summer time

Just cos you feel it, Doesn't mean it's there. Stay away from each rocks, We'd be a walking disaster. (Don't reach out, don't reach out! Don't reach out, don't reach out!)

С началом учебного года Ёшики начинает осознавать, как же рад тому, что его желание никогда не исполнится. Всё меняется и не останется прежним. Его снова переводят, и наконец Ёшики учится в одном классе с Хикару и ребятами. Апрельское солнце заливает комнату ярким светом, из окна тянет цветущей сакурой. Юки поправляет причёску Асако, Хикару прикрывает лицо от солнца тетрадью, откинувшись на стуле, Маки оживлённо рассказывает очередную кул стори. Ёшики сидит молча, наблюдая за утренней суетой, и улыбается себе под челку. — ..и тогда он сказал, что любит гёдза с вишней! Ха-ха! Представляешь? — смеётся Маки. — Иу! Правда так и сказал? — Ага. А ещё я слышал, что он… — Эй! — раздаётся знакомый голос от кафедры. — А ну тихо все! Обо мне-то подумайте. Мне вас всех ещё обратно в порядок приводить после каникул. Учитель хлопает нотной папкой по столу и усмехается. Затирает за дисциплину, а у самого рубашка расстёгнута на вороте, и галстук сбит набок. — Хара-сенсей! — отзывается кто-то с задней парты, — а вы чего так не в духе с утра? — Потому что я намерен учить вас так долго и упорно, что в конце сам расплачусь, — отвечает он, театрально вздыхая и уже раздавая классу распечатки с партитурой. — Заставить Хару-сана плакать? — смеётся Маки, — Это вообще возможно? — Если вы начнёте петь, как в прошлом году — ещё как. Слёзы ручьём польются. Смех поднимается по рядам. Кто-то дёргает соседа за рукав, кто-то хмыкает, склоняясь над полученной партитурой. Ёшики наблюдает за тем, как сенсей останавливается рядом с партой Хикару — лицо того всё ещё накрыто тетрадкой. — Индо, подъём. — Хара-сан скручивает распечатки в руках трубочкой и шлёпает ими по светлому затылку. — На классном часу ещё отоспишься. Хикару сочно всхрапывает, скинув на колени тетрадь и почесав затылок. Он сонно промаргивается и ворчит на сенсея, за что снова получает распечатками по голове. Класс заходится хохотом, Ёшики прыскает себе под нос. — Итак, — продолжает сенсей, усаживаясь за инструмент. — Сегодня разберём первую часть. Администрация хочет номер на летнем фестивале. Не знаю, кому это надо, но… пожалуйста, давайте сделаем вид, что у вас есть талант. Ну хоть на один куплет. — Вы такой вдохновляющий, сенсей! — кто-то иронично бросает. — Это от бессилия, — пожимает плечами Хара-сан. Хикару широко зевает, уткнувшись в листок. Ёшики пробегает взглядом по партитуре, вздохнув. Песня, как и предполагается летнему номеру, оказывается ненавязчивой, лёгкой и сентиментальной. — Что ж, начнём. Первые аккорды разливаются по классу. Голоса звучат неуверенно, слабо, как после долгого молчания. Кто-то не попадает в тональность, кто-то сонно мямлит, кто-то смеётся, сбившись. Хара-сенсей лишь обречённо вздыхает. Ёшики поёт негромко, но сосредоточенно. И, стараясь не слишком палиться, украдкой кидает взгляды на Хикару, сидящего от него наискосок. Раньше страхи Ёшики не давали ему спокойно дышать, закрывая голову тёмными тучами. От ощущения неизбежно наступающих перемен всегда становилось жутко, не было сил ни из комнаты выйти, ни набраться духу заговорить об этом. Раньше он боялся, что однажды всё потеряет, вот проснётся, и не увидит ничего знакомого. А теперь ему уже 16, и страхи растут вместе с ним, трансформируясь во что-то тихое и не такое болезненное. Всё действительно станет другим, всё уже меняется и даже сейчас не такое, каким было год назад. Хикару был прав, и перемены — это действительно не то, от чего можно убежать или закрыться — Ёшики пробовал, но ни к чему хорошему это не привело, а легче ему так и не стало. И он честно задолбался уже постоянно бояться и цепляться за прошлое. В конце-то концов, над ним он ещё успеет подышать, перебирая свой подкроватный архив, а сейчас он здесь, снова в одном классе с Хикару, в самый разгар весны, тёмную макушку греет солнце, больше не хочется идти на поводу своих страхов, закапывая голову в песок. Во взрослую жизнь надо идти со взрослыми решениями. Уверенными шагами. Как-то так.

***

— Это выступление — полный отстой, — пробурчал Маки, закинув руки за голову. — Как будто кто-то из нас мечтает быть певцом, — фыркнул Хикару. В коридоре мимо них пробежали одноклассники. Ёшики сделал шаг в сторону, зацепив Хикару плечом. — Хара-сенсей, может, и мечтает, — сказал Ёшики, — У него лицо каждый раз такое, будто он уже на кастинге. — Или на грани нервного срыва! — хохотнул Маки. Они сворачивают за угол, когда Хикару вдруг хмыкает: — Видели нового физрука из 1-В? Говорят, он на занятиях в тапках пришёл. — Серьёзно? — Ага. Ещё и спину умудрился потянуть в самом начале занятия. Сзади послышались шаги. — Эй, вы куда? — окликнула Юки. — У нас же классный час в другом кабинете! — Будем смотреть фильм, — добавила Асако. — Вы что, забыли? — О, а вот и возможность «легально поспать на парте»? — ухмыльнулся Хикару.

***

В итоге поспать нормально не получается. Ёшики зевает в ладошку, пока ребята рядом с ним растягиваются на партах. Школьный проектор тихо шумит, Хара-сенсей напряжённо щёлкает пультом, для верности стукает кулаком по старой рухляди, но та упорно отказывается включать картинку. — Вот же срань… — бормочет он, — Эй, ребятня, есть тут кто из радиокружка? Хикару сидит, откинувшись на стуле, втыкая в потолок. Ёшики наклоняется к нему и легонько пихает в бок: — Ты же был. Иди. — Я уже давно не в… — бурчит Хикару, но под взглядами одноклассников нехотя поднимается. Хара-сенсей даже не пытается скрыть своего обречённого выражения лица, но отнекиваться уже поздно. — Индо, только давай без короткого замыкания как в тот раз, окей? Хикару морщится, подходя к проектору и игнорируя слова сенсея: — Он перегрелся. Похоже, лампа… С небольшим щелчком он открывает крышку, ковыряется в кнопках и проводах. Ёшики наблюдает со своего места, но через минуту замечает: на экране вспыхивает неровное пятно — изображение есть, но оно размазанное, как будто сдвинутое. Он поднимается с места и подходит ближе. — Подожди. По-моему, линза из-за удара села криво. Хикару приподнимает бровь: — Ты теперь шаришь в проекторах? — Нет, но в фотоувеличителе бывает такая же фигня. Ёшики осторожно поворачивает кольцо линзы и чуть приподнимает корпус. Их пальцы на мгновение сталкиваются друг с другом, и Ёшики по-мультяшному сглатывает, почти на физическом уровне ощутив проскочившие между ними искорки. Изображение становится чётким. На стене загораются кадры с чёрно-белой съёмкой, а актёры медленно начинают двигаться. Хара-сенсей довольно хмыкает. — Вот это командная работа. Я впечатлён. Хикару бросает взгляд на Ёшики, коротко улыбнувшись. У того ощутимо ёкает в груди; он опускает голову, пряча лицо за чёлкой и спеша обратно к своей парте. Хикару плюхается рядом и растягивается на парте, прикрыв глаза. Нет смысла смотреть это душное кино, когда его включают уже в пятый раз. Ёшики всё не даёт покоя один момент, и он, набравшись смелости, наклоняется к Хикару и тихо спрашивает: — Хей, а что Хара-сан имел ввиду, когда говорил про “тот раз”? — А, — Хикару приоткрывает один глаз и лениво взмахивает рукой. — Я перепутал полярность, и блок питания сгорел, подпалив ещё и стол. Чуть пожар не случился. После этого из кружка и выперли. — Серьёзно? Они тебя выгнали просто из-за одной ошибки? — Ну да. Ёшики вскидывает брови, внешне оставаясь спокойным, только внутри разгорается такая злость, что ладонь непроизвольно сжимается в кулак. Он думает, что это несправедливо. Хикару — самый удивительный и талантливый человек из всех, кого он встречал. Он видел, как тот работает, знает, что несмотря на все свои шуточки и клоунаду, Хикару всегда относится к делу серьёзно и сосредоточенно. Ёшики не так силён в технике, но даже он понимает, что без ошибок не бывает. Не сосчитать, сколько раз он сам ошибался, сколько километров плёнки им было испорчено и поцарапано объективов, сколько одежды подпалено реактивами, сколько снимков засвечено. Это неправильно — выгонять вот так. Потому что ошибаться - естественно, и это необходимая часть на пути к достижению мастерства. Ёшики хочет сказать это, высказать всё Хикару, предложить пойти поговорить с главой кружка, он даже сам лично готов устроить разбор полётов, и уже открывает рот, чтобы всё это проговорить — …Хикару тихо посапывает за партой, вырубившись. Ёшики закрывает рот, так ничего и не сказав. Остаток фильма проходит мимо него.

***

После урока он-таки решается поговорить ещё раз, довести мысль до конца и догоняет Хикару в коридоре. Ёшики немного тупит, смотря на свои кеды и собираясь с мыслями. — Слушай, я тут подумал. Ну… насчёт той истории с пожаром. — Он запинается, мысленно обругав себя за такую формулировку. — Может, сходим завтра в кружок и попробуем договориться? Вдруг тебя примут обратно? Хикару хлопает глазами, пару секунд осмысливая услышанное, прежде чем хмыкает, почесав затылок. — Ну… Даже если бы я хотел — завтра всё равно не получится. — Что? Почему? Хикару усмехается, состроив невинную моську: — Завтра я иду в горы.