красавица

      Каким-то образом, на конкурсе она занимает второе место. Пальцы ко дню конкурса ощущались как бесконечные болевые отростки, не больше. Сердце примерно так же.       За четыре дня, что прошли с дня рождения Сони, они не связывались. Ни одного сообщения, ни одной встречи внутри общаги.       Это к лучшему, потому что при одной мысли о Соне в голове теперь всплывает картинка того, как она целует кого-то, освещаемая яркими цветными лампами.       Алиса даже не уверена, что злится. Скорее она пытается смириться окончательно — если это был не знак, что им ничего не светит, то… Ну, Алиса все поняла, в общем-то. Она достаточно быстро схватывает. Повторять не нужно.       Все дни между днем рождения и конкурсом она старается провести за репетициями, игнорируя и Андрея, и Катю.       Катя наверняка не злится, понимая, что сейчас не время. А вот Андрей точно будет бухтеть. Впрочем, стоя на сцене с дипломом лауреата второй степени, ей все равно. Потому что впервые за долгое время у нее что-то получилось. То, в чем она действительно хотела преуспеть.       Анна Степановна обнимает ее крепко и фотографирует, кажется, сто раз на свой телефон.       — Ты огромная молодец, — говорит ей женщина, когда они выходят из здания и медленно идут в сторону метро.       На улице уже достаточно темно, хоть и не холодно — середина мая радует сухими теплыми днями. Конкурс шел почти весь день — приехать сюда нужно было к десяти. Сейчас же тоже десять, но вечера.       — Спасибо, — улыбается она сдержанно. — Без вас я бы никогда не решилась.       — Я для этого и есть рядом, звезда моя. Я даю тебе неделю отдыха, хорошо?       Алиса поправляет бант в волосах и хмурится, нервно дергая заусенец. На ее пальцах живого места нет.       — Почему?       — Ты заслужила. И прости меня за мою прямолинейность, но ты очень уставше выглядишь. Я переживаю…       — Все хорошо, — перебивает ее Алиса, но Анна Степановна качает головой.       — По глазам вижу, что нет. Всего неделька, ладно? Я уверена, что у тебя все получится решить.       Они идут мимо красивых архитектурных зданий, вечерняя Москва шумит привычно. Все кажется таким спокойным, но внутри и правда все ужасно спутано.       — Но игра помогает мне отвлечься и расслабиться.       — И последние недели ты приходила на занятия, как на работу в шахту, пытая себя игрой часами.       Что может быть и правда, хоть и драматично озвученная.       — Ладно, — кивает она.       Анна Степановна улыбается ей и весь оставшийся путь до метро рассказывает про свою академическую молодость. Рядом с ней легко забыть о том, что помимо фортепиано, все остальные сферы ее жизни потихоньку разваливаются.       Но диплом в сумке с небольшим кубком греет душу, и, конечно, первая мысль была позвонить маме и похвастаться. Но она не решается — наверняка мама найдет, что сказать так, чтобы испортить и без того еле живое настроение.       Алиса решает написать. И не сегодня. Сегодня она будет пытаться радоваться до самой последней минуты этого дня. План такой.       По пути из метро она звонит Кате, прогуливаясь до общаги длинным путем. На улице слишком хорошая погода, чтобы ее упускать.       — Ну давай, хвастайся, — говорит Катя в трубку вместо приветствия.       Алиса улыбается против воли — чужой наполненный радостью голос сейчас звучит как никогда кстати.       — Второе в своей категории.       — Ну лучшая! — восклицает в трубку Катя громко и радостно. — Тебя на вахте будут ждать цветочки от меня!       — Но ты же вот только что узнала…       — Звезда моя, я заказала их еще днем, потому что я была уверена в тебе.       Алиса на секунду прикрывает глаза, чувствуя как тепло разливается под кожей.       — Я говорила, что люблю тебя?       Катя в трубке хихикает.       — Я люблю тебя тоже. А теперь скажи мне — как ты?       Алиса проходит мимо булочной и запах выпечки наполняет легкие.       — Да все прошло хорошо, Кать. Я сыграла неплохо…       — Я не про конкурс.       — Оу.       Да, это. Алиса нервно поправляет волосы свободной рукой и переходит дорогу к общаге.       — Не знаю. Нормально, наверное? — говорит она неуверенно. — Думаю, что все закончилось на этом, честно говоря. Я буду в порядке.       — Мне все равно жаль, что все вышло вот так.       — Мне тоже, — кивает Алиса сама себе. — Но это не важно. Сейчас я заберу твои цветы с вахты и лягу спать. И все будет хорошо.       Катя согласно мычит в трубку.       — Все обязательно будет хорошо! Отдохни, расслабься. Июнь полон оркестровых выступлений, ты же помнишь? Нас ждет наше денежное лето, полное концертов и вкусных оверпрайснутых кофе!       Алиса смеется мягко в трубку, прикладывая пропуск на входе. Да, так и будет.       — Спасибо еще раз, Кать. Спишемся завтра?       — Конечно! Еще раз поздравляю!       Цветы, которые ей передает вахтерша, волшебные. Три белые розы, перевязанные коричневой лентой. Прямо под цвет ее банта сегодня. Алиса благодарит пожилую женщину и с улыбкой на лице поднимается на свой этаж.       Соседка съехала на все майские, поэтому ее ждет вечер просмотра смешных роликов без наушников. И долгожданный сон.       Именно так она думает ровно до того, как замечает недовольного Андрея, сидящего на полу возле ее комнаты. И стоящую чуть поодаль от него Соню, сложившую руки на груди.       Алиса прижимает цветы к себе ближе и выдыхает. Только вот этих двоих сейчас ей не хватало. Стук ее ботинок на каблуках по полу коридора сразу же привлекает их внимание. Две пары глаз буравят ее так, что хочется развернуться и убежать. Она продолжает идти.       — Почему ты меня игнорируешь? — первое, что спрашивает Андрей, поднимаясь с пола.       Алиса останавливается за несколько шагов до него. Злой взгляд Андрея спускается к цветам и вновь поднимется к ее лицу.       — Что, со свиданки возвращаешься? — шипит он.       — Что ты несешь…       Он шагает еще ближе на шаг, а Алиса инстинктивно отступает. Соня, стоящая за Андреем и нервно наблюдающая за всем, шагает вперед тоже, словно готова разнимать драку.       — Ты отшиваешь меня две недели подряд, игнорируешь сообщения днями напролет, возвращаешься под вечер домой с цветами в руках? И че я, блять, должен думать?       — Во-первых, тебе бы успокоиться и не говорить со мной в таком тоне, — фыркает Алиса, недовольно поднимая брови.       — Не указывай мне, ясно? — зло отвечает он.       Кажется, таким напряженным и злым она его не видела еще.       — А ты не допрашивай меня! Кем ты себя возомнил?       Они явно играют с огнем, крича так на весь этаж поздно вечером. Вахтерша у них хоть и милая женщина, но пизды может дать за милую душу.       — Я твой парень, если ты не забыла! — тыкает он в ее сторону.       — Я? Я-то не забыла, в отличие от тебя.       — От кого цветы? — говорит он тише, но куда более угрожающее, чем до этого.       Алиса стискивает стебли в ладонях, царапая кожу. Не важно. Сердце в груди бьется со скоростью света, а все тело наполняет злостью.       — От Кати. За конкурс.       Андрей на это чуть ли не смеется.       — Пиздеж, — выплевывает он. — Какой еще блять конкурс, это полный пиздеж…       Его реакция ранит сильнее всего остального. Словно это смешно — то, что она может участвовать в конкурсах.       — Это не пиздеж! — перебивает она его. — Ты бы знал, если бы слушал хоть слово, которое я говорю тебе!       Это явно удивляет его. Андрей точно еще не слышал, чтобы она кричала. Она сама давно не слышала от себя такого. Он ничего не говорит. Стоит и смотрит, а Алиса не может себя остановить.       — А цветы от Кати! Моей подруги, с которой ты так и не удосужился познакомиться за эти годы. А я знаю всех твоих сранных друзей! Каждого! Потому что тебе всегда было похуй, а я всегда старалась проявить внимание!       — Это не так, — говорит он, но слабым голосом, явно понимая, что Алиса права.       — Это именно так! И я ходила с тобой везде до последнего времени. И зачем? Ты все равно каждый раз бросаешь меня там и уходишь к друзьям. Мне это надоело.       — Что значит — тебе надоело?       Соня смотрит на них настороженно и Алиса ловит на секунду ее взгляд. Она знает, что даже не смотря на то, что она здесь, эта дорожка закрыта. Но Андрей тоже не ее верный вариант. И она не решалась сказать ему столько времени, но сейчас, смотря в светлые Сонины глаза за его спиной, кажется, что пора.       — Это и значит, — говорит она чуть спокойнее. — Ты меня не любишь. Я тебя тоже не люблю.       — Ты меня не любишь?       Алиса понимает, почему он не оспаривает первую часть утверждения. Она знала это, конечно. И все же…       — Я никогда и не любила, Андрей. Ты знаешь это.       Он кивает, горькая усмешка на его губах.       — Ты мной пользовалась, да?       — И мне жаль, — кивает Алиса, впервые признаваясь в этом вслух ему. — Это было неправильно. И мне стоило сказать тебе раньше, но реальность дала мне пощечину только сейчас.       Соня понимает, что это про нее, потому что выражение ее лица меняется после этой фразы.       Андрей подшагивает еще ближе, тыкает пальцем чуть больно куда-то в грудь. У него на лице видно, что ему больно, но Алиса видит, что это не разбитое сердце, а ущемленное эго.       Он тыкает три раза. Ровно столько хватает Соне, чтобы вступить в ссору.       — Ты не хороший человек, — зло шепчет он.       — Не трогай ее, — говорит твердый голос Сони, которая подходит к ним ближе.       Глаза Алисы тут же на ней, а Андрей замечает и это. Он смотрит долгие несколько секунд на Соню, а потом возвращает взгляд обратно.       — Это твоя «пощечина» значит, да?       Алиса не отвечает, но она видит в глазах напротив, что он и не ждет подтверждения. Он качает головой и просто уходит, протискиваясь между ней и Соней. Его плечо задевает ее плечо, но не больно. Просто ощутимо.       Она тяжело вздыхает и ощущает, как больно колет в ладони. Алиса раскрывает ее и видит небольшую ранку с кровью. Слишком сильно сжимала стебель.       Она чувствует Сонин взгляд своим лицом, но ей так не хочется сейчас ничего слушать от нее. Каким-то образом от воспоминаний того вечера больнее, чем от осознания того, что она только что рассталась с парнем, с которым встречалась три года.       Алиса просто достает ключи из сумки, открывая дверь медленно. Темнота и тишина комнаты успокаивает. Она заходит одна.       — Алис, — звучит позади голос и шаги.       Она качает головой не оборачиваясь.       — Я не хочу говорить, — отвечает Алиса тихо.       — Две минуты. Как я тебе давала их в начале. Пожалуйста.       Алиса осторожно кладет цветы на стол, сумку — на стул. Дверь все еще открыта.       — Хорошо, — говорит она и не верит себе.       Соня тут же заходит следом, закрывая за собой дверь, и теперь они в темноте, полоски света из коридора нет. Алиса зажигает настольную лампу и садится устало на кровать. Прямо в концертной одежде.       Соня садится рядом, но не близко, они на разных концах кровати. Алиса все еще не решается посмотреть на нее.       — Я бы хотела извиниться за вечер в клубе, — начинает Соня.       — Я тебя прощаю, — моментально выдыхает Алиса.       — Нет, выслушай меня, — настаивает она и поворачивается корпусом.       Ждет, пока Алиса повернется тоже.       — Соня, ты не должна мне ничего объяснять. Я все поняла, правда.       — Посмотри на меня, — шепчет она.       Алиса поворачивается и смотрит. Это ее извечная ошибка.       — Я позволила себе больше, чем должна была. Я была пьяна, но такого все равно не должно было случиться.       — Ты про то, что чуть не поцеловала меня или про то, что поцеловала кого-то еще?       Соня прикрывает глаза и выдыхает тяжело. Плечи опущены, обычно прямая спина сгорблена.       — Про все?..       — Насчет первого — я хотела этого сама. А насчет второго — это твоя личная жизнь. Зачем ты извиняешься передо мной за нее?       — Я тебя совсем не понимаю.       Алиса хмыкает, складывая руки на груди. Видимо вселенная решила, что сегодня нужно закрыть все не закрытые вопросы. Ну, что же, раз так, то что еще делать?       — Потому что ты ничего не знаешь.       — А что я должна знать? Алиса, ты бросила меня, потому что тебе стало скучно! Что мне нужно еще знать? — взрывается она.       — Как минимум то, что я сделал это не потому, что мне было скучно! Ты думаешь что все, что было тогда, для меня было ничем?       — А что я еще могу думать?! — шипит она и вот они и ссорятся.       Опять. Глаза в глаза. Как же Алиса устала от этого.       — Ты так думаешь, потому что не даешь мне сказать правду!       — Я не хочу слышать оправданий.       Алиса смеется, это нервная реакция. Она пододвигается ближе, смотрит пристально-пристально.       — Оправданий? Моя мама увидела нас и стала угрожать, что расскажет твоей и выгонит меня из дома, — говорит она четко и холодно. — Я сделала это потому что испугалась за себя. И за тебя. И потому что я трусливая дура. Но если ты думаешь, что для меня это все ничего не значило, значит ты дура не меньше моего.       Соня просто молча смотрит в ответ, моргает медленно. Словно пытается понять услышанное.       — Ты врешь, — выдыхает она.       — Пошли бы вы все, ясно? — вскипает Алиса. — Я все всегда делала для всех вокруг, а не для себя. Но в итоге злодейка именно я, да? Ну и ладно.       Она встает с кровати и указывает рукой на дверь.       — Тебе стоит уйти.       Соня смотрит на нее полными шока глазами. Все еще пытается поверить.       — Поклянись, что не врешь насчет мамы, — встает Соня следом, голос тихий, почти лишь одно дыхание.       Алиса поднимает подбородок горделиво, Соня выше ее на голову. Почему-то в отличие от того, когда она смотрит снизу вверх на Андрея, с Соней нет ощущения, что она в опасности или в неравном положении.       — Клянусь, — кивает она, стараясь звучать как можно тверже.       — Почему ты не сказала мне тогда?       — Потому что я боялась своей мамы. Все еще немного боюсь. Сонь, я начала встречаться с парнем за сотни километров от нее только для того, чтобы она не прекращала звонить мне хоть раз в месяц. Неужели не ясно, что я полная идиотка?       Сон выдыхает, ее рука вдруг обхватывает пальцы Алисы, останавливая ее от дергания заусенцев.       — Ты даже не намекнула тогда, в школе, что что-то не так.       — Я пришла к тебе в истерике и наговорила чепухи, какой еще знак я должна была дать?       Сонина рука холодная, словно от волнения она замерзла.       — Я каждому слову поверила, — усмехается она горько.       Алиса качает головой, а на глазах набухают слезы. Прошлые ошибки не исправить, но эта была ужасно глупой.       — После всего, что было, ты правда поверила, что я просто «попробовала, чтобы понять, что мне точно нравятся парни»? Так я тогда сказала?       Соня кивает.       — Меня всегда было сложно любить. Все складывалось в один пазл. Я не была удивлена.       — Не говори так, — просит Алиса и второй рукой накрывает руку Сони на своей.       — Это так. Мы с мамой не особо говорили всю мою жизнь, друзей у меня не было, кроме Насти. И то, ей я не помогла.       При упоминании Насти сдержать слезы не получается. Они теплыми дорожками катятся вниз.       — Ты же знаешь, что не виновата, хватит. И тебя очень легко любить, — шепчет она и щеки краснеют от осознания того, что она сказала.       Соня тоже слышит это и удивленно смотрит в ответ. В ее глазах тоже слезы.       — Это правда значило для тебя что-то?       Алиса усмехается.       — С того дня, как ты появилась в этом актовом зале, у меня не было ни одного спокойного дня. Все годы я и не мечтала, что смогу принести извинения. И уж тем более о том, что ты их примешь. И будешь не против общаться дальше.       — Я думала, что смогла отпустить тебя, но когда ты окликнула меня в тот день, я поняла, что я врала себе.       Соня улыбается ей мягко, рука поднимается к запястью и большой палец мягко вырисовывает круги на коже.       — Я думала, что ты меня ненавидишь. И так это и выглядело.       Она мотает головой, подшагивая. Между ними максимум сантиметров двадцать.       — Я пыталась. Но после разговора в кофейне было невозможно дальше представлять тебя как какую-то манипуляторшу. Все эти годы я правда думала, что ты игралась со мной с самого начала.       — И что поменяло твое мнение?       — Когда ты расплакалась из-за моей бабушки.       Алиса стыдливо отводит взгляд и нервно смеется. Да, не лучший момент в ее жизни. Соня тянет ее за руку в сторону кровати и они садятся на ее край, держась за руки.       — Это было… да, предлагаю забыть.       — Это было ужасно мило. И я поняла, что может не все тогда для тебя было просто приколом. После я осознала, что просто не могу тебя игнорировать. И решила, что мне хватит сил, чтобы просто дружить с тобой, — говорит Соня. — Что вранье, конечно. Я не могу дружить с тобой.       — Ауч, — смеется Алиса, облакачиваясь своим плечом о чужое.       — Ты поняла, о чем я. И это было невыносимо. У тебя есть парень.       — Был, — поправляет ее Алиса.       Соня жмет плечами и хмыкает.       — Ты уверена?       Алиса смотрит на нее, подняв брови серьезно.       — Ты не слышала?       — Но что, если завтра ты проснешься и поймешь, что не можешь без него?       — Соня, я его никогда не любила. Мы с ним даже не можем разговаривать и не бесить друг друга. Он никогда не слушал меня и никогда ничем не интересовался. Да, я была не лучше — я врала, что он мне нравится. Но ему на меня было похуй всегда. Ему нужна была девушка. Ему не нужна была именно я.       Соня кивает, поджимая губы. Алиса представляет, как тяжело ей это все уложить в голове.       — Несмотря на все, что я сказала — ты мне ничего не должна, слышишь? Я рада, что у тебя кто-то есть.       Соня фыркает тут же, что заставляет Алису аж дернутся от неожиданности.       — Ты про клуб? Я ее даже не знаю. Честно говоря, моя пьяная голова решила, что это будет хорошая идея и я смогу забыть про тебя.       — Может это и не такая плохая идея… — тянет Алиса.       Но Соня перебивает ее тут же.       — Я проплакала всю дорогу домой, думая о тебе.       Алиса почти проглатывает свой язык от удивления. Слова попадают прямо в сердце. Соня звучит искренне и так хочется ей верить.       Тишина кажется почти уютной даже. Алиса кладет голову на чужое плечо и в тишине слышно, как дышит Соня рядом с ней. Кажется, сегодняшний день совершенно бесконечный.       Она не понимает, к чему они в итоге вышли. А спросить страшно. Надеяться на что-то еще страшнее.       — Я очень скучала по тебе все эти годы, — признается Алиса шепотом, стискивая чужую руку крепче в своей.       — И я, — отвечает эхом Соня.       — Я очень хочу поцеловать тебя, — продолжает она на какой-то внутренней смелости.       Соня тепло усмехается, кивая.       — Блять, ты даже не представляешь, как я тебя понимаю.       — Тоже хочешь поцеловать себя?       Это помогает чуть расслабиться и выдохнуть. Напряжение в воздухе все еще есть, но теперь оно другое. Более приятное. Но менее выносимое.       Соня поворачивается корпусом и голову приходится поднять. Ее руки поднимаются к волосам, пальцы хватаются за бант в них и тянут ленточки в стороны. Волосы, не удерживаемые теперь ничем, тихо падают на плечи. Воздух застревает в груди.       — Ты такая красивая, — шепчет Соня, руки спускаются к щекам.       Все тело словно пробивает молния. Алиса даже и не могла мечтать о том, что сможет услышать эту фразу еще раз из Сониного рта. Она тянется вперед лицом, но Сонины руки на лице удерживают ее.       — Тебе нужно подумать, — шепчет она.       — Мне не нужно думать, — уверено отвечает Алиса, сердце стучит где-то в горле.       Но Соня мягко качает головой, пальцы осторожно гладят тонкую кожу под глазами. Словно это не сводит Алису с ума.       — Завтра. Мы поговорим завтра. Ты все обдумаешь и мы поймем, что нам делать дальше.       Может быть, это разумно, конечно. Но завтра это очень далеко от сейчас. И Алиса думала о чужих губах на своих годами. И каждая лишняя секунда сейчас кажется вечностью.       — Я знаю, что я скажу завтра уже сейчас.       Но Соня качает головой вновь.       — Эта ночь нужна мне. Всего ночь, хорошо? Я хочу быть уверена.       Алиса вынуждена кивнуть. Все в теле покалывает от ожидания. Хочется просто чуть податься вперед и наконец почувствовать чужие губы своими. Но раз Соня просит, то хорошо. Она ждала почти тысячу дней. Она может подождать еще один.       — Я не передумаю, — повторяет Алиса и от этих слов на лице напротив улыбка становится шире.       — Хорошо, — выдыхает Соня и наклоняется вперед, целуя уголок губ.       Это длится всего секунду, но перехватывает дыхание так, словно это самый глубокий поцелуй в ее жизни. Алиса судорожно вдыхает, ее руки сжимаются в кулаки.       Соня совсем не облегчает задачу.       — Это будет пиздец длинная ночь, — говорит она и выбивает смешок из девушки напротив.       Та все еще не может смириться с тем, что она ругается.       — И не говори.

***

      Это самый долгий день в жизни, кажется. Пары длятся вечность, вопросы на каждой из них кажутся самыми глупыми на свете. Сонина сранная вечерняя тренировка идет год, не меньше.       Алиса, кажется, успевает сойти с ума. Она придумывает сотни речей, с которыми придет вечером к Соне. Одни большие и длинные, полные драматизма.       Другие короткие, в стиле «пососемся уже?», которые может Соня и оценит и посмеется, но Алиса все же убирает их в дальний угол сознания.       Все это оказывается бесполезным, потому что когда Соня присылает ей короткое «я в комнате», и когда Алиса стучится в дверь, первое, что она говорит, когда эта самая дверь открывается, это:       — Привет.       И она звучит испугано, словно открыл кто-то не тот. Но нет — перед ней ухмыляющаяся Соня в майке и шортах.       — И тебе привет, — усмехается она и открывает дверь шире, запуская Алису в комнату.       Она еще тут не была, и вторая сторона совершенно пустая.       — Ты живешь одна?       — Угу. Преимущество «спортивной гордости университета», — довольно тянет Соня, плюхаясь на свободную кровать.       — Привилегии за красивую мордашку это перебор, — фыркает Алиса.       — Вообще-то за то, что я хорошо бью чужие мордашки, но спасибо.       Алиса закатывает глаза и плюхается рядом, сердце тарабанит в груди как чумное.       — Я придумала где-то сотню разных речей для этого момента, — признается она.       — Да? — ухмыляется Соня. — И на какой остановилась?       — Все еще выбираю между той, которая начинается «прости меня за все» и идет полчаса, и той, что начинается «сначала целуемся, потом разговариваем».       Соня мягко смеется, подсаживается ближе. Ее рука ложится на колено, сжимает его ощутимо.       — Ты подумала?       — Соня, — говорит отчетливо Алиса. — Это был самый долгий день в моей жизни. Последний раз я так ждала только результатов ЕГЭ.       — Думаешь, мне было легко? — говорит она и наклоняется ближе, носы соприкасаются. — Я сегодня пропустила столько ударов, потому что не могла перестать думать о том, что ты мне скажешь сегодня. Возможно у меня сотряс.       — Я скажу «поцелуй меня». Пойдет?       Сонины губы растягиваются в улыбке.       — Пойдет, — кивает она, глаза на губах.       И в следующую секунду она ее целует. А Алиса даже не успевает понять ничего, как целует в ответ.       Это настолько забытое ощущение, что почти новое — на секунду кажется, что они все еще старшеклассницы и ничего плохо не случилось еще, все живы и никто никогда и не ссорился.       Алиса обхватывает руками лицо Сони, чувствуя горячую кожу под своими ладонями и двигающуюся челюсть. Сначала это лишь губы на губах, словно они опять делают это впервые, но потом Сонин язык проходится по нижней губе и ныряет в приоткрытый рот.       Это ощущается ужасно ярко, словно каждый нерв в теле напряжен. Алиса не слышит ничего, кроме стучащего прямо в ушах сердца. Они целуются, пока не заканчивается воздух. Алиса чуть отдаляется, чтобы взглянуть в глаза напротив. Сонины губы блестят, глаза — тоже. Все тело горит огнем.       — Пиздец, — выдыхает Алиса, дыша глубоко и часто.       — И кто тебя только научил так ругаться, — ухмыляется Соня, проводя языком по губам.       Алиса проводит большим пальцем следом за языком, оттягивая губу чуть вниз. Сонины глаза будто пьяные.       — Даже не знаю, — тянет она и целует вновь.       В этот раз поцелуй более быстрый, более жадный. Сонин язык не медлит, сталкиваясь с ее собственным в горячем рту. Руки жадно впиваются в ее талию, Соня давит вперед и через секунду Алиса уже лежит на матрасе с нависающей над ней девушкой.       Она тянет ее на себя, заставляя ее лечь на нее, и тяжесть ужасно приятная, огонь в ней разгорается все сильнее.       — Раздавлю же, — шепчет Соня в приоткрытый рот, руки медленно ползут к краю футболки.       — Кто сказал, что я против?       Соня на это как-то судорожно выдыхает и прижимается губами вновь, выбивая все дыхание разом. Ее руки ползут вверх, под тканью, проходясь прямо по коже живота. Он поджимается сам, на автомате, и Соня довольно мычит в поцелуй.       Алиса помнит, как было раньше — даже спустя месяцы после того, как они впервые поцеловались, поцелуи редко были настолько… жаркими, как сейчас. Соня редко была настолько почти что груба, так ненасытна.       Алиса еле поспевает за ней, чувствуя, как больше просто позволяет себя целовать, чем сама целует. Это плавит мозги и посылает волну жара вниз, к сведенным ногам.       Честно признаться, такая Соня — ее любимая версия Сони. Властная, полная контроля и желания вести.       — Можно? — выдыхает она жарко в поцелуй.       — Что? — спрашивает Алиса, хмурясь и не понимая, о чем идет речь.       Вдруг руки резко сжимаются на ее груди сквозь плотную ткань лифчика. От неожиданности она выдыхает, прикрывая глаза.       — Да, да, — говорит она быстро, приподнимая спину и позволяя пальцам Сони быстро расправиться с застежкой и вытянуть белье из-под нее.       Руки исчезают на мгновение, чтобы положить лифчик на кровать рядом, но тут же возвращаются, обхватывая грудь.       Пальцы сжимаются на теплой мягкой коже, задевая сосок, и Алиса приподнимает спину вновь, пытаясь прижаться ближе.       — Я мечтала сделать это с одиннадцатого класса, — признается Соня, продолжая сжимать и сжимать.       — Потрогать грудь? Правда? — чуть усмехается Алиса, ее руки на чужих плечах.       Соня кивает, надавливая большими пальцами рук на вставшие соски. Голова не успевает обрабатывать информацию. Неужели это все реально — что сейчас происходит?       — Ты была моей влажной фантазией с семнадцати лет, — шепчет Соня в кожу шеи, сводя с ума.       Эта фраза бьет прямо в цель — Алиса чувствует, как между ног становится все жарче.       — Да? — выдыхает она, и, набравшись сил, переворачивает их так, что теперь она сидит верхом на Соне.       Колени по бокам, обхватывая чужие бедра. Сонины руки все еще под ее футболкой.       — Вот эта одна из них, — говорит Соня, дергая бедрами вверх, заставляя Алису чуть подпрыгнуть.       Это выбивает смешок из нее, заставляя сесть выше, ближе к животу.       — Какие еще были фантазии?       Соня выдыхает, качая головой. Руки скользят по ребрам, спускаясь к животу и проводят по нему круговыми движениями. Щекотка смешивается с мурашками, заставляя судорожно выдохнуть.       — Тот концерт, который был в марте в школе, помнишь? Ты и твоя короткая юбка карандаш…       Алиса усмехается, припоминая. Да, возможно она пару раз подвернула пояс на юбке. Да, возможно она сделала это тогда специально, чтобы привлечь внимание Сони. Виновна. Ей было семнадцать и у нее было высокое либидо! Поменялся только возраст, если честно.       — А твои эти обтягивающие черные кофты с длинными рукавами? — спрашивает она, поджимая живот от того, как теплые пальцы легонько на него надавливают.       — Рашгард, — кивает Соня.       — Ничего так часто не посещало мои мокрые сны, как они.       Сонины руки сжимаются на боках, указательные пальцы скользят под резинку домашних штанов.       — Тебе снились мокрые сны со мной? — спрашивает она довольно, прикусывая губу.       — Надеюсь, это риторический вопрос, — фыркает Алиса, стараясь придать себе уверенности.       Хотя она дрожит от того, как все внутри наряжено и горит. Как почти сводит пальцы от желания уже что-то сделать с тем напряжением, которое у нее между ног последние пять минут.       — Твоя эта блузка с бантиком, — продолжает Соня, глаза ее опускаются с лица ниже, к коже, что выглядывает из-под футболки.       — Отличная блузка, — отвечает Алиса, выгибая спину в попытке сильнее прижаться к чужим рукам своим телом.       — Ахуенная, — кивает Соня, пальцы продолжают играться с резинкой. — Особенно, когда этот бант развязан и дает увидеть чуть ли не всю твою грудь.       — Не настолько там большой вырез.       — Поверь мне, я запомнила, — усмехается она. — Дружить с тобой просто невыносимо.       Алиса недовольно цокает, но лишь в шутку. Чужие слова словно бы мед для ушей — все ее попытки были замечены.       — Я не хотела с тобой просто дружить, — медленно тянет она, наклоняясь вперед и останавливаясь в сантиметрах от чужих губ.       Соня приоткрывает рот, вытягивая шею, чтобы дотянуться, но Алиса выдерживает дистанцию, не стараясь даже скрыть ухмылки.       — Я всю школу ждала, когда ты залезешь мне под юбку, — выдыхает она.       Пальцы на резинке сжимаются особенно сильно, словно вот-вот дернут ткань вниз.       — Я всю школу мечтала залезть тебе под юбку, но боялась напугать, — также тихо отвечает Соня.       — Даю зеленый свет.       Соня усмехается и ее руки наконец-то ныряют под резинку домашних штанов, стягивая их вниз. Алиса приподнимается, позволяя стянуть ткань до колен. Приходится почти полностью встать, чтобы снять их окончательно. Сонин взгляд все это время на ней и все тело горит от смущения, но сдавать назад уже поздно.       Она знает, что Соня почувствует мокрое пятно, как только она сядет — невозможно не. Ее майка задралась и теперь весь ее живот открыт взору. Подтянутый, рельефный живот. Алиса говорила, что любит бокс? Возможно, будет не просто пятно, а все трусы будут мокрые через пару секунд.       Алиса садится обратно на чужие бедра, Сонин взгляд ощущается почти что лазером, а ее руки, что тут же оказываются на ногах, кажутся обжигающими. Соня сжимает мышцы бедер, тут же уводя ладони внутрь, на внутреннюю поверхность бедра. Алиса даже не успевает засмущаться, как пальцы одной из ладоней оказываются прямо на ней.       Она выдыхает, кажется, весь воздух, живот поджимается от ощущений. Соня сглатывает, ее чуть видный кадык прыгает вверх-вниз, а губы приоткрываются.       Алиса отворачивает голову в сторону, не в силах выдержать смущение. Сонина рука правда на ней, прямо между ее ног, надавливает мягко, вызывая сумасшедший ворох внутренностей в животе.       И она точно-точно чувствует, что ткань не сухая. Алиса даже не смотря слышит чужую довольную ухмылку.       — Порядок? — с небольшим беспокойством спрашивает Соня.       Алиса все еще не может повернуть голову, потому что все лицо горит не на шутку. Ведь это правда происходит, не просто снится или представляется в голове. Это почти ощущается как первый раз, самый-самый первый.       Первый раз, о котором она так долго думала. Всю старшую школу и правда надеялась, что это будет ее реальный первый раз — с Соней. Все вышло иначе, но волнения не меньше. Кажется, даже больше. Она нервно выдыхает, не зная, куда деть руки и свою горящую кожу.       — Переживаю, — выдыхает она и выходит куда жалобнее, чем должно было.       — Оу, хорошо…       Рука тут же исчезает, словно растворяется, и Алиса инстинктивно ловит ускользающее запястье своей рукой, поворачивая голову и встречаясь с удивленным взглядом.       — Верни руку на место, — говорит она, стараясь звучать твердо, и это выбивает смешок и из нее, и из Сони.       Соня улыбается ей так ужасно тепло и в глазах у нее только обожание, которое Алиса помнит еще с того времени. Она возвращает чужую руку на себя, сглатывая вставший в горле ком.       — Не знала, что у моей руки есть место, — усмехается Соня, вторая ладонь сжимает бедро.       — Знала, — тихо отвечает Алиса, говоря скорее в шутку.       Но Соня не смеется с нее тут же, наоборот. Ее глаза словно бы загораются сильнее, она проходится языком по своим губам, рука на бедре гладит кожу. В секунду обстановка от чуть смешной между ними превращается в… словно вместо воздуха теперь есть только патока, словно дышать стало почти невозможно.       Алиса чувствует эту смену всем телом. Все внутри так и звенит от напряжения, между ног уже почти позорно больно тянет. Оторвать взгляда от чужих глаз невозможно.       — Знала, — также шепотом соглашается Соня, и в этом явно куда больше, чем она произносит.       Большой палец ее руки давит на тонкую ткань, поглаживает круговыми движениями примерно там, где он так нужен. Алису передергивает немного, когда такое необходимое прикосновение наконец случается.       Через ткань это ощущается не так ярко, как нужно телу, но все равно она прикрывает глаза на пару секунд, а дыхание сбивается.       С каждой секундой она становится только мокрее, и Соня явно может это почувствовать тоже. Но смущения почти нет, не так, как в самый первый раз с… не с Соней.       Тогда каждое чужое действие вызывало панику, почти страх. Ей нужно было прилагать кучу усилий только для того, чтобы расслабиться.       Сейчас все не так — она сдерживает себя, чтобы позорно не подмахивать бедрами и чтобы не просить ничего вслух. Соня точно не скажет «нет», но хочется, чтобы все шло само собой.       Большой палец продолжает мягко кружить, а вот остальные пальцы Соня спускает ниже, скользя по влажной ткани. Алиса практически сидит на чужой руке, пальцы прижимаются из-за этого максимально сильно. Бедра подмахивают сами по себе, совсем немного, но от этого движения на губах напротив появляется почти голодная ухмылка.       — Скажи, что я уже могу снять их, — выдыхает Соня.       Алиса кивает тут же, даже не переживая за то, что может показаться немного не сдержанной. Соня довольно улыбается и ее руки оказываются на резинке трусов.       Приходится вновь привстать, чтобы дать возможность ткани спустится с ее бедер к ногам. Она делает это максимально быстро и рука возвращается в секунду, так что Алиса даже не успевает засмущаться.       Без ткани это ощущается сильно иначе. Первое прикосновение робкое, почти невесомое. Алиса смотрит только на лицо напротив, на то, с какой жадностью темные глаза смотрят прямо туда.       — Сейчас самое время признаться, что это мой первый раз, или и так очевидно? — усмехается Соня под ней немного смущено.       — Что?..       Алиса аж застывает на мгновение — она точно верно услышала?       — Ты шутишь? — спрашивает она.       — Это было бы не смешно и я не шучу, — жмет Соня плечами.       Алиса упирается рука о матрас возле Cониных плеч, наклоняясь ближе к лицу. Смотрит в глаза.       — Правда?       Соня кивает, щеки ее немного красные, зрачки широкие.       — А ты думала, что я?..       — Я думала, что каждая девчонка, успевшая увидеть тебя, как минимум попыталась утянуть тебя в постель.       Соня смеется, свободная рука, та, что не на самой горящей части тела Алисы, поднимается к лицу и мягко проводит по щеке.       — Как видишь, успешно утянула меня только ты.       Алиса улыбается в ответ и прижимается губами к чужим губам на несколько секунд, не в силах не сделать этого.       — А клуб? Просто ты так быстро…       — Это было на зло себе. И тебе, — отмахивается Соня. — Я просто… я не знаю, что делать.       Видно, что ей немного сложно признаться в этом, словно она боится, что это расстроит Алису. Знала бы она, что это наоборот вдруг оказывается самой горячей вещью, которую ей только говорили.       — Я тоже, на самом деле, — улыбается Алиса. — Это не мой первый раз, но я бы с радостью забыла все предыдущие.       Большой палец на ее лице мягко гладит кожу под глазом и щеку, словно успокаивает.       — Разберемся вместе? — поднимает Соня брови и сердце в груди тает.       Алиса кивает и еще раз мягко прижимается к чужим губам на секунду, а потом выпрямляет корпус обратно. Рука Сони все еще между ее ног.       — Как… как тебе приятно? — спрашивает Соня, дыхание ее глубокое и редкое, грудь под майкой поднимается так медленно и красиво, словно гипнотизирует.       От слов (от одних лишь ее слов!) весь жар устремляется вниз, а в голове словно бы ничего не остается, кроме бесконечной влюбленности. Так просто нельзя.       — Я не знаю, — выдыхает Алиса, лицо вновь охватывает пожар.       Она наверняка выглядит как помидор. Ну и ладно. Соня чуть поднимается корпусом, мышцы ее живота напрягаются, Алиса чувствует это всем низом своего тела.       — Что ты делаешь, когда одна? — спрашивает Соня увереннее, явно перехватывая инициативу.       Алиса старается в первую очередь дышать — глаза напротив пронзают насквозь и так тяжело отвечать на вопросы, а не поддаться желанию и просто целовать ее.       — Внутрь, — одними губами говорит она.       — Да? — улыбается Соня, на лице спокойствие, словно она никогда в жизни и секунды не переживала.       Она старается ради нее и это греет сердце. Несмотря на все, именно она решает взять на себя бремя инициативы. Алиса точно влюблена по уши. Она кивает, а осторожные пальцы на ней еще пару раз просто проводят по мокрым складкам, а потом один медленно опускается ко входу.              — Ты скажешь, если?..       — Да, да, — выдыхает она, когда первый палец медленно входит в нее.       В первый раз даже от первого пальца было некомфортно, хотя до этого она всегда была в порядке со своими, даже двумя. Но в тот вечер, с Андреем, казалось, что каждое движение вызывало дискомфорт и боль. Она, честно говоря, даже и мокрой то не была — купленная смазка сделала свое дело.       Сейчас она даже не нужна и это говорит о многом. И первый палец ощущается не так, как телу нужно — она слишком возбуждена и точно может принять больше.       Но Соня медлит даже с одним и ее движения осторожные. Не ясно, с чего сносит крышу больше — со сосредоточенного взгляда под ней или с мягких движений внутри.       — Можешь добавить, — просит Алиса, обхватывая коленями чужие бока чуть сильнее.       Соня добавляет второй и вот теперь ощущения правильные, хоть немного удовлетворяющие растущее, кажется, в геометрической прогрессии желание. Алиса выдыхает, чувствуя, как поджимается ее собственный живот.       Пальцы внутри нее приятно скользят по стенкам, а низ ладони при каждом проникновении попадет на клитор. Влажные звуки становятся громче и отчетливее, раздаваясь в тишине комнаты лишь вперемешку с их тяжелым дыханием. Алиса слышит их, Соня слышит их тоже и краснеют, кажется, даже кончики ушей.       Каждое движение заводит лишь сильнее, хотя казалось бы — куда? Алиса знает, что Соня чувствует это не только пальцами, но и своим животом, ведь она сидит на нем нагая.       Блять, это неловко, она прижата к пальцам и животу всем своим центром вплотную. Черт.       Но Соня либо не замечает, либо ничего не имеет против, потому что она увлечена одним — ее взгляд там же, где ее пальцы. Алиса сжимается от одного лишь взгляда на чужое чуть красное и такое чертовски красивое лицо. Соня чувствует это и поднимает взгляд.       — Хорошо? — спрашивает она, пальцы внутри скользят по чувствительной стенке.       Алиса кивает, стараясь не фокусироваться на похабных звуках, но выходит так себе.       — Скажи словами, — просит она, смотря прямо в глаза, ее пальцы чуть ускоряются.       — Хорошо, — выдыхает Алиса, стараясь чуть приподнять бедра, чтобы не упираться так сильно.       Но Сонина вторая рука тут же оказывается на ее боку и тянет вниз, заставляя вжаться ее сильнее, буквально сесть на чужую ладонь.       — Не убегай, — шепчет она, рука с бока перемещается вниз и палец этой руки надавливает на комок нервов.       Это выбивает воздух из легких и тихий стон, от которого ей становится стыдно в ту же секунду. Все прошлые разы ей не нужно было прилагать усилий, чтобы сдерживаться. Нужно было скорее делать вид, что ей… нормально и не противно. Впрочем, кажется, Андрею было почти все равно.       Соне точно не все равно, об этом говорят ее горящие глаза.       — Скажи, как тебе нравится, — просит она.       — Согни немного, — отвечает Алиса, ее живот немного дрожит от того, как хорошо ощущаются чужие прикосновения.       — Вот так? — спрашивает ее чуть севший голос одновременно с тем, как два пальца внутри нее чуть сгибаются, вызывая волну жара.       — Да.       — Блять, — выдыхает Соня. — Внутри тебя так жарко.       И это точно не та вещь, которая Алиса думала, что ей понравится. Грязные разговорчики? Ну уж нет, они же не в псковском порно, в конце концов. Но слова, что вырываются из Сониного рта, лишь увеличивают дрожь внутри и заставляют поджать живот. Алиса судорожно выдыхает, сжимая руки в кулаки.       — Не говори… такое, — все, что получается выдохнуть.       — Тебе не нравится? — улыбается Соня. — Я же чувствую, что нравится.       — Соня, — вновь просит Алиса, руки упираются вперед в матрас, потому что держать спину ровно уже невозможно.       — Да, красавица? — низко спрашивает Соня, специально опуская тон.       Она знает, что она делает, и это, какого-то черта, работает. Работает даже слишком хорошо, потому что Алиса даже не замечает, как бедра немного подмахивают пальцам.       Алиса склоняется ниже, губы скользят по губам, но не прижимаются. Пальцы в ней продолжают оглаживать стенки.       — Ты правда так думаешь? — спрашивает она, слова больше просто выдохи горячего воздуха.       «Ты такая красивая, ты знаешь?» — звучит голос более юной Сони в голове.       — Ты же знаешь, что я думаю, — шепчет Соня в ответ. — Ничего не поменялось с того времени.       Алиса прикрывает глаза — слова и пальцы одновременно затрагивают будто все нервные окончания в ее теле. Словно Соня везде и полностью в ней — и буквально, и фигурально.       — Ты за это время видела столько людей.       Соня чуть мотает головой, кончики их носов соприкасаются.       — Никого, как ты, — говорят ее губы. — Даже близко.       Алиса целует ее тут же, скользит языком в горячий рот, а Соня сладко надавливает на пульсирующую точку и сгибает пальцы внутри так правильно, что все тело напрягается ужасно сильно.       Соня целует ее в ответ жарко, но не спешно, словно растягивает эту сладкую муку, держит Алису на самом обрыве.       — Быстрее, — просит она бессильно, бедра дрожат мелко, совсем не подконтрольные ей теперь.       Звуки ужасно смущающие, она еще никогда не слышала таких — что справедливо. Она еще никогда не была так заведена, между ног еще никогда не было так мокро.       Соня слушается, пальцы скользят внутрь быстрее, большой палец на клиторе обводит его усерднее, вызывая сладкую дрожь. Каждое движение сопровождается смущающим хлюпающим звуком.       — Вот так? — выдыхает Соня в приоткрытый рот.       Алиса лишь мелко кивает, глаза зажмурены. Внутри живота все завязывается в узел, так быстро. Напряжение такое сильное, что почти больно, но оно граничит на этом лезвии, вызывая только яркие огни под веками.       Она дышит громко и часто, Соня под ней не лучше.       — Ты близко?       — Да, да.       — Хорошо, — шепчет Соня, целует в приоткрытые губы. — Такая красивая.       Алиса жмурится, пальцы сгибаются в ней еще раз и это дает ей наконец-то перешагнуть за черту, весь воздух из легких словно бы исчезает, а легкую дрожь тела проконтролировать не выходит.       Она утыкается лбом Соне в плечо, чувствуя, как пальцы медленно и аккуратно все еще немного скользят в ней, продлевая яркое ощущение. Лишь когда это становится слишком, она чуть слышно шипит, и Соня останавливается, аккуратно выскальзывая.       Ее руки тут же обхватывают спину лежащей на ней Алисы, мягко поглаживая чуть влажную кожу. Ее губы целуют куда-то в висок, а Алиса вдруг понимает, что в глазах стоят слезы.       Это приятные слезы — полные удивления и глубокой симпатии. Они старается сдержать их, но все же шмыгает и привлекает внимание. Соня удивлено замирает на несколько секунд, но потом сразу же чуть доворачивает голову, чистой рукой приглаживая светлые волосы.       — Я сделала больно? — спрашивает она, голос наполнен переживанием.       Алиса мычит отрицательно в теплую кожу.       — Я просто… — говорит она приглушено, но слова теряются. — Это было хорошо.       Соня мягко смеется, рука вплетается в волосы и гладит затылок, словно она успокаивает плачущего ребенка. Не так уж и далеко от правды.       — И ты поэтому плачешь? Я настолько хороша?       Это выбивает из Алисы смешок и она приподнимается, укладываясь щекой на Сонино предплечье и смотря в глаза напротив.       — Не лопни от самомнения, — фыркает она, но улыбку с лица убрать не выходит.             — Постараюсь, — отвечает ей Соня и все же смешинки в глазах становятся чем-то другим тут же. — Ты в порядке? Алиса кивает и поджимает губы.       — Да, я… просто поняла, что именно такой я хотела первый раз. И второй. И несколько после. А не то, что было.       В Сониных глазах никакой ревности или злости, только сочувствие и переживание.       — Расскажешь?       — Нечего рассказывать. Первый был худший и у меня была даже реальная истерика из-за этого. Пришлось вызывать Катю, — усмехается она, но нервно.       — Это не смешно.       — Да, я знаю, — кивает она и прикрывает глаза на секунду, наслаждаясь теплотой вокруг себя. — Всю старшую школу думала, что это будешь ты.       Соня грустно улыбается ей в ответ, рука спускается на щеку и гладит мягко.       — Это все еще могу быть я. Те разы были просто… перепихон, назовем так. Сегодня впервые ты… занималась любовью?..       Соня сама же фыркает с этого, не удерживаясь. Алиса смеется вслед за ней, потому что звучит почти абсурдно. Смех в тишине комнаты звучит почти успокаивающе.       — Оке-е-е-ей, кто-то сейчас улетит от того, как сильно она надулась от самомнения.       Соня щипает ее за щеку легонько, но не отрицает.       — Чтобы я еще раз попыталась как-то тебя утешить… — начинает она саркастически.       — Но ты права, — перебивает ее Алиса, смягчаясь. — Так и есть. В первый раз это все же ты.       У Сони на губах расцветает смущенная улыбка, которую Алиса сцеловывает тут же. Мягко, медленно, почти просто прижимаясь губами. Внутри все спокойно. Давно такого не было.       — Твоя очередь? — спрашивает она в поцелуй.       Но Соня мотает головой и, разорвав поцелуй, прижимает ближе к себе, заключая в объятия.       Алиса прижимается лбом к чужой груди, мягко устраиваясь под боком. Соня одним движением дотягивается до одеяла со своей кровати и накидывает на них двоих.       — Больше всего я хочу просто полежать рядом, — говорит она тихо.       Алиса согласно кивает и прикрывает глаза. Если это сон, то она надеется, что не проснется.

***

      Если бы не зачетная неделя, Алиса бы точно могла назвать себя счастливым человеком.       Во-первых — с Андреем все.       Они поговорили на одном из перерывов между парами спустя два дня после ссоры в общаге, достаточно быстро придя к тому, что между ними все точно кончено. По его лицу было видно, что произошедшее задело его, но не глубоко.       — Как только она пришла, я сразу понял, что что-то пойдет не так, — сказал он ей тогда.       — Как?       — Ты посмотрела на нее в коридоре так, как никогда не смотрела на меня.       Тогда Алиса и поняла, почему он подошел тогда в коридоре. Она, конечно же, извинилась. Про маму рассказывать не стала, но лишь спросила.       — Ты же не станешь рассказывать каждому про нас?       Потому что да, может это и Москва, а не родной город в Братской области. Но одновременно с этим это все еще Россия.       — Я не настолько козел, — фыркнул он и разговор закончился.       Эта проблема была решена быстро.       В тот же учебный день, последний перед зачетной неделей, она сказала об этом Соне. Они договорились вместе выйти в туалет на третьей паре. Алиса еще никогда так не была рада уйти с семинара.       Соня уже стоит в тесной уборной, когда Алиса заходит туда. В майке и лосинах с шортами. Вселенная испытывает ее.       — Ну что? — спрашивает она, руки сложены на груди, на лице улыбка.       Алиса вместо ответа тянет ее в одну из кабинок, ничего не говоря. Закрывает за ними дверь и, развернув Соню спиной к этой самой двери, просто целует, обхватывая лицо.       Соня целует в ответ, ее руки тут же оказываются на талии, сжимают сквозь ткань рубашки.       Вчерашний вечер все еще в голове мелькает вспышками. Алиса все еще не может не краснеть, вспоминая, что именно было тогда. Вспоминая ощущения, чужой голос, касания.       Она так и заснула там, в ее комнате, в чужих руках. Стоит ли говорить о том, что это был крепкий и здоровый сон?       — Что он сказал? — все же спрашивает Соня в приоткрытый рот напротив, руки тянут Алису на себя, прижимая ближе.       Бедра к бедрам, вплотную. Алиса чувствует своим животом то, как вздымается чужой.       — Что ничего не скажет, — отвечает Алиса.       Соня улыбается, взгляд с глаз падает обратно к губам. Пальцы впиваются в кожу, вызывая сумасшедший поток мурашек. Алиса тяжко сглатывает, пальцами оглаживая линию челюсти. У Сони на лбу испарина, волосы чуть выбились из шишки.       Кто вообще так хорошо выглядит во время спорта? Несправедливо. Алиса через пять минут физры выглядит так, словно ей нужна скорая.       — Что у тебя сейчас? — спрашивает Соня, ее нога вклинивается между ног Алисы.       — Лингвистика, — выдыхает она, чувствуя, как чужое колено поднимается все выше и выше.       Дыхание сбивается тут же, все внутри затягивается в тугой узел. Это запрещенный прием — вот так вот трогать ее в середине учебного дня.       — Сколько еще пар?       Колено давит прямо между ног, так сладко и так правильно. Алиса прикрывает глаза, прижимаясь лбом к чужой груди. Разница в росте все еще немного шок для нее. Приятный, конечно же.       — Еще одна после этой.       — Обидно, — говорит Соня, притягивая Алису еще ближе, от чего она проезжается прямо по чужой ноге.       Судорожный выдох вырывается сам, а на лице напротив расцветает довольная ухмылка. И ведь она даже не краснеет от того, что творит с Алисой с туалете университета.       — У меня последняя. Потом перерыв и тренировка. Я думала мы сможем поваляться час в общаге.       Идея звучит невероятно притягательно, особенно тогда, когда между ног одного колена точно недостаточно. Алиса целует приоткрытый участок кожи возле ткани майки, ощущая солоноватый привкус.       Это не должно заводить, но заводит.       — Пропущу, там не такая важная пара, — говорит она, на что Соня гортанно смеется, хоть и тихо.       — Нет, — отвечает она. — Учись, мисс бюджет. Вечером встретимся.       Алиса в отместку кусает кожу возле груди, под ключицей, оттягивая майку чуть вниз и наслаждаясь чужим удивленным вздохом.       Сонины руки на ее боках сильнее схватывают кожу, а колено между ног поднимается чуть выше.       — У меня же физра сейчас!       Она пытается звучать возмущенно, но Алиса прекрасно слышит улыбку в чужом голосе. Она отступает на шаг назад (хотя делать этого не хочется совсем), натягивая самую невинную улыбку на лицо.       — Хорошо позаниматься, — говорит она и, открыв дверь, выскальзывает из кабинки и спешит обратно в аудиторию.       Выходя из туалета, она прекрасно слышит чужой хриплый смешок. Это почти также горячо, как и колено между ног.       В последний учебный день она получает все допуски и целых четыре автомата. Что значит, что единственный зачет, к которому ей надо будет что-то почитать, будет лишь к концу следующей недели.       Это радует почти также сильно, как и мысль о том, что сегодня вечером опять можно будет подняться в чужую комнату и провести время там.       Болтая, обнимаясь или… ну, или делая что-то еще. Алиса не думает об этом, пока доделывает билеты. Нет-нет, совсем.       Она не думает об этом, пока лежит в комнате и ждет сообщения. И, конечно же, она не думает об этом, когда пялится в потолок, подавляя миллион похабных картинок в голове.       Она думает об экзаменах. О билетах, о том, что нужно дописать еще парочку по первому экзамену. Она думает о лингвистике, о сегодняшней паре по ней. О том, как чужое колено было прямо между ее ног. О том, как хорошо было целовать Соню, приподнявшись на носочках.       Так что да, она не думает ни о чем таком. Просто ждет.       И нет, она не выбирает самую растянутую футболку из всего гардероба вместе со свободными шортами, которые носит лишь тогда, когда соседки нет, потому что они уж слишком короткие.       Они просто первые попадаются под руку в шкафу.       И она не бежит на этаж выше, когда Соня пишет ей, что вернулась с тренировки. Она идет спокойным шагом. Совершенно точно.       Соня открывает дверь и пропускает в комнату, закрывая ее на язычок за Алисой. Руки сложены на груди, волосы распущены. Она все еще в уличной одежде — в спортивных штанах и в фирменной толстовке.       — Ты что, бежала? — улыбается она, наклоняя немного голову.       — Нет, — фыркает Алиса и садится на чужую кровать, стараясь отдышаться.       Соня усмехается и садится рядом, глаза на чуть красных щеках.       — А я — да, — говорит она, поворачиваясь корпусом сильнее и закидывая ноги на кровать.       Алиса следует примеру, садится ближе и решает лечь на чужие колени головой, поджимая ноги к груди. Соня смотрит на нее сверху вниз, усталый взгляд наполнен теплом.       — Как тренировка? — спрашивает Алиса почти шепотом.       Сонина рука мягко проводит по волосам, словно это совершенно обычно дело для них — лежать вот так. Алиса делает вид, что не растекается лужицей от этого жеста.       — Заебалась, — выдыхает Соня. — Но я рада, что ты пришла.       — Ты пригласила, — жмет Алиса плечами.       — Все еще не очень верю, что то, о чем мечтала Соня из старшей школы, воплощается в реальной жизни.       Алиса улыбается мягко, устраиваясь удобнее.       — Сборная?       — Ты, — говорит Соня. — Сборная тоже, да. Но в семнадцать я мечтала делить с тобой общажную комнату в универе. Сборная зависела от меня и моих способностей. Это? Нет.       — Мы могли иметь это еще годы назад, если бы не я, — выдыхает Алиса и поджимает губы.       Соня мотает головой и ее аккуратные пальцы разглаживают складку между бровей Алисы от того, что она нахмурилась.       — Это уже не важно, мы же в итоге все равно очутились здесь, — мягко говорит Соня. — Что насчет мамы, кстати? Не хочешь поговорить об этом?       Она спрашивает осторожно, но в то же время слышно, что ей хочется поговорить об этом. Алиса большую часть времени, что она в сознании, предпочитает вообще о маме не думать.       — Я не знаю, что сказать насчет нее. За все три года она ни разу не приехала ко мне. Я к ним приезжала только на первом курсе на Новый год. Мы… все сложно.       — Из-за меня?       Алиса тут же поднимает голову с чужих колен и садится обратно, руки кладет на широкие плечи напротив.       — Нет, — говорит она твердо. — Из-за меня. А вообще, знаешь что? Нет. Из-за нее самой. Я знаю, что может быть ей не так легко принять тот факт, что я хочу быть с тобой…       — Воу, я точно не во сне?..       Алиса смеется, мягко щипая Соню за предплечье и игнорируя чужое «ай!».       — С тобой, а не с каким-то мальчиком, — продолжает она. — Но я ее дочь. Неужели этого не достаточно для того, чтобы любить меня?       Соня мягко целует ее в лоб, глаза ее полны сочувствия. Алиса не уверена, что заслужила это, но оно ощущается ужасно приятно.       — Она всегда была холодна к тебе, — кивает Соня. — Но это не значит, что она тебя не любит. Может быть она не умеет делать это иначе?       — Она даже не пытается.       Соня притягивает ее в свои руки, обнимая.       — Мне жаль. Я знаю, что ты любишь ее.       — И все равно я не должна была притворяться кем-то другим все это время, потому что… ей даже на такую меня почти все равно! Когда мы созваниваемся, все, о чем она спрашивает, это Андрей или учеба. Да и на учебу… она все еще зла, что я не в консерватории.       — Я тоже удивилась, если честно, — шепчет Соня, ее руки мягко гладят спину. — Ты так хотела этого.       Алиса тяжело вздыхает и жмет плечами.       — Я сделала это ей назло. Она отобрала у меня тебя, а я отобрала у нее мечту дочери в консерватории.       — У нее или у себя тоже? — спрашивает осторожно Соня.       Алиса знает, что она права. Конечно же, она обокрала и себя тоже. Она мечтала быть в консерватории. Спала и видела буквально. Все часы за инструментом с самого раннего детства были для этого. Она представляла себя в будущем только там.       — Я знаю, что я дура…       — Я этого не говорила, — перебивает ее Соня и оттягивает за плечи, чтобы посмотреть в глаза. — И это не правда. Ты же все еще можешь!       — Там нужно ЕГЭ.       — Оно действительно будет на последний год твоего обучения здесь, как раз. А если и нет, то разве там не русский?       — И литература, — поправляет ее Алиса.       Соня фыркает и улыбается.       — Ты на филфаке учишься, — говорит она.       — Там еще вступительные.       — Ты отлично играешь, ты правда переживаешь за вступительные?       Алиса жмет плечами вновь. Она всерьез не задумывалась о поступлении в консерваторию. Она замкнулась на том, что закончит назло маме (и себе) нелюбимую специальность. И будет всю жизнь горевать об отобранной мечте. Правда отобранной кем?..       Соня говорит об этом так просто и легко. Словно очевидно. И без особых проблем разбивает внутренний запрет в голове Алисы на эти мысли.       — Я не думала об этом, — признается она.       — У тебя есть время. Вступительные летом, в июле.       Алиса поднимает брови, чуть наклоняя голову.       — Откуда ты это знаешь?       — Посмотрела.       — Зачем?..       Соня отвечает словно это самая обычная тема для обсуждения. Словно это нормально, что она знает такие вещи, хотя всего пару дней назад они даже не разговаривали. А пару месяцев назад даже не были на хороших счетах друг у друга.       — Честно? Мне больно видеть тебя не там, где ты должна была быть. Я смотрела это еще недели назад, когда билеты тебе дарила. У меня был целый план, чтобы завербовать тебя туда, — усмехается она.       — В то время, когда ты еще думала, что я кинула тебя, потому что мне наскучило?..       — Прекрати так удивляться, — смеется мягко Соня и чмокает в губы. — Это же не значит, что я переставала быть по уши влюбленной в тебя.       Прямой выстрел в сердце, не иначе. Алиса чувствует, как краснеют ее щеки.       — Честно говоря, теперь я не уверена, что не сплю.       Соня смеется вновь, а Алиса обхватывает ее лицо руками и целует, крепко, но нежно. Стараясь передать через поцелуй всю свою благодарность. Это сложно — она даже в слова не может собрать то, что чувствует внутри. А она, минуточку, учится на филфаке. Она знает много слов.       Их колени упираются друг в друга, Сонины волосы лезут в лицо, но все не так важно, если честно. Горячие ладони скользят по ее ногам к поясу шорт, Соня выдыхает горячо в поцелуй, губы растягиваются в улыбке на секунду.       — С каких пор ты любительница коротких шорт? — спрашивает она, губы так близко, что Алиса скорее ощущает вопрос, чем слышит его.       — С этого вечера, — хмыкает Алиса, спускаясь губами к подбородку и выцеловывая линию челюсти.       Соня поднимает голову выше, давая пространство, ее руки на талии, горячие и широкие.       — Ты надела их специально?       — Какой глупый вопрос, — отвечает она, спускаясь губами к шее.       — Это да или?..       Алиса лишь фыркает и отстраняется немного, смотрит в глаза напротив.       — Сними толстовку, — просит она, хотя тон звучит больше как приказ.       Соня явно не обижается, наоборот. Ее глаза загораются сильнее и она снимает плотную ткань с себя быстрым движением, оставаясь в спортивном бра.       Алиса уже видела ее тело, да. Хоть и не полностью. Но это каждый раз как в первый — подтянутая, мускулистая фигура, буквально видимый пресс. Это просто приманка, а не тело.       Нормально ли, что от одной картины напротив ее обдает жаром?       — Пялиться не прилично, — усмехается Соня.       Но Алиса все равно видит, что смущение проблескивает сквозь эту немного напускную уверенность. Может быть, не знай она Соню четыре года назад, она бы и поверила в эту игру.       В уверенность, граничащую с раздутым эго. Но Алиса помнит Соню со старшей школы. Может быть даже слишком хорошо помнит.       «Я понимаю, это нормально», тихим голосом, когда она подумала, что Алиса выбрала не ее.       «Тебе должно быть похуй. Пусть так и будет, хорошо?», когда они поссорились и не говорили несколько дней.       «Хорошо, Алис», когда она врала Соне о том, что для нее она ничего не значила.       Алиса помнит тот вечер. Помнит как почти в секунду глаза, полные эмоций, словно бы выключились. Стали пустыми, как только до Сони дошел смысл сказанного.       То, как быстро она тогда приняла это — все это явно не от большого эго. Скорее, наоборот.       И Алисе тошно от мысли, что она как раз таки одна из причин, почему Соня ведет себя так. Честно говоря, она сделает все, чтобы это исправить хоть немного.       — Скажу честно. Ты — это все, о чем я могла думать сегодня, — выдыхает Алиса, вдруг жадная до чужих настоящих эмоций.       Смена тона застает Соню врасплох. Она хмурится, словно не расслышала, но по шее с щек спускается краска.       — Да? — спрашивает Соня, голос чуть тише, чем секунды назад.       Алиса кивает, рука тянется к вороту спортивного бра и чуть оттягивает, открывая взору ту самую отметку, что она успела поставить утром.       Ее видно еле-еле, словно просто расчесанное место, но Алиса помнит точно, что это от нее. Что это сделала она.       Алиса проводит подушечками пальцев по месту, нажимая немного. Соня смотрит на нее и, кажется, даже не дышит.       — И вчера, — продолжает она. — И все время до этого.       Сонина грудь вздымается от глубокого дыхания, взгляд направлен только на Алису. Руки ее оказываются на чужих коленях, вновь поднимаясь по коже вверх.       — Все время? — спрашивает Соня шепотом. — Со встречи в актовом?       Что супер глупое предположение. Алиса мотает головой, руки ее гладят чужие плечи.       — С самых трибун, Сонь.       Соня притягивает ее к себе за талию, целуя спешно, ничего не отвечая на фразу словами. Но она отвечает действиями: руками на коже, уверенными движениями губ, сбитым дыханием.       Алиса чувствует, как нетерпеливо Соня трогает ее, прижимая к себе. Это бьет по мозгам, знать и чувствовать, что ее правда хотят. По-настоящему.       — Все эти три года? — спрашивает Соня между поцелуями, ее руки скользят под растянутую футболку.       Алиса кивает, выгибая спину, когда горячие ладони скользят от ее живота вверх, к ребрам.       — Ты врешь мне, — выдыхает она, губы сползают к шее и жарко обдают воздухом.       — Нет.       — Я сниму? — спрашивает Соня и Алиса кивает, даже не улавливая сути вопроса.       Футболка с нее снимается в секунды, а потом Соня наклоняет ее назад, укладывая на кровать, а сама нависает сверху.       Этот вид делает с ней какие-то сумасшедшие вещи. Сердце бьется, кажется, между ног, а не в груди.       — Я пыталась не думать о тебе, — признается Алиса, щеки пылают от того, как на нее смотря сейчас сверху.       Соня не отвечает, лишь кивает, прося продолжить, а сама усаживается на колени, расставив их по бокам от бедер Алисы.       — Пыталась найти что-то в Андрее, что мне может понравиться, но в итоге лишь искала в нем что-то, похожее на тебя.       — Не нашла, я надеюсь? — улыбается она.       Алиса мотает головой, руки опускает на чужие бедра. Мышцы ощущаются даже сквозь ткань, и хочется то ли закричать, то ли раздеться до конца тут же.       — Расскажи, о чем думала, — просит Соня, наклоняясь корпусом и целуя кожу прямо над тканью лифчика.       Она просит таким тоном, что отказывать не хочется совсем. Алиса слышит в нем удивление, словно той так сложно поверить, что Алиса правда не врет.       Проблема в том, что ей, кажется, не хватит смелости сказать что-то вслух. Потому что она думала о много чем. Представляла, вспоминала. И все это слишком неприлично, чтобы озвучивать вслух.       Но Соня близко к ней, на ней. От нее пышет жаром, ее губы и руки оставляют почти ожоги на коже. И она вряд ли будет смеяться, нет. Алиса видит в глазах над ней что-то такое, что убеждает ее перешагнуть через свое смущение и проигнорировать пылающие щеки. И шею. Да и все тело, кажется.       — Я часто вспоминала тот вечер у меня в комнате, — начинает она, пока Соня приклеена к ее груди и можно смотреть в потолок. — Когда ты пришла после Нового Года, а родителей не было.       Алиса чувствует, как губы на ее коже растягиваются в улыбке. Соня помнит тоже. От этого дергается что-то в животе.       — Как я сидела на твоих коленях, — говорит она с придыханием. — Как твои руки были на моих бедрах, как я почувствовала твои пальцы на внутренней стороне…       — Я помню, — выдыхает Соня, приподнимаясь и смотря прямо в глаза, убивая окончательно. — Я так хотела тебя тогда. Думала, что будет наш первый раз.       — И я, — кивает Алиса, старается не отводить взгляд. — После я часто представляла, как твоя рука все же опускалась ниже, как…       Это слишком, потому что она представляла все в деталях. Много-много раз.       — Как?.. — поднимает Соня брови, чуть отсаживаясь дальше, почти на колени Алисы.       Ее ладонь вдруг оказывается на внутренней стороне бедра, а вторая рука тянет ноги в стороны, открывая больше пространства. Алиса подбирается всем телом, воздух словно выбивает из груди. Соня садится между ее ног, сгибая их в коленях и расставляя по бокам от себя.       Ее пальцы, горячие и длинные, ровно там, где они были в ту праздничную ночь, всего в десяти сантиметров от места, где они сейчас очень нужны.       — Соня, — выдыхает Алиса беспомощно почти, потому что у нее нет сил на это.       — Как, Алис? — спрашивает мягко Соня, пальцы продолжают медленно гладить тонкую кожу.       Мурашки бегут по всему телу, весь жар скапливается между ног. Алиса словно бы горит на огне прямо сейчас. Медленном, но смертельном.       Как она должна составлять слова в предложения, когда Соня сидит между ее ног, когда ее рука так близко к центру, когда она смотрит с таким желанием в глазах?       Она гулко сглатывает, живот ходит ходуном от частых вдохов и выдохов.       — Скажи мне, красавица, — шепчет Соня, язык проходится по чуть опухшим губам.       Соня нашла ее слабую точку. Это чертово слово, от которого внутри все буквально сжимается в один комок.       — Как ты коснешься меня там, — выдыхает она чуть дрожащим голосом.       Сонины пальцы поднимаются выше, ныряют под тонкую ткань шорт и оказываются на центре, трогая через ткань белья.       — Вот так? — спрашивает Соня.       У нее уверенный голос, полный контроля ситуацией. Это сносит крышу ни чуть не меньше.       — Да, — кивает она, одна рука поднимается на автомате к своей же груди и обхватывает через ткань.       — А потом?       Алиса прикрывает глаза на секунду, пытаясь собраться хоть немного. В голове сейчас одни маты и «Соня, Соня, Соня».       — Как ты сдвинешь ткань в сторону, — говорит она тише. — Как коснешься меня без всего.       Соня делает именно так, отодвигая сразу две вещи в сторону одной рукой, а второй мягко касаясь уже мокрых складок.       Тело требует больше и сильнее, но первое касание все равно ощущается ярко и так ужасно правильно, что Алиса по инерции пытается сжать ноги, но Соня между ними, и она лишь стискивает чужие бока.       Тело Сони горячее и такое стальное, совсем неподвижное. Она даже, кажется, и не замечает этого, взгляд ее на глазах Алисы, а пальцы касаются ноющего центра.       — Я хотела это сделать тогда, — говорит она, пальцы ее спускаются вниз, собирая на себя влагу и распределяя ее. — Ужасно сильно хотела.       — Почему не сделала?       — Побоялась тебя напугать. Испугалась сама, как я этого хотела. Не могла выкинуть твои выдохи в мое ухо целые недели после этого.       Внутри расцветает, кажется, не просто цветок, а целый сад.       — Я трогала себя, представляя, что это ты, — признается Алиса на волне смелости.       Эта фраза вызывает у Сони почти физическую реакцию — она прикрывает глаза на секунды, а губы ее произносят тихое «блять».       — В школьное время? — спрашивает она, в голосе прослеживается изумление.       — В тот же самый вечер, — говорит Алиса, рукой скользя под плотную ткань своего лифчика и сжимая себя без преград.       Соня на это наклоняется в секунду, ее губы впиваются в губы Алисы, перехватывая все дыхание разом. Но длится это не долго, потому что она спускается почти тут же губами ниже, к подбородку, шее, груди, животу. Целует кожу прямо над тканью шорт. Алиса чувствует, как от этого дрожит низ ее живота и знает, что Соня чувствует это тоже.       Пальцы на ней вновь начинают движение, средний и указательный давят на чувствительную точку, поглаживая ее круговыми движениями.       — Так?       — Да, да.       Соня кивает, взгляд ее опускается между ног и это ужасно смущающее и ужасно горячо одновременно. Алиса почти чувствует ее взгляд физически и это сводит с ума.       — Я представляла, что делаю это с тобой, — говорит Соня тихо, пальцы продолжают ласкать ее между ног. — Мне снились сны.       — Ты никогда не говорила, — чуть обижено выдыхает Алиса.       — Ты никогда не спрашивала.       Пальцы спускаются ниже, ко входу, но все еще остаются на складках, надавливая лишь немного, дразня.       — Тебе снилось такое? Как сейчас?       Губы Сони растягиваются в ухмылке, вторая ее рука проводит горячо по низу живота, сжимая мягкую кожу до небольшого покраснения.       — Мне снилось много чего.       — Расскажи, — просит она, рот работает вперед головы.       Ей нужно знать. Ей нужно быть уверенной, что Соня хочет ее (как будто сейчас не понятно). Она думает об Алисе из старших классов, которая сомневалась, что Соня хочет хоть какой-то близости с ней.       — Мой любимый сон был о том, как я была между твоих ног, — говорит она тише, ее щеки краснеют тоже, в цвет щек Алисы.       — Ты и сейчас между моих ног.       — Не так, — мотает она головой и поднимает ее, чтобы столкнуться взглядами.       Алиса смотрит в чужие глаза и осознание приходит медленно, но верно. Соня облизывает губы чуть нервно и ментальная картинка ударяет в голову волной жара.       — Ближе, — шепчет Соня, губы вновь скользят по коже живота, опасливо опускаясь к резинке шорт.       Живот втягивается на автомате, рука сжимает грудь сильнее, до боли и отметин от пальцев. Воздух застревает в горле, а голова словно вот-вот оторвется и будет парить над телом.       — Сонь…       — Ты бы хотела этого?       Алиса не знает, что сказать. Да и не может. Горло словно пережато. Она прикрывает горящее лицо свободной рукой, словно это может помочь сконцентрироваться хоть немного.       Сонины пальцы ответа не ждут, а продолжают дразнить движениями, проводя сверху-вниз по влажному центру. Так хорошо и так недостаточно сильно одновременно.       Бедра подкидываются вверх сами и Сонина рука ложится туда, где только что были губы и давит вниз, фиксируя на месте.       — Алиса? — продолжает просить ответа Соня, довольная ухмылка на губах.       — Я не знаю, — говорит Алиса немного нервно.       Потому что в голове нет ответа — она никогда и не думала о таком, сейчас точно не готова, но мысль устрашающе горячая. Возможно, даже слишком устрашающе — ведь к этому надо готовиться, и морально и физически.       Соня успокаивающе гладит кожу живота, кивая, явно не настаивая на ответе сейчас. Считывает реакцию легко и быстро.       — Обещай подумать? — просит она, поднимаясь немного и оставляя быстрый поцелуй на губах.       — Хорошо, — выдыхает Алиса и, борясь со смущением, продолжает. — И не мучай меня.       Соня усмехается, подмигивая, и палец ее наконец-то достаточно сильно надавливает, чтобы проникнуть внутрь. Алиса жмурится, выдыхая, кажется, весь воздух из легких.       — Прости, красавица, — улыбается Соня. — Так лучше?       Не нужно даже открывать глаза, чтобы понять, какое же сейчас у Сони довольное выражение лица, это по голосу слышно. И Алиса почему-то даже находит это горячим, ужасно привлекательным.       И этот уверенный тон и ее слова… Когда она научилась говорить так?       — Поцелуй, — выдыхает она.       Сонины губы на ее губах оказываются буквально через секунды, горячие и припухшие. Язык скользит в горячий рот, перехватывая дыхание в моменте.       Соня везде — ее пальцы в ней, ее губы на губах, бедра, касающиеся ног. И у Алисы кружится голова от этого и не хочется, чтобы происходящее когда-то заканчивалось.       Чтобы вот это чувство тепла повсюду не заканчивалось.       Она поднимает свои руки на чужую спину, оглаживает горячую кожу и мышцы, что перекатываются под ее ладонями. Чуть проводит ногтями, лишь легонько, просто играясь. Соне явно это нравится, потому что ее губы на секунду растягиваются в ухмылке, а потом она с двойной силой целует.       Алиса не успевает за ней, она просто пытается почувствовать все — каждое движение внутри себя.       К одному пальцу наконец добавляется второй, проскальзывая внутрь без труда. Она выдыхает прямо в рот напротив, разводя колени шире, а руками впиваясь сильнее в спину над собой.       — Быстрее? — спрашивает Соня.       Алиса мотает головой — темп отличный, каждое проникновение посылает электрическую волну по телу. Ее тело с каждым разом лишь напрягается сильнее, комок внутри растет и растет.       — Так хорошо, — шепчет она в губы, бедра чуть дрожат.       Соня оставляет темп, но пальцы ее каждые пару движений сгибаются немного, выбивая выдохи, с каждый разом становящиеся все громче и громче.       Это сложно контролировать, хотя Алиса и пытается. Но ощущений так много и они с каждой секундой все нарастают и нарастают, а она хоть и терпеливая, но не тогда, когда чужие пальцы и язык в ней вытворяют какие-то совсем непотребные вещи.       Комнату наполняют не только выдохи и вдохи, но и влажные звуки, которые заставляют покраснеть аж до ушей. Это проконтролировать не выходит совсем и она пытается не думать об этом, но они слишком явные. И она ощущает влажные подтеки и на своих ягодицах и на одеяле, на котором лежит поясницей, куда затекает вязкая влага от позы.       И звуки явно нравятся Соне, которая то и дело шепчет ей всякое на ухо, довольная эффектом своих слов и действий. В какой-то момент она выпрямляет спину вновь, потому что рука, на которую она опиралась, затекает. И ее губы пропадают с губ Алисы и хочется потянуться за ней, но все ее тело дрожит и ноет, так что сил на подъем корпуса нет.       Вторая рука присоединяется к первой, обводя пальцами ноющий клитор. Одновременно быть заполненной и чувствовать стимуляцию на комке нервов ощущается слишком, да так, что спина выгибается, дыхание срывается, а бедра дрожат уже сильнее и куда заметнее.       Алиса закидывает руку на лицо, прикрывая глаза предплечьем, а второй сжимает грудь сквозь белье. Дрожь расходится по всему телу — от ног до корпуса, пробивая жаркой судорогой.       — Блять, — выдыхает она судорожно, чувствуя, как вот-вот переступит черту.       — Вот так, молодец, — шепчет сверху Соня, вообще не делая этот вечер легче.       Оно нарастает медленно, почти больно, но стоит пальцам внутри сладко согнуться, оглаживая чувствительную стенку, как Алиса чувствует, как все тело напрягается и как сводит все мышцы.       Она выдыхает куда громче, чем следует, бедра подскакивают вверх на несколько секунд, а потом опадают. Сладкая нега распространяется от них по всему телу вверх, под веками пляшут огоньки от того, как сильно она жмурилась.       Соня вытаскивает пальцы аккуратно, вытирая их быстро об одеяло и наклоняясь вперед, целуя медленно и нежно.       Алиса сцепляет свои руки за чужой шеей, притягивая Соню еще ближе, будто это физически возможно. Все тело словно бы ватное, расслабленное. Губы покалывает от того, как сильно они припухли.       — Все хорошо? — Сонин голос тихий, немного обеспокоенный.       — Она еще спрашивает, — усмехается Алиса и поднимается, чтобы сесть нормально и взглянуть в лицо напротив.       Соня смотрит пристально, легкая ухмылка на ее губах, лучики-морщинки у глаз. Алиса точно выглядит сейчас не супер собрано и чужое пристальное внимание немного выбивает из колеи.       — У нас душ на этаже скорее всего свободен, я могу сходить посмотреть, — предлагает Соня, ее рука поглаживает бедро осторожно.       — Выпроваживаешь меня?       — Что? Нет, — мотает она головой, улыбаясь чуть смущенно. — Я просто…       — Разве сейчас не моя очередь?       Соня хмурится, сначала не понимая, о чем речь, но потом рука Алиса скользит от ее плеча к животу, стискивая край спортивных штанов. Она поджимает губы, явно стараясь выглядеть менее нервно, чем на самом деле.       — Если ты не против, конечно, — добавляет Алиса, стараясь придать касаниям мягкость вместо напора.       — Если я когда-то буду против того, чтобы ты меня трогала — знай, во мне что-то сломалось, — усмехается чуть нервно Соня.       Алиса кивает, мол, запомнила, и тянется вперед, соединяя их губы, пока рука ныряет под резинку шорт и проходится по самому низу живота.       Она понятия не имеет, что надо делать и как, но старается особо не зацикливаться на этом. Главное — сделать приятно. Она фокусируется именно на этом.       Кожа под пальцами горячая, она чувствует, как напрягаются мышцы под ней. Алиса уводит руку в сторону, обхватывая бок и чуть толкая его от себя.       Соня ложится на спину, не разрывая поцелуя, но судорожно выдыхает при этом. Ей наверняка немного страшно. Алисе тоже, но она заталкивает это чувство подальше, концентрируясь на девушке под собой.       Алиса усаживается на чужие бедра, чуть выше коленей, чтобы было удобно трогать. Она целует ее еще несколько секунд, но потом поднимает корпус, смотря на результаты своих стараний.       Припухшие губы, чуть потерянный взгляд, краснота, сползающая с щек на шею, чуть выбившиеся из прически волосы. Соня выглядит слишком хорошо. Алиса завидует сама себе — когда-то это было ее влажной мечтой. Теперь это ее не менее влажная реальность.       — Как тебе нравится? — спрашивает она чуть смущено, но старается придать голосу уверенности.       Соня мотает головой, чуть прикрывая глаза. Ее руки дотягиваются на бедер Алисы и ложатся на них, поглаживая горячую кожу.       — Делай все, что хочешь, — выдыхает она.       — Могу снять? — кивает Алиса на штаны.       Соня согласна мычит, приподнимая бедра и Алису на них, словно это вообще не проблема. Она быстро стягивает плотную ткань до коленей и садится обратно. Белье у Сони простое, черное, спортивное.       Но почему-то все внутренности пережимает от вида. Подтянутый живот с видными мышцами, мощные бедра и ноги, светлая кожа. Алиса чувствует себя словно бы во сне — все это правда можно трогать?       Она проводит ладонью по животу, чувствуя, как он чуть дрожит. Соня на нее не смотрит, скорее пялится в потолок. Алиса от этого улыбается, стараясь сдержать смешок. Так стесняется, будто пару минут назад не она шептала непристойности Алисе на ухо, пока ее пальцы были внутри.       Рука спускается ниже, к плотной резинке белья, оттягивая ее аккуратно, но уверенно в сторону. И это одновременно и знакомое, и совершенно новое ощущение. Да, у нее все также между ног, но… это Соня. Не она.       И это Сонина горячая кожа под ее рукой. Ее влага между ног, которую Алиса распределяет своими пальцами.       — Внутрь?       — Нет, — выдыхает Соня, ее живот поджимается, а глаза все еще рассматривают потолок. — Мне обычно… некомфортно.       Алиса кивает, стараясь понять, что тогда делать. Ей самой всегда не хватает просто стимуляции без проникновения, словно бы одно без другого не работает в полной мере.       Но перспектива выяснить, как делать приятно, не пугает, а скорее раззадоривает. Алиса прижимается подушечками пальцев сильнее, проводя между складок и следя за реакцией под собой.       Соня очевидно пытается стоически не показывать ни одной эмоции, поджимая губы и прикрывая глаза каждый раз, когда пальцы поднимаются к чувствительной точке.       Так, конечно, не пойдет. Алиса не такой спец в разговорах, как некоторые, по крайней мере, ей так кажется, но она усиливает движения между чужих ног и чуть наклоняется корпусом вперед, опираясь второй рукой у чужой головы.       Соня наконец-то смотрит ей в глаза — щеки красные, взгляд не четкий.       — Ты не помогаешь, если молчишь, — говорит Алиса мягко, касаясь губами уголка рта.       Соня не отвечает, лишь пытается довернуть голову, чтобы утянуть Алису в поцелуй, но тщетно — Алиса поднимает голову, смотря на чуть недовольное этим выражение лица.       — Издеваешься?       Алиса мотает головой довольно, пальцами обводя чувствительную точку и чувствуя, как пульсирует чужой центр под ее подушечками. Боже, это заставляет ее саму подавиться вдохом.       — Расскажи мне еще, — просит она, смущение вылетает куда-то в окно.       О нем и речи быть не может — Соня под ней такая разгоряченная, такая мокрая, кожа ее чуть потная, так и манит попробовать, голос хрипит от смущения.       — Что рассказать? — спрашивает она натужно, бедра чуть заметно дергаются к руке ближе, наверх.       — Что ты представляла.       Сонины губы наконец-то растягиваются в ухмылке.       — Так тебе нравится слушать это?       Алиса кивает, немного ускоряя пальцы, спускаясь вниз, ко входу. Влаги много, она тепло окутывает пальцы собой, снося голову напрочь.       И, конечно же, ей нравится такое слушать, что стало небольшой неожиданностью, и все же. Но она точно не будет говорить это вслух. Соня и так выглядит как победительница, хотя это именно она сейчас лежит, разведя ноги.       Но проигравших тут точно нет — Алиса уверена в этом.       — Соня, — вдыхает она требовательно, пальцы водят круговыми движениями по мокрым складкам.       — Когда я пришла к тебе с вопросами по статье, — говорит Соня тихо. — Я старалась откинуть все ужасные мысли, но когда ты дотронулась до меня, а у самой было красное лицо, я чуть не плюнула на все и не потянулась к тебе.       Алиса помнит тот вечер. Помнит, как горячо под пальцами ощущались мышцы плеч. Как ужасно притягательно Соня выглядела в вечерней темноте комнаты.       — Надо было, — кивает Алиса, носом потираясь о чужую щеку. — Потому что я в тот же момент активно сходила с ума с твоих мышц.       Соня усмехается на это, ее руки скользят по ногам чуть выше, мягко поглаживая кожу.       — Специально смущаешь меня?       — Ты просто не видела себя со стороны.       Что правда — удивительно, что все эти три года Соня оставалась одинокой. В это сложно поверить — с таким-то телом и личностью.       — Тогда, на балконе, в твой день рождения, — продолжает она почти шепотом. — Ты была так близко и все, о чем я могла думать, это твое теплое тело, прижатое ко мне.       — Боже…       — И в тот вечер, когда ты залечивала мой нос. Клянусь, мне потребовались все силы мира, чтобы отстраниться, потому что я хотела так сильно тебя поцеловать.       Алиса не отвечает на это, а доворачивает голову и целует, словно бы пытаясь наверстать все упущенные годы за несколько дней. Соня отвечает жадно, ее губы периодически замедляются, когда пальцы особо сладко проводят между ног.       Это ужасно приятно ощущать, что Соне нравится, что ей хорошо. Алиса чувствует себя на вершине мира, хотя всего лишь находится на вершине Сони. Впрочем, ни одно ли это и то же?       — Вот так? — спрашивает она довольно, смотря на припухшие губы под собой.       — Да, — выдыхает Соня, руки впиваются в бедра, сжимая кожу до легкого «ой».       С каждой минутой она становится громче, позволяя звукам покидать сжатые губы. Алиса тает, кажется, от каждого приглушенного стона.       Это ужасно увлекательное занятие, оказываете. Это почти как игра на фортепиано — она что-то делает пальцами и вокруг нее все наполняется звуками.       Соня — точно ее любимый музыкальный инструмент. И Алиса, кажется, уже выучила ноты неплохо — громче всего она в тот момент, когда пальцы задевают клитор. И когда спускаются ко входу и давят совсем немного, лишь позволяя чувствовать, как могло бы быть.       Алиса улыбается в чуть потную кожу чужой шеи, прижимаясь губами периодически. Кисть руки немного ноет, подушечки пальцев уже точно стали чуть сморщенными, но ей так все равно.       Указательный и средний она оставляет выше, на комке нервов, а вот большим вновь давит ниже, ощущая, как судорожно под ней выдыхает Соня и как ее пальцы впиваются в кожу ног.       Ей хорошо — она слышит это. И чувствует тоже — бедра подкидываются все чаще и чаще.       — Можно я попробую внутрь? — осторожно спрашивает Алиса.       Соня кивает безмолвно, явно пытаясь лишний раз не открывать рот. Алиса довольно улыбается в чужую кожу и давит большим пальцем сильнее, ощущая как первая фаланга оказывается в жарком окружении мышц.       Она чувствует, как эти мышцы сжимаются вокруг нее, что окончательно уносит и так еле державшуюся крышу. Соня была права — там ужасно горячо и хорошо.       — Нормально?       — Да, да, — говорит Соня спешно, жмурясь. — Чуть быстрее.       Алиса ускоряет стимуляцию пальцев наверху, обводя круговыми движениями набухающий клитор. Соня выдыхает разбито, поднимает бедра от матраса и ее ноги чуть дрожат под Алисой.       Лишь когда Сонина рука сама отрывает работающие дальше пальцы, Алиса понимает, что смогла довести Соню до пика. Это ощущается победой.       Она ложится рядом, сбоку, поворачивая голову на раскрасневшееся лицо рядом. Они улыбаются друг другу чуть смущено, но внутри только теплота.       — Этого стоило ждать весь день, — говорит Соня тихо и ее рука ложится на щеку.       Алиса ластится к чужой ладони, прикрывая устало глаза.       — Этого стоило ждать все эти годы.

***

      Алиса переоценила себя, когда согласилась присутствовать на одном из боев Сони. Сильно переоценила, кажется.       Она никогда не была до этого, в последний школьный год просто не было времени, хотя она и хотела. Надо было немного подумать и понять, что если от перебитых костяшек и сломанного носа, с которыми иногда Соня приходила к ней, ее немного мутило, то сейчас точно она не должна идти прямо на бой.       Но когда Соня позвала спустя пару дней после разговора в туалете, Алиса согласилась тут же. Даже Катю потащила, скромно сообщив, что они примирились и вновь говорят, опустив важную деталь. Или парочку важных деталей.       Той, впрочем, нормально, видимо. Она смотрит без проблем. Алиса же на каждый пропущенный удар закрывает глаза и утыкается лицом в плечо хихикающей от этого Кате. Это невыносимо. Нет, правда, кто на это смотрит? Это же просто кровожадно! Как вообще может быть весело смотреть на то, как людям больно?       — Скажи мне, когда это закончится, — просит она Катю, стараясь не пририсовывать картинки к ужасающим звукам, которые она слышит.       — Раунд, ты имеешь в виду?       Алиса мычит согласно, стараясь игнорировать то, как Кате весело от ее реакции. Хорошо хоть они сидят где-то в самом конце и никто на них особо и не смотрит.       Она пытается посмотреть еще раз, испытать себя, поднимая голову как раз тогда, когда девушка в красном пытается пробить блок Сони, попадая по поставленным у лица рукам. Это хорошо, Алиса знает, но она видит чуть опухшее от ударов красное лицо Сони. Это четвертый раунд, остался всего один.       Алиса выдыхает и поджимает губы. Она знает, что все будет хорошо. Это официальный турнир, Соня профессиональная спортсменка, она умеет держать себя в ринге. Есть профессиональный рефери и медики. И все же. У нее чуть трясутся руки, а переживания внутри так много, что она не может прекратить просить себя выдохнуть.       Соперница делает пару шагов вперед и ее удар прилетает Соне по боку. Алиса опускает глаза вновь. Нахуй надо. Катя сжимает ее руку в своей, отпуская периодически лишь чтобы похлопать.       — Все, еще один раунд остался, — говорит она и Алиса кивает.       Соня в своем углу, у нее опухшая бровь, она слушает внимательно тренера, утирая пот со лба полотенцем. Алиса понятия не имеет, кто выигрывает и как это вообще работает. Она просто надеется, что у Сони все хорошо.       — Ты так и не сказала мне, когда вы успели поговорить, — говорит ей Катя в ухо, наклонившись ближе.       Алиса чуть краснеет, но этого явно не видно Кате. Они, конечно, успели куда больше, чем просто поговорить. Она все еще думает о позавчерашнем вечере, а теплой коже под своими руками, о тяжелом дыхании под собой, о чужих пальцах в ней…       — После конкурса, она пришла вечером, когда я вернулась, — отвечает она.       Катя ухмыляется, Алиса видит это боковым зрением.       — И?..       К счастью, начинается последний раунд, и Алиса может спокойно сделать вид, что просто не успела ответить на этот вопрос.       Ей не стыдно рассказать Кате, она не знает, можно ли. Насколько Соня не против? Да и рассказать что — они встречаются ли? Это не обсуждалось. А предполагать странно.       С другой стороны, Катя точно знает об их прошлых «отношениях» еще в школе, вряд ли Соня будет сильно против, если Алиса скажет ей, что между ними все вновь хорошо.       Не просто хорошо — отлично.       Бой возобновляется и Алиса вновь утыкается лицом в чужое плечо, стараясь думать лишь о том, что еще три минуты, и все закончится. И она сможет подойти к Соне (которая точно будет в порядке, да-да) и обнять ее. И они вернутся в общагу и можно будет весь вечер просто молча лежать рядом и все.       По звукам вокруг не понятно ничего, но по радостным восклицаниям от Кати кажется, что все нормально. Алиса все равно голову не поднимает до самых последних секунд.       Сердце отпускает лишь тогда, когда рефери поднимает вверх руку Сони, а не полные трибуны заполняют зал аплодисментами. Алиса чувствует, как лицо растягивает улыбка. Она знает, что Соня не сможет найти ее глазами — они далеко, почти в углу, да и сейчас, наверное, у нее не так много сил и концентрации для этого.       Она надеется, что Соня чувствует их поддержку. Ну, или слышит Катино громкое и радостное «Дмитриева!», от которого на них даже оборачиваются люди с ряда впереди.       Алиса дергает ее за руку, намекая стать тише, но внутри ощущает лишь тепло. То, что Катя смогла найти какой-то общий язык с Соней, для нее значит многое. Хотя они и общались от силы пару раз, Катя здесь поддерживает ее так, будто знакома с ней не меньше Алисы. Катя в целом вот такой человек — ужасно добрая. Ужасно хорошая.       Алиса говорила, что любит ее?       — Мы можем перехватить ее у раздевалок, — говорит Алиса, подталкивая Катю к спуску в коридор.       — Думаю, ты можешь перехватить ее и прямо в них, — хихикает Катя, пожимая плечами.       Алиса лишь фыркает, но спорить не планирует. Это вызывает удивление на лице напротив, но она тянет девушку за собой, стараясь не краснеть супер сильно.       — Алиса-а-а, — тянет Катя, пока позволяет тянуть саму себя. — Ты мне что-то явно не договариваешь. Примирение происходило в горизонтальном положении?       — Хватит, — вспыхивает щеками Алиса, но в глаза не смотрит, вспоминая, в какую сторону им идти.       — Скажи мне, что вы поцеловались, — требует она твердо, когда они сворачивают за угол.       Соня прямо перед ними, в синей форме и с кровью на лице. Она явно шла в их сторону, потому что они почти сталкиваются носами. Горячие руки на плечах Алисы останавливают ее на месте, спасая от столкновения.       — И не только, — хмыкает она, играя бровями, явно услышав последнюю Катину фразу.       Алиса прикрывает глаза и чувствует, как щеки полыхают. Нет, они точно сговорились против нее.       — Соня, — качает она головой, легонько щипая ту за открытую кожу предплечья.       Соня только тихо ойкает, но довольная улыбка с ее лица не пропадает. Как и такая же с лица Кати.       — Я знала! — восклицает Катя. — У тебя было слишком довольное выражение лица сегодня для обычной тебя.       — Это звучит так, будто я всегда до этого была недовольна, — бурчит Алиса.       — Честно говоря, я думала, что все произойдет сильно раньше. Типа аж в марте. Сразу после концерта.       Алиса лишь вновь качает головой, переключая внимание на чужое опухшее лицо.       — Ожидание всего стоило, — улыбается Соня и переводит взгляд с Кати на Алису.       У нее он ужасно мягкий, добрый, словно она не только что била кого-то несколько раундов.       — Ты как? — спрашивает Алиса осторожно, голос опускается сам.       — Все отлично, — отвечает ей Соня. — Это был отбор на Европу, так что победа была важна.       — Не больно? — касается она осторожно припухшей брови, стирая кровь подушечкой пальца.       Соня мотает головой, улыбаясь. Чуть потная кожа поблескивает от яркого света в коридоре.       — Как тебе бой?       — Отлично?.. — выходит почти вопросом.       Рядом с ней фыркает Катя, складывая руки на груди.       — Она его не смотрела, потому что все время прятала лицо в моем плече.       — Почему? — удивленно спрашивает Соня, ее рука, все еще перебинтованная, осторожно перехватывает руку у лица за запястье.       — Я чуть не расплакалась на первом же раунде, когда ты пропустила удар в лицо, — чуть смущенно выдыхает Алиса.       Она надеется, что Соня не обидится. Или что поймет хоть немного. Но Соня лишь улыбается как-то еще спокойнее, будто, и одним быстрым движением притягивает к себе, обхватывая руками за спину и положив голову на макушку. Она смеется чуть слышно, явно не в обиде. Слава богу.       — Прости, красавица, не стоило тебя звать.       От ласкового прозвища внутри все расцветает, как и красный цвет на ее щеках. Она обнимает крепче, ладони касаются потной кожи спины, что выглядывает из-под майки.       — Никогда еще мне не было так приятно быть третьей лишней, — хихикает Катя.       — Ты хоть смотрела? — спрашивает ее Соня, продолжая успокаивающе обнимать Алису.       — Да! Я посредственно разбираюсь в правилах, но ведь 5:0, да?       Соня довольно кивает, расцепляя руки и переводя взгляд обратно на Алису.       — Вы можете меня не ждать, если что. Я напишу, как буду в общаге.       — Я подожду. У меня ближайший зачет только через три дня, я не спешу, — отвечает Алиса, сцепляя пальцы в замок.       — А я пойду, наверное. У меня еще остались пары завтра.       Соня кивает и подходит ближе к Кате, кратко обнимая ее и улыбаясь.       — Спасибо, что пришла. Я очень рада была тебя увидеть, — говорит она.       — Взаимно, — отвечает Катя и машет вслед уходящей в раздевалку Соне.       Алиса следует взглядом за ней тоже, глаза на чуть потной коже спины. Катин палец больно тыкает ее в плечо.       — «Помирились», значит? — спрашивает она.       — Как видишь, — говорит Алиса смущенно. — Ты не домой собиралась?       — Слушай, я не будь давить, чтобы ты рассказала, честно. И я рада за тебя! — поднимает Катя руки ладонями вверх.       Алиса чуть устало вздыхает и поворачивается корпусом к подруге сильнее, опуская громкость голоса.       — После конкурса возле комнаты меня ждали Андрей и Соня. Первый закатил скандал по поводу цветов, которые твои были с вахты…       — Козел!       — И мы поссорились. И расстались прямо там.       Катя смотрит на нее широко открытыми глазами, брови подняты вверх.       — Серьезно?       Алиса кивает.       — Это было не очень красиво, но я рада. И Соня была там. И она просила меня поговорить по поводу той ситуации в клубе. И… ну, мы поговорили.       — В плане?.. — поднимает она брови, явно с намеком.       — Нет, только поговорили, — мотает Алиса головой. — Я ей рассказала про маму, про всю ситуацию с Андреем и с тем, что тогда на самом деле произошло в старших классах.       Это было всего пару дней назад, а ощущается, как другая жизнь. Алиса улыбается неосознанно — сложно поверить в то, что теперь все это не имеет значение. Что теперь Соня все знает. Что между ними все хорошо.       — А она?       — Поверила, но сказала, что нам нужно ночь подумать, чтобы решить, что делать дальше. Кать, клянусь, это был самый долгий день в моей жизни.       Катя смеется тепло, рука ее ложится на плечо и мягко сжимает.       — И как прошел тот вечер? — ухмыляется она.       Алиса знает, что ее горящие щеки отвечают все за нее.       — Хорошо, — выдыхает она.       Катя усмехается.       — Ладно, ладно, подробности расскажешь как нибудь потом. Но Алис. Я рада за тебя. Честно.       — Спасибо.       — Ты заслуживаешь этого, — шепчет Катя, наклоняясь ближе. — Вы обе.       Алиса обнимает ее, улыбаясь мягко. Внутри так спокойно и даже радостно, что ужасно непривычно.       — Но на следующей репетиции я жду всех подробностей!..       — Иди давай, — усмехается Алиса, провожая девушку взглядом.       Катя исчезает за поворотом коридора, а она сама остается ждать у раздевалок, прислонившись спиной к стене.       Впереди остался последний экзамен и все, потом только летние каникулы и концерты в туристический сезон. Алиса любит их, на самом деле. Есть чем заняться в свободное время, неплохая подработка и много практики.       К тому же, если она все же решится попробовать попасть в консерваторию, ей только это будет на руку. Она всерьез еще не думала об этом, но Сонино семечко раздумья явно начинает прорастать в ней.       Последние пару дней правда ощущаются ярче, чем все предыдущие годы. Возможно, это лишь в первое время так ярко, но Алиса все равно ощущает себя ужасно счастливой, если не брать некоторые аспекты жизни во внимание. Ее не мучает тревожность и вечное чувство вины (хотя оно, кажется полностью не уйдет никогда). Она ощущает себя будто снова старшеклассницей, на которую наконец-то обратила внимание та самая девочка, о которой она не могла перестать думать.       Алиса цепляется за это ощущение легкости всеми силами, наслаждаясь.       — Тут никого нет, можешь зайти, — выглядывает Соня из раздевалки, полотенце на бедрах, мокрая майка на теле.       Она только из душа. Алиса отказываться не собирается и быстро прошмыгивает в дверь.       Деревянные скамейки и шкафчики тут же окружают ее, лишь Сонина сумка на скамье, ее одежда рядом.       Алиса садится напротив на ближайшую лавку, сумку ставит на пол рядом. Соня же выуживает из своей большой и спортивной повседневные вещи.       Она стоит спиной к Алисе, когда стягивает майку одним движением, оставаясь без ничего сверху. Широкая мускулистая спина встает прямо перед глазами, завораживая полностью.       Алиса буквально видит, как напрягаются мышцы, когда Сонины руки поднимаются, чтобы надеть верхнее белье. Если бы она была нарисованным персонажем в мультике, у нее бы пошла кровь из носа.       — Красуешься? — усмехается она, тыкая пальцем в теплую кожу спину.       — А получается? — в тон спрашивает Соня, проворачиваясь лицом и освещая чуть смущенной улыбкой.       Алиса кивает, складывая руки на груди и чуть наклоняя голову, словно ожидая шоу. Соня фыркает, накидывая футболку. У нее припухшее лицо, особенно бровь над левым глазом. Она все равно выглядит волшебно.       — Это выглядит больно, — говорит тише Алиса.       — Все в порядке, не переживай, — отмахивается Соня. — Поцелуешь — перестанет болеть.       Она явно просто шутит, озорной блеск в глазах, но Алиса встает на ноги и мягко касается губами припухшей брови, привставая на носочки. Руки Сони тут же на ее талии, сжимают кожу мягко.       — Легче?       Она кивает, взгляд на секунду опускается на губы Алисы, а потом возвращается к глазам.       — Спасибо, что пришла, — шепчет она вдруг.       — Спасибо, что позвала, — в тон отвечает Алиса.       Она быстро чмокает чужие губы и садится обратно на скамью, ощущая тепло, разливающееся по всему телу. Соня продолжает переодеваться, запихивая потные вещи в сумку и залезая в повседневную одежду. Она не спешит, словно даже немного выпадает из реальности, взгляд расфокусирован.       Алиса помнит такой взгляд. Он был частым в одиннадцатом классе, особенно в самый сложный период — осенью, когда, казалось, мир разваливался, утекая пеплом между пальцами.       Она решает ничего не говорить пока что, позволяя Соне собрать все вещи в тишине, прерываемой лишь отдаленным шумом с ринга. Соня застегивает сумку, распускает волосы из кос, прочесывая их пальцами и собирая обратно в хвост. Все на автомате, как будто сонная.       Это заставляет сердце в груди сжаться. Алиса бы очень хотела просто забрать эту боль в глазах, но она не может. Соня садится рядом устало, их плечи соприкасаются. Алиса кладет ладонь на чужое колено и сжимает мягко.       — Ты чего? — спрашивает она тихо, смотрит на руки Сони, что сцеплены в замок.       Она нервно царапает ногтем кожу у пальцев. Алиса перехватывает второй рукой ее руки, переплетая пальцы.       — Не знаю, — выдыхает Соня. — Странно быть здесь.       — На отборе?       Она кивает, вздыхает тяжело.       — Почему? — продолжает спрашивать она, чувствуя, как Соня сжимает ее руку.       — Иногда мне кажется, что я занимаю ее место, — шепчет она.       Алиса сразу понимает, о ком идет речь, и ее сердце словно бы раскалывается надвое. Несмотря на то, что прошло уже много времени и они так далеко от их холодного города, напоминающего об этом, Алиса тоже часто вспоминает Настю.       Мельком, словно бы проходящая мысль, но она всегда в голове. Тот период вообще забыть сложно. Невозможно даже. Холодные дни, пара журналистов, что заменили им тогда всех взрослых разом, деревянные трибуны. Страх, боль, скорбь. Напуганные взрослые. Потерянные подростки.       Много красных гвоздик на деревянном гробу. Запах Сониных сигарет. Тепло ее рук, заплетающих косы. Пустота в ее глазах. Снег, падающий в день прощания. Минута молчания в школе на следующий день. Пустое место в ее классе, которое никто так и не занял. Пустое место и в классе Влада. Молчаливый Артем, потухнувший до конца года.       Статья через пару недель. Сонины заплаканные глаза в ее комнате, когда они прочли ее вместе. Долгое молчание, лечащее что-то внутри. Несмотря на время, такое не забывается. Алиса почти уверена, что отголоски того холода она все еще чувствует периодически.       И ведь из них двоих она не была лучшей подругой Насти. Не знала ее все детство. Не была с ней почти каждый день недели.       — Это не так, Сонь, — мягко говорит Алиса, прикрывая глаза.       — Я знаю, правда, но… Мне жаль, что здесь я, а не она. Все должно было быть не так.       — Ты не знаешь, что бы было, если бы она…       Алиса запинается, все еще не зная, как правильнее сказать о том, что случилось.       — Осталась, — заканчивает за нее Соня. — Иногда я думаю, как бы было все, если бы она осталась.       — И как?       — Она бы точно сейчас смеялась с меня, — усмехается горько Соня.       Алиса открывает глаза и поворачивает голову, удивленно поднимая брови.       — Почему это?       — За то, что я долго тупила насчет тебя. Она тогда то надо мной смеялась за то, что я торможу.       — Правда? Я не знала.       — Да, еще как, — уголки Сониных губ поднимаются вверх. — После тренировки мы раньше шли вместе до дома. А потом появилась ты и она все время улыбалась мне, когда я придумывала оправдания, чтобы остаться на трибунах, и говорила «передавай привет своей девчонке».       У Алисы врывается мягкий смешок, хотя в глазах стоят слезы. Вот оно как.       — Я не знала, что ты говорила обо мне.       — Я и не говорила напрямую, — отвечает Соня, смотря в глаза, и Алиса видит в них не только боль, но и светлую ностальгию. — Она просто заметила. И прикалывалась надо мной.       — Как она могла знать? Я с ней, кажется, даже никогда не говорила.       Соня жмет плечами, поднимая их сцепленные руки и целуя мягко тыльную сторону руки Алисы. Улыбается чуть сломано, но все же улыбается.       — Думаю, ей достаточно было увидеть, как я смотрю на тебя.       Алиса улыбается на автомате, смаргивая слезы.       — Если бы она еще была здесь, я бы точно не услышала конца ее шуткам насчет всего произошедшего, — хмыкает Соня.       — Я бы очень хотела ее знать ближе, — выдыхает Алиса.       — Вы бы точно подружились, — кивает Соня. — Она бы выпытывала мои самые позорные моменты у тебя.       Алиса смеется, утыкаясь лбом в чужое плечо.       — Кажется, между нами двумя, самая большая позорница — это я.       Соня смеется тоже, но мотает головой, одна рука поднимается к макушке Алисы и мягко гладит волосы.       — Иногда я даже будто слышу в голове ее шутки по поводу того, что было в клубе. Словно она все еще со мной.       — Она всегда с тобой, — уверенно говорит Алиса. — Поэтому она бы точно была рада тому, что ты здесь. И тому, что ждет тебя впереди.       Соня не отвечает. Она лишь целует почти невесомо Алису в лоб и встает, закидывая сумку на плечо. Вытягивает из бокового кармана небольшой пластырь.       — Заклеишь?       Алиса встает следом, забирая пластырь из рук и открывая его. Две тонкие полоски аккуратно клеит на взбухшую бровь, приглаживая пальцем осторожно, чтобы не сделать больно.       Соня улыбается ей и, забрав бумажки от пластыря, кивает.       — Пойдем?       Алиса кивает в ответ, ощущая себя ближе к Соне, чем минутами ранее.

***

      — Тебе не обязательно меня ждать, если что, — улыбается Алиса, поправляя сумку с нотами на плече.       На улице тепло, даже слишком для начала июня. Солнце чуть слепит, заставляя щурится. Соня стоит напротив нее в черной футболке и кепке, взгляд направлен прямо на нее.       — Я послушать хочу, — жмет она плечами. — Плюс, проводить тебя обратно.       — А можешь отдыхать в общаге вместо этого.       Но Соня качает головой, лучи солнца чуть подсвечивают ее волосы, делая почти карамельными. Она чуть касается плеча Алисы, не задерживаясь, потому что они не одни в комнате, а на людной улице возле репетиционного зала.       — Если ты против, то скажи.       Алиса чувствует, как сердце пропускает удар. Совершенно невозможно находится рядом с Соней и не чувствовать себя так, словно ее окружает лишь свет вокруг. У нее все еще чуть опухшая бровь и разбитая губа, которая появилась со вчерашней тренировки.       — Мне просто не хочется тебя нагружать, — говорит Алиса чуть смущено, наклоняя голову.       — Я правда хочу проводить тебя. И правда хочу послушать репетицию из коридора. Как раньше, помнишь, в твоей музыкалке еще в школе?       — Когда ты залезала через окно? — усмехается тепло Алиса.       Соня кивает, на губах у нее довольная, почти горделивая улыбка.       — Мне казалось, что я была супер романтична, когда делала так.       — Честно говоря, я всегда была в диком восторге, что ты делала это.       — Я все представляла, как в один день ты скажешь, какая я крутая и затащишь меня в туалет на этом же этаже.       Соня говорит это с совершенно спокойным выражением лица, а Алиса давится воздухом и чувствует, как щеки моментально начинают гореть.       — Соня! — шикает она, чуть толкая ту в плечо.       — Хотя, честно признаться, у меня была одна дикая фантазия о том, как пока ты играешь на фортепиано, я залезу под него между твоих колен…       Они стоят возле входа в репетиционный зал, возле кирпичной стены, и Алиса краем глаза замечает, как с другой стороны здания к ним приближается Анна Степановна. Она явно может услышать, что Соня говорит уже почти сейчас, поэтому Алиса в небольшой панике закрывает той рот своей рукой, доброжелательно улыбаясь подходящей женщине.       — Здравствуйте, — говорит она елейным голосом, надеясь, что ее лицо не ужасно красное.       Соня поворачивает чуть удивленно голову туда, куда направлен взгляд Алисы и мычит в руку «здравствуйте». Анна Степановна кивает им двоим, открывая дверь и Алиса успевает заметить, как та подмигивает ей и ускользает в проход.       — Думаешь, она заценила мою фантазию? — ухмыляется Соня в руку.       Алиса этого не видит, она это буквально чувствует. Как и свое горящее лицо.       — Во-первых — прекрати говорить такое в публичных местах, — фыркает она. — Во-вторых — это невозможно, ты бы туда не поместилась.       — Попытка не пытка, — жмет она плечами и поправляет чуть съехавшую с плеча Алисы сумку. — Так я могу послушать?       Алиса тепло улыбается, чуть наклоняя голову. Сонина рука задерживается на ее плече, касаясь кончиками пальцев кожи сквозь тонкую белую рубашку.       Очень хочется просто потянуться вперед и мягко коснуться Сониного лица своими губами, но нельзя. Она знает, мысль о том, что это все опасно — постоянно в ее голове. Напоминать себе не нужно. И эта мысль ощущается как ложка дегтя. Алиса старается отбросить ее и не думать об этом сейчас — в этот теплый, тихий вечер, после которого они вместе вернутся в комнату и смогут спать до завтрашнего обеда, потому что по выходным у Сони тренировка только вечерняя.       — Конечно, — шепчет Алиса и поворачивается лицом к двери. — Пошли.       Они идут по длинному коридору вместе, самая дальняя дверь приоткрыта и из нее уже слышатся переговоры знакомых голосов. Соня садится на скамейку рядом с дверьми, кидая взгляд на лицо Алисы.       — Хорошей репетиции, — говорит она одними губами.       Алиса кивает ей и не может сдержать смущенной улыбки — так странно видеть Соню здесь, это словно какой-то сладкий сон. Неужели спустя столько времени Соня вновь будет слушать ее игру во время репетиции? Как тогда, когда им было по семнадцать и это были их единственные неофициальные свидания, потому что иначе было никак.       Они не особо могли сходить куда-то вместе — в кино или кафе. Их местами были лишь квартира Алисы, убитые деревянные трибуны, репетиционный кабинет в музыкальной школе, когда Алиса напрашивалась дать ей поиграть одной.       Благо занимающихся фортепиано в их родном городе было не так много и ей позволяли такое.       Алиса заходит в просторный зал, здороваясь по пути с девочками из оркестра, сразу ловя взглядом Катин взгляд. Она достает из сумочки ноты и устанавливает их на партитуру.       — Привет, — здоровается мягко Катя, приобнимая за одно плечо. — Ты прямо светишься сегодня. Соня проводила?       Алиса знает, что ее щеки выдают ее тут же, поэтому на вопрос не отвечает, а лишь фыркает. Катя и ее наблюдательность, чтоб ее.       — Как твоя сессия? — вместо этого спрашивает она Катю, усаживаясь на банкетку и поправляя рубашку на себе.       — Да идет и ладно, — жмет Катя плечами. — Остался еще один экз и я свободна, как птица. Ну, то есть свободна для примерно трех коммерческих концертов для летних туристов в неделю, в этом плане.       Алиса усмехается, кивая. Да, впереди их ждет много работы, но она скорее приятная, чем напряженная. Плюс, доходная. А кто не любит лишний доход?       — Девочки, добрый вечер, — прерывает их диалог голос Анны Степановны.       Алиса выдыхает и сосредотачивается на репетиции. Им нужно разучить несколько новых композиций к концертам и ей уже не терпится начать, на самом деле. Хорошее расположение духа за пределами репетиционного зала помогает и здесь — кажется, она даже не сильно переживает.       Полностью погружается с головой в музыку, в ноты, подписывая возле них пометки себе карандашом. Анна Степановна довольна ими — она улыбается, поправляет минимально, скользя между музыкантшами. Алиса ловит ее взгляд на одной из партий, где ей не нужно играть, и Анна Степановна улыбается ей хитро, словно бы пытаясь что-то сказать.       Алиса понимает, что это про Соню — сложно, наверное, было не заметить, как радикально изменилось ее настроение за время с конкурса. Она понятия не имеет, как Анна Степановна может относится к тому, что Соня правда стала причиной ее хорошего настроение не потому, что она ее лучшая подруга.       Но Алиса эти размышления откидывает — лучшее не надеется на такое, чтобы потом не схватить. Не очаровываться, чтобы не разочаровываться. И все такое. Остаток репетиции пролетает быстро и легко — новые композиции весело играть, они летние и радостные. Буквально звучат как солнечные лучи.       Алиса складывает аккуратно ноты в сумку, поправляя ворот рубашки, и прощается с преподавательницей, улыбаясь смущенно. Катя идет за ней и ее улыбка из расслабленной в хитрую превращается, стоит ей заметить Соню на скамейке у кабинета.       Она пихает Алису в бок несильно, брови прыгают вверх.       — Какие люди! — говорит она, чуть наклоняя голову.       Соня встает со скамьи, поправляя кепку и улыбаясь мягко. Она ждет, когда Алиса с Катей к ней подойдут, и тянется вперед для объятий. Сначала обнимает Алису, а потом Катю, словно бы они не виделись с ней два часа назад всего.       — Привет.       Внутри все расцветает, когда Алиса смотрит на их взаимодействие. Такого и близко не было с Андреем. Соня же сдружилась с Катей в считанные встречи.       — Так и знала, что ты здесь — Алиса выглядела слишком довольной.       Соня кидает на нее хитрый взгляд, улыбаясь и довольно качая головой. Алиса знает, что ее щеки немного горят, но она делает вид, что ничего такого.       Ей не стыдно, что она счастлива, если что. Совсем. Впервые за много-много месяцев ей на самом деле ужасно легко внутри. И хочется улыбаться даже просто так. И она знает, что Катя и Соня не смеются над ней. Это просто обычное дружеское поведение.       — У тебя же есть полчаса? — спрашивает Соня у Кати.       Алиса хмурится. Катя тоже.       — А что?..       Соня жмет плечами, очевидно немного смущенная реакцией.       — У тебя завтра экзамен и я подумала купить нам всем кофе в ближайшей кофейне. Ну, как типа на удачу.       Катино лицо из удивленного превращается в растроганное за пару секунд. А потом она прикрывает рот рукой и смотрит на Алису.       — А насколько вы против полиаморных отношений?       Соня прыскает рядом с ней, качая головой. Алиса от вопроса тоже сразу же начинает смеяться.       — Тебе даже не нравятся девушки! — усмехается Алиса, рукой сжимая плечо Кати.       — Мне нравитесь вы, — дергает она бровями.       Алиса в этот момент лишь думает о том, что нужно делать, чтобы это не заканчивалось никогда.

***

      Алиса штудирует ноты, подсвечиваемые настольной лампой. Идея Сони попробовать поступить в консерваторию поселилась в ее голове прочно. В свободное от выступлений время все равно заняться особо нечем, так что она готовится.       Хватит ли у нее смелости записаться на вступительные — это другой вопрос. И на него не нужно отвечать сейчас.В одном наушнике проигрывается композиция, Алиса делает пометки на нотном листе. Это расслабляет и очищает мозг.       К тому же, в комнате она одна — соседка уехала домой на летние каникулы, а Соня на вечерней тренировке.       Ей сегодня никуда не нужно было — она провалялась до самого обеда, завтракая скорее в обед. Соня вернулась на пару часов, а потом опять убежала на тренировку.       Они «вместе» уже чуть больше недели, но это так и не обсуждалось ими ни разу еще. Алиса не знает, насколько справедливо будет заводить этот разговор. Хочет ли Соня перевести это все хотя бы в полу-официальное поле? Насколько Алиса права в том, чтобы спрашивать такое?       И что делать, если она спросит, но в ответ получит отказ? Стоит ли рисковать тем, что есть сейчас ради подтверждения чего-то? Поэтому она держит этот вопрос внутри, прикусывая язык. Они и тогда, еще в школе, не обсуждали официальность их отношений. Даже месяцы спустя.       Ей самой ужасно хочется, чтобы хотя бы в закрытых комнатах можно было говорить о Соне как о «своей девушке». Боже. Девушке. Это что-то из самых глубоких фантазий. Из тех, которые она прячет в самые дальние уголки своего сознания.       Алиса отбрасывает эти мысли, вставляя второй наушники и направляя все свое внимание на нотный лист перед собой. Надо собраться и до разобрать композицию. Она выдыхает и вслушивается в мелодию, звучащую из наушников.       Сознание растворяется в музыке, глаза скользят по нотным строчкам, пальцы имитируют игру на фортепиано над рабочим столом. Сколько бы она отдала за то, чтобы в какой-то момент жизни иметь фортепиано у себя в квартире! Мечта с самого детства.       Композиция чуть ускоряется, пальцы быстро перелистывают лист с нотами. Она полностью погружена в работу, когда ее бедро сжимает чья-то теплая рука. Алиса дергается от неожиданности, один из наушников выпадает из уха, громко отскакивая от пола пару раз.       Она поворачивает голову и ее взгляд натыкается на довольное выражение лица Сони. Та улыбается, чуть наклонив голову.       — Боже, — выдыхает она, рука на ее бедре сжимается еще раз. — Привет.       — Привет, красавица, — тоже выдыхает Соня, ее лицо чуть красное, губа все еще немного опухшая. — Чего делаешь?       Алиса жмет плечами, кивая головой в сторону открытых нот.       — Пытаюсь разметить композицию.       — Готовишься к прослушиванию все же?       Она кивает, улыбка на губах.       — Как тренировка?       Соня машет рукой, мол, да неважно, и поднимает упавший наушник, прокручивая его между своих пальцев. Алиса делает вид, что от этого жеста у нее ничего не тянет внутри. Нет, нет.       — Держи. Я тихо побуду рядом, — тянет она наушник вперед.       Алиса перехватывает наушник, не разрывая зрительный контакт с карими глазами напротив. Соня выглядит слишком притягательно — ее чуть красное после тренировки лицо, легкая ухмылка на припухших губах, ебанная майка с открытыми плечами и предплечьями. Алисе больше всего хочется сейчас не слушать музыку. Далеко не это.       Но она вставляет наушник в ухо, включая мелодию обратно. Осталась минута, она сможет сосредоточиться на одну минуту. Сможет же?       Взгляд оторвать сложнее всего, но она все же справляется. Краем глаза замечает, как Соня опирается одной рукой о край стола, подшагивая ближе. Алиса почти упирается плечом в ее живот. Вдыхает, выдыхает и берет карандаш в чуть дрожащие пальцы. Ноты скачут перед глазами, но она с усилием переключает все внимание туда.       Получается сосредоточиться лишь на секунд десять, потому что ровно через столько чужая рука вновь оказывается на ее бедре. Алиса гулко сглатывает, но взгляд все еще направлен лишь на ноты. Соня явно решила поиграть, и Алиса готова играть в ответ.       Но рука на месте не стоит — спускается к внутренней стороне бедра, пальцы пробегаются по тонкой чувствительной коже. Алиса чувствует щекой чужой пристальный взгляд, знает, что Соня ждет, пока она сдастся. Вместо этого она сжимает ноги вместе, заключая чужую руку в горячий плен кожи.       Но это оказывается ошибкой почти сразу же, потому что Соня перестает дразнить. Алиса чувствует тепло чужой руки на себе через секунды, пальцы пробегаются между ног. И из-за того, что они сжаты, касания ощущаются ярче.       Она выдыхает, приоткрыв рот, и старается дослушать последние десятки секунд хотя бы не отвлекаясь полностью. Но это так сложно. Потому что хочется только развернуться и притянуть к себе Соню. Дотронуться в ответ.       Она терпит. Слушает ноты, хотя в голове громче стучит сердце. Соня же наклоняется ближе, теплое дыхание на ушной раковине, корпус прижимается к плечу. Музыка затихает в наушниках, а потом начинается снова, и Алиса свободной рукой снимает оба и кладет на стол, все еще смотря только на ноты.       — Внимательно послушала? — шепчет Соня, губы мимолетом касаются уха.       — Да, — выдыхает Алиса в ответ.       — И что, ничего не отметишь?       Сердце стучит уже даже не в груди, а между ног. От Сони терпко пахнет каким-то гелем для душа.       — Соня…       — Может, нужно послушать еще раз?       Ее пальцы двигаются между ног, ладонь чуть давит прямо туда и волна жара оказывается внизу живота. Алиса пытается повернуть голову, но Сонина голова мешает, и она вновь упирается взглядом в нотную тетрадь.       — Давай, я не буду отвлекать, просто тихо постою рядом, — усмехается она, теплое дыхание ощущается кожей.       Мурашки бегут по всему телу, а напряжение скапливается там же, где находится Сонина рука.       — Если это какой-то экзамен по выдержке, то ставь мне два.       — Где твой академический азарт, мисс бюджет?       Она так ужасно близко, прижимается телом к Алисе, трогает так сладко и так хорошо. Алиса чуть подается бедрами вперед, стараясь почувствовать сильнее. Рука между ее ног остается почти неподвижной.       — Ты издеваешься надо мной.       Соня не отвечает, лишь кладет подбородок на плечо Алисы и ее рука вновь оживает между ног. Зажатые между ног пальцы почти ничего не могут сделать кроме того, как давить на чувствительную точку, двигаясь круговыми движениями. Алиса выдыхает, прикрывая глаза — хочется сильнее, больше.       — Открой, — шепчет Соня в самое ухо.       Она, конечно же, раздвигает ноги тут же, тонкие домашние шорты задраны к самому верху.       — Молодец, — довольно выдыхают возле щеки.       Чужой низкий шепот ударяет прямо в низ живота, заставляя органы внутри скрутиться еще сильнее. От Сони чуть пахнет потом, несмотря на то, что она точно была в душе после тренировки. На улице ужасно жарко и Алиса понимает, что она успела вспотеть, пока добиралась. Какого-то черта это заводит еще сильнее. Алиса жмурится, не веря своей собственной голове. Что только с ней делает Соня, боже….       Одной рукой она вцепляется в стул, а второй, чуть неудобно вывернув, обхватывает щеку Сони. Соня ластится лицом к ладони, но не останавливается ни на секунду.       — Можно? — спрашивает она, доворачивая голову так, что пальцы руки Алисы оказываются на ее губах.       Теплых, влажных губах. Алиса проводит пальцем с усилием, проникая им между губ в горячий рот. Ее тут же встречает язык, проходящийся по подушечке пальца.       Соня всасывает палец в рот, обхватывая его плотно губами. Алиса видит это лишь краем глаза, не так хорошо, как хотелось бы, но ощущения компенсируют все. Соня вбирает палец глубже, до самой костяшки, а потом отодвигает голову обратно. Нет никаких сомнений, что именно она имитирует, и нетерпеливый вдох сдержать невозможно.       Алисе кажется, что ее мозг буквально коротит.       — Алис? — переспрашивает Соня, выпуская палец изо рта.       — Что?..       — Можно?       Пальцы между ног зажимают бок шорт, явно намекая на то, что Соня хочет сдвинуть ткань в сторону. Алиса кивает, откидывая голову назад, на плечо Сони. В голове только самые непристойные мысли, от которых краснеют все лицо и все тело. От которых все искрит внутри.       Пальцы отодвигают ткань шорт и белья в сторону, касаясь кожи напрямую. Алиса знает, что Соня почувствует это сразу и ей заранее кажется, что ее кожа горит от смущения.       — Блять, — выдыхает Соня в ухо как по команде. — Уже такая мокрая. Тебя так сильно заводит классическая музыка?       Ее хриплый смех заставляет проглотить стон. Это вообще не смешно.       — Обожаю минорные композиции, — кивает Алиса, перемещая руку на плечо Сони, трогая литые мышцы.       — Да? — спрашивает Соня, ее пальцы спускаются ниже, ко входу, собирая влагу на подушечки. — Что еще обожаешь?       Это почти как те самые мокрые сны, которые снились в старшей школе. Те сны, где Соня делала с ней все, что Алиса хотела. — Когда твои пальцы во мне, а не на мне, — выдыхает она, поборов смущения.       Соня давится воздухом, издавая что-то между стоном и охом. Она прижимается лбом к плечу Алисы, приоткрытый рот влажно дышит на кожу.       — Алиса, блять, — низко говорит Соня, пальцы ее руки сжимают кожу внутреннего бедра до приятной боли.       Чужая реакция запускает столп искр внутри, которые жарким скопом спускаются между ног. В комнате и до этого было жарко, но сейчас совсем невыносимо. Алиса прикрывает глаза, отдаваясь полностью ощущениям. Ощущениям того, как пальцы давят сильнее, как они скользят по влажности, как спускаются ко входу.       Она дергает бедрами чуть вверх, прося безмолвно не останавливаться, и Сонины губы целуют ее в плечо в тот же момент, как первый палец скользит внутрь. Алиса сжимает губы, проглатывая стон, и под веками бегают цветные всполохи.       — Вот так?       — Да, — выдыхает она, рука, что сжимает край стула, слегка болит от напряжения.       — Скажи, что мне сделать, — просит Соня, палец медленно скользит внутрь-наружу. — Скажи, как тебе хочется.       И она звучит нетерпеливо, жадно. Словно ей жизненно необходимо знать, чего хочет Алиса.       Алиса заметила, что Соне больше нравится делать приятно, чем быть той, кому делают приятно. Она все время спрашивает, наблюдает внимательно. «Вот так?» ее хриплым голосом — это что-то, с чего Алису уносит далеко и надолго.       И она заметила, что ей тоже нравится такое распределение ролей. Ей нравится говорить, как ей хотелось бы. Нравится руководить чужими действиям. Особенно, когда их бегут исполнять тут же.       — Поцелуй меня, — просит она и Сонина голова тут же исчезает с плеча и появляется перед глазами.       У нее чуть красное лицо, голодные глаза. Язык проходится по опухшей губе. Волосы у лба чуть выбились из высокого хвостика. Она наклоняется, сгибаясь вдвое, чтобы дотянуться.       Ее губы на губах Алисы быстрые и жадные, язык скользит в рот моментально. Это выбивает все дыхание из легких, особенно когда движения между ног ускоряются немного.       Алиса успевает только принимать поцелуй, не в силах отвечать, потому что ей так ужасно хорошо и так невероятно жарко, что в голове все ватное.       — Такая красивая, — шепчет Соня в приоткрытый рот, к первому пальцу добавляется второй.       Алиса жмурится, принимая без проблем, и теперь ощущения ярче, острее. Она чувствует, как при каждом движении внутри, ее бедра чуть дрожат.       — Быстрее, — выдыхает она.       Соня кивает, разгибаясь и протискиваясь между Алисой и столом. Она садится на корточки, а потом, передумав, встает на колени. Лицо напротив дрожащего живота, скрытого домашней футболкой.       Ее пальцы исчезают, обе руки оказываются на резинке шорт.       — Привстань, — говорит Соня почти одними губами.       Алиса встает, как зачарованная, позволяя снять с себя шорты и белье разом. Соня откладывает их куда-то в сторону, обе руки оглаживают ноги, проводя по коже с силой.       — Подвинься ближе к краю.       Так удобнее, так куда лучше, Сонины пальцы возвращаются быстро и правильно, скользят быстрее и громче. Влажные звуки звучат все еще ужасно смущающе. Алиса откидывает голову назад, поддается бедрами вперед. Так хорошо, что сложно не издавать звуков. Но они в общаге, что значит, что нужно быть тише. Так тяжело, когда Сонины пальцы входят в нее быстро, именно так, как нужно.       Соня между ее ног, двигается ближе, Алиса сжимает колени на ее плечах. Сердце бьется в груди быстро и громко. Руками Алиса держится за края стула.       — Помнишь, о чем я просила тебя подумать? — спрашивает Соня, поднимая взгляд и смотря прямо в глаза.       Собраться с мыслями сложно, когда карие глаза смотрят так пристально. Алиса мотает головой, двигая бедрами в такт с пальцами. Все внутри сжато в один плотный ком. Соня целует неожиданно ее правое колено, заставляя судорожно выдохнуть. Алиса чувствует себя оголенным проводом.       — Мой сон, — подсказывает она. — Я между твоих ног. Помнишь?       О да, она помнит. Хорошо помнит. Эта дурацкая просьба «подумать» проросла в голове корнями, поселилась намертво. Алиса не могла думать о ней, потому что это слишком смущающе.       Не могла и не думать — картинки все время в голове, чужие слова, просьба. Алиса кивает, воздух застревает где-то в глотке.       — Ты хочешь?       Пальцы между ног замедляются, но не останавливаются. Продолжают влажно скользить внутрь и наружу. Алиса прикрывает глаза — хочет ли она? Тело кричит «да», но смущение от одной мысли такое сильное, что кажется, она просто не осмелится согласиться. Ведь для такого нужно готовиться, да? Не только морально, но и физически. Как минимум, бриться не раз в неделю, как она.       — Все хорошо, если нет, — шепчет ей Соня, явно замечая заминку.       — Я хочу, — выдыхает Алиса, щеки горят неистово. — Но… надо готовиться к такому, а я сегодня не готова.       Соня хмурится, брови вопросительно взлетают вверх. Рука между ног останавливается.       — В каком смысле?       Как будто Алиса недостаточно красная сейчас.       — А ты не видишь? — спрашивает она, кивая вниз и стараясь не сильно показывать смущения.       Взгляд Сони спускает с лица прямо туда, где ее рука. Алиса вся подбирается, почему-то видеть то, как Соня смотрит на нее нагую, ощущается интимнее, чем просто быть нагой.       — Честно говоря, я вижу только свой долгожданный сегодняшний ужин, — усмехается Соня, пальцы аккуратно выскальзывают и проводят по складкам нежно и медленно.       Алиса давится воздухом, живот поджимается на автомате. Как Соня может говорить такое и не краснеть? Почему чужие слова заставляют голову пустеть?       — Соня…       — Я не понимаю, что не так, красавица, — жмет она плечами.       Ужасно, ужасно тяжело вообще думать после того, не то, что отвечать на вопросы. Но вторая рука сжимается на бедре сильнее, а глаза поднимаются вверх, чтобы посмотреть прямо в лицо Алисы.       — Не заставляй меня говорить это вслух, — просит Алиса, пытаясь передать все в одном взгляде.       Но Соня или не понимает, или делает вид, что все нормально. Она все еще ждет ответа, смотря с вопросом в глазах. Алисе приходится проглотить ком в горле и понадеяться, что ее голос ее не предаст.       — Мы можем сделать это завтра, я побреюсь, — шепчет она смущено, лицо горит.       Соня фыркает. Фыркает! Наклоняется лицом вперед, целует внутреннюю сторону бедра, буквально в считанных сантиметрах от центра. Все еще не оно, но ужасно близко. Алиса рефлекторно двигает бедрами назад, но Сонина рука тут же обхватывает ее бок и сжимает, не давая сдвинуться далеко на стуле.       — Как же мне все равно на это, — выдыхает Соня и Алиса чувствует этот выдох прямо там.       Одновременно хочется и убежать, и остаться — мысли о том, что скоро она почувствует не просто дыхание на себе, пугают, да, но и заводят.       Она обхватывает одной рукой Сонино лицо, поднимая ее голову вверх, чтобы встретиться взглядами. Соня дает управлять собой без проблем, смотрит карими глазами открыто и без намека на отвращение. Алиса в глазах видит скорее знакомый огонь желания.       — Точно?       Соня кивает кратко, не разрывая зрительного контакта. Пальцы на центре неподвижны, но все равно их контакт вызывает жар.       — Если надо будет, я буду заплетать косы там, — говорит уверенно она.       Алиса прыскает, напряжение лопается в миг, словно мыльный пузырь. Она щипает пальцы чужую щеку озорливо, смотря на широкую улыбку напротив. Точнее, между ее ног.       — Не смешно.       — А я серьезно, — отвечает Соня.       Повисает тишина, они просто смотрят друг другу в глаза. Алиса ощущает себя куда спокойнее, чем была минутами ранее. Все не так ужасно страшно, ведь это Соня, верно?       Она выдыхает, большим пальцем поглаживая чужую щеку.       — Прости за панику.       Соня мотает головой, рука на боку мягко гладит кожу.       — Прекрати, все хорошо. Мы будем делать так, как хочешь ты.       — А как хочешь ты? — спрашивает Алиса в ответ.       — Хочу, чтобы тебе было хорошо.       И каждый раз, несмотря на то, что Алиса знает это, ей ужасно хорошо от этой информации. И она знает, что Соня не лукавит. Она увидела, что так и есть — Соне нравится тогда, когда нравится ей.       Что ужасно горячо. И волна жара вновь спускается к низу живота.       — Мы можем попробовать, если ты все еще хочешь, — шепчет Алиса.       — Если я все еще… — смеется Соня, не заканчивая предложение. — Я думаю об этом с семнадцати лет, конечно я хочу.       Ее пальцы между ног Алисы оживают, проходятся вверх и вниз, снова возвращая ее в то состояние. Соня все еще смотрит прямо в глаза, не отрываясь ни на секунду. Алиса хочет отвести взгляд, но не может. Физически не может.       Пальцы тем временем проходятся круговыми движениями по клитору, заставляя бедра чуть вскинуться на стуле.       Это вызывает у Сони улыбку, и Алиса уже хочет сказать что-то в стиле «твое большое эго», но не успевает. Потому что как только она открывает свой рот, Соня в секунду двигается ближе и ее лицо оказывается между ног.       А потом губы прикасаются к влажным складкам и Алиса спотыкается на вдохе. Это ощущается не так ярко, почти невесомо, словно даже немного щекотно. Но сам факт того, что именно происходит, сводит с ума еще сильнее. Ей кажется, что от одной картинки перед глазами она готова умереть — Соня между ее ног, карие глаза смотрят из-под ресниц с обожанием.       Это слишком — слишком интимно, слишком горячо, слишком… все. И сердце стучит в груди как сумасшедшее. Алиса слышит его в ушах так громко, что почти уверена, что и Соня слышит это тоже.       Впрочем, спросить она и не думает, потому что Соня дает ей лишь пару секунд для того, чтобы привыкнуть к губам, а потом ее центра касается язык.       Первый инстинкт — свести ноги, но Алиса терпит первые яркие ощущения, стараясь просто не думать. Ей одновременно и стыдно, и хорошо, и страшно, и горячо. Горячий язык скользит вверх сквозь складки, останавливаясь на набухшем клиторе и обводя его.       — Ох! — вылетает само изо рта, а пальцы сильнее вцепляются в края стула.       Соня усиливает давление, язык проходится по ноющему центру куда сильнее, заставляя проглотить очередной стон. Это ощущается так странно и хорошо одновременно, что Алиса даже не уверена, что может описать у себя в голове это чувство.       Это однозначно приятно, но по новому — она знала о себе, что ей нравится быть заполненной. Что ей нравится чувствовать внутри себя пальцы, нравится ощущать прикосновения на внутренних стенках.       Чего она не ожидала, так это того, что ей совсем не меньше понравится… это. Что ей понравится чувствовать горячее дыхание на пульсирующем центре, что ей понравится ощущать влажный язык, который давит на самую чувствительную точку.       Она вообще никогда не думала, что что-то такое с ней произойдет. И так сложно не смотреть на Соню, что наслаждается этим всем не меньше ее самой. А то и больше.       На Соню, что прижимается лицом еще сильнее, Алиса чувствует чужие щеки кожей на внутренних бедрах. Она так близко, что ее нос упирается в лобок, вжимается даже. Словно это нормально. Словно это может быть приятно именно ей самой.       Язык работает усиленно, проходится вверх и вниз быстрее, сильнее, раскрывая Алису. Она сама чувствует, как с каждой секундой пульсация между ног усиливается. Словно сердце упало именно туда. И узел в животе затягивается все сильнее, и Алиса хватается крепче за края стула, чтобы не шевелиться совсем. А так хочется.       Особенно, когда язык Сони спускается ниже, ко входу, и давит немного, словно бы дразня.       — Соня! — выдыхает Алиса, бедра подаются вперед сами, без команды.       От этого алеют даже уши, кажется. Словно бы Сонино лицо недостаточно близко. Словно бы нормально почти что ездить по чужому лицу. Она пытается податься бедрами назад, но Сонины руки тут же оказываются на ее боках и тянут на себя, почти заставляя Алису полностью съехать со стула. Противиться действиям бесполезно — Соня тянет с силой, с молчаливым намеком, что это не предложение.       И небольшая боль от цепких пальцев и сумасшедшее ощущение между ног комбинируются в коктейль эмоций, в тихий стон, слетающий с губ.       Соня явно слышит его и довольно мычит, что разносит вибрации прямо по центру, Алиса буквально чувствует чужое «ммм» и это просто пиздец.       Ее язык неустанно скользит по всей длине, собирая влагу шумно. Алиса почти точно уверена, что если в коридоре кто-то прислушается к тому, что происходит за этой дверью, то он все поймет.       Эта мысль тревожит не долго, потому что Соня вдруг всасывает набухший клитор в рот и мягко посасывает, выбивая, кажется, все мысли из головы напрочь. Алиса сжимает губы, не давая полноценному стону прозвучать в комнате, но ее бедра дрожат, а глаза закрываются. Да так сильно, что под веками тут же начинают бегать цветные всполохи. Она на грани спустя пару минут и это даже не преувеличение.       И с каждой секундой ощущения лишь усиливаются — Соня явно наслаждается происходящим, даже особо не отрываясь от своего занятия.       Тяжело быть тихой и не ерзать — Алиса понимает, что от ярких ощущений ноги сами сводятся к Сониной голове, не слушаясь ее. Но Соню это не тревожит — ее руки тут же оказываются на коленях, разводя их обратно в стороны и, чуть подняв, давая сигнал закинуть их на плечи.       Алиса следует безмолвному указанию, укладывая ноги на чужие широкие плечи. Так Соня оказывается будто бы еще ближе, еще плотнее. Так ее язык достает до входа сильнее.       — Нормально? — спрашивает чуть бездыханно она, поднимая голову.       Ее губы припухшие, красные. Блестят от того, что она делала только что. И не только губы — подбородок тоже. Алисе кажется, что она сходит с ума.       Не доверяя своему голосу, она кивает, смотря в довольные карие глаза. Периодически ее мозг все еще ловит ахуй от того, как сильно все изменилось за пару месяцев. Алиса прошлого года бы ни за что не поверила в то, что в один день Соня будет сидеть перед ней на коленях, держать ее ноги на своих плечах и касаться губами там.       Соня смотрит пристально, явно пытаясь понять, не врет ли ей Алиса. Но понять это легко по красным щекам, блестящим глазам и чуть припухшим губам от того, как часто она их закусывает.       — Хорошо, — выдыхает Соня, явно уверившись в том, что у Алисы все в порядке.       Это мягко говоря. У Алисы вообще все супер. Настолько, что верит она в происходящее процентов так на семьдесят всего лишь.       В мгновения Соня вновь между ее ног, вновь работает языком усердно и быстро, двигая головой. Явно специально задавая быстрый темп. Потому что дыхание от такого напора сбивается сразу же. Потому что бедра дрожат все сильнее.       И звуки вновь такие громкие, что смущение смешивается с наслаждением и наэлектризовывает все тело. Алиса скрещивает щиколотки за чужой шеей, стараясь хоть как-то унять дрожь в ногах. Но это бесполезно, потому что Соня проводит языком еще пару раз сверху и спускается ко входу, надавливая сильнее.       Горячие мускулы скользят по горячим мускулам, заставляя все тело напрячься. Она чувствует чужой язык не просто на себе, а внутри. Не так глубоко, как пальцы, и все же.       И это ощущается странно-приятно. Это ощущается ужасно интимно. И так, блять, хорошо, что она не может прекратить дышать часто-часто. Соня наверняка чувствует, что она близко, и усиливает старания, раскрывая челюсть шире и пытаясь проскользнуть языком как можно глубже.       Ноги сами тянут Соню вперед, сцепляясь за ее шеей. Алиса никогда бы не подумала, что будет способна на такое, но сейчас, когда каждая клеточка тела просит просто перешагнуть черту, ей не до таких мыслей. Она потом попросит прощение, хотя зная Соню, та вряд ли против. Но все потом. Потому что сейчас ей это нужно.       Потому что она чувствует, как пульсирует ее центр — часто и сильно. Чувствует, как живот поджимается сам по себе, как ноги чуть трясутся от напряжения.       — Быстрее, — выдыхает она, стараясь игнорировать растекающийся под щеками пожар.       Соня отрывается на пару секунд, набирая воздуха, и возвращается к верхней части, присасываясь ртом. А потом внезапно одна ее рука скользит с ноги Алисы вниз и два пальца аккуратно давят на вход.       — Можно? — спрашивает Соня, губы так близко, что Алиса чувствует как они движутся, произнося слова.       — Да, да, — вырывается спешно из ее рта.       И пальцы в ней, проскальзывают с легкостью, оглаживают стенки тут же, сгибаясь внутри. А язык на клиторе неустанно дразнит его.       Это чувствуется как вспышка ощущений, словно каждый нерв в ее теле сейчас только там. Там, где Соня буквально ест ее и заполняет, при этом заполняя комнату самыми непристойными звуками, которые Алиса только слышала в своей жизни.       Напряжение теперь накапливается в десятки раз быстрее и уже через минуту Алиса чувствует, что все. Что еще немного и ее тело просто не выдержит. Она старается предупредить Соню, одной рукой тянется к голове и мягко толкает в лоб.       — Я близко, — говорит она с придыханием, бедра подскакивают вслед движениям языка.       Соня ничего не отвечает и не отодвигается, а наоборот сильнее вжимается лицом. Это посылает еще одну, последнюю волну жара. И напряжение внизу живота наконец-то отпускает, простреливая все тело вспышкой удовольствия. Алиса рукой закрывает себе рот для надежности, второй стараясь удержаться на стуле.       Соня все еще между ее ног, язык медленно и почти лениво скользит по влажности, продлевая долгожданный конец.       Алиса терпит еще пару секунд, давая своему телу прочувствовать каждый миг, а потом, когда приятные ощущения становятся почти болезненными, мягко отталкивает Соню, упираясь рукой в ее плечо. Кажется, все тело расслабляется в миг, все мышцы ощущаются ватными. Алиса прикрывает глаза на секунду, ощущая легкое жужжание в голове.       Соня встает с колен, руками упираясь в бедра Алисы. Она ужасно довольная, широкая улыбка на влажных губах.       — Было нормально? — спрашивает она и в уверенном голосе Алиса все равно может расслышать толику смущения.       — Сонь, — улыбается в ответ чуть устало. — Я думаю, я не смогу встать сама со стула. Это достаточный ответ?       Соня усмехается, чистая рука ее оказывается на лице Алисы, поглаживая щеку мягко. Ее большой палец гладит тонкую кожу под глазом, чуть касаясь ресниц.       — Ты такая красивая, — шепчет Соня, наклоняясь ближе. — И такая вкусная.       Алиса давится вздохом и фыркает смущенно, совершенно не ожидая таких слов.       — Хватит.       — Я серьезно, — качает Соня головой, ее губы так близко к лицу. — Хочешь попробовать?       Словно бы нормально такое спрашивать. Словно еще немного, и Алиса не превратится в горстку пепла от таких слов.       — Чег… Как? — меняет она вопрос на середине.       Соня улыбается, глаза сверкают.       — Ты все еще у меня на языке.       Соня и в старших классах умела смутить ее одними словами, но кажется, тогда было не вот так. Сейчас же, в двадцать с лишним лет, Соня не просто смущает словами. Кажется, она целится в самую голову, не промахиваясь совсем.       — Блять, Сонь, — выдыхает Алиса, не зная, куда себя деть.       — Это «да»?       Вместо ответа она обхватывает чужое лицо и тянет на себя, чтобы поцеловать как можно быстрее. И да, Соня права — она правда все еще на ее языке. И она чувствует свой собственный вкус.       И это кажется не странным, а ужасно горячим вдруг. Похоже, Соня заразила ее.       И несмотря на то, что поцелуй медленный и неспешный, да и Алиса кончила только что, все равно от движений чужого языка у себя во рту знакомая волна жара вновь начинает спускаться к низу живота.       А Соня улыбается прямо между поцелуями, ее руки скользят по ногам вверх, к талии, и сжимают крепко, заставляя Алису тихо застонать. Соня съедает этот стон сразу же.       — Ты только скажи, и я вновь встану на колени, — шепчет она.       Алиса понятия не имеет, как на такое отвечать. Как такое слышать и не сходить с ума. Она просто целует дальше без ответа, руками тянет Соню на себя. Соня подшагивает ближе, ноги ставит по бокам от стула. Ее живот прижимается к груди Алисы, тело к телу.       — Ты хоть успела разметить композицию? — спрашивает Соня с теплым смешком, отрываясь от горящих губ.       — Я даже не помню, что я делала.       Соня смеется вновь, ее ладони скользят по ребрам, словно пересчитывают их.       — Я так хороша? — усмехается она, явно спрашивая не серьезно.       — Очень, — отвечает Алиса, внимательно смотря в лицо напротив.       Соня явно не ожидала такого ответа и вместо самодовольной ухмылки на ее лице небольшой шок, а щеки краснеют тут же.       — Да? — пытается сделать невозмутимый вид она, хотя Алиса прекрасно видит, что сумела смутить ее.       Она кивает, руками оглаживая лицо напротив, проходясь от линии челюсти до ушей, поднимаясь к волосам. Соня льнет к ладоням, язык быстро проходится по губам.       — Я уже говорила, что ты мне нравишься?       Соня кивает, мягкая, чуть смущенная улыбка на губах.       — Я догадалась.       Всего час назад Алиса не думала, что осмелится спросить такое. Страх как одна из причин. Вина — как вторая. Но в карих глаза напротив только тепло и свет. И кажется, что вопрос в целом бессмысленный, но так хочется узнать все равно.       Она набирает воздух в легкие и, чуть наклоняя голову, улыбается в ответ.       — Хотела спросить тебя кое-что.       — Все, что угодно, красавица, — кивает Соня.       Алиса игнорирует гулко стучащее сердце. Игнорирует страх и панику в голове.       — Мы же… встречаемся?       Выходит куда менее уверено, чем хотелось бы, но это не важно. Важно то, что Сонины брови взлетают вверх, а рот приоткрывается.       Важно, что она спрашивает в ответ:       — А ты хочешь?       И Алиса кивает, потому что голос ее точно подведет. И Сонины губы растягиваются не просто в легкой улыбке. А в широкой и светлой, в полной радости.       — Я не хотела тебя торопить, — признается Соня. — Но конечно да.       — Это значит, что ты моя девушка? — спрашивает Алиса, ухмыляясь.       Соня громко вдыхает, словно не ожидала это услышать. Ее пальцы на боках Алисы мягко гладят кожу на автомате.       — Столько влажных фантазий Сони-школьницы сегодня исполнилось, просто не перечесть, — смеется она. — Да, красавица. А ты — моя.       И от слов почти также приятно до дрожи, как и от чужого языка. Алиса тянется вперед и вновь целует Соню.       Точнее, свою девушку.

***

      Конечно же, это было неизбежно. Ну просто не могло все идти так хорошо и беззаботно бесконечно.       Алиса знает это правило вселенной. Не раз видела и чувствовала его. Но почему-то сейчас, последние несколько недель, казалось, что ничего не может разрушить покой внутри нее.       Потому что три недели назад они с Соней начали встречаться. Три недели назад она назвала ее своей девушкой. И все дни после этого будто были еще светлее и лучше. И Алиса не соврет, если скажет, что, возможно, это были лучшие недели в ее жизни. Самые спокойные. Самые правильные. Впервые за долгое время все вокруг ощущалось верным. Все будто было на своих местах наконец-то.       Как будто Алиса долго-долго искала что-то, и наконец нашла.       И почти сразу же потеряла.       Может быть, это наказание от Вселенной. Может быть, она заслужила это. Заслужила внезапный звонок от мамы. Первый за два месяца. Внезапное «ты собираешься поступать в консерваторию?».              Алиса не хотела, чтобы она знала до тех пор, пока не будет точной информации о том, что у нее получилось. Но она совершила ошибку — позвонила своей школьной преподавательнице и спросила совета насчет того, что стоит подготовить к вступительным.       Конечно же, до этого она спрашивала и Анну Степановну, но поступление стало так важно для нее, что конечно она решила перестраховаться. И зря. Потому что новости сразу дошли до мамы.       И услышав краткое «да, попробую», ее мама, что никогда не приезжала к ней за все курсы, вдруг сказала «я приеду через пару дней».       Поставила перед фактом, не спросила. И Алиса тогда почувствовала ком в горле, но ответила «хорошо, мам». Потому что это было бы неприятно, но не сложно.       Но мамино «познакомлюсь с твоим Андреем» выбило всю почву из-под ног. В секунду Алиса вновь почувствовала себя той версией себя, что была в старших классах.       И как бы она не пыталась, не получилось скинуть с себя это. Потому что в один момент, через день после звонка, она с ужасом обнаружила себя стоящей перед его общажной дверью. Стучащейся в нее.       Конечно же, он открывает ее.       — Привет?       Андрей звучит удивленно. Справедливо, Алиса удивлена тоже, но ее мозг словно работает на автомате. Подсознательно она понимает, что это ужасная, плохая идея. Страх оказаться плохой дочерью перекрикивает эти мысли.       — Привет, — отвечает она, натягивая улыбку на лицо.       Нужно собраться. И просто пережить приезд мамы. И потом все вновь будет нормально. Хорошо, даже.       — Я могу помочь?..       Алиса даже не знает, как попросить. Сжимает руки в кулаки в карманах домашних шорт. В горле ком уже второй день.       — У меня очень странная просьба. Есть минутка?       И в голове на секунду мелькает, что если он сейчас откажется, то так и быть. То пусть мама узнает и злится. Пусть делает, что хочет. И кажется, она даже сама на секунду почти готова просто признаться.       Но Андрей кивает и открывает дверь шире, приглашая войти. И это ощущается как знак от Вселенной. И Алиса заходит. И, наверное, вот с этого момента, путь обратно и исчезает.       Это самые странный диалог в ее жизни, самый неловкий (окей, может после того самого диалога, а точнее монолога, который она выпаливала Соне еще в школе, убеждая, что все было игрой). Она объясняет честно, не привирая нигде. И она знает, что Андрей понимает. Хоть между ними никогда и не было близкой человеческой связи, он знает про нее что-то. И про страх перед матерью знает тоже.       И он соглашается. Почти сразу. И не выглядит довольным, а скорее… искренне помогает? Алиса благодарит его, и ком в горле становится больше в разы. До приезда мамы еще два дня и Алиса старается оттянуть разговор с Соней до последнего. Она не сказала ни ей, ни Кате про звонок мамы. Не хватило смелости.       И каждая минута с Соней ощущается горько-сладко. Словно ее раскалывает надвое. Но она делает неплохую работу, притворяясь. Списывает все на нервы перед вступительными, репетирует часами.       Соня не спрашивает ничего, уважая ее личное пространство и просьбу не мешать перед подготовкой. Соня ведет себя как самая лучшая девушка на свете, не спрашивая ничего и целуя крепко перед сном, давая заснуть в ее руках.       Алиса плачет обе ночи, засыпая так. Тихо, чтобы не разбудить Соню. Слезы просто молчаливо катятся по ее щекам. Кажется, сердце в груди ощущается, как постоянная боль. Сонины руки на ней одновременно и греют, и обжигают.       Она надеется, что Соня поймет. Что Соня-то точно знает, как ее мама отреагирует, если Андрей вдруг окажется выдумкой.       В среду, за сутки до того, как прилетит мама, и за двое до вступительных, Алиса сама лезет под чужую футболку. Соня, уставшая после тренировки, лежит на кровати и позволяет ей делать все, что та только хочет. Они в комнате Алисы, не включена даже настольная лампа, в комнате по-ночному темно.       Алиса подсознательно понимает, почему переживает перед разговором и почему планирует поговорить после. Знает, но сказать в голове даже себе самой не может.       Она запихивает мысли глубже и сосредотачивается на дрожащем животе под своими губами. На тонких выдохах сверху. На приятном свежем запахе геля для душа от Сониного тела.       Она старается запомнить каждую деталь, каждую секунду. Алиса целует, кажется, все тело долго и неспешно, скользит руками по коже. Целует саму Соню еще дольше. До сбитого дыхания. До болящих губ.       Соня явно ничего не подозревает. Ее глаза чуть подернуты дымкой наслаждения, все тело горит, бедра нетерпеливо поднимаются вверх от простыней. Она выдыхает тихое «Алис» и чуть менее тихое «красавица» каждые пару минут, ее голос ниже обычного.       А Алиса сцеловывает все стоны, проникая пальцами медленно внутрь, потирая стенки. И внутри так жарко и хорошо, Соня сжимается вокруг нее через дюжину минут, руки закрывают горящее лицо.       Она ужасно красивая. Алиса знала это, но каждый раз как в первый. Ее светлая кожа, ее темные волосы, выбившиеся из пучка и разлетевшиеся по подушке. Ее рельефное тело, ее запах и вкус. Ее красные щеки и ее тихое «пожалуйста».       Алиса никогда не слышала этого от нее. И оно конечно же про то, чтобы Алиса продолжала скользить внутрь, но ощущение такое, что Соня просит о другом. О том, о чем Алиса не может перерастать думать уже несколько дней. И это ощущается как удар в солнечное сплетение. Это ощущается как нож в грудь.       Алиса жмурится, горячие соленые капли скатываются по ее лицу, но Соня не видит, слава богу. Она ускоряет движение руки, наклоняясь и целуя тонкую чувствительную кожу внизу живота. Потому что сейчас она может это сделать.       Сможет ли завтра? Она не знает.       А Соня плавится под ее руками, позволяя себе быть уязвимой. И это значит так много, что внутри все болит.       — Блять, — выдыхает Соня, ее бедра и ноги дрожат, комнату наполняют влажные звуки.       Алиса не осмеливается ничего сказать, боится, что голос выдаст ее. Вместо этого она поднимается выше и целует, тут же оглаживая языком чужой рот. Соня целует в ответ, руки обхватывают спину Алисы.       Алиса чувствует, как пульсирует центр между Сониных ног, как она дрожит. И ей хочется продлить момент навсегда, чтобы он никогда не заканчивался. Но это невозможно. И Соня сжимается на ее пальцах в последний раз, выдыхая тихий стон в приоткрытый рот. И Алиса старается запомнить каждую миллисекунду.       Она набирается смелости (хотя о какой смелости речь, когда она чертова трусиха) еще с десяток минут, пока они лежат на кровати и просто дышат вместе.       Слезы стоят в глазах, но Соня не видит этого в темноте. Алиса ощущает себя подлой преступницей, когда все же открывает рот.       — Соня, — выдыхает она.       И голос дрожит. Конечно же он дрожит. Как и она вся. И Соня, конечно же, замечает это.       — Что такое? — спрашивает она в ответ взволновано.       Словно Алиса этого заслуживает. Вот этого переживания в чужом голосе.       — У меня есть неприятная новость. И я хочу, чтобы ты меня сначала выслушала.       И кажется, даже воздух в темной комнате замирает. Словно время останавливается. Алисе кажется, что ее сердце перестает стучать тоже.       — Хорошо, — отвечает Соня и в голосе слышится страх.       Алисе хочется кричать. Соня не тот человек, что чего-то боится и вообще она в последний раз слышала чтобы она так звучала... Кажется, никогда. Она набирает воздуха в легкие вновь и прикрывает глаза. Сонина рука на ее животе лежит неподвижно.       — Пару дней назад мне позвонила мама, — начинает Алиса и старается отключить все эмоции. — Она узнала, что я буду пытаться поступить в консерваторию и сказала, что приедет. Она прилетает завтра.       Соня ничего не говорит, слушая, и Алиса не уверена, что было бы лучше — вот такая тишина или хоть какая-то реакция.       — И она ясно дала понять, что планирует познакомиться с моим парнем.       Слова горчат на корне языка, а тошнота поднимается от желудка вверх, к горлу. Алиса сглатывает горечь и продолжает.       — И я… Ты знаешь, как я ее боюсь. И как мне почему-то все еще важно быть на хорошем счету. Я просто не смогла сказать ей, что мы с ним расстались.       Соня гулко сглатывает возле нее, Алиса слышит это. И волна вина захлестывает все сильнее.       — Я попросила Андрея, пока она здесь, притвориться моим парнем. И он согласился. Это всего неделя, пока мама здесь. А потом это закончится.       Сердце тарабанит в груди, как сумасшедшее в ожидании хоть какой-то реакции. Все внутри сводит, голова ощущается руинами, а кончики пальцев холодеют от тревоги.       В темноте не видно лица Сони, но видно ее профиль. Красивый, точеный профиль. Скорее всего, Соня просто смотрит в потолок. Даже голову в сторону Алисы не поворачивает.       Секунды, кажется, длятся вечность, не меньше. Ей так нужно, чтобы Соня все поняла. Жизненно необходимо.       Сонин голос звучит тихо, без эмоционально, но твердо. Ее рука на животе Алисы ощущается почти мертвой.       — Хорошо.       — Ты… не против? — удивленно спрашивает Алиса,       — Конечно я против, — отрезает Соня, поднимаясь с кровати.       Ее руки тянутся к майке, откинутой на подушки. Алиса судорожно поднимается корпусом тоже, руки хватают чужие запястья. Соня не одергивает руки, наоборот. Игнорирует их вообще, продолжает пытаться натянуть майку на голое тело. Она куда сильнее и Алиса знает, что так она никогда ее не остановит.       — Стой, — просит Алиса.       Соня мотает головой, вся мягкость на ее лице испаряется, будто никогда и не было. Алиса знает вот это выражение лица — холодное, отрешенное, как каменная стена. И она никогда не думала, что вновь станет ее причиной.       — Я пойду, — говорит Соня.       В голосе ничего нет. Словно бы эмоции отключили совсем. Это еще хуже, чем если бы она кричала. Алиса помнит такую Соню. И ей тошно от воспоминаний.       — Соня, пожалуйста.       Но Соня не слушает, а встает с кровати и тянется к шортам, брошенным на пол. Даже сейчас, полуголая, она выглядит закрытой. Словно бы на ней невидимая железная броня.       — Давай поговорим, — просит Алиса, встает следом, ноги дрожат.       — О чем говорить? Ты же уже все решила, со всеми договорилась.       И Соня, конечно же, права. Алиса и правда все решила без ее ведома. Но она боялась реакции. Вот такой реакции! Все это ужасно напоминает осень одиннадцатого класса.       — Ты же знаешь, я не могу иначе поступить.       Соня разворачивается, натягивая шорты, и смотрит прямо в глаза. Свет от фонаря из окна падает на сторону ее лица. Какая же она красивая.       — Можешь, Алис. Просто не хочешь.       И в голосе у нее не злость. Не обида. А какое-то принятие. Как будто ей потребовалась всего секунда, чтобы осознать и принять полученную информацию. Когда Соня закрывается, это значит, что Алиса проиграла.       — Это моя мама, понимаешь? — говорит она тихо, прося.       Соня горько усмехается, моргает часто-часто. Алиса чувствует себя перед ней не так, словно Соня хищник, а она добыча. Наоборот — это она загнала Соню в угол и ранила. И это ощущается ужасно.       — Не понимаю. Ты же знаешь, что не понимаю.       Алиса кивает горько, опуская голову. Соня и вправду свою маму не боится. И не любит. Как и та свою дочь. Алиса знает, потому что Соня ей рассказывала. Про то, как мама в целом никогда ей не занималась. Про то, что вырастила ее бабушка, а папу она и не знала никогда.       Про то, что вечно пьяная мама могла выгнать ее из дома. Про то, как она пыталась завязать. И каждый раз, обещая Соне выбрать свою дочь, выбирала бутылку.       Алиса знает. И хочется откусить себе язык тут же.       — Прости.       — Не надо, — выставляет руку Соня, шорты на бедрах. — Все, что ты хочешь сказать — не надо, ладно? Я просто пойду к себе.       — И мы поговорим завтра?       Ответом ей служит горькая усмешка.       — Ты серьезно? — в голосе впервые проступает что-то, помимо холода. — Алиса, нет. Мы не поговорим. О чем разговаривать? Ты выбрала не меня.       — Это не так!       — Это так. Ты выбрала. Не. Меня, — повторяет Соня, выдыхая и возвращая голосу былое спокойствие. — Опять.       Алиса и не подумала, что Соня может интерпретировать все так. И слезы из глаз бегут сразу же. Она в два шага оказывается рядом, руки вцепляются в чужие предплечья. Соня руки не одергивает. Она вообще стоит и не шевелится. Смотрит вперед, но взгляд не сфокусирован ни на чем.       — Блять, нет, это не правда! Соня, скажи что ты понимаешь, что это не так.       Она знает, что не стоит орать так поздно вечером. И что от коменды может прилететь знатно. Но паники внутри так много, что она не может иначе. Алиса обхватывает ладонями чужое лицо, поворачивая голову чуть на себя, заставляя Соню посмотреть. Карие глаза совершенно пустые.       — Всего неделя, — просит она.       — Я не переживу это во второй раз, красавица, — шепчет она сломлено и улыбается грустно, сломано.       Тошнота подкатывает к горлу вновь. От привычного прозвища впервые хочется вырвать себе все волосы на голове и исчезнуть. Воздух застревает в легких, все тело немеет. Она не может даже вдохнуть, не то, что ответить.       Соня же смотрит прямо в глаза и, наклоняясь чуть вперед, касается губами лба. Будто прощается. Алиса буквально чувствует, как сердце разбивается на осколки.       — Надеюсь с мамой все получится, — говорит она мягко и искренне.       Алиса слышит эту искренность. Она не поддельная. И от этого в сотню раз больнее. Соня отступает к двери, поворачивает ручку и выскальзывает в коридор, даже не хлопая дверью, а мягко прикрывая ее.       В комнате повисает тишина. Словно Сони никогда тут и не было. И только легкий запах ее геля для душа все еще ощутим в воздухе. Алиса не знает, как долго она стоит, еле дыша и смотря на дверь этой ночью.       Это ощущается как вечность. Это ощущается как считанные минуты.