Маленькое рыжее счастье

      Из кабинета мы вышли взъерошенные, расхристанные и с улыбками до ушей. Лазарев перекусил и отговорился усталостью. Подозреваю, ему нужно было время, чтобы прийти в себя. Да и мне не мешало успокоиться и уложить в голове мысли. В своих чувствах я не сомневался. Особой проблемы в ограниченных возможностях Константина не видел. Было бы желание — способ всегда найдётся. А желания у мужчины было хоть отбавляй — такую страсть не сымитируешь, да и зачем бы?       Ночью мне снилось что-то тяжёлое, выматывающее, раздражающее. Проснулся я ни свет ни заря и, закутавшись в одеяло, вышел на балкон. Так хотелось вдохнуть свежий утренний воздух. Рассвет ещё только разгорался, и я никак не мог понять, чего же мне не спится-то…       — У тебя совесть есть, Кость? — раздался незнакомый мужской голос.       Я удивлённо заозирался и понял, что звук шёл из комнаты Лазарева — балконная дверь была приоткрыта.       — Прости, Толь, но нам срочно нужно поговорить, — это уже голос моего любимого. Но какой-то непривычный, решительный, непреклонный…       — И что такого срочного случилось спозаранку, можно поинтересоваться? — хмыкнул собеседник по громкой связи.       — Мне нужно развестись! — твёрдо произнёс Константин, а у меня, показалось, остановилось сердце.       — Ты издеваешься?! — возмущённо воскликнул неизвестный мне Анатолий. — Эта чудесная новость не могла подождать до более подходящего времени?       — Не могла! — раздражённо прошипел мой наниматель. — Толь, дай этой гадине всё, что она захочет. Я хочу быть свободен…       В трубке зазвенела напряжённая тишина.       — А вот теперь мне уже интересно… У вас же брачный контракт. Зачем тебе вообще хоть что-то давать твоей «любящей» жёнушке, прыгающей из койки в койку? — поинтересовался мужской голос.       — Потому что она всячески будет затягивать развод, а я хочу, чтобы она исчезла из моей жизни как можно скорее! — со злостью в голосе выплюнул Константин.       — У тебя кто-то появился? — тихо спросил, видимо, друг. Другой бы не осмелился задать такой личный вопрос, к тому же в голосе ясно прозвучали волнение и скрытая… радость?       — Возможно… — обтекаемо ответил Лазарев, а моё бедное сердце пошло вразнос.       Больше всего в данную минуту я боялся умереть от инфаркта. Пожалуйста, Господи! Только не сейчас. Это будет нечестно — сдохнуть, когда счастье было так близко…       — Когда я узнаю, кто это — а я непременно узнаю, — я расцелую эту святую женщину в обе щеки! — хмыкнул Толик.       — Если ты хоть пальцем до него дотронешься, я сломаю тебе обе руки. А если попытаешься поцеловать… Толь, поверь, ты не хочешь знать, на что я готов в этом случае… — хмыкнул Константин, а я понял, что совершенно околел.       Я же, как идиот, стоял босиком на ледяном полу бетонного балкона поздней осенью! Но меня с него сейчас не согнал бы даже ураган…       — Костя! Ты, видимо, решил меня добить… Ладно, будет тебе развод. А ты там смотри — не проморгай своё счастье… И не позволяй своей шлёндре соблазнить мальчика… — метко «пошутил» собеседник.       — Не поверишь, но она уже… — грустно рассмеялся Лазарев.       — Что?! И ты так спокойно об этом говоришь?! Ладно… Лучше не вникать в чужие семейные дела, а то так и крыша может съехать. Вот поэтому я до сих пор не женат! Всё, пока… — пробормотал друг Константина растерянным голосом.       А я тихо вернулся в комнату. Мне невыносимо захотелось пойти в спальню Лазарева и со всей страстью убедить его, что его благоверная не сдалась мне и задарма. Но тогда бы пришлось признаваться, что я опять подслушивал. Чёрт, это была ужасная привычка, но сколько раз она меня выручала!       Больше заснуть не получилось. Я всё крутил и крутил в голове слова Кости. Для него произошедшее было таким же важным, как и для меня. И этот факт меня безмерно радовал. Я был абсолютно уверен, что в этот раз нашёл настоящую любовь. Я столько раз был очарован поклонниками, но то, что я ощущал сейчас, было куда глубже, искреннее и непохоже на те лёгкие романчики, что я в своё время любил крутить с хорошо упакованными папиками.       Я нетерпеливо ждал утра, чтобы побыстрее увидеть Лазарева. Сидел, как на иголках — не хотелось раньше времени лезть в личное пространство без приглашения, но ждать дольше не было никакой мочи.       Я нервно поглядывал на часы, намереваясь взять низкий старт, когда опять услышал любимый голос:       — Доброе утро, доктор…       В этот раз разговор шёл не по громкой связи, поэтому ответы собеседника я мог только угадывать.       — Нет, всё в порядке. Чувствую себя нормально. Я насчёт вашего предложения… Да, я хотел бы попробовать… Что?.. Да, я осознаю риски… Конечно, я подпишу… Нет, не передумаю. Мне очень надо… Я обязан встать с этого чёртового кресла!       У меня в мозгах будто выключили питание. Темнота застила глаза, и бешеная ярость заворочалась в груди. Этот дурак решил из-за меня пойти под нож?! Рискнуть здоровьем, а возможно, и жизнью? Нет! Я не допущу, чтобы Костя сделал такую глупость. Мне неважно, сможет ли он ходить, — но как я буду жить, если он погибнет на столе?!       У меня затряслись руки, а картинка перед глазами размылась. Слёзы прокладывали всё новые дорожки на щеках и капали прямо на пушистый ковёр. Да что ж это такое? Что он надумал! Нет, я не буду сидеть тут и рыдать в одиночестве!       Я распахнул дверь и выскочил в коридор. В комнате Константина было тихо. Но меня это не остановило. Я влетел внутрь разъярённой фурией. Лазарев сидел в кресле во вчерашней одежде и с заметными синяками под глазами — любимый ещё не ложился спать…       — Я не позволю! — зашипел я. — Не позволю тебе так рисковать! И не смей спорить!       Мужчина лишь успел открыть рот, но, услышав мою гневную тираду, в недоумении закрыл. Слёзы непрерывно текли по щекам, в порыве чувств я, словно мельница, нелепо размахивал руками. Я должен был достучаться до него, обязан был убедить!       — Я люблю тебя, Костя! И меня не интересует твоя способность ходить. Я умоляю тебя, откажись от операции. Зачем тебе рисковать? Мы только нашли друг друга, и ты хочешь всем рискнуть? А если ты погибнешь? А если не проснёшься? А если сердце не выдержит — как я буду без тебя?! — Я уже рыдал в голос, а глаза Лазарева с каждым произнесённым словом округлялись всё больше.       — Малыш, да с чего ты взял, что… — начал он, но меня было не остановить.       — Я всё слышал! Да, я подслушивал! И я не согласен! Не смей соглашаться на операцию! Я запрещаю тебе рисковать собой! — Меня несло, но остановиться я уже не мог.       — Олег, Олеженька, — увещевал меня мужчина, но я лишь рыдал и кричал, что не согласен.       Поняв, что договориться со мной — миссия невыполнимая, Костя подъехал ко мне и дёрнул за руку. Я рухнул к нему на колени. Удобно устроившись, я выплакал весь свой страх, а затем тихо шмыгал носом, пока любимый целовал в мокрые щёки и, бубня какую-то бессвязную чушь, успокаивал. Когда ко мне вернулась способность ясно соображать, я уткнулся носом в шею мужчины и тихо прошептал:       — Прости меня…       Но Лазарев лишь добродушно хмыкнул и нежно поцеловал.       — Это самое романтичное признание в любви, какое только можно представить! — сообщил он, и я понял, что всё у нас будет хорошо!