Маленькое рыжее счастье

      Ольга словно ушла на дно, и я расслабился. А зря. Женщина подкараулила меня, возвращавшегося в свою комнату вечером с новой книгой, и юрко проскользнула за мной в спальню.       — Котик, и долго ты собираешься от меня бегать? — лукаво улыбнувшись, проворковала гадкая ведьма.       — Ольга Сергеевна… — начал я, но был бесцеремонно прерван:       — Оля! Называй меня Олей, мальчик, я не такая старуха, как тебе могло показаться, — хмыкнула дама и медленно развязала тонкий пояс своего шёлкового халатика.       — Оля, послушайте, не думаю, что… — повторил безуспешную попытку я.       — Вот и не думай! — резко перебила меня Лазарева. — Ты слишком хорошенький, чтобы нагружать свою голову ненужными размышлениями.       Женщина скинула тонкое одеяние, оставшись совсем голышом. Я медленно отходил к большому трёхстворчатому шкафу, судорожно пытаясь придумать, как выкрутиться из щекотливой ситуации. Но Лазарева была слишком опытной соблазнительницей. Хищной тигрицей подскочив ко мне, она всем телом прижалась к моей худощавой тушке и, поджав губы, зачастила:       — Не переживай, малыш, этот долбаный паралитик уже давно видит пятый сон, если тебя это беспокоит. Хотя не понимаю, почему ты над ним так трясёшься… Грубый, мелочный, недалёкий мужлан. И как это я за него вышла? Где были мои глаза? Повелась на роскошную жизнь… А теперь висит гирей на моей шее… — змеёй шипела Лазарева, дёргая меня за ширинку.       Я пытался отпихнуть женщину от себя, но она вцепилась мёртвой хваткой. Не успел я оглянуться, как стоял прижатый спиной к шкафу, с расстёгнутой рубашкой и спущенными штанами.       — Какое тело… — шептала Ольга, целуя мне шею. — Какие кубики…       Её юркая кисть уже нырнула ко мне в трусы и водила там хороводы. Мои яйца были придирчиво ощупаны, член потискан, промежность обласкана. Я растерянно озирался, пытаясь сообразить, как тихо выставить озабоченную хозяйку из комнаты так, чтобы не привлечь внимания, возможно, ещё не заснувшего Лазарева.       Ольга что-то бубнила себе под нос, тихо постанывая и обтираясь об меня, как большая прилипчивая кошка, которую невозможно отвадить от своей кровати. Я стиснул её узкие плечи в обманчивой позе контроля, хотя за мной осталось лишь право дышать: даже член уже жил собственной жизнью, чхать хотев на мои принципы и предпочтения.       В какой-то момент я зажмурился, желая лишь закричать. Лазарева была столь бесцеремонна и напориста, что я чувствовал себя последней шлюхой, продавшейся за краюху хлеба. Она пользовалась моим безотказным телом по своему усмотрению, а я стоял, как последний идиот, зажавшись и тяжело дыша. Я расстроенно отвёл глаза от извивающегося возле меня тела и встретился с тёмным, пугающим взглядом, смотрящим на меня из темноты коридора.       От удивления я вздрогнул, а Ольга лишь усмехнулась, приняв мою реакцию на свой счёт.       — Не бойся, малыш, — громко произнесла она, облизывая мои соски и играя руками с членом. — Я знаю, как сделать тебе приятно.       Но не это пугало меня до чёртиков. Кое-как одетый Лазарев сидел в инвалидном кресле и неотрывно смотрел на нас горящим взглядом. Его лицо было плохо видно, но оно словно окаменело: желваки вздулись, а губы искривились в оскале. Но Константин Андреевич не был зол. Я не мог прочитать его взгляда, но это точно была не ярость. Его грудь тяжело вздымалась, а костяшки рук, вцепившихся в подлокотники, побелели. Спина выпрямилась, придав ему роста, а линия челюсти будто стала мощнее.       Я весь напрягся, желая отпихнуть от себя блондинку — выносить присутствие Лазаревых рядом стало выше моих сил. Но мужчина резко мотнул головой и, глубоко вздохнув, медленно облизал губы. Я так обалдел от увиденного, что окончательно растерялся. Чего именно хочет Константин Андреевич? Чтобы я порезвился с его жёнушкой? Но ведь он её ненавидит. Решил сбагрить её мне? На кой чёрт она мне сдалась? Да и не такая она дура. Зачем ей пацан с ветром в карманах? Только чтобы потрахаться…       Пока я метался в раздумьях, блондинистая голова добралась до моего изнывающего члена и умело насадилась на него горлом. Я громко охнул, а Константин Андреевич нервно потёр шею. Его благоверная с пошлыми, громкими звуками задорно отсасывала мне, а её муж неотрывно смотрел на моё лицо. Чёрт! Это оказалось настолько возбуждающим, что я тут же кончил и судорожно захрипел. Мне показалось, что у меня в голове взорвалась сверхновая, а ноги ощутимо подкосились.       Я плюхнулся голой попой на пол и обессиленно откинулся на створку шкафа. Лазарев проследил за мной тёмным взглядом и нервно дёрнул уголком рта.       — Не думай, что это всё, милый, у меня уже несколько недель не было секса! — звонко заявила Ольга, сыто облизываясь, и поспешно оседлала меня, пока я не расслабился окончательно.       Я хотел было возмутиться, но медленно расстёгивающий на груди рубашку Константин Андреевич меня отвлёк. Он расслабленно откинулся на спинку своего кресла и положил руку себе на подтянутый живот. Я, как зачарованный, смотрел на широкую кисть, которая медленно поднималась, пока не достигла тёмно-коричневого напряжённого соска. Сжав его двумя пальцами, Лазарев ощутимо вздрогнул и, запрокинув голову, прикрыл глаза. Вторая его рука уже начала тот же путь, и я окончательно потерялся в ощущениях.       Ольга уже вошла в раж, громко стонала и скакала на мне, покрывшись липкой испариной. Я тяжело дышал, поддерживая её за круглые бёдра и направляя для более глубокого проникновения. Но голая фигура на моём члене меня мало интересовала. Обнажённый торс Лазарева, полускрытый в темноте, его напряжённые соски и исказившееся от удовольствия лицо — вот что заставляло меня сходить с ума от возбуждения.       Блондинка охала всё громче, сжимая меня мышцами влагалища с нарастающей силой, а я пытался разглядеть происходящее в коридоре. Константин Андреевич медленно оглаживал свой рельефный торс, а я лишь мечтал дотронуться до него. Широкий разворот плеч, выпуклые мышцы груди, накачанные руки — мужчина манил меня всё сильнее, но я не смел сдвинуться с места. Я жадно впитывал его движения, ловил взглядом клокочущие эмоции, следил за дыханием. Я был так поглощён Константином Андреевичем, что пропустил момент, когда Ольга громко вскрикнула и кончила, упав на меня всем своим весом. Я поспешил за ней, но успел спихнуть с себя и излиться себе на живот.       — Зря ты, малыш, лишил себя удовольствия. У меня спираль…       Я лишь покачал головой — рисковать не хотелось. Иметь детей от этой горгоны? Ни за что! Такие вообще не должны размножаться… Я кое-как встал с пола и кинул взгляд в темноту — в коридоре никого не было.       — Спасибо, детка, на сегодня, думаю, достаточно… — плотоядно оскалилась Лазарева, подбирая с пола халат, а я внутренне поёжился. Никогда не женюсь!       Я поспешил к себе, быстро обмылся в душе и вырубился так быстро, что не запомнил момента, когда моя голова коснулась подушки.       

***

             Утром случившееся стало казаться размытым сном — такое не могло произойти наяву. В быстрых потрахушках с Ольгой я не сомневался, но наблюдающий за нами Лазарев… — это было уже слишком. И то, что он делал со своим телом, подсматривая за нашим сексом, было слишком нереальным.       Твою ж мать, я опять стал заводиться. Вот ведь извращенец! Постаравшись выкинуть неуместные мысли из головы, я поспешил к Константину Андреевичу — ему уже было пора вставать. Однако, к моему удивлению, мужчина был полностью одет и сидел в своём кресле, попивая кофе с какой-то аппетитно выглядящей булочкой.       Я кинул взгляд на часы — может, я опоздал? Но Лазарев заметил моё замешательство и спокойно произнёс:       — Всё в порядке, Олег. Я встал пораньше и справился сам. Отвези меня в кабинет — хочу поработать.       Я так удивился, что застыл на месте. Ещё ни разу на моей памяти Константин Андреевич не посещал рабочей комнаты. Я, честно говоря, и не знал, что она у него есть.       — Олег? — послышалось тихо, и я встрепенулся. Нехорошо заставлять нанимателя ждать, пока я зависаю, словно устаревшая программа.       Я быстро подбежал к креслу Лазарева, нечаянно зацепив рукой его плечо, и с недоумением ощутил, как мужчина вздрогнул, словно мои прикосновения были ему чрезвычайно неприятны. Я постарался выкинуть странное наблюдение из головы, но оно, как бестелесный призрак, преследовало меня весь день, отравляя настроение. Что, если наши отношения изменились безвозвратно и Лазарев теперь не сможет смотреть на меня, как прежде?