Тебе (не) понравится

      Сон обволакивает, утягивает в свои глубины, даря близость того, кто был так необходим наяву. Минхо обнимает Джисона сзади, закольцевав его в плен своих рук. Сердце бьётся, частит, пропуская удары, а внутри Джисона разливается сладкая патока удовольствия.       Минхо пахнет одуряюще прекрасно, его парфюм обостряет все рецепторы, побуждая к не очень здоровым мыслям. Когда хочется съесть того, кого любишь, это вообще нормально?       Сквозь толщу вязкой пелены прорывается настойчивая трель будильника, но Джисон смахивает его рукой с тумбочки: ничто и никто не может разлучить его во сне с начальником Ли.       Джисон тихо что-то мурлычет, переворачивается и утыкается носом в подушку. Воображение услужливо подкидывает ему во сне картинку, как он сопит на плече Минхо, а тот, перебирая его волосы, шепчет о том, какой Джисон красивый.       Зазвучавшая мелодия заглавки «Матрицы» запускает в мозге аварийные процессы, и Джисон рывком садится на кровати. Ещё пока плохо соображая, он хватает телефон и отвечает на вызов.       — Придурок, ты где? Если ты забыл, то у нас совещание у шефа через 15 минут, свои отчёты же будем представлять. — Голос Сынмина моментально возвращает его в реальность.       Внутри, словно подступающее цунами, начинает разрастаться паника.       Джисон срывается с кровати, сердце теперь колотится уже не от сладких грёз, а от животного ужаса. Он одним движением сбрасывает пижамные штаны, одновременно пытаясь стянуть с себя футболку, при этом придерживает ухом телефон.       — Чёрт, это просто не может быть правдой. — Его голос звучит хрипло от только что прерванного сна.       В ванной он включает воду ледяной температуры, засовывает под неё голову и тут же взвывает. Зато сознание проясняется моментально. Зубная щётка за секунду оказывается во рту, бритва в другой руке — Джисон мастер многозадачности, когда на кону стоит его репутация.       Телефон, вновь зажатый между плечом и ухом, передаёт ехидный голос Сынмина:       — Ну что, Ромео, ты вообще двигаешься в сторону офиса?       — Я… мгм… через пять… пфф… минут! — Джисон выплёвывает пену, брызгая в зеркало.       — Сынмин, пожалуйста, будь другом, прикрой меня, придумай что-нибудь, — тараторит в трубку Джисон, ураганом передвигаясь по квартире.       — Ммм, хорошо, так и скажу, что сотрудник Хан додрочился до потери пульса на светлый образ начальника…       — Сынмин, вот твой юмор сейчас совсем некстати.       — Ладно, давай быстрее, придумаю что-нибудь.       Сынмин отключается, а Джисон бежит к шкафу, распахивает его… и просто воет от ужаса, потому что все его рубашки в данный момент находятся в грязном белье, куда он их сам и отправил и благополучно забыл вовремя постирать.       На вешалке одиноко висит подарок Сынмина, кажется, привезённый с Гавайских островов: ярко-жёлтая рубашка с принтом из фиолетовых тропических цветов.       «Меня уволят!» — проносится вспышкой в голове. Паника почти достигает гигантских размеров.       Надевая галстук на бегу, с большим трудом подобранный к такой расцветке рубашки, он последний раз окидывает взглядом квартиру, ведь точно что-то забыл.       Ключи!       Где ключи?!       Ключи находятся в кармане вчерашних брюк. Джисон хватает их вместе с забытым на стуле планшетом и вылетает за дверь.       Лифт идёт мучительно медленно. Джисон прикрывает глаза, перед ним снова возникает образ Минхо из его сна, его тёплые руки, обвивающие за талию, запах дорогого парфюма, его фантомный шёпот, запускающий табун мурашек…       Но далее мысли возвращаются к разговору с Сынмином…       — О нет! — Его глаза расширяются в ужасе.       Презентация для отчёта. Она осталась на флешке в компьютере дома. А без презентации с докладом можно даже не выходить.       Джисон смотрит на часы. Семь минут до совещания.       — Блять! — Его крик эхом разносится по пустому лифту.       Он уже представляет, как Минхо будет смотреть на него своими холодными, разочарованными глазами. Это в тысячу раз хуже, чем любой выговор.       Дверь лифта открывается, и Джисон выбегает и забегает обратно, нажимая кнопку своего этажа. Его день явно начинается не так, как ему грезилось во сне.       Спустя пару минут Джисон вылетает из подъезда, как пуля, едва не сбивая бабушку с таксой.       — Извините! Чрезвычайная ситуация! — кричит он на бегу, уже перепрыгивая через низкий забор парковки и дальше к дороге. В груди теплится надежда, что он сможет поймать такси.       Он отчаянно машет рукой, пытаясь поймать машину. Жёлтое такси резко тормозит, едва не задевая его колени.       — Офисный квартал на 5-й авеню! Пять минут, двойная плата! — Он врывается в салон, хлопая дверью.       Таксист хмыкает и включает счётчик.       — Молодой человек, даже за двойную плату законы физики не обманешь.       Но машина всё же взвывает и рвётся вперёд. Джисон вцепляется в сиденье, одной рукой пытаясь дописать отчёт на планшете. Его пальцы дрожат, буквы пляшут перед глазами.       Телефон в кармане снова вибрирует.       Из динамика раздаётся шёпот друга:       — Совещание началось, я сделал, что мог. Надеюсь, что тебе повезёт.       Сынмин отключается во второй раз, а Джисон мысленно прощается с работой и начальником Ли.       Если опоздание он, возможно, простит, то его сегодняшняя рубашка будет контрольным выстрелом.       В Джисона.

***

      Такси резко тормозит у небоскрёба. Джисон швыряет деньги водителю и выскакивает, даже не дожидаясь сдачи.       Лифт в холле только что закрылся. Без раздумий Джисон зажимает кнопку вызова, и когда двери разъезжаются, он протискивается внутрь, вызывая недовольные взгляды пассажиров.       Джисон нажимает кнопку нужного этажа и пытается подавить в себе приступы паники.       Когда двери лифта открываются, Джисон видит, что совещание уже началось. Он неловко мнётся пару секунд, делает несколько шагов и открывает дверь.       Джисон замирает на пороге конференц-зала, его ярко-желтая рубашка с цветами будто светится неоновым светом на фоне строгих костюмов коллег. В воздухе повисает напряженная тишина, все головы поворачиваются в его сторону.       — Прошу прощения за опоздание. — Его голос дрожит, но он заставляет себя поднять взгляд.       Минхо сидит во главе стола, его пальцы сложены домиком перед лицом. Тёмные глаза медленно скользят по Джисону — от растрёпанных волос до нелепой рубашки. Тишина стоит просто осязаемая, её можно разрезать и попробовать на вкус.       — Сотрудник Хан. — Голос Минхо звучит как смертоносное лезвие, рассекающее тишину. — Вы, кажется, перепутали деловое совещание с гавайской вечеринкой. Мне казалось, что вчера мы с Вами выяснили все нюансы Вашего неподобающего внешнего вида.       В зале раздаются сдержанные смешки. Джисон чувствует, как его лицо пылает.       — Я… у меня был…       — Сядьте, — тихо, но жёстко говорит Минхо и указывает на единственное свободное место рядом с Сынмином, — ваш отчет будет последним.       Сынмин пододвигает ему стакан воды и шепчет:       — Я сказал, что у тебя пищевое отравление. — Друг пытается ободряюще улыбнуться. — Ты выглядишь, кстати, соответственно. — Сынмин пытается не рассмеяться и в этих своих попытках даже покрывается красными пятнами от напряжения.       Джисон сглатывает. Его руки дрожат, когда он включает планшет. Практически не вслушиваясь в выступления докладчиков, он судорожно вчитывается в свой текст. Не хватает ещё здесь ошибок налепить!       Презентации идут своим чередом. Когда наступает очередь Джисона, он встаёт, глубоко вдыхает, чтобы запастись необходимым кислородом, и…       — Прежде чем начать, — неожиданно прерывает его Минхо, — мне кажется, мы все заслужили перерыв.       Раздаётся одобрительный гул, коллеги встают со своих мест, чтобы хотя бы немного размять затекшие мышцы.       Минхо тоже встаёт и жестом приглашает Джисона в свой кабинет. На негнущихся ногах Джисон идёт следом за своим начальником, перебирая все мыслимые и немыслимые варианты и морально готовясь к увольнению.       Кабинет Минхо полностью соответствует своему хозяину. Дизайн рабочего пространства довольно строгий, даже аскетичный. Всё выдержано в гамме светло-серого цвета. Начальник Ли — минималист и адепт секты идеального порядка. Даже карандаши и ручки подобраны по цвету и размеру. На рабочем столе бумаги и папки сложены в идеальные стопки. А заметки на листках написаны как будто для уроков каллиграфии — буковка к буковке.       И тут он со своими гавайскими мотивами. Джисону хочется взвыть. Или отвесить самому себе подзатыльник. Или всё сразу.       Минхо проходит к своему рабочему столу, наклоняется и достаёт из пакета аккуратно сложенную новую рубашку — точно такую же, какую носит сам.       — Наденьте. И никогда больше не появляйтесь в офисе в таком виде. — Его губы кривятся и складываются в пренебрежительную усмешку. — Если, конечно, хотите продолжать работать в моём отделе.       Джисон поднимает глаза и берёт в руки протянутый свёрток. Он замирает с тканью в руках, его пальцы непроизвольно сжимают материал. Рубашка пахнет свежестью и чем-то неуловимо дорогим — точно так же, как сам Минхо.       Он облизывает пересохшие губы и встречается взглядом с Минхо.       — Мне переодеться сейчас? — Голос предательски дрожит, выдавая волнение, но Джисон уже не в силах его скрывать.       — Вы ждёте письменного приглашения? — Начальник поднимает бровь, его взгляд скользит по Джисону с едва заметным раздражением. — Раздевалка для сотрудников в конце коридора.       Джисон кивает слишком быстро и судорожно, немного хаотично пятится к двери. Его пятки натыкаются на порог, и он едва не падает, хватаясь за косяк.       — И сотрудник Хан… Джисон?       Сердце замирает. Минхо впервые называет его по имени.       — Да? — Он оборачивается, надеясь, что краснеют только уши, а не всё лицо целиком.       — Не вздумайте испортить её кофе или другими пятнами. — В уголках губ Минхо играет тень улыбки. — Это Gucci.       Джисон запирается в раздевалке, прижимая рубашку к лицу. Ткань мягкая, почти шелковистая, и он на секунду закрывает глаза, представляя, как руки Минхо застёгивали пуговицы такой же рубашки утром…       — Ты жив? — За дверью раздаётся смеющийся голос Сынмина. — Или тебя уже уволили через расстрел?       — Он дал мне свою рубашку, — шепчет Джисон в щель между дверью и косяком. — Свою. Рубашку. Ты понимаешь?       — Понимаю, что ты сейчас кончишь в неё прямо здесь. — Сынмин протяжно стонет и потирает пальцами переносицу. — За что мне это всё? Соберись, придурок. Через пять минут продолжение совещания и твой доклад, между прочим.       Новая рубашка сидит на Джисоне идеально, будто сшита на заказ. Он закатывает рукава, обнажая запястья, — Минхо носит её именно так. В зеркале его отражение кажется чужим: строгий крой, тёмно-синяя ткань, подчёркивающая линию плеч и узость талии.       — Ну и кто тут у нас красавчик? — Сынмин прислоняется к стене, разглядывая выходящего из раздевалки Джисона. — Теперь ты выглядишь как минимум как вице-президент компании. Или как любовник вице-президента.       Сынмин заливисто смеётся, а Джисон в ответ бросает в него свёртком со своей гавайской рубашкой.

***

      Вернувшись в конференц-зал, Джисон замечает, как Минхо на долю секунды задерживает на нём взгляд. Что-то мелькает в этих тёмных глазах.       Одобрение?       Интерес?       — Продолжим. — Минхо откидывается в кресле, жестом предлагая Джисону начать презентацию своего доклада.       Джисон подходит к интерактивной доске, разворачивает страницу презентации и, стараясь не смотреть в сторону начальника, произносит первые слова.       И вот что странно — в этой рубашке слова даются легче. Голос не дрожит, ладони не потеют. Даже сложные графики он объясняет чётко, без привычного «эээ» и «как бы».       — Отличная работа. — Когда Джисон заканчивает, Минхо слегка кивает. — Умеете работать, когда хотите. Вижу, потенциал у вас есть. Жаль, что проявляется он часто так… нелепо.       Это почти похвала. Джисон чувствует, как по спине бегут мурашки.       Минхо подводит итоги сегодняшних отчётов, указывает на недостатки, называет фамилии тех, кому надо будет постараться и кое-что переделать.       — И последнее. Завтра наш учредитель и генеральный директор, господин Со, возвращается из длительной азиатской командировки. Он организует большое собрание всех руководителей и сотрудников, на котором осветит дальнейшие моменты развития компании. Всем быть завтра на работе вовремя и в подобающем виде. — Он кидает строгий, быстрый взгляд на Джисона и встаёт, обозначая окончание заседания.

***

      После совещания офис наполняется шумом — коллеги обсуждают планы на вечер, а также завтрашний приезд генерального директора. Джисон остаётся на месте, перебирая бумаги.       — Как думаешь, директор Со — он какой? — Сынмин подъезжает к Джисону на офисном стуле, покусывая стёрку на кончике карандаша.       — Не знаю, — задумчиво тянет Джисон. — Наверное, строгий, чопорный и жёсткий. Без всех этих качеств такую империю не построить.       Сынмин не отвечает и, кажется, полностью погружается в свои размышления.       — Не собираетесь возвращать то, что принадлежит мне? — Вкрадчивый голос раздаётся прямо над ухом Джисона.       Минхо стоит за его спиной, близко, слишком близко. Его пальцы сжимают спинку стула, почти касаясь плеч Джисона.       — Я… я её постираю и потом сразу же верну! — Джисон вскакивает, тараторя и рассыпая кучу бумаг, которую складывал в аккуратную стопку несколькими мгновениями ранее.       — Не надо. — Минхо протягивает руку, подавая улетевший в сторону лист бумаги с каким-то расписанием, и его мизинец слегка задевает запястье Джисона. — Оставьте себе. Вдруг ещё пригодится. Завтра, например.       И уходит, оставив после себя шлейф терпкого парфюма и миллион вопросов.       — Что это было? — Сынмин ошарашенно смотрит вслед Минхо и падает на соседний стул. — Он только что… Что? Флиртовал?       Джисон молчит. Шестерёнки резко застопорили свой бег, запуская полёт бабочек в животе. Он тянется к заветному ежедневнику и выводит дрожащей рукой:       «13 июня. Минхо назвал меня по имени. Подарил рубашку. Коснулся меня. Я, кажется, готов умереть».       В конце рабочего дня Джисон торопливо собирается домой, слушая рассказ Сынмина про очередной крутой шутер, который он скачал.       Дверь кабинета начальника открывается, и оттуда выходят Минхо и Хёнджин, оживлённо что-то обсуждая.       Хёнджин щурит свои прекрасные глаза-полумесяцы и открыто смеётся, очевидно, над какой-то шуткой. Минхо заботливо придерживает дверь, пропуская Хёнджина вперёд. В этом, казалось бы, простом жесте столько заботы, что у Джисона сводит зубы.       Несколько мгновений он провожает удаляющиеся силуэты сквозь стеклянную дверь.       В воздухе витает смешавшийся аромат ветивера и пряной вишни. А сердце Джисона в очередной раз осыпается осколками разбитых ожиданий.       Сынмин смотрит на угасающий огонёк в глазах друга, на опускающиеся плечи и нервно подрагивающие руки. Он поджимает губы и делает мысленно пометку «Никогда не влюбляться».