Маленькое рыжее счастье

      Ольга и не думала уезжать. Она заняла весь третий этаж, чем неимоверно меня обрадовала. Я не имел ни малейшего желания пересекаться с этой неприятной женщиной. Лазарева же, напротив, казалось, искала встречи со мной. У меня появилось ощущение, что она специально крутится рядом. Причём Ольга позволяла себе щеголять в откровенных нарядах, куда больше подходящих для полутёмной спальни.       Я с каменным лицом скользил по дому бесплотной тенью, жалея, что мой наниматель в своё время не предвидел ситуацию и не спроектировал коридоры для прислуги, как в былые времена, по которым я мог бы добираться из точки А в точку Б без лишней нервотрёпки и незамеченным. А так приходилось постоянно оглядываться, пугаясь любого шороха.       Я никогда не был особенно мнительным, но эта раздражающе бесцеремонная дама довела меня до тремора рук. Несколько дней назад я зашёл в библиотеку — Лазарев разрешил мне брать оттуда книги для чтения. Особняк был настолько тихим и спокойным местом, что идеально подходил для размышлений, созерцания и неторопливого ознакомления с литературой.       Константин Андреевич уже лёг отдыхать, и я решил поискать что-нибудь на вечер: спать абсолютно не хотелось. Я медленно бродил между широкими рядами стеллажей, удивляясь эрудированности и широте интересов моего нанимателя. Чего здесь только не было. Огромная коллекция книг охватывала разные области знаний, культуры и эпохи: классическая литература — тома Достоевского и Гомера; современная проза — Мураками и Ферранте; философия и психология — Ницше, Фуко и Юнг; история и политика — Харари и Хобсбаум; искусство и культура — Берджер и Кандинский; поэзия Мандельштама и Дикинсон и, как изюминка, — японская манга «Monster» Наоки Урасавы. Неожиданно, но приятно…       Я погрузился в странный мир безвременья, вспоминая детство, отрочество, юность… Я всегда любил читать. И хоть выглядел красивой пустышкой, планомерно заполнял внутреннее содержание хорошей литературой. У меня не было предпочтений в стиле, жанре или авторе. Я был всеяден, поглощая всё, что попадалось под руку. Я был самым частым завсегдатаем местной библиотеки и всех работниц храма знаний знал поимённо.       Лишь читая, я чувствовал себя счастливым. Я мог быть кем угодно, жить в любые времена и всегда захлопнуть книгу, если меня что-то не устраивало. Я чувствовал себя в безопасности, ведь, хоть я был властелином других миров, ничто, описанное на потёртых страницах, не могло на меня повлиять.       Когда я увидел, какое сокровище хранит в себе особняк Лазарева, я понял, что задержусь тут надолго. Угрюмое, безмолвное место окрасилось новыми красками, и я выпросил разрешение пользоваться коллекцией Константина Андреевича.       Частенько мужчина уставал и «уходил» к себе ещё задолго до того, как мне хотелось бы последовать его примеру. Поэтому я протоптал дорожку в библиотеку и там нашёл то, что мне было действительно нужно: покой, тишину и множество непознанных миров, где я ещё не был.       Вот и теперь я лишь кончиком пальца водил по выпуклым тёмным корешкам, любуясь дорогими кожаными изданиями. У одних — гладкая, чуть лоснящаяся поверхность, как у начищенного добротного седла, с золотым тиснением, начинающим стираться от времени. У других — матовая, шершавая кожа, будто пересохшая земля после долгого зноя. Встречались и совсем выцветшие — мягкие на ощупь, с буквами, едва различимыми на пыльно-оливковом фоне. Некоторые книги были обтянуты тёмно-зелёной кожей, цвет которой напоминал сырой мох, другие — цвета табака, старого дерева или запылённого граната. Но ни одна книга не была абсолютно новой, хрустящей, нетронутой. Такие небольшой стопкой лежали на столике — ждали своего часа быть прочитанными и занять достойное место на широких деревянных полках.       Я настолько погрузился в свои ощущения, что пропустил момент, когда в большом гулком помещении оказался не один.       — Уж где-где, а здесь я точно не ожидала тебя найти, — хмыкнул томный голос, и его изящная хозяйка с грациозностью кошки скользнула так близко, что я от неожиданности шарахнулся в сторону.       — Чёрт! — вырвалось у меня от боли — я со всей дури заехал локтем по стеллажу.       — Бедный малыш, — хохотнула Ольга в полупрозрачном пеньюаре, а мои глаза нехотя остановились на объёмной груди с крупными, торчащими сосками.       Меня её вид не особо возбуждал. Признаться, иногда я спал с девушками, но данная дама мне была больше противна, чем вызывала маломальский интерес. Однако внушительная «корма» привлекла мой взгляд своей неестественностью. Слишком большая, слишком идеальная, слишком непропорциональная худощавому телу.       — Котик, я схожу с ума в этом мавзолее… — протянула Лазарева и ткнулась в меня своей громоздкой «подушкой безопасности». — Давай подумаем, как скрасить эти унылые одинокие вечера…       Я недовольно фыркнул и отскочил в сторону, всем весом завалившись на, слава всем богам, устойчивый стеллаж. Тот и не подумал сдвинуться хоть на миллиметр, однако несколько книг всё-таки шлёпнулись на землю, жалобно крякнув и возмущённо раскрывшись. Скосив взгляд, я заметил у своих ног увесистый том романа с говорящим названием «Любовник леди Чаттерлей» Лоуренса.       Я хмыкнул. Да уж… На леди Ольга никак не тянула, да и я был тем ещё «брутальным лесником». Однако парализованный ниже пояса Клиффорд кого-то мне напоминал. Даже не смешно… Я быстро составил упавшие книги по местам и поспешил из библиотеки. Но Ольга была не намерена так быстро меня отпускать.       — Олег! — возмущённо воскликнула она и решительно схватила меня за рукав. — Подожди!       Я в раздражении обернулся. Я не собирался развлекать Лазареву ни разговорами, ни тем более сексом. Хотя, честно сказать, кое-какая неудовлетворённость всё-таки присутствовала. Своей руки уже давно было мало… Женщина почувствовала мой недовольный настрой и, тут же изменившись в лице, стала куда милее и ощутимо поумерила свой напор.       — Детка, сомневаюсь, что тебе здесь очень весело. Мой муж — старый упырь — только кровь сосать и может… — скривилась она, а я ещё больше поджал губы — вот что за мерзкая тварь! — Я лишь хочу пообщаться, давай поднимемся ко мне и…       Дальше я не расслышал, так как Лазарева, словно пиявка, юрко присосалась ко мне своими накрашенными жирной помадой губами, а её шустрая рука тут же пошла в разведку, ощупывая мой возмущённо приподнявшийся член. Я настолько офигел, что на какое-то время застыл, пока энергичная дама умело дрочила мне, страстно вылизывая мой приоткрытый от удивления рот. Я кончил позорно быстро и громко застонал, приведя Лазареву в неописуемый восторг.       — Какой чувствительный мальчик! Пойдём, продолжим в куда более уютной обстановке… — засюсюкала она, но я уже пришёл в себя и рванул в свою комнату со скоростью ракеты.       Только закрывшись на замок, я смог выдохнуть. Скинув испачканную семенем одежду на пол, поспешил в душ. Уткнувшись головой в прохладную стену, я постарался расслабиться и обдумать произошедшее. Какого чёрта произошло?! Как я позволил застать себя врасплох и позволить тискать? Да ещё кому? Этой противной хабалке, изменяющей Лазареву направо и налево!       «Чёрт, а если он узнает? Если эта стерва расскажет ему, как всего несколькими незатейливыми движениями вынудила меня кончить. Какой позор! Блядство! Я же поэтому и уехал. Но и тут умудрился напортачить со шлюхой. И не абы с кем. А с женой нанимателя… Твою мать!» — крутилось в голове.       Я с остервенением тёр своё тело, стараясь не слышать тихого стука в дверь. Ольга не постеснялась и притащилась за мной. Но я был не намерен ей открывать. Пошла она к чёртовой матери!       Через минуту стук прекратился, и я выполз в свою спальню. Завернувшись в халат и открыв балкон, я вышел на свежий воздух. Ощущение неправильности происходящего меня душило. Мне хотелось переписать сегодняшний вечер с чистого листа, стереть грязь, которой запачкала меня Ольга. Но ни душ, ни мои сожаления не могли изменить ситуацию. Поэтому я со всей распирающей меня злостью стукнул кулаком по балконному ограждению и, тихо выругавшись, пошёл в кровать. Надо было заканчивать этот неудачный день. Авось завтра мироздание смилостивится, и всё вернётся на круги своя.       

***

             Однако мои ожидания были тщетны. Женщина появлялась то тут, то там с неизменной улыбкой и лукавым взглядом. Её наряды становились всё откровеннее, и я чувствовал, что мне надо быть вдвойне осторожным. Оставлять меня в покое Лазарева явно не собиралась.       Больше всего я боялся, что Константин Андреевич заметит наши переглядывания. Её — жадные, требовательные, обещающие. И мои — злые, усталые, загнанные. Я ощущал, что земля уходит у меня из-под ног, и совершенно не понимал, как выкрутиться из щекотливой ситуации.