mystery of the jungle.

Проходит по ощущениям уже несколько бесконечностей, после того как Тэхён, словно «Тарзан», улетел в густоту сельвы на лианах. Чонгук впервые корит себя за то, что не носит наручных часов, это дало бы понимание – сколько вообще прошло времени. В одиночестве оно длится мучительно долго. Юный учёный уже успел осмотреть всех мартышек. Записать в маленький блокнот на пружинках все наблюдения за флорой и фауной, что было бы невозможно сделать при обычных вылазках практикантов. Несколько особей оказались больны и ранены, что было большим плюсом для Чона, который умело смог отработать уроки помощи животным попавшим в беду. Заглянул под каждый камушек и веточку на этой небольшой поляне, на которую его привёл Тэхён и оставил непонятно зачем. Сделал всё возможное, чтобы хоть как-то скоротать время ожидания, страшась уходить куда-то вглубь тропического леса. Он не знает куда двигаться дальше и в какой стороне лагерь. Непонятное чувство внутри груди, смешивающееся с тревогой мешает нормально фокусироваться на происходящем. Шестое чувство подсказывает, что сейчас что-то плохое происходит или произойдёт в будущем. Густые кусты громко шелестят, заставляя Чонгука обернуться. Первым выходит Тэхён и, даже не посмотрев на Чонгука, лёгким привычным движением усаживается на мягкую траву, облокачиваясь на дерево. Чон остался на месте, дожидаясь хоть какогото объяснения или хотя бы попытки на это. Надежда на возвращение домой – единственное, что сейчас согревает его бешено бьющееся сердце. Проходит ещё несколько десятков секунд и из кустов, откуда вышел Ким, показывается знакомая белоснежная макушка, что сейчас пожелтела и потемнела от грязи. Сердце, кажется, пропускает удар, когда Чонгук узнает в человеке того, кого даже во снах повстречать не надеялся. Чон Хосок. Это тот самый Чон Хосок. Тот, кто был так ненавистен и являлся прямым раздражителем, словно жужжащий над ухом комар. Сейчас он – человек, которого Чонгук так долго ждал. Чонгук медленными шагами направился к уже родному человеку, который сейчас выглядел слишком хрупким. Беглым взглядом он осмотрел того, хромающего и придерживающего какой-то грязной тканью бок, лоскут пропитался кровью. — Чонгук! – вышло слегка хрипло, а усталая улыбка тронула уста. — Хосок? Что произошло? Почему ты ранен? – Чонгук одним большим шагом оказывается рядом с Хосоком и укладывает руку на его предплечье, слабо то сжимая, – Я не понимаю.. Меня не было всего пару часов. Хосок резко меняется в лице, что не остаётся незамеченным для Чонгука. Тот мнётся, явно подбирая слова, поджимает губы и отводит взгляд. Паника где-то внутри младшего Чона разрывает его на куски, словно он старая тряпичная кукла, которую можно порвать одним неосторожным движением. Руки заметно дрожат, переходя волной на горячую кожу Хосока, жар от которой чувствуется даже через ткань тёмной футболки. — Не молчи. Скажи, что у вас случилось? Где Чимин? – не унимается Чонгук, переходя на тревожный шёпот, сильнее сжимая предплечье. — Аборигены вернулись. Взяли нас в кольцо, – одними губами проговаривает Хосок, не поворачиваясь к Чонгуку. Не может пересилить свой страх и волной окатывающую злость, лишь сжимая кисти рук в кулаки. До вмятин, от немного отросших ногтей, в форме полумесяца надавливает на нежную кожу, взглядом просверливая густую сельву, в попытках найти ответы именно с её помощью, – Многих ранили.. и, – голос дрогнул, – Убили. Военных. — Что? – единственное, что говорит Чонгук, чувствуя как внутри всё с грохотом падает, оставляя лишь пустоту и панический животный страх, – А Чимин... Его взгляд встречается с глубокими и уставшими глазами Хосока, тот смотрит пронзительно, всю боль показывая. Мураши бегут по спине холодным табуном, маленькие волоски встают дыбом на загривке от мысли, что с его лучшим другом могло что-то случится. Он никогда себе не простит такую глупость, как побег, что кончился тем, что его самый лучший друг пострадал. Чонгук должен был испытывать этот ужас вместе с ними: с Хосоком, Чимином, капитаном и военными. — С Чимином всё в порядке, он и учёные где-то недалеко от лагеря.. Точнее того, что от него осталось.. Прячутся в джунглях. Мимолётность облегчения из-за самочувствия ярковолосого забияки сразу сменяется новой волной страха. Лагерь разгромлен аборигенами. Что теперь делать – неясно. Но сейчас есть две проблемы, которые вытесняются отсутствие убежища, – помощь истекающему кровью Хосоку и поиск разбежавшихся по сельве учёных. В надежде, что последних не поймали в хищные лапы дикие звери. Чонгук делает шаг назад. Неестественно холодными для жаркой Африки руками протирает лицо, стирая с себя панику. В голове сразу выстраивается порядок действий, мозг отлично работает в стрессовой ситуации. Возможно, что за необдуманными и местами наивными и неловкими действиями Чонгука и не видно, но тот всегда выступает лидером в стрессовых ситуациях. Тот самый человек, что сам будет бояться происходящего, но увидев страх и боль окружающих – забудет о своих, помогая и оберегая от всех невзгод. Тяжёлый рюкзак спадает с плеч и Чонгук чувствует как те затекли за время его носки. В походной сумке он находит всё необходимое: нож, бинты и антисептик, чтобы обработать явно загнивающие раны. Этого мало, чтобы полностью помочь Хосоку, но это минимум, что он может сделать по отношению к нему. — Прежде, чем мы пойдём искать остальных, позволь обработать твои раны, – говорит спокойно Чонгук, беря в руки все нужны вещи, и поднимает взгляд на оторопевшего Хосока, – Возражений я не приму, ты знаешь. — Конечно, Господин Чон, вы меня не послушаете, – с толикой издёвки произносит блондин, усаживаясь на траву, будучи не в силах больше стоять на ногах из-за невыносимой боли. Всё это время он держался лишь на адреналине и силе воли. Перед Чонгуком он может позволить себе немного побыть слабым. Почему-то этот малец вызывает только положительные чувства. От сердца отлегло, когда Хосок узнал, что тот цел и невредим. — Скажите, доктор, это будет очень больно? – оттягивая момент «пытки» устало шутит Хосок, облокачиваясь на ствол позади стоявшего дерева, – Подуете? Чонгук не может сдержать улыбки. Его радует, что даже в такой ситуации Хосок остаётся всё таким же, каким он помнит его ещё вчера. Он приподнимает местами порванную футболку и с ужасом смотрит на кровоточащую рану. Зрелище ужасное. Сладковатый запах трогает чувствительные рецепторы. Вокруг образовалась корочка из крови и грязи, вторая точно попала внутрь, в этом сомнений не было. «Потребуются швы» подмечает про себя Чонгук. — Будет больно, – заявляет Чонгук, поднимая взгляд и одновременно с этим открывая бутылёк с антисептиком. Спиртовой запах резко ударяет в нос и заставляет поморщиться. Опускает взгляд и быстрым движением пропитывает ватку раствором. После медленно дрожащими руками начинает убирать корочку и грязь со слабо кровоточащей раны. Внутри все органы сжались, когда с уст Хосока срывается хриплый полустон боли, Чонгук лицом опускается и слабо дует на рану. Всеми силами старается его страдания уменьшить. — Dulcius ex asperis, – хриплым шёпотом произносит Хосок, прикрывая глаза и с силой жмурясь. Слышится знакомый язык и Чонгук замирает с окровавленной ваткой в руках. Поднимает взгляд и просто смотрит на его лицо, рассматривает достаточно мягкие и солнечные черты лица, что сейчас исказились от испытываемой боли. Самому спрашивать перевод не хочется, но интерес завладел им целиком и полностью. Хосок приоткрывает усталые глаза и встречается с ним взглядом, приподнимая уголок губ. — Жизнь слаще после испытаний, – понимая причину остановки шепчет блондин, – Это латынь. Вы же учили её, а ты ничего не понимаешь. Чонгук поджимает губы, вновь возвращаясь к обработке раны. Хосок за эти несколько десятков минут, пока они находятся наедине, открылся совсем с другой стороны. Чонгук не верит, что перед ним сейчас находится тот же человек, что совсем недавно был настолько ему ненавистен, что он и представить себе не мог, как они будут сидеть рядом и так спокойно говорить, без язвительности и колких шуток. В поле зрения появляется Тэхён, про которого оба учёных уже успели позабыть. Чонгук уже отматывает чистый бинт, аккуратно в стопочку рядом складывая свёртки грязных. Дикарь присаживается на корточки и протягивает Гуку листья и кору с каких-то деревьев. Он выглядит обеспокоенно – переживания не скрыть на лице. — Ням-ням, – открывая широко рот, взволнованно говорит Тэ, перекладывая сначала кору, а потом листья на протянутую ладонь Чонгука, а после указательным пальцем показывает сначала на раны Хосока и переводит на зелёные по-видимому лечебные растения, – Смерть. Нет. Чонгук кивает, понимая, что до него хочет донести «спаситель». Он максимально благодарен ему, пытается через взгляд передать, и младший Чон точно уверен, что его поняли. В этом сомнений нет совершенно. Рассматривает принесённые для Хосока природные лекарства. Среди листьев Чонгук узнал местный мощный антисептик, из которого в поселении делали противовоспалительный крем. Умело разломал большой лист пополам, чувствуя как прохладный сок начинает обильно стекать по рукам. Его он быстро собирает чистым бинтом, полностью промачивая небольшую «подушку». Чоном было принято решение, что лучше сделать компресс, чем просто наносить и оставлять рану открытой, это опасно так как возможно дополнительное заражение. В надежде, что сепсиса не будет, и Хосок по крайней мере сможет дойти до дороги, а там его уже отвезут в город. Где ему окажутся специализированную помощь. — Съешь это, – Чонгук протянул скривившемуся от боли Хосоку парочку небольших пластинок коры, – Сейчас я тебе наложу бинт и пойдёт искать учёных, пока не начало темнеть. В сельве ночью опасно. Где-то на дереве зарокотала птица, словно подтверждая слова молодого учёного. — Что это? – с опаской уставился на «лекарства» Хосок, переводя взгляд с раскрытой протянутой руки на Чонгука, а после и Тэхёна, что стоял за спиной младшего. — Думаю это Warburgia salutaris, только не глотай, просто жуй, – Чонгук улыбнулся, когда Хосок, хоть и с недоверием, но взял лекарство, – А компресс я сделал тебе из дикого алоэ, видел его пару раз в лаборатории в Манчестере. Хосок понимающе кивнул и Чонгук принялся перевязывать его бок недавно отмотанным бинтом, оставляя красивый маленький аккуратный бантик, чтобы зафиксировать. Своей работой доволен как никогда, ведь впервые пригодились знания об оказании первой помощи, улыбка тронула уста. Из мыслей вырывает странный звук щёлканья языком, Чонгук поворачивается в сторону источника и замечает маленькую зелёную мартышку, что смотрит прямиком на Тэхёна. «Одичавший ребенок» отвечает таким же, а после встречается взглядом с заинтересованными глазами Чонгука и Хосока. Рука мягко ложится на плечо юного учёного и слабо сжимает, по телу Чона проходит импульс от такого неожиданного прикосновения, но дискомфорта оно не вызывает совершенно. Только не от этого человека. Только сейчас Чонгук замечает на дикаре повязанную на поясе и прикрывающую пах шкуру животного, что не может не вызвать добрую улыбку. Позаботился о комфорте после сцены у водопада. — Друг. Там, – говорит Тэхён, указывая второй рукой в сторону зарослей тропического леса. Чонгук готов поклясться, что слышит в голосе Тэхёна грусть и тоску, от понимания, что совсем скоро им придётся расстаться. Мысль «а может забрать его с собой?» возникает сама собой, но он быстро её отметает. Сейчас Чону даже некуда его забрать. Спутавшиеся мысли отчаянием отражаются на сердце, от неё хочется выть и биться в истерике валяясь по грязной и холодной земле. Запутался. Кажется, что только сегодня утром он обрёл покой в виде длинноволосого незнакомца, что даже и пары цельных предложений сказать не может. Дикий, необразованный и потерянный, но именно с этим человеком Чон чувствует себя спокойно и словно этот человек заменяет ему дом, которого не хватает. Слёзы скапливаются в уголках глаз. Показывать свою слабость и растерянность не хочется, только не сейчас. Выброшенные вещи из рюкзака аккуратно складывает обратно, тихо шмыгая носом и успокаивая свои мысли монотонными действиями. Закидывает на плечо походную сумку и подходит к кустам, в сторону которых показал до этого Тэхён. Хосок в это время потихоньку тоже встал и даже нашёл большую палку, что теперь выполняла функцию костыля. Чонгук осматривает его, каждый уголок тела, пытается заглянуть глубже, куда-то в душу, и достать прямиком до сердца. Погладить и пригреть израненное и ноющее. В этом младший Чон уверен как никогда. Смотрит на учёного: как играют напряжённые мышцы рук; явно уставшее лицо не выражает эмоции, но это говорит куда больше, чем слова; как он хмурится и пыхтит, когда израненное тело даёт о себе знать острой болью. Чонгуку хочется ему помочь. Тянет руку к Хосоку, замечая на себе подозрительный взгляд человека напротив, что только что с большим усилием подошёл, и поглаживает предплечье, молчаливо говоря «Я рядом, всё будет хорошо». Но кто самому Чонгуку скажет такие же слова? Трогательный момент нарушает Тэхён, что прокашливается и подходит со спины. Солнце уже начинает опускаться, а это означает, что совсем скоро наступит прохладная и дикая ночь. Сельва в сумерках выпускает всех своих демонов прогуляться. Горячая рука касается спины Чонгука и он от неожиданности вздрагивает, когда подушечки пальцев отбивают на его лопатках ритм. Он поворачивается в сторону их обладателя, Тэхён смотрит прямиком в сельву, совсем не придавая своим действиям какого-то значения. Зато Гуку удаётся рассмотреть его профиль: кожа цвета немного подгоревшей карамели сверкает в лучах оранжевого заходящего солнца, казавшиеся чёрными как смоль глаза сейчас похожи на кору деревьев. Тэхён похож на Прокровителя Джунглей, ребёнка сельвы, которого она наградила такими искусными и непохожими на кого-то другого чертами лица. В мыслях проносится лишь «Красивый». — Пора идти, – говорит Чонгук и рвано выдыхает, поворачиваясь в сторону Хосока, – Будем идти не очень быстро, тебе нельзя нагружать тело. Чонгук видит как Хосок закатывает глаза и улыбается этому. Маленький самостоятельный подросток в теле взрослого мужчины. Первым в джунгли отправляется Тэхён, он путеводитель и живая карта, что сначала помогла Хосоку встретить Чонгука, а теперь и ведёт их к воссоединению с учёными. В голове Чонов одновременно что-то щёлкает, пока они погружённые в свои мысли движутся в гущу тропического леса, и они поворачиваются к друг другу, вероятно с желанием что-то сказать, но замолкают, давая сказать первому другому. — Кхм.. Как ты нашёл меня? Я понимаю, что тебя привёл Тэхён, – на своё имя Тэхён поворачивается на говорившего Чонгука, но сразу же отворачивается, понимая, что к нему не обращались, – Но как ты понял, что за ним вообще нужно идти? Ты сбежал вместе с учёными в лес и встретил его? Я пытался у себя в голове как-то выстроить порядок действий, но ничего логичного придумать не могу. — Я понимаю, потому что это и не логично совсем, – усмехается Хосок, потирая свободной рукой вспотевшее от нагрузки лицо, – Этот... Тэхён? Вроде так ты его назвал.. Появился словно какое-то божество в тот момент когда аборигены почти нас уничтожили. Я не знаю, это, блять, какое-то чудо или что. Я в это не верю совершенно, но ему стоило просто покричать в джунглях, как все эти дикари попадали на колени, сука. Ты это можешь представить? Я как будто на съемках боевика успел побывать. Только вот раны и смерти настоящие. — Тэхён сделал что? – Чонгук от неожиданности даже икает, чем вызывает интерес Тэхёна и тот повторяет звук, – Не верится.. Хотя может и верится. Я просто не могу в голове всё это уложить как что-то логичное и обоснованное. Больше никто не разговаривает, каждый из них погружён в свои мысли. Научная сторона Чонгука совсем не верит во всё мистическое и паранормальное, но Тэхён словно переворачивает все его представления о мире. Всего несколько часов побыв с ним наедине и уже сейчас его казалось устойчивое мировоззрение пошатнулось. Но ведь не бывает никаких божеств и мистических существ. Ведь так? Смотря на открытую подтянутую спину загорелого дикаря, и чувствуя его природный запах даже за несколько шагов от него, Чонгук начинает сомневаться в том, что это всё реально. Иногда кажется, что стоит ему себя ущипнуть или сильно зажмуриться, как он в эту же секунду очнётся и окажется вновь в палатке, что служила когда-то убежищем от всех невзгод и неприятных липких взглядов. Проходит около десяти минут, как Тэхён ведёт учёных по густому тропическому лесу, словно кошка, тихо ступая на землю, не задевая упавшие ветки и не издавая ни звука. Все начинают слышать разговоры и даже ругательства, кто-то очень громко выясняет отношения. Чонгук ускоряет шаг и даже обгоняет Тэхёна, что не успевает того схватить за руку в целях безопасности, кончики пальцев лишь касаются пролетающего мимо запястья. Чон выходит на небольшую полянку среди деревьев, там на поваленных деревьях сидят учёные, тесно прижавшись друг к другу. Кто-то разместился на мягкой траве, а кто-то стоит. Он сразу узнаёт того, кто не стесняется в ругательствах, которые слышит кажется вся сельва. Чимин. Тот весь растрёпанный и грязный стоит и сильно жестикулируя отчитывает какую-то девушку, что вся сжалась и уже опустила глаза в землю, под натиском исходящего на неё давления. — Чимин! – привлекает внимание своего друга, подбегая к тому на трясущихся ногах, – С тобой всё хорошо, как я рад. Я даже не знаю, что со мной было бы не найди я вас. На него смотрят несколько секунд, словно на прокажённого, но после уста Пака трогает улыбка и он большими шагами направляется к Чонгуку, и заключает в тёплые объятия. — О боже, Чонгук, ты жив, – всхлипывает Чимин и Чон чувствует, как футболка на плече становится влажной от чужих слёз, – Я боялся, что больше никогда не увижу тебя. Как ты? Не ранен? Куда ты делся утром? Я очень перепугался. Чонгук поглаживает успокаивающе, сам еле сдерживаясь от накатывающих слёз. Теперь всё точно будет хорошо, он в этом уверен как никогда. — Пошли сядем, мне нужен полный рассказ от тебя и кто этот симпатичный парень, что сейчас кажется съест меня взглядом, – Чимин отстраняется и кивает головой в сторону Тэхёна. Чонгук лишь хихикает смотря в сторону сосредоточенного Тэхёна, что стоит немного в стороне от всех. По слабо трясущимся рукам понятно, что он тревожится из-за такого большого скопления людей на достаточно маленькой полянке, ещё и впервые их видя. Чон решает его не трогать и лишь помогает Хосоку дойти до лагеря, где его уже подхватывают остальные учёные и расспрашивают о разном. Рассказ о том, как Чонгук по непонятной, даже для него самого, причине ушёл вглубь джунглей и как встретил Тэхёна, вызывает на лице Чимина гримасу шока и удивлена, а в конце он одаривает друга ехидной улыбкой, на моменте, когда дикарь вышел из-за камня и предстал во всей своей природной красе. — Ну так, и что? У него большой? – Чимин прикусывает нижнюю губу, смотря не на Гука, а куда-то за его спину, как раз туда откуда они пришли. — Чимин! – пищит Чонгук и ударяет друга легко в плечо, – О чём ты думаешь вообще? — Ой, какой нежный, как будто не рассматривал и не оценил! И другу не можешь рассказать, – шутливо надувая щёки Пак отворачивается всем корпусом. О нападении аборигенов словно все забыли. Жизнь идёт своим чередом и учёные даже в диком лесу не чувствуют себя дискомфортно. Один только Хосок выбивается из общей картины, израненный и замученный стоит у дерева, хотя Чонгук понимает, что тому бы сейчас сидеть, но переживание о чём-то мешает ему это делать. Или о ком-то. — Пора идти. Нужно убедиться, что военные получили медицинскую помощь, – хрипит Хосок и подходит к Чонгуку и Чимину, – Этот твой друг сможет нас вывести отсюда? Чонгук переводит взгляд на Тэхёна, что остался на том же месте, только сменил положение и уже сидит на траве, не смотря в сторону учёных. Почему-то Гук чувствует, что тому очень больно и одиноко. — Не знаю, но я сейчас постараюсь у него спросить, – пожимает плечами и теперь идёт в сторону дикаря, что ещё за несколько метров чувствует, что к нему идут и поворачивается. Тэхён прищуривает глаза и изучает Чонгука, словно пытается без слов понять, что от него требуется. Надутые в обиде губы кажутся смешными. — Сможешь отвести нас до лагеря? Откуда ты его, – Чонгук присаживается рядом с Тэхёном и показывает в сторону стоящего неподалёку Хосока, – Привёл. Тэхён же коротко кивает и встаёт. Не отводит взгляда от Гука, пытается что-то сказать, но не может. Чонгук понимает его прекрасно, но ничего не может с этим поделать. В груди боль растекается, сердце фантомно разрывает на части когтистый ягуар. — Он отведёт нас до лагеря, собирайтесь! – кричит, чтобы все услышали. В небольшом временном лагере начинается копошение. Так много людей в маленьком пространстве напоминает муравьиный рой. Чонгуку нет дела до их сборов, всё его внимание приковано только к одному человеку – дикарю, что в сердце его залез с головой. Они стоят всё ещё рядом, Гук чувствует жар исходящий от его тела и шумно вдыхает его природный запах – от обильного дыхания даже начинает кружиться голова. Хочется стоять так бесконечно, молчание не кажется дискомфортным или неловким. С Тэхёном хочется просто находиться рядом, чувствовать его и понимать свою безопасность. Но тот уходит в сельву, как только учёные начинают толпиться рядом и все неспешно плетутся за ним следом. Троица остаются последними, выступают замыкающими в этой небольшой цепочки учёных. — Этот Тэхён, он всегда такой молчаливый? Он разговаривает вообще? – первым прерывает тишину Чимин. — Говорит, просто не очень много и крайне скудный словарный запас, – Чонгук пожимает плечами и пинает кроссовком какой-то маленький камушек, – Оно и понятно, он же в джунглях живёт. — Такой зага-а-адочный, – тянет Чимин и хихикает. Интерес друга к дикарю вызывает странное покалывание где-то в животе. Злость через немеющие пальцы рук пытается выбрать наружу. Объяснения ей нет, да и мысли Чонгука совсем не об этом. Группа учёных медленно и перешёптываясь движется через сельву за удаляющимся Тэхёном, что не обращает ни них внимание. Лишь выполняет свою часть миссии по спасению людей. Поглощённые страхом люди относятся с опаской к неизвестному человеку, но верят, потому что больше некому. Они идут не очень долго, но времени хватает, чтобы вновь погрузиться в свои мысли и уже ничего не слышать вокруг. Чонгук прокручивает сегодняшний день вновь и вновь, словно ставит на повтор. Кадр за кадром. Встреча с Тэхёном. Побег. Громкий страшный крик птиц. Мартышки. Встреча с Хосоком. Всё это кажется просто страшным и одновременно сладким, словно патока, сном. Просыпаться не хочется. Лагерь их встречает ужасным смрадом гари и крови, что желчью оседает на лёгких. Чонгук закрывает нос рукой, дабы не слышать больше этих запахов. Он останавливается подле Тэхёна, что не движется дальше границы с лесом, в то время как учёные убегают к остаткам палаток и вызывают помощь. Военных нет, только их тела лежат среди таких же мертвых аборигенов. Ужасное зрелище, от которого хочется сбежать обратно. В непроходимые дебри джунглей, где покой и приятные чувствительным рецепторам запахи. Вновь чувствует невесомое касание на своих лопатках, теперь подушечки пальцев не танцуют ритмов, просто понимающе стараются успокоить. Чонгук невыносимо сильно благодарен Тэхёну, потому что действительно становится легче. В таком молчании и нежных прикосновениях они дожидаются машин, в которые и погружают учёных. Остаётся только Чонгук, которого уже дважды позвали, но он так и не двинулся с места. Слишком тяжело решится на этот шаг. Гук чувствует, что из него как будто вырывают части души, но в тоже время они понимает – это необходимо, он учёный и это его работа. — Тэхён, – шёпотом зовёт он дикаря, поднимая голова и разворачиваясь на пятках к нему лицом. Их взгляды встречаются. Чонгук видит в глазах напротив неизмеримую боль, радужки вновь почернели, но теперь они не напоминают ночь – они сгущающиеся тучи перед сильнейшей грозой. Он берёт дикаря за руку и прикладывает ладонь к своей груди, точно в районе сердца. Его понимают без слов, лишь зрачки увеличиваются, практически застилая радужку. Свою же руку точно также укладывает в районе сердца дикаря и молча кивает. Слова сейчас ни к чему. Рёв машин заглушает бешеное биение сердца, когда Чонгук пристёгивает ремень безопасности и поворачивается в сторону сельвы, туда где стоял до этого засевший в душу дикарь. Но там его уже нет. Испарился также невесомо, как и появился.

***

Водопад встречает громкими всплесками. Тэхён соскучился по нему так же сильно. Но сейчас нет того самого успокоения. В груди неприятно и непривычно болит, хочется вырвать неугомонное глупое сердце из своей груди. Кожа после прикосновения Чонгука до сих пор горит, словно на разгоряченной коже остался ожог, что останется немым напоминанием – шрамом. Хочется охладиться и забыть всё, что сегодня успело произойти. Слишком болезненны воспоминания, чтобы перекручивать их картинками в голове. Накидка из шкуры падает на землю и Тэхён, не привыкая к прохладной воде, забирается по пояс в небольшое озерцо. Даже нахождение здесь доставляет дискомфорт – именно здесь они встретились впервые. Отсюда началась их история. Дорожка на щеке оставленная слезой жжёт нежную кожу. Тэхён смотрит в своё отражение, слабые волны качают водную гладь. На долю секунды ему кажется, что на него смотрит Чонгук и Ким с силой ударяет кулаком по воде. Невыносимое чувство разжигает в груди пламя. Тучи сгущаются над головой, передавая всё настроения сельвы, что недовольна состоянием своего ребёнка. Последних лучей уходящего солнца не остаётся, но и белоснежная луна не заменяет светило. Ныряет в прохладу и задерживает дыхание. Под водой находится слишком долго, в лёгких не остаётся воздуха, но всплывать не собирается. Не знает как избавить себя от чувств, что сейчас испытывает. Такого Тэхён никогда не чувствовал до встречи с Чонгуком, желание вновь коснуться его проявляется ломотой в пальцах. Ким выбирается из объятий озера только когда лёгкие начинает невыносимо жечь и делает громкий и глубокий вдох. Ветер касается мокрого тела, заставляет поёжиться и зовёт с собой. Тэхён не в силах сопротивляться этому зову, сейчас ему хочется лишь успокоить внутреннего покалеченного зверя. Хотя бы на мгновение. Движется по джунглям также тихо, без шума, словно приобрел себе за годы жизни в тропическому лесу ночное зрение. Но причина лишь в том, что здесь его дом, уголок которого он выучил уже вдоль и поперёк. Сейчас это встаёт поперёк горла комом.