Это твой язык любви. — Какой еще язык любви? — Ну… языки любви... — Чимин вяло ворочает языком, впрочем, не выпуская ладонь Тэхёна из своей. — Разные есть: подарки, комплименты, че там еще? Время, помощь. У тебя — прикосновения. Это то, как ты выражаешь свою любовь, и то, как тебе нравится ее получать. — Замолкает на пару секунд. — Ты очень тактильный. И тебе нравится, когда касаются тебя, даже если сначала ты ужасно сопротивляешься. А мама говорила, что он скорее руки отгрызет, чем позволит себя обнять. Тэхён хмыкает, покачав головой. Чуть ерзает, устраиваясь поудобнее, потом тянется к градуснику на тумбочке. Чимин, кажется, от этого морщится, вынужденный приподнять голову. — Не двигайся, — Тэхён прислоняет ко лбу градусник, нажимает кнопочку. Тот пикает, показывая досадное 39.1. Жутко вообще видеть такую температуру. Тэхён со вздохом снова тянется к тумбочке. Там у него сразу приготовленная бутылка теплой воды, жаропонижающее и мокрые тряпочки на самый худой конец. Чимин давит затылком на бедра, сопротивляясь изо всех сил. — Тш-ш, — шипит еще, скуксившись, — прекрати ерзать, башка раскалывается. — Ты сейчас сдохнешь, если не выпьешь жаропонижающее. — Зато у тебя на руках. — У тебя идиотские шутки. Чимин шкодливо растягивает губы в улыбке и снова принимается сжимать и поглаживать подушечки пальцев. Выглядит даже умиротворенным. Тэхён со вздохом откидывается на изголовье кровати, вперив взгляд в потолок. Свободная рука сама тянется к раскаленному лбу, осторожно оглаживает, расправляет пряди. Становится немного спокойнее. Он… не пошел к Чонгуку на выпускной. От этого странно в груди, тесно, противно. Как будто его оставили без выбора. Не мог бросить Чимина, но так… так чертовски хотелось пойти. Грустно думать о том, что Чонгук там один. Чимин отвлекает от мыслей прикосновением к запястью. Все-таки и вторую руку забирает в плен. — Говорю же, тактильный. Тобой невозможно просто манипулировать, дурак. Тяжелый вздох. Тэхён чуть встряхивает головой, смахнув отросшие кудри с глаз, потом нависает над Чимином, с наигранной хмуростью заглядывая ему в лицо: — Выходит, сети вокруг меня плетешь, Мориарти? Чимин хмыкает. Освобождает одну руку из плена, чтобы просто обхватить вторую обеими ладонями и прижать ее к своим губам. — У меня тоже — прикосновения, — тихо признается, зажмурившись. Ну и как можно было оставить его в таком состоянии и куда-либо уйти?.. Лежит чушь всякую несет. Скоро, возможно, и про НЛО начнет говорить, и призраков видеть, и фиксиков, и смурфиков, и феечек Винкс… — Ты бредишь, — Тэхён говорит ласково. С легкой смешинкой. И иронией над собой. И как он оказался в этой ситуации? Как будто заложник. Как будто сам виноват. Как будто и не сопротивляется, хоть и хочется. Как там Чонгук? И когда этот кошмар закончится? Реально по ночам страшно засыпать. Тэхён хмуро разглядывает лицо Чимина, пытаясь прикинуть, что такого можно ему сказать, чтобы он позволил хотя бы добраться до тумбочки без войны и выпил таблетки? Вдруг и правда помрет сейчас у Тэхёна на руках? — Давай сюда свои таблетки, — Чимин, видимо, уже научился читать мысли, — а то ощущение, будто я в аду оказался. Еще пара минут, и мне всякие черти начнут мерещиться. — Все его бормотание сопровождается возней, с которой он приподнимается с колен Тэхёна, позволяя ему добраться до тумбочки и торопливо схватиться за блистеры с таблетками. Врачи наказали пить все строго по часам, и надо было вообще минут десять назад его начать пичкать новой порцией лекарств, но что-то как-то не задалось… — Ты сам сейчас на черта похож: красный и лохматый. Тэхён возвращается обратно и помогает приподняться, придерживая этого больного и бормочущего за плечо. — Ну извините, — Чимин чуть не давится водой, вскинув недовольный взгляд. — Я не такой писаный красавец, как ты. — Неправда. Еще какой красавец. Пей.— Тэхён ласково улыбается, придерживая стакан. Когда все таблетки выпиты по расписанию, на лбу устраивается предварительно смоченная тряпочка, Чимин возвращается обратно на колени и так тяжело выдыхает, будто у него по меньшей мере десять кредитов, в два раза больше детей и в три раза больше проектов на работе, которые нужно сдать в течение часа, а у него трубу в квартире прорвало. Тэхён хмыкает из-за собственных мыслей и начинает плавно водить прохладной тряпкой по раскаленной коже на лбу, щеках, спускается к шее в попытке остудить. Чимин ожидаемо морщится и дергается. Забавный. Потом и вовсе переворачивается набок, просто уткнувшись лицом Тэхёну в живот. Туда же ворчит: — Фу бля, это так мерзко. Не делай так больше, мне холодно. — У тебя такая высокая температура, что мне, честно, плевать, нравится тебе или нет. Придется потерпеть. Теперь мотает головой, плотнее вжимаясь лицом в толстовку: — Клянусь, я заражу тебя тебе назло, а потом буду так же тереть ледяной тряпкой и посмотрю, как ты будешь реагировать. Изверг. Тэхён повержено опускает руку ему на висок и поглаживает, пропуская влажные волосы сквозь пальцы. Вздыхает. — Все, ладно. Достал ворчать. Поспи. Хотя бы на это не огрызается — просто расслабляется, вцепившись в одну из рук Тэхёна клещом, видимо, в страхе, что тот снова возьмется за тряпку. Ее приходится прицельно кинуть на тумбочку, чтобы не мочить кровать. — Хочу, чтобы только я мог к тебе прикасаться. Тудум Плечи устало опускаются. Затылок упирается в стену, а у бедра снова вибрирует телефон, оповещая о новых сообщениях. jeon.jungkook *отправил фото* Твоими молитвами Встретимся, когда Чимин выздоровеет? На фотографии Чонгук не улыбается. Лицо у него серьезное, явно усталое из-за всей этой кутерьмы с защитой диссертации, сессией, выпускным и просто работой в целом, синяя мантия, шляпа магистра, университет на фоне, рядом с ним несколько отдаленно знакомых лиц, изредка мелькающих в историях Чонгука. Впрочем, это всегда репосты с отметками. Свои истории он выкладывал ужасно редко. Теперь… уже совсем все? Только работа и никакой учебы? Почему-то это совсем не кажется освобождением для него. Как будто дальше все равно будет так же плохо.

Конечно, хён

Тэхён чувствует себя ужасно. Ощущение такое, будто его пытаются разорвать. Запись №33 Если бы я выбрал тебя, как изменилась бы моя жизнь? 2022.11.03 Они встречались. Чимин и Тэхён. Было странно употреблять это слово в их отношении. В своей голове Тэхён всегда придумывал всевозможные эпитеты и выражения, чтобы описать их не «отношениями». Но все-таки для всех остальных они были «в отношениях». Странно. Не сказать, что что-то ужасно резко и сильно изменилось от того, что они вступили в отношения, потому что как минимум Чимин остался прежним: точно так же целовал, когда ему припирало, точно так же заботился, точно так же был другом в первую очередь. Ему можно было рассказать все. И все-таки что-то да изменилось. Отношение. Чимин не скрывал своих намерений, когда обнимал, когда его губы прижимались с поцелуями к шее, к плечам, к скулам. Реже он мог спрятать лицо в кудрях Тэхёна и так дышать, будто задохнется, если отодвинется. Он и правда чертовски Тэхёна любил. Совсем не скрывал. Его руки гладят, трогают, сжимают, обнимают, губы — целуют, отчего совсем не остается мыслей. Становится очень хорошо. Тэхён чуть-чуть подтягивает себя на подушках, придерживая Чимина за бедра, чтобы не свалился. Тот давно уже вылечился, а болен теперь как будто Тэхён. Не так болен, что температурит и кашляет, но говорить все-таки не может. Да и не до разговоров им. — Тэ, я хочу… Дрожь по коже. Тэхён моментально распахивает глаза, сталкиваясь с нависшим сверху черным внимательным взглядом Чимина, и сначала совсем не находит слов. Хотя рано или поздно они должны были до чего-то такого дойти, да? Раньше ограничивались обычным петтингом, все было в целом… нормально. Тэхён открывает рот, чтобы ответить, а потом хмурится и закрывает. Хотя он знал, что рано или поздно и дойдет до секса. Чимин же говорил, что хочет быть во всем первым у него. Было бы странно, если бы он не покусился и на девственность. — Ты так на меня посмотрел, будто я пистолет к твоему лбу приставил, — смеется Чимин и прислоняется губами к виску. — Расслабься, я предлагаю тебе себя, а не наоборот. Тэхён удивленно выгибает брови. Чимин тоже: — Ты че так реагируешь? — Я думал, ты захочешь наоборот. — А как же стереотипы о том, что тот, кто ниже — тот и пассив? — У Чимина звонкий смех и какие-то искры в глазах, когда он снова заглядывает в лицо сверху вниз: — Вебтуны, что ли, не читал? — А ты только вебтунами, что ли, руководствуешься? — раздраженно огрызается Тэхён и нервно зажевывает губу. Как вообще он должен реагировать? Становится слишком неспокойно. Чимин, наверное, это чувствует, раз снова забирает в плен ладони и прижимает к своему сердцу. Оно у него так колотится в груди, что спокойнее совсем не становится. — Тэхён, мне просто все равно, в какой позиции заниматься с тобой сексом. Какого черта он вообще это вслух озвучивает?! Шея как будто идет пятнами от смущения, а Чимин вообще не смущается. Тэхён даже не уверен, что есть хоть что-то, что могло заставить его покраснеть. Он еще и улыбается и так внимательно следит за сменяющимися на лице эмоциями, что становится вдвойне неловко. И почему каждый человек в жизни Тэхёна изо всех сил старается прочитать все его мысли и чувства? — Если не хочешь, я не заставляю, — добавляет совсем спокойно Чимин, наконец-то выпуская руки из плена. Слезает с колен, садится рядом, но не касается. Всегда так делает, когда хочет, чтобы Тэхён решил совсем сам. Чтобы никакие успокаивающие факторы не могли повлиять на него. Становится неприятно и холодно. Туго стягивает штанами еще не опавшее возбуждение, а мысли — сомнениями. Не то чтобы ему не хочется — скорее, как раз наоборот. Просто… просто это Чимин. Все еще не Чонгук. Это все еще неправильно, даже если Чимин уже сотню раз повторил, что ему плевать, кого Тэхён там любит или не. И они в отношениях. В о т н о ш е н и я х. Они вообще могут все. — Дело не в том, что я не хочу, — начинает издалека, подняв задумчивый взгляд к потолку. Белый, скучный и непримечательный. — Мне стремно, если ты будешь в нижней позиции. Я не умею, Чимин. У меня вообще-то никогда никого не было. — Где логика в твоих словах? — Тот кажется совершенно обескураженным. Тэхён ведет плечом: — Это ответственность, — отворачивается, вздохнув. — Не сделать тебе больно, не сорваться, не поранить. Не погнаться только за собственным удовольствием. — Тебе реально легче доверить мне себя, чем наоборот? В какой-то мере он уже это сделал. — Да. На плечо ложится его теплая маленькая ладонь. Чуть тормошит. Приходится перевернуться обратно на спину. Чимин заглядывает сверху, все еще искренне изумленный: — Вообще на хрен никогда не смогу понять ход твоих мыслей. — Почему? — Ты прикалываешься? — он иронично выгибает бровь. — Для людей обыкновенных быть принимающим равно быть более уязвимым. Такое просто так кому попало не доверят. Для меня это даже… почти признание, наверное. То есть я как будто в буквальном смысле стал бы твоим. А тебе страшно наоборот. Жуткий ты человек. Тэхён хмыкает. Сжимает за запястье ладонь Чимина, хочет убрать с плеча, но зачем-то в итоге оставляет и просто держит. И правда как будто легче становится. И зачем он сомневается? В отношениях же. — Мне просто все равно. — Зря он, наверное, это говорит: у Чимина напрягаются плечи. — Я не чувствую это, как ты, но если выбирать из двух, то легче довериться тебе, потому что меньше всего мне хочется испортить тебе воспоминания о первом сексе болью. И я знаю, что ты… не сделаешь больно мне. — Ой, заткнись. Мне вообще расхотелось. Умеешь же ты похоронить одними словами. Телефон вибрирует у бедра. Чимин цепляет его, мельком мазнув по экрану взглядом, и замирает. Пальцы его так крепко вжимаются в корпус, что сразу становится понятно, кто написал. Никаких сомнений. Тэхён наблюдает за ним из-под ресниц, расслабленно растекшись по кровати, и мысленно гадает: отдаст или придумает причину отвлечь? Отдает. Явно нехотя и тут же отвернувшись, как будто меньше всего хочет видеть реакцию Тэхёна. Немного режет глаза от яркого света экрана, привычно подскакивает сердце к горлу на короткое мгновение. jeon.jungkook Не хочешь встретиться сегодня? У меня завершился проект, поэтому сегодня я планирую избежать празднования :) Тяжело. Тэхён отбрасывает телефон в сторону, спрятав лицо в ладонях. Рядом Чимин, и он, наверное, уже десять раз решил, что Тэхён его сейчас бросит и ускачет гулять с Чонгуком. Становится противно от себя, потому что ему хочется. Очень хочется. Оказывается, еще меньше ему хочется делать больно другим. Возможно, это его самая главная ошибка. Экран снова загорается, но пропадают уже баннеры с уведомлениями о новых сообщениях. Вводится пароль, поисковая строчка в Safari издевательски пустая. Тэхён себя тоже таким ощущает. — Ты куда? — Чимин спрашивает нехотя, стоит только Тэхёну со вздохом поднять себя с кровати. Он оборачивается через плечо, неловко поджав губы. Потом кивает головой на дверь: — Пойду в душ, погуглю, как ко всему этому готовиться. — Че? — Чимин подбирается на кровати, вылупившись во все глаза. — Ниче, — закатывает свои — Тэхён, неуютно передернув плечами. — Жди. Расчехляй смазку, презервативы. Не пизди, что у тебя нет, я не поверю. Чимин удивленно распахивает рот, но слов, кажется, не находит. Выглядит… забавно. Как будто меньше всего ожидал, что Тэхён выберет его. Противно. Опять от себя. Он и правда всегда бежит за Чонгуком по первому его зову, да? Как отвратительно. — Ты уверен? — Да. Больше Чимин ничего не спрашивает. Тэхён потом каждый раз, когда вспоминает этот день, думает, что тогда его действительно любили. Во всех доступных смыслах, но в первую очередь — физически. Чимин и правда умел показать все свои чувства одними только прикосновениями. Запись №34 Знаешь, почему мне было хорошо? Потому что у Чимина получилось меня убедить в том, что я должен думать о себе. Что мои поступки должны определяться мной, моими желаниями, моим комфортом, а не тобой. Что я не должен скакать к тебе по любому твоему первому зову. Знаешь, что было плохо? Что ни он, ни я не понимали, что это и были мои собственные желания. Я хотел быть ближе к тебе, а Чимин видел в этом слепое обожание. Возможно, в какой-то мере это оно и было. Только потом я стал руководствоваться самим Чимином. Что сделать, чтобы не ранить его? Как поступить правильнее, если мы в отношениях? Что сказать, как повернуться, как отреагировать, с какой силой сжать руку в ответ, как поцеловать, как обнять и прочее, прочее, прочее. Это были не мои собственные желания — их я просто закапывал глубже, и мне было хорошо, потому что я не расстраивался от того, что они не будут исполнены, и все. В этом заключался секрет счастья. Если не думать о том, что желаемое недостижимо, почти даже не болит. А с тобой начинало болеть. Ты видел это, я знаю. Возможно, ты как никто другой чувствовал, как мне на самом деле плохо. 2023.02.11 — Соён в следующем году поступает, — у Чонгука тихий, задумчивый голос и красный кончик носа, запрятанный в шарф. Тэхён моргает, сбрасывая с ресниц желание его согреть. Очень хочется. До дрожи. Отворачивается к морю. То серое, буквально стальное, наверное, жутко холодное, а пена кажется россыпью снежинок, набегающих на берег и тающих на нем. Небо, такое же серое, сливается у моря с линией горизонта, холодит легкие морозным воздухом. Почему-то страшно хочется зайти в воду и окоченеть. — Уже решила куда? У нее с Чонгуком наконец-то стали теплеть отношения, отчего он стал гораздо более умиротворенным. Это приятно. Соён по телефону все равно часто на него жалуется, но теперь ее жалобы больше похожи на какую-то пока не слишком умелую заботу. Мама говорит, что она чаще стала ночевать именно у себя дома. Так, наверное, ощущается взросление и возвращение к истокам. — Рассматривает дизайн. — Это ее не Арин, случайно, надоумила? — Тэхён понимающе улыбается. — «Пошли в один университет, онни», — чуть кривится, воскрешая в памяти случайно выхваченную из их диалога фразу. Чонгук пожимает плечами: — Она в целом всегда увлекалась рисованием. Может, и хорошо, что в итоге на связанную с ним специальность пойдет. Надо было отправить ее раньше на курсы, а не только в этом году. Опять он… не о себе думает. Тэхён кладет Чонгуку ладонь на плечо и чуть сжимает. — Прекрати, — просит, сморщив нос, — если бы хотела ходить на курсы, уже давно выпросила бы их у родителей. — Она могла постесняться. — Соён-то? — Тэхён коротко хохочет. — Уж что-что, а стесняться она бы точно не стала. Ты просто не видел, какие она методы изобретала, чтобы выпросить себе новую игрушку. — Игрушки — не курсы. Да и она младше была. Бесполезный спор. Тэхён, откинувшись спиной на лавку и вытянув перед собой ноги, глупо пялится на ободранные носки кроссовок: — Хватит корить себя за то, что ты не сделал. Бесполезная трата времени. Если уж так хочешь подумать о Соён, то лучше подумай о том, что можешь сделать для нее сейчас. — Пауза. — Но лучше — о себе, хён. — Да у меня-то все хорошо. Ну конечно. У Чонгука вообще всегда все хорошо. Тэхён косит на него взгляд украдкой и замирает на линии поджатых губ, опущенных уголков. Разве человек, у которого все хорошо, не будет улыбаться? Чонгук как будто стал еще реже именно Тэхёну. Как будто отдаляется. Или это Тэхён отдаляется. Телефон жужжит. Jim.in_the_Park ты где? комендант приперся и увидел кровати лол оказывается, мы могли не очковать он просто попросил не расцарапать пол

Я тебе говорил, что так можно

Это ты очкошник

Я с хёном на Кваналли

Jim.in_the_Park оу сильно передавай привет ◝(ᵔᗜᵔ)◜ на ужин у нас кстати только твои китайские слезы и мои немецкие рцгательства так что зайди пж в магазин перед тем как вернешься

Хорошо

Нормально у меня все с китайским

Jim.in_the_Park ха так ты еще не в курсе, что тебе передали справочку о задолженности?

Че

Какую справочку?

Я все сдал

Jim.in_the_Park а как напрягся-то (˶ᵔ ᵕ ᵔ˶) расслабь булки я пошутил

Придурок

Чимин какое-то время молчит и больше ничего не пишет. Лайкает последнее сообщение, кажется, не намереваясь продолжать диалог. Тэхён уже почти убирает телефон обратно в карман. Тот снова вибрирует. Jim.in_the_Park а когда ты вернешься? Почему-то тянет улыбаться.

Скоро

— Чимин? — Чонгук любопытно выгибает брови, чуть склоняясь к телефону, но, впрочем, в экран не заглядывает — в глаза смотрит: — Такой довольный сразу. Звучит он при этом не очень довольно. Скорее отстраненно. Тэхён кусает губу, снова опустив взгляд к экрану. Чимин там засылает рассыпающие конфетти смайлики. Дурак. — Да, — кивает, — привет тебе передает. Он вообще всегда его передает в эти редкие встречи с Чонгуком в городе. Забавно то, что Чонгук никогда не передает их в ответ — только задумчиво хмурится или вовсе отворачивается. Сейчас — ни то ни другое: в глаза смотрит, чуть придвинувшись, потом, кажется, — на кудряшки. Они у Тэхёна к лету всегда начинают виться сильнее, а к зиме — слабее. Чем больше соли и влажности, тем крупнее кольца. Чимину нравится перебирать их пальцами, а Чонгуку как будто больше совсем нет. Сердце из-за этого болит. Каждый раз, когда они встречаются, так болит, что приходится сжимать зубы и молчать. Оно больше никогда не болит, а когда так рядом с ним — хоть навзрыд. Тэхён устал. — Домой зовет? — понимающе усмехается Чонгук. — Нет, просто поинтересовался, когда я приду. — Ревнует, — со знанием дела. Конечно ревнует. Чонгук вообще единственный, к кому Тэхёна можно ревновать. Он же… он же влюблен. В Чонгука. Все еще. — Нет, — Тэхён качает головой, позволив кудрям непослушно разметаться на ветру, — не ревнует. Но бдит. Ты ему все еще не нравишься. — Это взаимно. Это впервые, когда Чонгук озвучивает это вслух. Тудум — Почему? — Тоже ревную, — кажется, отшучивается. Улыбается как будто немного игриво, но ласково, в его привычной манере. Тэхён иногда начинает забывать, как Чонгук улыбается — так редко они стали встречаться. — Забрал все твое свободное время, теперь и не выцепишь тебя. — Вот он я, здесь, — шепотом. Забирай. — И он уже строчит тебе сообщения с целью украсть, — Чонгук цокает языком. Потом отворачивается к своей сумке, роется в ней. В горле встает ком, когда из нее вытаскивают немного помятую пачку чокобоев. С матчей. Дышать становится труднее. Раньше Чонгук всегда ее покупал, когда Тэхён упрямился и отказывался разговаривать, а сейчас в чем проблема? Он же разговаривает… открыт. Не вредничает. Со всем смирился. Даже с тем, что у них не взаимно. Это смешно. У Чонгука и Чимина — взаимно, они вообще единственные, кто чувствуют по отношению друг к другу одно и то же. Даром что нелюбовь. Хотелось бы Тэхёну тоже хоть с кем-то из них испытывать одни и те же чувства. Бесит. — За что? — Тэхён старается не обращать внимания ни на дрожь в голосе, ни на дрожь в руках, вымученно улыбаясь и забирая упаковку. Та привычно шуршит, хрустит на зубах печенье и подмерзший шоколад. Сколько Тэхён уже не ел чокобои?.. — Ты в порядке? Странный вопрос. С чего Чонгук вдруг спрашивает? Тэхён не просто в порядке — он в полном. Настолько в полном, что приходится сглотнуть и с трудом перевести взгляд на Чонгука. Тэхён не в порядке только когда рядом с ним. В остальное время — замечательно. Вообще не болит. — Да. — Точно? — недоверчиво уточняет Чонгук, чуть пододвинувшись. — Точно, хён, — Тэхён отводит взгляд, отклонившись назад. — Вижу же, что врешь. Это так… наполовину ложь. Станет правдой, когда они разойдутся, потому что Тэхён всегда в порядке, когда Чонгука нет рядом. — Не вру. Он смотрит с легким прищуром, тем самым, с которым он часто смотрел, когда Тэхён был помладше и придумывал очередную дурость, убеждал себя в ней и из-за нее же обижался на весь свет. — Как скажешь. Ладонь его тянется к кудрям. Распутать хочет. Чонгук всегда больше всех на свете, кажется, хотел их распутать. Не кудри — мысли. Тэхён уже давным-давно понял, что значит это его… — Все такой же кудрявый. Да-да. Именно. Хочется зажмуриться и просто насладиться, но Тэхён только с невыразимым сожалением глядит на то, как пальцы Чонгука ловят воздух, так и не коснувшись кудрей. Как его ладонь, подмерзшая и бледная, опускается на колено. Как сжимает это колено. Держится. Он так давно Тэхёна не касался, что впору сойти с ума. Но так, наверное, будет лучше. Всем. Чимину — особенно. Запись №35 Мне нравилось убеждать себя в том, что что-то чувствую к Чимину. Или я просто пытался — получалось плохо. 2023.07.01 — Тэхён, пойдем. — Чимин тянет за собой за локоть и прет сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные выкрики. — Перестань витать в облаках, мы же на автобус сейчас опоздаем. Он не то чтобы витает в облаках — просто не выспался, но, к сожалению, это не будет считаться хорошим аргументом, когда они действительно немного опаздывают. Приходится переплести их пальцы и ускорить шаг, мысленно извиняясь перед каждым человеком, которому не повезло получить локтем куда-то в ребра. Мелькают ступеньки эскалатора, стрелка ведет к выходу, и уже не надо вспоминать, какой именно номер — так часто ездят, что запомнили. Чимин на какой-то небывалой скорости взлетает наверх, Тэхён вяло тащится за ним, вынужденный ускориться просто потому, что от руки его так и не отцепились. Как будто из них двоих поехать в деревню все-таки хочет именно Чимин — вовсе не Тэхён. Вечерний воздух, вопреки ожиданиям, не щекочет кожу прохладой — скорее облепляет липкой влажностью, и остается радоваться, что солнце уже не слепит. Правда, первые пару секунд хорошо: в метро кондиционеры работают чудовищно сильно, отчего подмерзшие руки моментально покрываются мурашками, реагируя на долгожданное тепло. Через пару минут становится уже душно. — Я за водой быстро сгоняю. Жди тут. И был таков. Тэхён прикрывает усталые глаза, чуть встряхнув кудрями, чтобы перестали липнуть ко лбу, но помогает это мало. Вывеска от CU горит ярким салатовым неоном, отчего приходится отвернуться. На автобусной остановке на удивление мало людей в вечер пятницы-то. Даже билеты были не все распроданы, и это снова удивляет, когда Тэхён обращает внимание на то, что даже нет привычных очередей длинной цепочкой у каждого автобуса. Все-таки хорошо, что они решили поехать вечером, а не утром субботы. Было бы гораздо больше бездомных… Они всегда скапливаются в такие пиковые часы там, где побольше сострадающих старушек, и очень выпрашивают это сострадание. Тэхён ведет взглядом по трем таким рассевшимся у спуска в метро, а те смотрят на него в ответ. Ну вот, опять попал в ловушку. Смотреть в глаза таким людям всегда особенно тяжело, потому что то ли Тэхён такой наивный дурачок, то ли у них хорошо получается изображать изнеможденность и одиночество одной своей сгорбившейся фигурой, но ему всегда в такие моменты хочется отдать все свои деньги. Чимин в такие моменты обычно цепляется за руку с такой силой, что лучше даже не пытаться шагнуть в их сторону, потому что знает, что Тэхён из тех людей, которые настолько добродушные дурачки, что позволят себя до нитки обобрать. Впрочем, это, наверное, не самая хорошая черта характера. Ну и насрать. В кармане нащупывается несколько купюр, и Тэхён намеренно не смотрит на получившуюся сумму, когда, все же разорвав зрительный контакт со жрущими его дементорами, просто присаживается на корточки и аккуратно складывает в подставленную коробку деньги. — Тэхён, блять, ну я же всего на пару минут тебя оставил! В груди легче не становится. Возможно, все-таки надышался и напитался чего-то нехорошего от этих грустных людей без крова, семьи и уверенности в завтрашнем дне, а может, просто устал. А может, все вместе. Он почему-то тоже не уверен в завтрашнем дне, но это только пока, а утром… утром станет легче. Чимин ему все нудит над ухом, что нельзя просто брать и отдавать все свои деньги, а Тэхён слушает его картавое нудение и почему-то никак не может проснуться. Будто убаюкивает. В этом тоже была прелесть маленькой особенности Чимина: говорил он все-таки очень сладко. — Спи-спи. Вот же дурак. Тебя когда-нибудь надуют на квартиру, а ты и рад будешь. Спится тревожно. Автобус трясется, плечо Чимина кажется твердым и костлявым, а его пальцы в волосах — иглами. Неважно, надо просто уснуть. Неважно — это вообще девиз, но, что интересно, все-таки больше — Чимина. Он даже на ребрах себе набил «nevermind», по пьяни, правда, но все же. А на спине красивую цепочку из лун. Они были очень красивыми. Все было красивое, и Тэхёну особенно нравилось прослеживать потом линии пальцами, будто дорисовывая сверху узоры. Чимину тоже нравилось, когда Тэхён так делал. Он, возможно, для этого и набил свой глупый nevermind, чтобы Тэхён каждый раз глядел на него и соглашался. Плохо? Неважно. Скучаешь? Неважно. Сомневаешься? Неважно. Не любишь меня? Неважно. Я тебя от луны и обратно, и до нее, и снова к ней, по кругу, пока она безжалостно убывает на небе. Но это только луна убывает, а мои чувства к тебе — совсем нет. Кому эти слова и от кого? Тэхён бы хотел сказать, что к Чимину. А Чимин сказал бы, что неважно. Главное, что до луны и обратно, как пальцами по позвонкам вдоль всех линий и рисунков. Тэхён, смутно рассматривая полный месяц на небе через грязное окошко автобуса, думает, что это все-таки чертовски важно. А Чимин — просто глупый. Запись №36 Да, мне все-таки очень нравилось убеждать себя в том, что что-то чувствую к Чимину. А тебе, наверное, нравилось каждый раз доказывать мне, что это не так. Хотя на самом деле ты ничего не делал. Совсем ничего. Мне так хотелось хотя бы раз увидеть, что тебе неприятно, что ты ревнуешь. Любую эмоцию, которая доказывала бы, что тебе не все равно. А ты только смотрел на нас и все. Я не мог остановиться, Чимин — не хотел. 2023.08.13 У родителей Тэхёна был свой бизнес: сеть магазинов одежды по Пусану и пока парочка открытых точек в Сеуле. Достаточно крупный, чтобы можно было позволить себе жить за городом в большом доме. Настолько большом, что, на самом деле, туда можно было бы поселить всю их семью, и в какой-то мере Тэхёну всегда казалось, что расчет этого дома был как раз на то, что все дети потом будут приезжать туда со своими семьями. Тэхён таскал Чимина. В семье в целом никто не был против него, сестры — особенно, а мама только иногда долго на них обоих смотрела, как Чонгук, но никогда ничего не говорила. Будто пыталась разглядеть что-то, что было запрятано совсем глубоко в душе. — Ты проиграл. — Чимин довольно отбрасывает джойстик в сторону, встряхнув головой, и вытягивает лицо, так наигранно и противно вытянув губы трубочкой, что Тэхён сдерживает порыв швырнуть в него подушку. — Целуй. Ему несложно поцеловать, но просто непонятно: зачем? Почему он не попросит в качестве желания что-то более весомое, а не просто поцелуй? Это же тупо. Они и так постоянно целуются. — Дурацкое желание, — Тэхён и озвучивает свою мысль, пока притягивает Чимина к себе за шею. Впрочем, пока не целует. — Как будто тебе мало поцелуев. — Ты никогда не целуешь меня первым, — отвечает просто и так, будто Чимина этот факт совершенно не задевает. Оттого и так остро чувствуется, как на самом деле сильно задевает. Тэхён замирает, застигнутый врасплох. Заглядывает Чимину в лицо: милое, в некоторой степени даже более женственное, с пухлыми, очень целовательными губами, аккуратным носом, острыми скулами, в подростковом возрасте у него были еще большие кусательные щеки, а теперь он изо всех сил следит, чтобы снова не появились. Взгляд хитрый, заигрывающий и такой смирившийся, что где-то глубоко в душе ворочается нежность вместе с протестом. Как это никогда не целовал первым? Теперь целует. С языком, как надо, как, возможно, не просил Чимин, но он же не дурак, чтобы отказываться, оттого и сразу же запускает свои короткие пальчики в кудряшки, чуть тянет за них, вынуждая завалиться сверху на себя, и довольно улыбается, когда Тэхён отстраняется с потяжелевшим дыханием и шальным взглядом: — Прости. Исправлюсь. — Тянется за вторым поцелуем. — Для тебя это какая-то игра с комбинациями, которые нужно запомнить и каждый раз применять в зависимости от ситуации? — Чимин фыркает, уворачиваясь от второго поцелуя. Кусает за скулу как будто немного обвинительно, протискивает колено между бедер, чтобы дыхание в горле застряло на мгновение. Слишком хорошо знает Тэхёна. Он действительно в какой-то мере запоминал по комбинациям: сжать сильнее пальцы, если берут за руку, обнять в ответ, поцеловать в ответ. Чимину нравилось, когда перебирали его волосы, а еще он всегда забавно дергался, если провести кончиками пальцев по ребрам, но никогда — если именно по татуировке. Дыхание у него сбивалось от поцелуев в шею, а если обнять его и уткнуться носом между лопаток, его сердце начинало колотиться так быстро, что почти пробивало грудную клетку. — …исправится он. Расслабься, Тэ. Мне плевать. Если мне надо, я сам тебя и обниму, и за руку возьму, и поцелую. — И обнимает, и за руку берет, и целует. Мягкий ворс ковра щекочет шею, когда они меняются местами, переплетаются пальцы. Чимин вжимает их в тот же мягкий ворс чуть выше головы, коварно нависая над лицом, и чуть проезжается своей задницей по паху. Засранец. — Ты прикалываешься? — Тэхён морщится. — Полный дом людей. Еще лучше время бы нашел. — Твои родители уехали в город еще где-то полчаса назад. — Снова кусается, но теперь уже там, где ему лучше бы перестать. Тэхён вытягивает шею скорее непроизвольно и прикрывает глаза, позволяя мурашкам скатиться вниз по рукам и спине. — А бабушка взяла Арин и Соён в охапку и пошла домой к Чонгуку помогать его бабушке на участке. И если бы ты не спал до обеда, точно бы все это знал. — У меня заслуженный отдых: сколько хочу, столько и сплю. — Я успел позавтракать в одиночестве, помочь твоей маме развесить белье, послушать жалобы Арин на тебя и даже сходить к своим. — Что? — Тэхён аж распахивает глаза. — Ты ходил к своим? — Ага, — не слишком довольное. — Привычно послушал о том, что я неправильный и должен лечиться, пожелал им всего наихудшего и свалил. Ничего не поменялось. Это… в первый раз, когда он говорит о своей семье. Обычно съезжает с темы до того, как Тэхён успевал спросить, почему же их отношения так сильно испоганились? — Они что?.. — Гомофобы, — со вздохом подтверждает догадку Чимин и снова нападает на шею с поцелуями, словно изо всех сил пытаясь отвлечь. — Не думай об этом слишком много. Плевать. У него это все еще слишком хорошо получается, особенно когда очень нужно, чтобы Тэхён не задумывался о смысле его слов. Всегда с такой скрупулезностью копается в мыслях людей вокруг, а до своих редко когда дает добраться. С Чонгуком в этом похожи: ему тоже не нравится, когда кто-то пытается залезть ему в душу. Даже если это Тэхён. Это не обидно — просто удивительно. Всегда казалось, что каждому человеку нужен хотя бы один такой, которому можно доверить все. Кто-то, кто выслушает и поддержит. Тэхён всегда был готов — обоих, но ни один из них в итоге никогда не приходили в те моменты, когда больше всего нуждались в поддержке. Страшно было думать, что на самом деле проблема просто в Тэхёне. Становится грустно. И обидно. За Чимина. Он уж точно не тот человек, который заслуживает того, чтобы от него отворачивалась родня просто потому, что он какой-то не такой, как им надо. Тэхён только в этот момент задумывается над тем, как же ему все-таки повезло с родными: они его принимали. Всегда и без исключений. И Чимина приняли. У него в этот момент в груди завязывается и болит такой неприятный комок нежности и жалости, которой быть не должно, потому что Чимин точно на него фыркнет и вообще взбесится. Тэхён не может ничего с собой поделать, когда выпутывает руки — хватка просто номинальная — и обхватывает ими плечи. Прижимает к себе. У Чимина снова так колотится сердце, что невольно напоминает о том, как сильно он влюблен. У Тэхёна оно у самого колотится. Хочется верить в то, что это потому, что он тоже хотя бы немного, хотя бы на одну сотую долю — тоже. Хочется просто полюбить его, и тогда это же будет самое настоящее счастье, разве нет? — Мне жаль, — приглушенно шепчет Тэхён, но оттого и, наверное, более сокровенно. Чимин даже не дергается, хотя обычно точно бы начал. Ложится лбом на ключицы, позволяет себя обнять и так умиротворенно дышит, что самому становится хорошо. — Жалко у пчелки, — бормочет. Ну да, не мог не съязвить. Тэхён тихо посмеивается. Потом шипит: — Хватит кусаться. Ты же не пес. — Но такой же преданный, — шутит Чимин, но и это совсем не звучит как шутка. Скорее тонкая ирония над собой. Хочется зажмуриться и перестать видеть двойные смыслы в его фразах. Тэхён, расслабив руки, раскидывает их в стороны и просто позволяет случиться всему, что бы дальше ни произошло. Чимин все равно только рад будет. Он и продолжает: с удовольствием проскальзывает под спальную футболку пальцами, продолжая ронять поцелуи то тут, то там, собирает губами дыхание, блестит ужасно довольным взглядом. Больше всего ему нравится видеть, когда Тэхён сдается. Не то чтобы он часто сопротивляется. — Жаль, ты щекотки не боишься. — Ты изверг. — Это ты изверг. Оставил меня со своими сестрами, я чуть с ума не сошел. — Да не ври. Сам-то, небось, с удовольствием перемыл мне все косточки. — Я тебе сейчас их перецелую. — Вот это угроза… — ничуть не испуганно бормочет Тэхён, вяло растекаясь по ковру. Чимин хохочет, а потом и правда перецеловывает косточки. Собирается складками футболка на груди, дрожит дыхание, а потом и вовсе замирает в ответ на знакомое перестукивание костяшек пальцев по двери. Тук-тук — Мд-а. — Чимин со вздохом выпрямляется, садясь ровно на бедрах, и вглядывается в панически округлившиеся глаза Тэхёна: — Дежавю. Скажи, а Чонгук всегда чувствует, когда надо прийти, или ему просто везет? — Сегодня суббота? — полушепотом. — Нет, что ты? Он просто решил заглянуть к вам с утра в понедельник, — с еще большим сарказмом отвечает Чимин. Морщится из-за повторившегося тук-тук: — Да входи ты уже!.. — Что за?.. — Тэхён успевает только еще больше охренеть и дернуться, а дверь уже приоткрывается. — Чимин, блять!.. Тот злодейски хохочет. Совсем не испытывает мук совести. Чонгук заглядывает в щель, и, черт, это просто банально неловко, чем бы они с Чимином ни занимались. Да и ситуация в целом выглядит совсем обнадеживающе: Чимин сладко и довольно восседает на бедрах у развалившегося на полу Тэхёна, оба взъерошенные, а последний еще и красный от затопившего все лицо смущения. Он дергается еще раз, но в этот раз с конкретной целью скинуть этого плута в сторону, и тут же садится ровно, дергано спуская футболку ниже. — Ты идиот, — это Чимину. — А ты, — Чонгуку, — не вовремя. В следующий раз, если слышишь, как это исчадие ада говорит тебе из-за двери «входить», лучше беги на другой конец планеты. У Чонгука немного удивленный, как будто и правда не ожидал, взгляд, который медленно сканирует Тэхёна с ног до головы, зачем-то особенно надолго замирая на губах, отчего те тут же досадно прикусываются. Когда Чонгук глядит на Чимина, уже перестает выглядеть таким удивленным. Даже усмехается, оперевшись плечом о дверную раму и сложив руки на груди: — Чимин, я уже давно понял, в каких вы отношениях, так что не обязательно мне из раза в раз об этом напоминать. — О, славно. Учту на будущее. Прости, не хотел ломать твою психику. Не думал, что тебе будет так неприятно. — Тэхён, извини, — Чонгук, просто предпочтя игнорировать, тут же обращается к недовольно сжавшемуся Тэхёну. — Я к себе тогда пока пойду. Вечером свободен будешь? — Все нормально, это ты прости, — помотав головой, мямлит Тэхён. — А вечером мы хотели с Арин и Соён во дворе поиграть в Just dance, — более спокойно отвечает, чуть-чуть восстановив свою хрупкую нервную систему от того краха, что пришлось пережить пару минут назад. — Мы с Чимином проектор привезли. Его можно на стену дома вывести. Присоединяйся к нам. — Just dance?.. — Игра такая, — Чимин закатывает глаза, вскакивая на ноги. — Повторяешь движения под музыку, получаешь очки. Все. Соён-и, между прочим, от него в восторге. Так что, если ты присоединишься, я полагаю, она будет в двойном восторге. Даже удивительно, что об этом говорит именно Чимин. Тэхён кусает губы, чтобы сдержать улыбку, и много раз кивает: — Ей и правда нравится. Давай с нами, хён. Или ты хотел куда-то пойти? Чонгук как будто теряется. Пожимает плечами, немного поводив взглядом от Чимина к Тэхёну и обратно. Потом кивает: — Да просто думал к полю прогуляться. — Становится стыдно от того, что Тэхён отказался, даже не выслушав предложение. Внезапно очень захотелось пойти. — Но в целом звучит неплохо. Хорошо, — снова кивает. — Я тогда к вечеру зайду. — Хорошо, хён. Дверь за ним закрывается. Чимин не успевает и пикнуть, когда Тэхён, не глядя, стаскивает с кровати подушку и накидывается на него с ней, навалившись сверху: — Я тебя придушу. Тот хохочет. — Ты на хрена сказал ему входить?! Да я чуть под землю от стыда не провалился, придурок! Чимин хохочет еще громче. Выпутывается из-под подушки, отплевывается от чего-то и трясет головой, пытаясь смахнуть с глаз челку. Тэхён ему ее в итоге сам хмуро убирает. — Прости, — не особо виновато, но вполне себе искренне улыбается Чимин. — Мне просто очень хотелось увидеть его ошарашенное лицо. Оно такое смешное сразу становится. Ты вообще обращал внимание, какие у него глаза огромные? А когда удивляется, так прям вообще, — смеется. — И ты не лучше. — Тычет пальцем в щеку: — Помидор косплеишь? Как будто бы Чонгук не догадывается, чем мы занимаемся за закрытыми дверьми. — Так вот пусть и просто догадывается, а не видит своими глазами! Чимин широко улыбается. — Прости, — повторяется. Двигается ближе, даже пару раз целует в один уголок губ, во второй. Злость как-то сама начинает испаряться. Тэхён обессиленно опускает плечи. — В следующий раз принесу и повешу на дверь табличку «идет секс, вход строго воспрещен». Его звонкий смех снова тонет под подушкой.

***

С Чимином было и правда по-своему хорошо. Он был легкий, смешливый, любил дурачиться и не любил водить серьезных разговоров, чаще всего предпочитая отшучиваться и скатываться в его обожаемый сарказм. В его голове был генератор идей, который никогда не давал соскучиться, и он все еще мастерски мог управлять мыслями и не давать им клубиться вокруг чего-то грустного, любимого с тапиочным взглядом. — Леди Гага? — Он ведет пальцем по тачпаду, пролистывая видео в поисках подходящего танца. — Есть Сай. О, еще можно Бритни Спирс, но тут написано, что это какая-то секси сложная версия. — Хочу секси сложную версию! — кричит… Арин. Тэхён фыркает, отпихивая ее от экрана: — Ты предыдущую песню выбирала. — Нависает над плечом Чимина, тоже вглядываясь в экран. Потом, недолго подумав, просто упирается подбородком. Плечи у Чимина голые, потому что на улице невыносимая жара даже вечером, а сердце в груди колотится просто бешено. Влюблен потому что. Тэхён вспоминает про комбинации, когда прислоняется к плечу уже губами, и на мгновение прикрывает глаза, чтобы не думать. Спокойнее становится тогда, когда руки находят себя на привычной надписи на ребрах — уже вслепую научился нащупывать — и обводят по контуру чернильное «неважно». И правда неважно. Зачем он думает? Подбородок снова упирается Чимину в плечо, а взгляд устало переводится на экран. Чимин все это время даже не листал список песен. Тэхён вздыхает и снова прислоняется губами к плечу, но совсем мимолетно. Подталкивает этого истукана в локоть ладонью. Список наконец-то снова пролистывается. — Что это за тетрис? Там какие-то смешные человечки в костюмах всем известной игры. — Хз, хочешь попробовать? — Если нам не надо будет друг на друга там залазить. — О, а мне это нравится. Честное слово, все, что нравится Чимину, можно браковать заранее, потому что ничего хорошего там не будет. Тэхён точно знает, оттого и с максимальным скепсисом вчитывается в название песни и короткое описание танца: — Havana, — смакуя слово, — танго версия. Ты идиот? — заглядывает через плечо Чимина ему в лицо. Тот прижимается своей щекой к щеке Тэхёна и коротко смеется: — Танец для двоих. А сейчас как раз наша очередь. Боишься, что не справишься? — Ты реально меня на слабо сейчас пытаешься взять? — Тэхён подозрительно сужает глаза. — Ну пожалуйста, — упрашивает Чимин, каким-то магическим способом найдя вслепую пальцы Тэхёна, и кладет их на свое «неважно» на ребрах, — я видел этот танец уже, там такая ржака. Тебе понравится. Это значит только одно: Тэхёну точно не понравится. Он это знает, но все равно какого-то черта соглашается. — Ты за мужика танцуешь. Какого черта в голосе Чимина столько… блять, хитрости? Тэхён щурится, подозрительно глянув на него и… ох. Нет, стоило ожидать чего-то такого еще на слове «танго», правда. Вряд ли танго подразумевает просто стоять рядом друг с другом и повторять какие-то простенькие движения. Тэхён с силой сжимает ему бедро, когда того требует коварное движение, и до того широко улыбается, когда Чимин корчит гримасу, что все сомнения уходят на второй план. Но это ненадолго: до первой поддержки. Которая, впрочем, идет следом же. — Что это за херня?! Не, это смешно. Особенно смешно от того, как задыхается от смеха Чимин, пока и правда пытается запрыгнуть на Тэхёна, конь долбаный, и в итоге оба скатываются на землю, потому что с наскока его удержать вот вообще не просто! — Вставайте! — визжит Соён. — Чего вы разлеглись?! Покажите страсть! И так жарко, вообще-то. У Чимина горячая и влажная ладонь от этой жары, а еще вибрирует смех в груди, когда он вкладывает руку в руку Тэхёна, чтобы повторить какие-то совсем обычные шаги, повилять бедрами. — У тебя хорошо получается, — подтрунивает еще, — тренировался? — Ага, — запыхавшись, отвечает Тэхён, пока прокручивает Чимина под рукой, — ты думаешь, почему я так долго сплю? Готовлюсь, пока ты сопишь в обе дырочки. — Как мило. — Какой прогиб! — снова орет Соён. Тэхён чуть не роняет Чимина на землю, внезапно рассмеявшись: — Ты, видимо, тоже тренировался. — У меня врожденные таланты. Это даже весело. Чимин больше кривляется, пока изо всех сил пытается повторять все эти невозможно и несомненно страстные движения, и Тэхён снова роняет его на землю, тут же повалившись следом и сотрясаясь от смеха, когда в танце, вообще-то, самое главное движение! Очередная поддержка! Да там их столько, что можно спину надорвать! — Ты засранец. Я больше не буду доверять тебе выбор танца. — Как будто тебе не понравилось. Нет, ему действительно понравилось. Весело, смешно, жарко только, а нарисованные фигурки на стене дома какого-то черта выполняют до того странное движение, что и у Чимина, и у Тэхёна глаза чуть не вылезают из орбит. — Это типа коронный похоронный? Какого черта она его по яйцам ударила?.. — Я боюсь теперь с тобой спать. Ты точно не спроста заставил меня его танцевать. Когда приедем в общагу, раздвинем кровати. — Да щас!.. — Танцуйте! Арин со злости аж наваливается на шею в явном намерении придушить — приходится имитировать труп, чтобы отпустила. Чимин бьет Тэхёна по груди ладонями, содрогаясь в наигранных рыданиях, которыми, впрочем, очень плохо пытается замаскировать свой смех: — О нет, кто же теперь будет храпеть мне в ухо по ночам?.. — Пошел в задницу, я не храплю, — Тэхён тут же возмущенно распахивает глаза. — О, видала, Арин? Волшебное средство: сразу ожил как миленький. — Оппа, ты реально храпишь? — запыхавшееся и довольное лицо Арин выглядывает из-за плеча Чимина. — Да не храплю я! — возмущается Тэхён, приподнявшись на локтях. — Чимин, блин, идиот. Не дай бог они это запомнят. Соён машет телефоном издалека, со своего стульчика для зрителей: — Я записала на память! Рядом с ней… Чонгук. Он за вечер только станцевал пару танцев, и те — с Соён и Арин. Сложно сказать, понравилось ему или нет, но взгляд у него был мягкий, ласковый, привычно нежный с искорками. Как звездочками. Смех застрял в горле, когда Тэхёну удалось поймать этот нежный и ласковый, сердце подскочило к горлу и внезапно перехотелось танцевать. Чонгук же с ним… даже почти не разговаривал. Как будто то ли стеснялся, то ли просто избегал, и, если во всем виноват этот утренний случай, Тэхён Чимина подушкой придушит по возвращении в комнату. Отчего так странно и неловко? Как будто забыл, как с ним разговаривать в целом. Как будто забыл его просто. Как будто бросил. Тэхён — Чонгука. А Чонгук и не обижается. Он вообще никогда не обижается — тоже поднимает телефон на уровень глаз и растягивает губы в хитрой улыбке: — Я тоже записал. — Хён, а ты не хочешь потанцевать? — Тэхён морщится, чуть дергаясь от рук Чимина, поправляющих налипшую на лоб челку. Потом переводит взгляд на него. Свой — растерянный, а у Чимина его — напряженный. Вопроса, почему напряженный, не возникает. Становится как-то гадко от себя. Никому нормально жить как будто не дает. Даже себе. — Нет уж, вы и без меня вон как, — Чонгук многозначительно выгибает брови, бросив взгляд на застывших в довольно откровенной позе танцоров на проекции видео на стене, — справляетесь. Мне нравится смотреть. Он и смотрит. Всегда только смотрит. Тэхёну впервые так сильно обидно, что у него никогда не получается быть для Чонгука настолько интересным, чтобы он присоединился. Хотя бы к чему-нибудь присоединился. Хотя бы раз.