summer time

I sail to the moon I spoke too soon And how much did it cost I was dropped from The moonbeam And sailed on shooting stars

Зимние каникулы наступают как-то резко и прям неожиданно. Видимо, в своём затворничестве дети семейства Цудзинака стали выглядеть совсем бледно и плохо, раз сам отец выталкивает их на улицу гулять и кладет Ёшики в карман карточку, советуя повеселиться на славу. Каору хоть всё ещё его не простила, но чуточку оттаяла, прекратив игнорить в открытую. Вообще, из развлечений в их глуши есть только два варианта: слоняться по тцешке в Кибогояме или сходить в киношку. Каору выбирает второй вариант, и Ёшики бронирует билеты на ближайший фильм. Начинается снегопад. В холле они отряхивают снежинки и долго топчутся в кафетерии, выбирая между соленым попкорном и сладким, сойдясь в итоге на двух больших ведрах и того и другого. Ёшики прикладывает свою личную карточку к терминалу, проигнорировав отцовскую, когда слышит среди гула голосов один до боли знакомый — откуда-то из-за угла. Он трусливо втягивает голову в плечи, оглядываясь по сторонам, шепчет Каору одними губами «Меня здесь не было» и прячется за шторкой стоящей рядом фотобудки. Голос Хикару всё такой же звонкий и тёплый. Ёшики поднимает ноги к себе на табуреточку, обнимая колени. С экрана перед ним плывут миниатюры фотографий с лицами парочек; Ёшики вспоминает, как сам с Хикару фоткался в этой будке классе в седьмом, когда они решили прогулять занятия и завалились на какой-то третьесортный ужастик. У Ёшики всё ещё хранятся в столе эти фотографии, где они кривят с Хикару рожи и угарают друг с друга. Источник голоса приближается, и Ёшики слышит, как тот окликает Каору, подходя ближе. Не вовремя вспоминая, что вообще-то он с Каору тоже в ссоре, и вряд ли она станет его покрывать (ага, после того, как он сам сдал её с потрохами родителям), Ёшики старается успокоить бешено стучащее сердце. Он вслушивается в чужой разговор, от нервов упуская всю суть, пока не слышит: — Ты сегодня одна? Ёшики не с тобой? Хикару спрашивает с привычной ему бестактностью. Ёшики, даже не видя его, знает, что тот заглядывает за плечи Каору, словно кто-то мог спрятаться за ней. — Типа того. У Ёшики моментально отлегает от сердца, потому что Каору не сдала его, и он клянётся самому себе подарить ей что-то особенное на праздники. Однако из-за следующих слов Хикару он враз забывает как дышать. — А… Ну, это… окей. С ним всё в порядке? Каору, видимо, сама теряется от такого вопроса, потому что молчит чуть дольше положенного. Оно-то и неудивительно — она ведь не посвящена в их тёрки, как и в то, что её брат разом без причины решился закрыться от всего мира. — Да вроде нормально. Ёшики тыкается носом в свои колени, едва сдерживая улыбку. Ему одновременно и страшно, и совестно, и приятно, что в интонации Хикару сквозит столько беспокойства. Как будто он все еще скучает. Как будто эта разлука не приносит самому Ёшики не меньше боли. Он всё не может перестать себя накручивать на тему того, что у Хикару есть новые друзья из параллели, что он хорошо проводит с ними время, раз тоже пришёл сюда на каникулах (не один же приперся). Ёшики отчего-то считает это правильным, но держать дистанцию, им самим выстроенную, становится тяжелее. Он как будто всем сердцем хочет сохранить в памяти то, каким всё было раньше, боясь, что их будущее окажется совершенно другим. Свеженькие комплексы неполноценности шепчут Ёшики — он просто не достоин такого друга и такой дружбы. Он выслушивает их голоса каждое утро, подолгу пялясь на себя в зеркало, остервенело затыкает их, видя в школьных коридорах знакомый силуэт, и пытается заглушить их ночью, выкручивая на полную в наушниках OK Computer. Помогает это мало, потому что Ёшики, чувствуя себя никому не нужным, отказывается признаваться, что в первую очередь не нужен самому себе, пока остальные пытаются протиснуться сквозь его панцирь. Он дослушивает разговор вполуха, с минуту выжидает, когда голоса стихнут, и выглядывает из-за шторки. Каору смотрит на него, нахмурившись и держа в руках два ведра с попкорном. От неловкости у Ёшики розовеют кончики ушей, потому что даже Хикару догадался бы, что Каору пришла не одна. Он с благодарностью кивает ей и складывает ладони вместе, согнувшись под девяносто градусов. Сестренка и правда его спасла. Каору усмехается и впихивает попкорн ему в руки, подхватывая стаканчики с колой, им вообще пора на сеанс! Только у Ёшики ноги немеют, и в целом ссыкотно идти туда, и, ну… Каору улавливает все без слов и тащит его напрямик за локоть. Они ныряют в тёмный зал под начавшуюся заставку и падают на места в последнем ряду. Ёшики не сразу, но находит впереди светлую макушку и весь остаток фильма не сводит с нее глаз.

***

На Рождество они снова уезжают в Осаку. Тревога Ёшики становится совсем невыносимой. Он наматывает круги по заснеженному дворику и совсем некстати вспоминает, как летом дышал Хикару в трубку, пока тот болтал без умолку. На праздничном ужине в него ничего не лезет: ни двойная порция в одну тарелку, ни настроение. На расстоянии он словно тоскует ещё сильнее. Остается только встать из-за стола, ссылаясь на плохое самочувствие, и спрятаться в комнате. Он в тысячный раз перечитывает сообщения, листает текстовое полотно от Хикару, когда тот еще пытался достучаться до него и извинялся на все лады. Ёшики горько улыбается, потому что это он должен был просить прощения у Хикару. Это он психанул и ушел, не объяснившись. Ёшики знает, что не представляет из себя чего-то особо выдающегося. Он скучный и вполне посредственный. Да, примерный ученик, но без планов, без талантов, а единственное увлечение — клуб фотографии, в который его на добровольно-принудительных основаниях затащили на первом году обучения в средней школе, чтобы добрать количество участников. Он без понятия, что ему делать со своей жизнью. Незаполненный бланк с учебным планом до сих пор лежит на его столе, каждый раз напоминая своим существованием о его нерешительности. Ёшики увязает в ней по самую макушку. Не выползая из одеяла, он карабкается на подоконник и долго смотрит на падающий снег. Он думает о том, как в новом году хочет стать лучше. Смелее. Честнее с самим собой. Если это действительно решит его проблемы, то нужно делать первые шаги уже сейчас. Он смотрит в мобильник с минуту, поправляя в наушнике зависшую на репите Sail to the Moon и тяжело вздыхает. Пальцы дрожат, но Ёшики дает обещание — он станет лучше и перерастет самого себя и свои страхи, во что бы то ни стало. В чат впервые за прошедшие месяцы от него уходит одно сообщение: 22:01 Yoshiki: [С Рождеством, Хикару.]

***

Ну, они снова начинают переписываться. Хикару не навязывается, не пишет возмущенные сообщения в духе «ГДЕ ТЫ ПРОПАДАЛ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!». Он кидает Ёшики мемы с котами, клипы с ютуба и новых музыкальных фаворитов, треки которых Ёшики запалил в его профиле на Саундклауде еще с пару месяцев назад. Теперь Хикару угорает по RADWIMPS и Mrs. GREEN APPLE. Ёшики не осуждает, просто это не его жанр, но все же шлет стикер с надгробием и выгравированным на нем くそ. Весь день он ходит как зачарованный по дому и улыбается, полируя за обедом тарелку с лапшой ласковым взглядом и вздыхая так, что матушка с Каору разом переглядываются. От бессонной ночи он тупит чутка, залипая на месте, потому что до утра чатился с Хикару в лайне, а потом просто не смог уснуть. То ворочался из стороны в сторону, то бесшумно визжал в подушку, накрываясь одеялом с головой. На прилетевший от Хикару вопрос когда он вернется, Ёшики не отвечает. Им остается куковать в Осаке еще две недели, а он места себе найти не может и все норовит сорваться обратно в Кубитачи. Только вот не комильфо все это — лишать семью праздников и тащить обратно из-за его хотелок. Он намывает посуду по третьем кругу, когда Каору заглядывает ему через плечо, встав на цыпочки. У Ёшики челка низко падает на глаза и закрывает весь обзор, поэтому он не видит всплывающий поток сообщений на кухонном столике. 17:26 Hikaru: [ау] 17:26 Hikaru: [Ешики, прием] 17:26 Hikaru: [Ты куда пропал?] 17:28 Hikaru: [Я сказал что-то не то?] — Ты наконец перестал прятаться от Хикару? — Я и не прятался от него. Каору хмыкает, мол, ну да, она разумеется не помнит той сцены в кинотеатре. — Значит, помирились? Ёшики трет губкой одну тарелку уже пять минут, а Каору ловит взглядом приподнятые уголки его губ. — Ага. По крайней мере, ему очень хочется на это надеяться. Он все еще не знает, сможет ли смотреть Хикару в глаза, простит ли тот его по-настоящему за такое скотское поведение. В Ёшики полно страхов, и одной ночи мало, чтобы измениться, но он правда задолбался уже наматывать сопли на кулак и бегать от Хикару Индо так, как будто это он тут жертва сталкинга. Каору наблюдает за лицом брата, делая для себя какие-то выводы и решает отплатить ему той же монетой. На ужине родители в лоб спрашивают его, как у них с Хикару дела. Ёшики зыркает в сторону сестры, но та лишь пожимает плечами, мол, не понимаю, о чем ты. Мама с какой-то непривычной настойчивостью тянет из него ответы, устав наблюдать за тем, как сын превращается в бледную тень самого себя последние 4 месяца, и заставляет его выложить все-все: про то, что они поругались, как Ёшики сам испугался идти извиняться первым, как они не разговаривали с сентября и как теперь наконец помирились. А сейчас Хикару спрашивает, когда тот вернется. Ёшики стыдно за излишнюю откровенность — он опускает голову, тут же жалея, что не удержал в себе слова и рассказал все как на духу, мучительно краснея. Госпожа Ямада-сама задорно щелкает палочками и улыбается так широко, что в уголках глаз становятся видны морщинки. — Тогда пусть едет! Ёшики вскидывает голову, непонимающе моргая. — Матушка! — мама Ёшики возмущенно взмахивает ладонью, подбирая нужный аргумент. — На дворе ночь, куда в такое время ехать! Госпожа Ямада скрипуче посмеивается, склоняя голову в бок. — Кто говорит про сейчас? Пусть едет завтра. Мальчишка уже большой, думаю, без проблем доберется один. Верно говорю, Ёшики? Тот медленно переводит взгляд с мамы на бабушку, кивая невпопад и несколько раз повторяя «да». — Вот и порешили. Голова вмиг становится ватной, а ужин пролетает незаметно. Он уплетает двойную порцию лапши за раз, не смеет отказаться от предложенной добавки (у него нет выбора) и еле вываливается из-за стола. К брошенному в комнате телефону он летит с такой скоростью, будто от этого зависит вся его жизнь, скроллит с десяток непрочитанных от Хикару и быстро отправляет в ответ на то самое сообщение короткое «Буду завтра».