Смена закончится. Мы - нет

Закрывая лицо подушкой, Нам Гю щурил глаза, молясь, чтоб весело прыгающий Ки Хун был лишь страшным сном. Но молитвы не были услышаны. Мужчина выхватывает единственную надежду на спасение и откидывает бедную ткань, набитую синтепоном, в парня на соседней кровати. Как быстро щит может стать оружием. Мён Ги издаёт звук умирающей птицы и сползает на пол, протирая лицо. — Ну неет… — слышится от невыспавшегося Нам Гю. Глаза красные, волосы, которые он забыл собрать, теперь торчали в разные стороны, пушились и жили своей жизнью. — Новый день ждать не будет! — вожатый подпевает задорной песне, звучащей из колонки. Звук отбивается от стен, вбиваясь в голову, и та отдаёт болью, пытаясь выгнать из мыслей заедающие строчки. На первом этаже сидит Кён Су, смешливо поглядывая на фиолетового, и Мин Су, неуверенно отводя взгляд. Нам Гю начинает стучать в дверь ванной, вяло ругаясь: — Быстрее давай. — А что, уже не терпится опять запереться в ванной с Таносом? — говорит Мён Ги, стоя на лестнице. — Ебучку на беззвучку, — стыдливо отворачивается парень. Из душа выглядывает Су Бонг и, заприметив смущённого парня, обаятельно улыбается: — Good morning. Нам Гю, не поднимая взгляда, быстро шмыгает за дверь: — Доброе… А ведь вчера они все слышали…

***

По сту сторону двери, в просторной комнате, где ребята ожидали окончания очередного раунда, царила нервная тишина. Все переглядывались — сначала из-за криков. — Эм… они там… ругаются? — тихо пробормотала Хён Джу, хрустя пальцами. — Похоже на разборки, — фыркнула Сэ Ми, закинув ногу на подушку. — Опять Гю психует? — Не знаю, но если кто-то сейчас вылетит с фингалом — я не удивлюсь, — сказала Ён Ми — да они уже надоели, пусть уже перетрут… — попытался вставить Мён Ги, но осёкся, когда до них донеслось: — я хочу быть с тобой! — резкий крик раздается сорванным голосом. Все замерли. — Опа… — только и выдохнула Ён Ми. Кён Су подрывается с дивана — это надо остановить — он оказывается возле двери начиная стучать — ребята, уже 10 минут пошло, выходим! В ответ грубое «Съебитесь!» запыхыным голосом и щелчок щеколды. Парень неловко поворачивается на компанию пожимая плечи — я сделал все, что мог И потом — характерные, слишком знакомые звуки. Стоны. Приглушённые, но очень даже различимые. Мин Су схватил подушку и вдавил в лицо, сдавленно вскрикивая: — нет-нет-нет, я не готов слышать это! — Это ж надо так… — прошептала Ён Ми, с выпученными глазами, вцепившись в руку Хён Джу. — Они же… прямо там? — Они реально трахаются в ванной. Прямо. Сейчас, — сухо констатировала Сэ Ми, даже не глядя на подругу. — Боже… — И мы это слышим, — добавил Кён Су, уже вставая. — Всё, я домой. Ну нафиг. — Ты в лагере, гений, — буркнул Мён Ги. — Тогда я в шкаф. — А можно мне в кому? — простонал Мин Су, закрывая лицо. Очередной стон. Хриплый. Тянущийся. — Всё. Меня нет. Я — тень. Я испарился, — Мён Ги вскакивает и идет к лестнице. — Позовёте, когда они выйдут. Или, лучше, вообще не зовите. Один за другим, подростки начали тихо рассасываться по комнатам. Кто-то прятал смех в рукав, кто-то смотрел в пол с каменным лицом, будто услышал нечто святое, что теперь будет преследовать его до конца жизни. — Главное, потом в глаза не смотреть, — пробормотала Ён Ми. — Хотя, может, они гордиться будут. Учитывая, что мы слышали… — Больше никогда не смогу спокойно мыть руки, — буркнул Мин Су, уходя последним. Уснуть он так и не смог, и побрел посреди ночи в домик к Дэ Хо и Ён Сику. Они нашли того на полу в гостиной, свернувшегося калачиком.

***

Не много удивившись фиолетоволосый идет в комнату одеваться, под пристальный вхгляд Кён Су. Но на лестнице его останавливают. Мён Ги лениво вытягивает руку загородная проход. -Ты же помнишь о уговоре? — голос низкий, он говорил практически на ухо Су Бонгу Тот останавливается скрестив руки на груди: -О каком? — Не притворяйся, — ухмыльнулся Мён Ги. — Я помог тебе… ну, зблизиться с Нам Гю. Не мне же напоминать, кто подстроил то, что вы «случайно» вытянули красные листочки — Зря я совершил эту сделку с дьяволом, — фыркнул Су Бонг, закатив глаза. — Дьявол, может, и злой, зато эффективный, — усмехнулся Мён Ги, медленно опуская руку, но не отступая. — Теперь твоя очередь. -И что мне нужно сделать? Тоже в ванной запереть? — спросил он насмешливо — Если сработает — почему бы и нет, — скучающи бросил Мён Ги, скрестив руки за головой. — Но я на такое не настаиваю. Мне просто нужно узнать есть ли у меня шанс. Поговори с ней, узнай. -Как ты себя его представляешь — возмущено спрашивает Су Бонг расправив плечи. — Я что, подойду и скажу: «Привет, Джун Хи, а ты не влюблена случайно в самого невыносимого парня лагеря?» Тебя потом на костре сожгут вместе со мной. Мён Ги усмехнулся, даже не моргнув: — Звучит, как начало прекрасной легенды. Но нет, не так тупо. Просто… поболтай с ней. Как ты умеешь. Спокойно, без давления. Я не прошу выведать, любит ли она меня до гроба. Мне просто нужно понять: у меня есть хоть какой-то шанс или мне пора смириться и заткнуться. Су Бонг посмотрел на него пристально, долго. — You are seriously in love with her. ? (Ты в неё серьезно влюбился?) Мён Ги не отвёл взгляда. — Я не знаю. Но когда она рядом — я нормальный. Не язвлю… Хочу ей что-то рассказывать. Я такого давно не чувствовал. «И это немного пугает» мысленно добавил парень Наступила пауза. Су Бонг вздохнул, опустив голову. — А если она пошлёт? — проворчал Су Бонг. — Она не из простых. — Значит, будешь креативнее, — пожал плечами Мён Ги. — Я же был. Су Бонг смотрел на него ещё пару секунд, затем тяжело выдохнул. — Ты сволочь, знаешь? — Умею вдохновлять. — парень улыбнулся.

***

Дети собрались в привычном месте на линейку. Всё было как всегда — голоса, толкотня, вожатые с флагами, кто-то сонно зевал, кто-то уже хохотал над чужой пижамой. Но что-то изменилось. Нам Гю стоял чуть позади, натянуто ровный, как обычно. Руки за спиной, взгляд в землю. Он изо всех сил пытался казаться незаметным, слиться с толпой, раствориться в гуще голосов. Только бы не чувствовать этот прожигающий взгляд — Су Бонг снова смотрел на него. Без стыда. Без смущения. Словно всё, что произошло ночью — не тайна, а факт, простой и нормальный, как дождь или утро. Он стоял в полоборота, руки в карманах, чуть прищуренный. Взгляд цепкий, внимательный, слишком открытый. Почти вызывающий. — Ты задолбал, — прошипела Сэ Ми ему в бок, ткнув локтем. — Хочешь — подойди. Не хочешь — перестань пялиться, как дебил. Су Бонг фыркнул, но не отвёл взгляда. Нам Гю это чувствовал. Не видел, но знал — на него смотрят, и от этого горели уши и сжимался живот. Он делал вид, что заинтересован речью Ин Хо. — Уже прошло две недели лагеря… — кто-то грустно протянул в толпе, и по лицам ребят на мгновение скользнула тень: осознание, что всё это скоро станет лишь воспоминанием. — Но у нас ещё есть семь дней! — бодро подхватил мужчина с микрофоном, стоящий на импровизированной сцене. — А семь — это число радуги. Пусть каждый из оставшихся дней будет таким же ярким, как её цвета. Он улыбался вдохновенно, с тем самым взрослым энтузиазмом, в котором чувствовалась настоящая любовь к лагерю. — В самом конце смены пройдёт ещё один родительский день, — продолжил он, — и мы подготовим общее выступление от всех отрядов! Сейчас мы распределим задания — каждому достанется своя роль. Вожатый третьего отряда протянул ему коробку с бумажками. Ин Хо с лёгкой ухмылкой кивнул и начал подходить к вожатым по очереди. Те вытягивали бумажки и зачитывали вслух, стараясь не слишком пугать детей. — Пятый отряд… танцевальный номер! — Четвёртый — стихи. — Третий — театральная сценка. — Второй… юмористическая сценка! Ребята радостно переговаривались, кто-то тут же начал строить догадки, кто будет главным, а кто — за декорации. И вот очередь дошла до Ки Хуна, вожатого первого отряда. В коробке осталась всего одна бумажка. Они с Ин Хо обменялись взглядами. Мельком. Быстро. Но в этом взгляде было что-то слишком мягкое, почти интимное — так смотрят не просто коллеги. Ни один из них ничего не сказал, но момент завис в воздухе, уловимый, хрупкий, будто чужая тайна на поверхности. Ки Хун вытянул бумажку, чуть улыбнулся и уверенно объявил: — Первый отряд — песня. И в этот момент в голосах вокруг вокруг зазвучали разные эмоции. Кто-то ворчал, а кто-то радосно начал напевать в унисон с товарищами. Но в этой суматохе, как в замедленном кадре, Нам Гю продолжал смотреть на Ин Хо и Ки Хуна, всё ещё ощущая, как внутри него медленно оседает мысль: конец близко. И не к каждому он готов. -Сегодея вечером «свечка». А во время кружков репетиция. Для каждого отряда — в разное время. Его вы можете узнать на доске объявлений — это было последнее, что сказал Ин Хо перед тем как раздались аплодисменты. Люди начали расходиться. Су Бонг сделал шаг — ближе. Нам Гю — сразу же отступил. Почти незаметно, но достаточно. Су Бонг усмехнулся. — Боишься? Голос — тихий, ровный, но с той самой, фирменной дерзостью. Нам Гю вздрогнул. Сжал кулаки. — Нет. — Голос был спокойный. Почти холодный. Но плечи чуть дрожали. — Тогда чего? — Кушать хочу. — коротко бросил он, не оборачиваясь, и пошёл вперёд, будто его выдернули из-под воды. Су Бонг смотрел ему вслед. Взгляд стал серьёзнее. Он не злился. Он думал. О том, что теперь делать. Где кончается шутка, и начинается что-то другое.

***

В столовой шумно, как всегда. Столы скрипят под локтями, ложки гремят о стеклянные тарелки, кто-то ругается из-за разлитого чая, кто-то вспоминает по памяти состав овсянки вслух, делая вид, что от этого еда становится вкуснее. А еда и вправду была не очень. Вроде та же каша. Те жи пропорции. Но чего-то не хвает. Не так сладко, не так сытно. Ён Сик ест через силу. Он знает причину. Нам Гю сидел в самом краю скамейки, тихо помешивая кашу, которую даже не собирался есть. Пахло ванилью, хлебом, сырой древесиной столовки — и напряжением, которое он ощущал кожей. Он старался не поднимать глаз. Но рядом уже звучал знакомый, слишком громкий голос: — Вчера ты погромче был, Гю — смеётся Кён Су Су Бонг, сидящий напротив, не моргнул. Он ухмыльнулся, дерзко, как всегда, и лениво откинулся на спинку скамейки: — Мне напомнить, как кое -кто под утро во сне хныкал, что хочет к Джа Хи? — Фиолетоволосый сделал «плачущий» жест: кулачки у глаз, будто вытирает несуществующие слёзы, губы надул, захныкал нарочно фальшиво -Хнык, Джа Хи, почему ты меня не любишь. — У меня хотя бы в туалете не было— огрызается тот, но смех в голосе выдает: он не обижается, он играет. — Завидуешь, — бросает Су Бонг, ковыряя хлеб, — что у тебя никто не дрочит с такой самоотдачей? -О боже — Мин Су опускает взгляд. Все начинают хохотать. Но Нам Гю не смеётся. Он сидит чуть дальше, с краю. В руках — чай, руки дрожат, но он делает вид, что просто обжигается. Глаза — в стол. Щёки горят. Хочется вывернуться наизнанку или исчезнуть. — Ты чего, Гю, молчишь? — суёт нос Ён Ми — Отъебись, — тихо бросает он. Не злобно, просто… устало. На секунду становится тише. Су Бонг перестаёт жевать. Касается взглядом Гю. Тот не смотрит. Спина напряжена, будто пружина. Он не поднимет глаза. Ни за что. Ему не весело. Не смешно. Всё, что было ночью — не анекдот, и он не понимает, как у Су Бонга хватает дыхания шутить об этом так, будто это ничто. — Ладно, — говорит Бонг чуть тише, — пацаны, хорош уже. Хватит на сегодня «юмора». А то ещё пару шуток — и у вас не будет хватать пару зубов. Кто-то мгновенно затихает. Мён Ги хмыкает: — Ясно. Перешли на шантаж. Су Бонг ничего не отвечает. Просто смотрит на Нам Гю. -Ну мы же шутим — жалостливо говорит Кён Су — Нам Гю, ну чего ты не смеёшься? — Он просто слишком нормальный для нас, долбоёбов. — объясняет Танос — А ты? — ухмыльнувшись спрашивает Сэ Ми, наблюдая за парнем Су Бонг криво улыбается: — А я — долбоёб. Только влюблённый. Нам Гю вздрогнул. Он не сразу понял — услышал ли правильно. Его рука застыла с ложкой на полпути ко рту. Внутри будто резко что-то опрокинули — стул, стол, себя самого. Он медленно поднял глаза на Су Бонга. Тот смотрел спокойно, почти весело, но в уголках глаз дрожала какая-то опасная искренность, непривычная. Никто не прокомментировал такое заявление. Все тактично затихли смотря в свои тарелки. А вот Ён Сик и Дэ Хо продолжили непоминающе смотреть. Но вопросов не задавали.

***

Нам Гю молчал. Сидел на деревянной лавке под навесом, упершись подбородком в колени. Рядом смеялись Ён Ми и Хён Джу, кто-то за их спинами кидался шишками. Он будто не слышал. Всё было как всегда. Но… что-то давило. Он не думал, что так привяжется. К людям. К месту. К вечерам, пахнущим костром. К голосам, которые в первые дни раздражали. Даже — к шуму, от которого не спрятаться, к этим слишком ярким глазам Су Бонга… Он не хотел уезжать. И не потому, что лагерь был таким волшебным. А потому что здесь… он стал кем-то другим. Стал собой. Хоть на время. Гю поднял глаза. Су Бонг стоял чуть в стороне, облокотившись на перила веранды, наблюдал за всей этой сутолокой. Не смеялся, не вмешивался, просто смотрел. И, заметив взгляд Нам Гю, не отвёл. Наоборот — чуть кивнул. Почти незаметно. Почти как будто «я понял». И Гю тоже понял. Что если сейчас всё закончится, если они разъедутся по разным городам, притворившись, что ничего не было… Он не переживёт это вот так. Молча. Незаметно. Он не хотел снова быть «просто» Нам Гю. Тем, который молчит, учится, прячется. Он хотел быть тем, с кем остались после отбоя. Тем, кого кто-то видел настоящим. Ки Хун подходит к сидящим детям: -Сейчас вас ждёт игра. «Тропа доверия». Вам закроют глаза, и вы должны доверяя своему напарнику пройти её. -А если я никому не доверяю — Щурится Мён Ги -придётся научиться — вожатый лишь пожимает плечами.

***

Пахнет хвоей и скошенной травой. Вожатые таскают по поляне подушки, пенки, бутылки, старые куртки и пластиковые ведра. — Это что, тропа смерти? — морщится Ён Ми, бросая взгляд на конструкцию из поваленных рюкзаков. — Это тропинка доверия, — важно поясняет Хён Джу, жуя яблоко. — С закрытыми глазами, с голосом совести. Психологическая терапия. — Ага, с капканами, — фыркает Сэ Ми. Ки Хун осматривает свой отряд: -Так, Сэ Ми, ты первая, ведёшь... — он задумался — Мин Су. Парень аж икнул от испуга. На нём — повязка. Он вытягивается, как по струнке, будто в армии. Девушка с пирсингом — его проводник. Стоит в сторонке, облокотившись на дерево, с ленивой ухмылкой. — Прямо. — На сколько? — Ну… один шаг. Нет, два. Хотя нет… иди назад. — что? — он перепугано начинает озираться, но ткань на глазах не даёт ему увидит лица подруги — Да шучу, не паникуй. Просто иди. Иди и верь мне. Мин Су делает шаг — и ныряет ногой в кастрюлю с водой. — Ай! — Ой, кастрюля. Кто бы мог подумать, — монотонно говорит Сэ Ми, даже не пытаясь сдержать смешок. — Я доверял тебе! -обижено кричит тот — Ну, и как оно, быть наивным? Мин Су снимает повязку и швыряет её в неё. Она ловко ловит и перекидывает через плечо, даже не глядя. — Следующий?

***

Дальше вожатый с ухмылкой называет пару. Су Бонг закатывает рукава, как будто выходит на ринг. — Завяжи мне глаза, Beautiful— говорит он, протягивая повязку Нам Гю. — Не называй меня так. — Sorry. Мой командир. Гю молча завязывает. Подходит ближе, шепчет: — Идёшь тихо. И слушай внимательно. — Люблю, когда ты доминируешь. — Танос ухмыляется Гю фыркает, но не отвечает. — Вперёд. Шаг. Ещё один. Теперь вправо. Су Бонг почти наступает на банку. — Нет, стоп. На полшага назад. Левее. — Ты прям беспокоишься, — усмехается тот. — Я просто не хочу потом смотреть на твои грязные кеды. Он проходит, хоть и не без труда, пару раз спотыкаясь. Завершив тропу Су Бонг подходит к своему навигатору. -So cute when you're so worried (такой милый когда беспокоишься) За что получает в плечо. Хорошо, что фиолетоволосый не замечат как застенчиво Нам Гю отвел взгляд. -Я бы доверил себе свою жизнь - тихо говорит Танос проходя на свое место.

***

Дальше на тропе стоит Ён Ми, а командует Кён Су. -Лево… нет, не так! Стой! — Ты сказал «влево»! — Ну ты слишком влево пошла! Там… дерево! БАХ. Ён Ми падает спиной на подушку, с глухим стоном: -за что нас вообще вместе поставили... — Ты просто легла отдохнуть. Это часть терапии. — Ты точно хочешь быть доктором? Они оба смеются, и Кён Су подаёт ей руку.

***

Несколько дней назад, когда ребята как обычно сидели на улице, болтая о чем-то, Ён Ми услышала такой разговор: — Ты серьёзно хочешь… лечить куриц? — переспросил Мён Ги, приподняв бровь. Он сидел на коряге, покусывая яблоко. — Ну, или там… коз? — Ага! — без капли стеснения отозвался Кён Су, откинувшись на траву. — Куриц, коз, собак, хомячков, даже… знаешь, этих смешных рыбок с грустными глазами! Всех! — И зачем? — Потому что они не могут пожаловаться, — он щёлкнул пальцами. — Не скажут: «у меня болит». А я смогу увидеть, понять, помочь. Это ж как магия. Только без палочки. — Ты как в мультике, где звери разговаривают… — А что? — хмыкнул Кён Су. — Вдруг заговорят! У моей бабушки был кот, он мяукал так, будто ругался. Если бы я был ветеринаром — точно бы расшифровал. Мён Ги усмехнулся, качая головой. — Ты невыносим. Тебе надо не в клинику, а в психушку. — А лучше — в передвижную ветклинику! — Кён Су поднял руку, будто держал шприц. — Я буду ездить по миру, лечить животных, и у каждого пациента брать интервью! — Ты хочешь лечить зверей… и брать у них интервью? — Ага! — уже смеялся он. — «Что вы чувствовали в момент, когда наступили на стекло?» — «Гав!» — «Спасибо, это было очень эмоционально». Мён Ги выдохнул и улыбнулся. Даже он не смог сдержаться. — Если ты станешь ветеринаром — я приведу к тебе своего попугая. Только не бери у него интервью. А то он очень разговорчивый, ещё лишнего наговорит — Врывается в разговор Ён Ми. — Не обещаю! — подмигнул Кён Су. — Но вылечу — точно.

***

Следующим страдать выпало Мён Ги и Хён Джу Он берёт у неё повязку. Не торопясь, завязывает. Тугая, ровная. Чувствуется, что у него руки твёрдые, уверенные. — Готова? — Да. Тропа будто замирает. Ребята даже притихли. Ни шуток, ни хохота. Су Бонг шепчет: — Бля, у них будто военное учение... Мён Ги говорит чётко: — Один шаг вперёд. Стоп. Левее, на полступни. Хён Джу двигается, будто по линейке. — Слева подушка, правее бутылка. Переступай. — Принято. Она не спотыкается. Она вообще не дышит будто. Каждое движение выверено, будто она репетировала. Он тоже не даёт сбоя. Каждая команда чёткая, будто он ведёт её через минное поле. — Теперь ещё два шага. Тропа неровная. — Я чувствую. — Сохраняй вес на носках. Когда она доходит до конца, он не снимает с неё повязку — просто стоит рядом. — Ты справилась, — говорит Мён Ги тихо. — Потому что умею доверять, — так же спокойно отвечает Хён Джу. - А ты умеешь оправдывать доверие.

***

— Следующие — Ён Сик и Дэ Хо! — объявил вожатый. — Э… я?.. — Ён Сик поднял голову и испуганно посмотрел по сторонам, будто можно было притвориться, что он не услышал. — Ну, не бойся, не съест никто, — сказал мимоходом Дэ Хо, вставая. — Просто идёшь и слушаешь, ничего сложного. Ён Сик нерешительно встал, натянул повязку на глаза. Сердце стучало в ушах. Он знал, что это всего лишь игра, но тело будто не верило. — Всё, я ничего не вижу, — пробормотал он. — Это и суть, — усмехнулся Дэ Хо. — Давай. Два шага прямо. Спокойно, не спеши. Правее немного. Ещё шаг. Ён Сик двигался осторожно, будто по тонкому льду. Он вытягивал руки, шарил в воздухе, и пару раз чуть не споткнулся. — Там коряга будет. Стоп. Подними ногу выше. Вот так. Хорошо, — спокойно говорил Дэ Хо, наблюдая за ним сбоку. — Я точно правильно иду?.. — прошептал Ён Сик. — Пока не улетел в кусты — значит, правильно, — ответил Дэ Хо, почти без эмоций, но не грубо. — Не думай, просто слушай. Всё норм. Где-то на середине пути Ён Сик оступился и чуть не упал. Он выдохнул сквозь зубы: — Это ужасно. Я, наверное, выгляжу как полный идиот. — Нет, ты выглядишь как человек, который делает что-то, что не умеет. Это нормально. Давай, вон там уже конец. Последние шаги дались трудно — там были подвешенные покрышки, через которые нужно было пробраться. — Осторожно, низко. Голову пригни. — Дэ Хо говорил чётко, не сбивая темпа. Наконец, Ён Сик снял повязку — и зажмурился от солнца. — Всё?.. — тихо спросил он. — Всё. Прошёл. Без травм и истерик — это уже достижение, — кивнул Дэ Хо, стоя в стороне и слегка уставившись в сторону поляны. Ён Сик вздохнул с облегчением, провёл рукой по лбу и неуверенно усмехнулся. — Спасибо… что подсказывал нормально, а не орал как сумасшедший. — Да ну, зачем орать. Это ж просто игра, — пожал плечами Дэ Хо и пошёл к скамейке. А Ён Сик остался стоять с лёгкой растерянной улыбкой — он и правда прошёл. И никто не смеялся. Даже наоборот — было спокойно.

***

Обед начиналось как обычно: лёгкий пар от пюре в мисках, запах разбавленного какао и гулкий гомон ребят, уже набивших рот и переговаривающихся сквозь жевание. Но за столом, где сидел Ён Сик, как будто было немного тише. Он ковырялся в еде ложкой, время от времени просто подвигая комки каши туда-сюда, почти не притрагиваясь. Его плечи были ссутулены, а глаза уставились куда-то в стол, будто он пытался разглядеть в нём что-то большее, чем просто дерево. — Ты чего? — первым не выдержал Кён Су, хлопнув по столу ладонью. — Картошка обидела? Ён Сик вздрогнул, растерянно поднял глаза и чуть натянуто улыбнулся. — Нет… просто… — он замолчал, поводил ложкой в миске. — Просто не такая вкусная, как обычно. Раньше прям домашняя была… А теперь... будто совсем без вкуса. — Может, повар заболел? — хмыкнул кто-то из соседей по столу, не подумав. Ён Сик опустил взгляд и чуть кивнул: — Ну… почти. Это мама. Она на кухне работала. Сильно заболела. Говорят, лёгкие… Может, в больницу положат. Я не знаю, что там точно. Мне только сказали, чтоб не волновался, но… Он пожал плечами. В его голосе не было слёз, но в нём что-то подрагивало, будто холодный ветер тронул натянутую струну внутри. Повисла неловкая тишина. Мён Ги, до этого задумчиво доедавший свой обед, поднял глаза от тарелки и тихо сказал: — У меня бабушка тоже в больнице. Вчера мама написала. Говорит, похожее… И тоже возраст. Сначала вроде простуда, потом кашель, потом совсем плохо. — Моя прабабка тоже что-то слегла… — тихо добавил кто-то из младших, что часто любил подслушивать чужие "взрослые разговоры" — мама сказала, что у них в доме половина подъезда болеет. Кто-то вздохнул. Кто-то впервые за утро не пошутил. — Это что… типа эпидемия? — пробормотал Кён Су, уже без прежней веселости. — Говорят, да… — подтвердил Мён Ги. — Только по старикам бьёт. Слабых задевает. Никто ничего толком не объясняет. Все вдруг стали слишком молчаливыми для обычного лагерного дня. Даже ложки по тарелкам звучали тише. Не потому что еда остыла — просто было не до неё. Су Бонг решил, что обязательно нужно позвонить маме. Спросить, как себя чувствует. А Нам Гю лишь с со жалением выдохнул: -Пусть скорей выздоравливают. - он повертел ложкой - и вправду. Еда будто уже и не такая вкусная