Адская неделя

Спустя еще, кажется, два часа (Итэр уже не смотрел на время, полагаясь на свои внутренние ощущения, которые подсказывали ему поздний час), Итэр почувствовал тяжесть на норовящих закрыться веках. Его глаза стали медленно слипаться. Он скользнул взглядом по гостиной: Кадзуха, уже уснувший на диване, привалился головой на плечо Скары, пока сам Скара, скрестив руки на груди и плотно сжав челюсть, словно боялся лишний раз двинуться, не спал. Люмин с Ху Тао все еще что-то оживленно обсуждали, выпивая… бог его знает какую по счету банку пива. Попса из колонок уже играла тише, и была не резкой, а спокойной, почти убаюкивающей. Взгляд Итэра метнулся левее, на Сяо, который, тоже скрестив руки на груди, смотрел в какой-то задумчивости в потолок. Глубоко вздохнув, Итэр отвел взгляд. — Наверное… спать пора, — на грани слышимости произнес он больше себе, нежели остальным. Скара не ответил, взглянул на настенные часы и тяжко вздохнул, будто боролся сам с собой, чтобы прямо сейчас не встать и не заорать что-нибудь из разряда: «Съебаться отсюда пора, а не спать, умник». Но с места он так и не двинулся. Сяо медленно повернул голову. Его янтарные глаза, чуть затуманенные раздумьями, сфокусировались на Итэре. На его уставшем лице, на тяжелых веках, на том, как его пальцы бессознательно теребили край куртки – его куртки, все еще надетой поверх тонкой футболки. — Ага, — согласился он тихо низким голосом с легкой хрипотцой. Он поднялся с дивана без лишнего шума, стараясь не потревожить хрупкое равновесие спящего Кадзухи на плече Скары. Последний лишь бросил на него короткий, понимающий взгляд – в нем читалось облегчение, что кто-то тоже решил положить конец этому полуночному марафону. Люмин и Ху Тао, погруженные в шепот и очередную банку пива, только махнули рукой в их сторону, слишком уставшие, чтобы комментировать. — Идем, — сказал Сяо, уже стоя и слегка наклонив голову в сторону коридора. Я покажу. Он не протянул руку. Не коснулся. Просто пошел вперед к полутемному коридору, освещенному только слабым светом от гирлянд из гостиной, который едва достигал их. Итэр, не раздумывая, двинулся следом за ним. Воздух в коридоре показался в разы прохладнее, тише. Сяо остановился у первой же двери. Когда он приоткрыл ее, глазам Итэра предстала одна из просторных спален, выполненная в мягких серо-бежевых тонах: большая кровать с аккуратно заправленным одеялом, прикроватная тумба с небольшой лампой и электронными настольными часами, шкаф-купе едва ли не во всю стену, небольшой письменный стол с мягким круглым табуретом в углу комнаты ближе к двери. Ничего лишнего. Чисто. Тихо. — Здесь, — Сяо, включив свет в спальне, сделал шаг в сторону, освобождая проход. Его взгляд скользнул по лицу Итэра, пытаясь уловить реакцию. Не было ни давления, ни ожидания в этом жесте. Просто информация. Вот место. Выбирай. Итэр возражать не стал. Он вошел, на ходу снимая куртку Сяо. Затем раздвинул дверцы шкафа и аккуратно повесил ее плечики. Взгляд скользнул к ножке кровати, у которой стоял его небольшой рюкзак с вещами, с теми самыми, которые собрал перед выходом у себя дома. Видимо, Люмин успела его сюда закинуть, пока его не было в гостиной. Наклонившись и расстегнув рюкзак, он вытащил оттуда только домашние шорты и зарядник. Поставив телефон на зарядку и оставив его на прикроватной тумбе, Итэр бегло переоделся, сложив спортивки и впихнув в рюкзак. Потом распустил волосы и зажал черную резинку зубами, пока руки медленно и устало собирали волосы в высокий хвост. Сяо продолжал стоять у стены, наблюдая за каждым движением – как Итэр аккуратно повесил его куртку, как достал шорты, как теперь собирает длинные волосы в хвост. Странно, что такая мелочь может привлекать внимание. Но Сяо все-таки против своей воли засмотрелся на светлые пряди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, прищуренных в полумраке, мелькало что-то... внимательное. Не оценивающее. Просто фиксирующее. Когда нужное было сделано, Итэр обернулся на Сяо. Не задумываясь, произнес тихо: — Ложись уже, — и отвел взгляд. Теперь задумался. — Или… переоденься, а потом ложись. Если, конечно, брал с собой что-нибудь, — снова замолк. Опять нахмурился в задумчивости. — Или ты вообще в другой комнате будешь?.. — запоздало спросил он, вновь посмотрев на Сяо, который едва приподнял бровь. — Здесь, — ответил он на последний вопрос, коротко и без колебаний. Его подбородок указал на рюкзак у стола, который Итэр, судя по всему, не увидел. Он принес его намеренно. Заранее. — Понял, — коротко ответил Итэр, пройдя к правой стороне кровати. Только после этого Сяо оттолкнулся от стены, подошел к своему рюкзаку. Вытащил темные спортивные штаны, мягкие на ощупь, и просторную черную футболку, аккуратно сложенную. Даже не глядя на Итэра, он повернулся спиной к кровати и переоделся меньше чем за минуту – скинул с шуршанием плотную толстовку, натянул легкую футболку, сменил джинсы на мягкие штаны. Все – без лишних движений, без стеснения, но и без демонстрации. Скомканую одежду он небрежно сунул в рюкзак, запихивая ее одной рукой. Затянув молнию, Сяо подошел к выключателю, расположенному рядом с дверью. — Свет? — спросил он, коснувшись пальцами холодной клавиши выключателя. — Да, — приглушенно ответил Итэр, отворачиваясь лицом к стене и накрываясь теплым одеялом. Щелк. Комната погрузилась в полную темноту, разбавленную лишь узкой полоской света из-под двери, которая тянулась по полу, и очень тусклыми отблесками от городских огней, что едва доставали до десятого этажа. Сяо прошел к кровати, лег на левый край, но одеялом укрываться не стал. Он оставил между ними пространство, которого хватило бы еще для одного человека. Не приближался. Не отдалялся, оставаясь в пределах досягаемости. Просто – рядом. — Спокойной, — бросил он в темноту, уже поворачиваясь на бок, спиной к Итэру. — Тебе тоже спокойной ночи, — ответил Итэр вполголоса, будучи уже почти на грани сна. Сяо закрыл глаза. Тело было напряженное, будто настороже, но дыхание оставалось ровным, глубоким. Рядом слышалось чуть сбивчивое дыхание Итэра, легкое и ритмичное. Чувствовалось тепло от его тела через прохладную простыню, едва ощутимое, но явное. Он не спал. Лежал. Прислушивался. К тишине, к собственному дыханию, к дыханию Итэра. К этому новому, невероятному ощущению – не одному. Его пальцы, до этого слегка сжимающие простыню, медленно разжались, сначала один, потом другой. Расслабились, отпуская напряжение дня.

———

02:40

Воскресенье

Скара сидел, как вкопанный, весь пропитанный никотином и яростью. Кадзуха свалился ему на плечо час назад – внезапно, без предупреждения. Одно мгновение поэт тихо цитировал что-то про «звездную пыль в чаше вина», а в следующее – его голова уже лежала на чужом плече. Левая рука Скары, на которой и покоилась голова Кадзухи, онемела уже давно. Иголки кололи от плеча до кончиков пальцев, а каждый мускул его тела верещал о неудобной позе. Но он не сдвинулся. Не сбросил этот «груз». Потому что... Потому что если дернусь, поэт проснется. И эти чертовы глаза откроются. И потом он спросит: «Что случилось?» А что, блять, ответить? Что рука отваливается? Что боялся его разбудить? ЗАТКНИСЬ НАХУЙ, СКАРА! Но, разумеется, он не заткнулся, и эти мысли прервались следующей: «Терпение воды», блять, — выругался он, но уже без прежней ярости. С обреченностью. — Сиди и терпи, долбоеба кусок. Люмин с Ху Тао не прекращали пялиться, как совы, хихикая в свои пивные банки. — Ну что, милый наш, удобно? — донесся шепот Ху Тао. — Как живая подушка! Мягкий? — Отъебись, Тао, — рыкнул он, но тише обычного. — Или кофеварка в твоей кухне сегодня ночью героически погибнет. Итэр с Сяо ушли в комнату. К ним почему-то девушки внимания не проявили. Нечестно. — Блять, — прошипел он себе под нос, не глядя на Тао с Люмин. — Как он вообще так засыпает? На чуваке, который пару часов назад грозился его выкинуть с балкона? Он ебанутый? Люмин с трудом подавила зевок, но улыбнулась – устало, но хитро, как кошка, сожравшая остатки сметаны. — Может, он просто чувствует... твою ауру защитника? — шепнула она, едва внятно. — Или просто устал от своих метафор про бутылки и бури. Спит, как убитый. — Ауру? — Скара фыркнул так, что Кадзуха чуть пошевелился. Он мгновенно замер, затаив дыхание. Когда дыхание поэта снова выровнялось, Скара выдохнул сквозь зубы: — Он спит, потому что он идиот. Доверчивый. Как кролик, что лижет руку волку. — А волк-то что? — Люмин подняла бровь, ее голос стал чуть четче. — Сидит. Терпит. Боится разбудить кролика. Очень страшный. Тао прыснула в кулак, мгновенно отвернувшись. Скара посмотрел на Люмин с таким убийственным взглядом, что та только тихо рассмеялась и помахала рукой: — Ладно, ладно. Не кипятись. Просто... решай. Или сиди тут всю ночь статуей, или... сделай что-то человеческое. Например, отнеси его на кровать. В соседней комнате свободно. Тао… — Не против! — с улыбкой продолжила она, снова обернувшись. Скара промолчал. Просто показал им средний палец другой рукой.

03:00

Ху Тао и Люмин наконец рухнули на диван, сплетясь в пьяном сноподобном клубке. Храп Люмин напоминал работу бензопилы. Скара посмотрел на Кадзуху. Тот спал. Идиотски безмятежно. Щека прижата к его плечу, губы чуть приоткрыты. Каждые пять минут Скара пытался: Попытка №1: Осторожно приподнять плечо. Кадзуха мычал во сне и впивался крепче. Попытка №2: Аккуратно отодвинуть голову пальцем. Результат – красный локон запутался в его цепочке. Попытка №3: Мысленно приказать Кадзухе проснуться и убраться. Не сработало. Поэт спал с безмятежностью младенца, которого не терзают мысли о том, что его подушка – это человек-вулкан. Блять, он как котенок, которого принесли с мороза… — от мысли Скару чуть не вырвало. Он стиснул зубы. Шея затекла. Рука сдохла. Долбоебизм достиг апогея. — Подъем, — ткнул он Кадзуху в бок. Тот хмыкнул во сне, уткнулся носом ему в ключицу. Тепло. Назойливо. Скара снова замер. Глаза метнули молнии сначала на спящих девушек (бесполезно), потом в сторону коридора, где скрылся Сяо (предатель). Вариантов не было. Он сдержал рычание где-то в груди. — Ладно, поэт, хуй с тобой. Ты сам напросился. Движения его были резкими, но неожиданно аккуратными. Он осторожно приподнял Кадзуху за плечи, сдвигая его с затекшего плеча. Тот издал недовольное мычание, прежде чем его глаза приоткрылись, затуманенные сном. — Буря... утихла? — пробормотал он хрипловатым голосом. — Утихла, блять. Теперь цунами по имени «Сон» тебя накрыло. Заткнись и не брыкайся. Не объясняя, Скара просунул одну руку под колени Кадзухи, другую – под спину. Взял его на руки – легко, будто тот весил не больше той книжки про ветер. Поэт больше не произнес ни слова, только глухо заворчал и уткнулся лицом в его грудь. Скара поднялся, игнорируя протест мышц, и понес свой «груз» к темному коридору. — Ты, блять... как тряпка, — прошипел Скара, но поправил хватку, чтобы голова не болталась. В коридоре он шел едва ли не на цыпочках, как вор, который стащил что-то ценное. Он прошел мимо комнаты, где были Сяо и Итэр. Распахнул ногой приоткрытую дверь следующей – такой же просторной, но с видом не на город, а на темный парк. Бросил Кадзуху на кровать. Тот ухнул в подушки. Вздохнув, Скара уже разворачивался к двери, когда слух уловил шорох тканей. Кадзуха сел, поправляя растрепанные волосы. Лунный свет серебрил его профиль. Он взглянул на Скару не с испугом, а с... интересом? Или сонной нежностью? — Ты мог разбудить, — заметил он тихо. — Или просто... скинуть. — Ага, — Скара обернулся, — и слушать потом твою хуйню про «грубость бытия» и «раны души»? — он закатил глаза, но руки нервно засунул в карманы штанов. — Нахуй надо. Просто спи уже, поэт. Здесь тихо. Никто не достанет. Он развернулся, чтобы свалить. Быстрее. Пока не облажался еще больше. — Скар, — голос остановил его у двери. Тихий. Но цепкий. — Спасибо. Скара замер, а спина напряглась сильнее. «Спасибо». Это слово обожгло сильнее, чем любая ругань. — За что?! — снова обернулся он. — За то, что все-таки не выкинул тебя с балкона? Или за то, что не придушил во сне? Кадзуха улыбнулся. Лениво. По-кошачьи. — За то, что был якорем в море пьяного веселья. Твердой землей, — он потянулся. — Это... приятно. Знать, что буря может быть... гаванью. Скара смотрел на него, как на инопланетянина. В голове закрутились шестеренки. Мозг пытался обработать информацию, понять смысл. Че? Якорь? Гавань? Блять, он... — Ты... — он искал слова, достойные этого безумия, и нашел: — ...ебнутый. Совсем. Спи. Он вышел, хлопнув дверью так, что стены едва не задрожали. Но не пошел к дивану. Прислонился к стене в коридоре, прямо напротив двери Кадзухи. Достал сигарету. Закурил, не обращая внимания на дрожащие пальцы. «Гавань». «Якорь». «Спасибо». — Пиздец, — выдохнул он дым в темноту. — Абсолютный пиздец. Он простоял так, покуривая, пока дрожь не утихла. Пока не убедился, что за дверью тихо. Потом медленно пошел к дивану, к храпу Ху Тао и Люмин. К своей одинокой подушке, что осталась в гостиной. Но перед тем как скрыться за углом, бросил последний взгляд на дверь Кадзухи. Тихий. Гавань… Ебнутый. Слов других нет. Слова висели в воздухе, как дым. Как обещание чего-то... нового. И чертовски пугающего. Вернувшись, он плюхнулся на диван, закрыл глаза, и первое, что увидел во тьме – не ярость, не разруху. А красную прядку на своей черной футболке. И ощущение тяжелой, доверчивой головы на плече. Пиздец, — подумал он. Но почему-то уснул через пять минут. Крепко. Без снов.

***

09:30

Лучи солнца пробирались сквозь панорамные окна, раскрашивая хаос вчерашней вечеринки в теплые золотистые оттенки. Пустые банки из-под газировки и алкоголя, смятые пакеты от чипсов, сброшенные на пол – все это выглядело почти уютно в мягком утреннем свете, будто сама гостиная лениво потягивалась после ночного веселья. Ху Тао, несмотря на вчерашние возлияния, уже копошилась у плиты, напевая что-то бессвязное под нос. На сковороде весело шипели яйца, а в кофеварке булькал крепкий эспрессо, наполняя воздух горьковатым ароматом. — Люмин, перестань копаться в моем телефоне! — крикнула она, не оборачиваясь, лишь тряхнув двумя хвостами на голове. Люмин, развалившись на барном стуле, листала галерею Ху Тао с довольной ухмылкой. — О, а это что за фото? Скара, спящий с открытым ртом? — она немного увеличила фотографию двумя большими пальцами. — Милота какая! Можно в сторис? — Убью, — раздался хриплый голос где-то позади, из гостиной. Скара сидел на краю дивана, растирая затекшую шею. Его волосы торчали в разные стороны, будто их трепал всю ночь ветер или в него ебнула молния, а глаза были острыми и красными от недосыпа. Он уставился на Люмин, словно пытаясь испепелить ее одним лишь взглядом. — Ты выглядишь так, будто тебя переехали грузовиком, — обернувшись к нему, засмеялась Люмин, болтая ногами. — Что, плохо спалось? — Заткнись, — буркнул Скара, вставая и направляясь к кухне. — Кофе. Черный. Без вашей ебаной болтовни. — А умыться для начала не хочешь? — улыбка с лица девушки не сползала. Скара остановился на полпути, затем цыкнув и пробубнив что-то нечленораздельное себе под нос, развернулся, двинувшись в сторону коридора. Дверь в ванную он оставил приоткрытой. Тао с Люмин переглянулись, когда коридорные стены эхом начали отбрасывать адские звуки, доносящиеся из ванной. Даже шум воды не помогал их скрыть. — Пиздец, ну и зверь, — хихикнув, произнесла Люмин. — Ага, — согласилась Ху Тао, снова отворачиваясь к плите. — У меня дед такие же звуки по утрам издавал. Когда мне было тринадцать, думала, что это бабайка завелась. По возвращению Скары, Тао тут же протянула ему кружку, уже зная его привычки. — Держи, солнышко. Только не лей на себя, а то обожжешься. Скара схватил кружку, не поблагодарив, и уставился в окно, игнорируя всех. Девушки снова переглянулись, едва сдерживая смех, что без внимания «зверь», разумеется, не оставил. — Вы че? — О, нет, ничего! — спохватилась Тао, тут же раскладывая готовую яичницу по тарелкам. — Ты пей, родной, пей. Не отвлекайся. Скара пристально посмотрел на нее, потом медленно перевел взгляд на Люмин, которая резко нашла что-то очень интересное в телефоне подруги, судя по ее совсем не наигранному сосредоточенному лицу. Затем он снова устремил взор в окно, делая глоток кофе. — …Ебанутые. Прошло две минуты с этого момента, и Сяо вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Он выглядел... необычно. Не помятым, но задумчивым. Его янтарные глаза были чуть прищурены, будто он все еще анализировал что-то, оставшееся за порогом. — О, Сяо! — Люмин тут же переключилась на него, как только он появился в дверях гостиной, заставив обернуться на него и Скару. — Как спалось? Сяо медленно перевел на нее взгляд. — Нормально, — он выдержал паузу, прежде чем посмотреть на друга. — Если не считать чьи-то предсмертные хрипы, которые перебивали шум воды из-под крана. Девушки мгновенно закрыли свои лица руками, вновь сдерживая смех. А Скара, смотря на них всех, постепенно собирал пазл в голове. — Да пошли вы все нахуй, — прошипел он и вновь демонстративно отвернулся к окну, намеренно громко отхлебнув кофе. — Так, и что? — успокоившись, Люмин снова взглянула на Сяо. — Просто «нормально»? Никаких подробностей? — Никаких. Та закатила глаза, но не стала давить. Вместо этого она бросила взгляд на коридор, где, судя по всему, за закрытой дверью комнаты остался Итэр. — Он еще спит? — Да, — ответил Сяо, уже разворачиваясь, чтобы пройти в ванную и прогнать остатки сна холодной водой. — А Кадзуха? — подала голос Тао. — Кто его знает, — процедил Скара, снова отпивая горячий напиток. — Может, уже свалил. — Нет, не свалил, — раздался мягкий голос из коридора. Кадзуха остановился около Сяо, который приостановился на пороге при виде его. Платиново-светлые волосы были слегка растрепаны, а алые глаза еще блестели от сна. Он потянулся, как кот, улыбнувшись Скаре. — Доброе утро, буря. Скара чуть не поперхнулся кофе. — Ты... — он замер, потом резко поставил кружку на столешницу. — Я не буря! И утро не доброе! Кадзуха только тихо рассмеялся, вновь скрываясь в коридоре и направляясь в сторону ванной вслед за Сяо, который уже умудрился скрыться за дверью и включить воду. — Как скажешь, — бросил Кадзуха напоследок. Когда они вернулись, Ху Тао разложила завтрак на столе: яичницу с хрустящей корочкой, подрумяненные тосты, дымящийся кофе, который она, как гостеприимная хозяйка, решила сделать на всех. — Ну что, дети, ешьте, пока я не передумала вас кормить. Люмин тут же схватила тост, а Сяо молча взял кофе и сел на крайний барный стул, отвернувшись к окну, глядя на улицу. Скара стоял в стороне, скрестив руки и оценивающим взглядом пробегаясь по еде. — Я не голоден. — Ложь, — спокойно сказал Кадзуха, подходя к столу. — Ты всегда голоден по утрам. — Откуда ты знаешь?! — Интуиция. — Интуиция – это хуйня. — А ты все равно голоден. Люмин фыркнула, наблюдая за их перепалкой. — Ну что, Сяо, — обратилась она к нему, — как думаешь, Итэр скоро проснется? Сяо медленно повернул голову в сторону коридора. Откуда он знать должен? Но на лице все равно мелькнула задумчивость. — Пусть спит. Повисла тишина. И только Кадзуха улыбался, будто знал что-то, чего не знали остальные. Итэр появился в дверях буквально через несколько минут, замерев на месте, когда он с удивлением для себя обнаружил, что проснулся последним. Длинный хвост на голове еще держался на голове, но несколько прядей после сна выбились из резинки, делая его и без того смазливое личико еще более миловидным. По вискам стекали маленькие капельки воды, свидетельствующие о том, что он и умыться успел. — …Утра, — тихо произнес Итэр всем, но глаза быстро нашли и зацепились за Сяо. Только когда Итэр произнес «Утра», плечи Сяо слегка напряглись. Он, бросив на него мимолетный взгляд, кивнул в ответ, и снова отвернулся. Уголок его рта дрогнул почти неуловимо. Скара, уже сидя на барном стуле, лишь мельком посмотрел на Итэра, потом перевел глаза на Кадзуху, который сидел напротив. Что-то в этом взгляде говорило: «Ну вот, еще один соня». Но без злости. Скорее с привычным раздражением на весь мир сразу. Итэр, не проронив больше ни слова, отвел взгляд, двинувшись к столу, где около края стояла нетронутая кружка. Для него. Обхватив ее обеими руками, он отошел к стене, прижавшись к ней спиной и отпивая кофе, немного морщась от горечи и смотря куда-то себе в ноги. Сил на разговоры пока что не было. Или желания. По утрам ему редко хотелось разговаривать, поэтому он просто отмалчивался, стоя в стороне. Тишина, повисшая после появления Итэра, была не неловкой, а... мягкой. Как будто все негласно договорились не нарушать его утреннюю отстраненность. Голова Сяо, будто против его воли, вновь повернулась в сторону Итэра. Взгляд скользнул к кружке, которую тот взял, и к тому, как он прижался к стене, словно пытаясь стать ее частью. Он не стал подходить. Не стал спрашивать, как спалось. Просто оставил дистанцию, но теперь она была другой – не ледяной, а... уважительной. — Кофе остынет, если будешь пялиться в него, как в хрустальный шар, — процедил Скара в сторону Итэра, но тут же получил легкий пинок под столом от Кадзухи. — БЛЯТЬ, ПОЭТ, НОГИ УБРАЛ! Кадзуха только улыбнулся и поднял свою кружку с кофе, делая вид, что не при чем. Люмин наблюдала за Итэром с сестринской нежностью, но не лезла. Знала его утренние привычки. Вместо этого она подошла к Ху Тао и шепнула: — Оставь ему тосты. Он все равно потом поест. Ху Тао кивнула и отложила пару кусков на тарелку, накрыв их салфеткой. Кадзуха был единственным, кто не просто смотрел, а видел. Видел, как Итэр держит кружку – двумя руками, будто греется. Видел, как его взгляд иногда поднимается и скользит по Сяо, потом быстро отводится. Видел и слышал, как сам Сяо, кажется, даже дышать начал чуть глубже. — Утро – самое тихое время, — произнес он вдруг, обращаясь больше к себе, чем к остальным. — Когда мысли еще не разбежались, а душа не спряталась. Скара фыркнул, переведя хмурый взгляд с тарелки на поэта: — Опять за свое? — Всегда, — улыбнулся Кадзуха.

———

Тосты, оставленные Ху Тао, были уничтожены Итэром через пару минут. Однако он все еще выглядел... помятым, сонным, не до конца проснувшимся. Привычное утреннее раздражение пока никуда не делось, хотя уже начинало потихоньку рассеиваться. Сейчас, скрестив руки на груди, он сидел на диване рядом с Сяо, молча наблюдая, как девушки прибирают последствия вчерашнего хаоса. От помощи они отказались. Ху Тао внезапно швырнула пустую банку из-под колы в мусорное ведро с таким оглушительным «бздынь», что даже Скара, сидевший в кухонной зоне, прервал свою перепалку с Кадзухой. — ВСЕ, РЕШЕНО! — объявила она, запрыгивая на диван так, что пружины жалобно скрипнули. — Вы все остаетесь у меня на неделю! Тишина. Люмин замерла с мусорным пакетом в руках. Скара уронил вилку в тарелку с недоеденной яичницей. Кадзуха приподнял бровь, застыв с кружкой в руке. Сяо и Итэр медленно перевели глаза на Ху Тао. — Ты... чего, блять? — Скара был первым, кто нашел слова. — Ты совсем ебнулась?! — Возможно! — Ху Тао гордо вскинула подбородок. — Но, блять... У меня кроме вас никого нет. Соседи – девяностолетний дед и стервозная бабка с девятого этажа, которая орет на меня за музыку после восьми! А вы... — ее голос внезапно дрогнул, стал тише. — Вы тут все. И мне... не так одиноко. Да и к тому же, — она махнула рукой, очерчивая всех присутствующих, — вы же все равно теперь друг без друга никуда. — Это как? — наконец выдавила из себя Люмин, разжимая пальцы и бросая пустую банку из-под пива в пакет. — Ой, да ладно! — Ху Тао закатила глаза. — Сяо и Итэр теперь в режиме «руки не разжать», Скара и Кадзуха – «я тебя ненавижу, но не уйду», а мы с тобой – единственные адекватные! Кто еще будет следить, чтобы эти четверо не поубивали друг друга? — Я тебя сейчас сам прикончу, Тао, — мгновенно отреагировал Скара. Кадзуха, до этого молча наблюдавший, вдруг рассмеялся – тихо, но искренне. — Как говорил один мудрец... — ЗАТКНИСЬ, — тут же гаркнул Скара, но без настоящей злости. Скорее с отчаянием. — Серьезно? — наконец проронил Сяо, не отрывая взгляда от Ху Тао. — Абсолютно! — она ухмыльнулась. — Ты же не откажешься от бесплатного жилья, да? Он ничего не ответил. Просто встретился взглядом с Итэром, будто ища в его глазах... что? Поддержки? Возражений? Люмин вздохнула, подбирая с пола очередную банку. — Ладно. Но только если Скара пообещает не убивать Кадзуху. — Никаких обещаний, — прошипел он в ответ. — Тогда я остаюсь, — вдруг заявил Кадзуха, улыбаясь исключительно Скаре. — На неделю. — БОЖЕ, БЛЯТЬ... — схватившись за волосы, Скара ударился лбом о стол. Итэр тяжело вздохнул, на долю секунды прикрыв глаза. Он уже собирался что-то сказать, но новый вопль Скары заглушил его: — НЕТ, НАХУЙ! ЭТО ЛОВУШКА! ОНА ХОЧЕТ, ЧТОБЫ МЫ ТУТ ВСЕ СДОХЛИ ОТ ЕЕ КУЛИНАРИИ! — ЯЙЦА ВЕДЬ НОРМАЛЬНО ПРОЖАРИЛА! — обиженно фыркнула Ху Тао. — ОНИ БЫЛИ ЧЕРНЫМИ И СЫРЫМИ ВНУТРИ! — ДА НЕ ПИЗДИ! Люмин, наблюдая за этим, аккуратно поставила пакет на пол и медленно подошла к Сяо и Итэру. — Ну что? — спросила она, скрестив руки на груди. — Ваше решение? Сяо посмотрел на Итэра. Итэр посмотрел на Сяо. Коротко. Вопросительно. Потом оба перевели взгляд на Люмин. — ...Неделя? — вполголоса переспросил Итэр. — Неделя, — подтвердила Ху Тао, поворачиваясь к ним. — Считай, квест! Выжить в моем обществе семь дней! Сяо вздохнул. Глубоко. Как человек, принимающий неизбежное. — ...Черт. — Полагаю, — Итэр усмехнулся, глядя в пространство, — выбора у меня нет. Тогда вопрос, — он устремил взгляд на Ху Тао, — сколько у тебя всего комнат? — Гостиная и три спальни! — с сияющей улыбкой ответила Тао. Итэр задумался, слегка наклонив голову на бок и потирая подбородок. — Кто, где и с кем спит? — его губы дрогнули в слабой улыбке, взор снова устремился на Ху Тао. — Только без «намеков», — уже тише, но с легкой угрозой добавил он. Ху Тао схватила подушку с дивана и с размаху швырнула в Итэра, но промахнулась – подушка угодила Сяо прямо в лицо. Тот прикрыл глаза, наверняка мысленно умоляя Богов даровать ему больше терпения. — Во-первых, — она слезла с дивана и, подойдя к Итэру, ткнула в него пальцем, — не надо мне тут угрожать взглядом, я же видела, как ты вчера к Сяо прилип! Во-вторых... — она драматично развела руки: — Распределение комнат! Скара начал неосознанно грызть ноготь, нервно подергивая ногой. Кадзуха с огоньком предвкушения в глазах наблюдал за Тао. Сяо отбивал нервный ритм пальцами по колену. Итэр не отводил взгляда, невольно прикусив губу. Люмин сдерживала смешок, потому что по одному только выражению лица подруги уже все стало ясно. — Моя спальня – моя святая святых! Туда – только я и Люмин! Вторая комната – Сяо и Итэр. Без обсуждений, — Итэр открыл рот. — БЕЗ ОБСУЖДЕНИЙ. Да и к тому же, что менять-то, если вы уже там спали? Никто не умер, расклад идеальный! И третья комната – Скара и Кадзуха, — Тао повернулась к нему, увидев, как тот снова схватился за волосы. — Да, Скара, ты не ослышался. — А гостиная уже не в счет?.. — тихо спросил Итэр. — А гостиная для... — Тао замялась. — Для гостей! То есть никого, потому что гостей не звали. А вас гостями я уже не считаю. Кадзуха прикрыл рот рукой, но плечи предательски затряслись от смеха. — Это... очень логично. Скара, услышав это, взбеленился. — Ты, блять, с ума сошла?! — он ударил кулаком по столу, отчего тарелки звякнули. — Я НЕ стану делить комнату с этим... поэтом-шизофреником! Кадзуха, невозмутимо взглянув на него, лишь поднял брови: — Шизофреник? Обидно. А я уже думал, мы сблизились. — ЗАТКНИСЬ! Сяо в этот момент методично душил подушку, которая в него угодила. Его взгляд медленно переполз с Ху Тао на Итэра. — ...Можно я в гостиной? — НЕТ! — хором рявкнули Ху Тао и Люмин. Глубоко вздохнув, Люмин снова повернулась к Итэру: — Ну что, братик, тебя все устраивает?